|
Глава 26.
– Кэтрин, я скучать… много… – и Рихард, довольно симпатичный шатен лет сорока с небольшим, вкатил в прихожую компактный чемодан на колесиках.
– А этта тибье, – жестом фокусника он вытащил из-за спины коробочку с орхидеей. Катя машинально взяла подарок, даже не обратив внимания, что рядом с цветком лежало золотое кольцо с брильянтом, окруженным восхитительными крошечными изумрудами.
– Дмитрич, наконец-то… тут такое де… – вышедший в прихожую Жданов осекся и изумленно застыл на месте при виде незнакомца.
– Гутен таг, Рихард, – приветливо улыбнулся немец, протягивая Жданову руку.
– Гутен, гутен… – натужно улыбнулся Андрей, пронзая соперника насквозь горящим вглядом. Он сжал руку Рихарда так сильно, что тот невольно ойкнул.
– Андрюш, это Рихард – мой…
– Твой кто?
– Мой шеф…
– Шеф, говоришь? Раньше у тебя был другой… шеф…
– Каждый судит в меру своей испорченности…
– А что это у тебя за коробочка? Что? Кольцо? Как мило… – их перепалка была настолько яростной и стремительной, что бедняга Рихард не смог разобрать ни слова и только часто моргал, переводя взгляд с расстроенной Кэтрин на этого сердитого русского медведя.
– Рихард, не обращай на него внимания… Пойдем, я тебя познакомлю с родителями…
– Познакомишь… с родителями? – Жданов задохнулся от гнева и подбоченился так резко, что старенький халат Валерия Сергеича не выдержал и треснул на широкой спине, издав жалобный звук… Катя бросила на ревнивца умоляющий взгляд, но тот не обратил на эту безмолвную просьбу успокоиться ни малейшего внимания. Рихарду только оставалось изумленно наблюдать, как на него медленно надвигается эта огромная грозовая туча со сдвинутыми бровями и глазами, метающими молнии.
И неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы в прихожей не возник Валерий Сергеич:
– Здравия желаю! – поприветствовал он Рихарда и обратился к Жданову:
– Так это и есть ваш друг – медвежатник?
– Я нет медвешатник, мэйн нэйм ист Рихард Штейн…
– Что? Так ты есть тот самый Рихард? Мать, иди скорей сюда и посмотри, кто к нам приехал!
Катины родители увлекли гостя на кухню, посадили за стол и тут же, не отступая от хлебосольных русских традиций, принялись кормить, не забывая при этом расспрашивать на ломаном немецком о Швейцарии.
– Катюш, Андрюш, вы скоро или так и будете шептаться в прихожей?
– Cейчас, мамуль, идем… Андрей… – она понизила голос до шепота:
– Я же тебя сказала, между мной и Рихардом ничего нет и не может быть, потому что я люблю только тебя.
– Да? Но тогда зачем ты приняла от него кольцо?
– Кольцо? Какое кольцо?
– Браво, фройлен Кэтрин, вы уже научились врать и не краснеть…
– У меня был прекрасный учитель в свое время! – парировала теряющая терпение Катя.
– Ах, вот ты как заговорила! Что ж, тогда я ухожу… не буду мешать вашей, так сказать, семейной идиллии… – и он резко развернулся в сторону двери.
– Андрей! – увидев огромную дыру на спине, девушка почувствовала острый приступ раскаянья и жалости.
– Но куда же ты пойдешь так, в дырявом халате и тапочках-мишках?
– Не беспокойтесь, Катенька, найду местечко… А вдруг мне повезет и какая-нибудь симпатичная соседка приютит меня…
– Что? Cоседка? – ей сразу вспомнилась сногшибательная блондинка Лариска из сорок пятой квартиры, страдающая последней степенью нимфомании. Она уж точно не пропустит такого мужчину, как Андрей!
– Ну и катись к своей Лариске, больно надо! – бросила она в сердцах.
– К кому? – оторопел Андрей…
– Да к кому хочешь… к Леночке, Мариночке, Светочке… прости, я не знаю всех твоих любовниц про именам…
– Да ты, никак, ревнуешь меня, Кать? – вдруг улыбнулся Андрей.
– Ревную? Еще чего! Очень надо!
– А мне, кажется, ревнуешь… значит, любишь… – произнес он внезапно охрипшим голосом и посмотрел на девушку таким взглядом, что она почувствовала, будто ее окатило с ног до головы жаркой волной. Окружающие предметы вдруг куда-то поплыли и ей пришлось прислониться спиной к стене… Она закрыла глаза и даже не услышала, скорее, почувствовала кожей его приближение…
– Кэтрин, где есть твоя? – тенорок Рихарда разрушил все волшебство момента.
– Как мой подарок? Мерить? – он улыбнулся, взял c тумбы коробочку с орхидеей, достал оттуда чудо ювелирного искусства и не успела Катя опомниться, как немец схватил ее за руку и надел колечко на палец.
И тут чаша терпения Жданова переполнилась… Не помня себя от ярости, он подскочил к Рихарду и намереваясь оттолкнуть его от Кати, схватил за плечо. Но не тут-то было! Как оказалось, этот потомок древних тевтонов имел воистину нордический характер, ибо ни в коем случае не собирался отступать от своей цели, вцепившись в нежную девичью ручку мертвой хваткой.
– О чем есть дело? Я есть жених фройлен…
– Жених, говоришь?! Ну, я тебе сейчас покажу… – и не успел Рихард охнуть, как мощный ждановский кулак рассек воздух и… угодил прямо в скулу бедняги Малиновского, который по роковому стечению обстоятельств как раз открыл оставшуюся незапертой дверь и вошел в квартиру. Таким образом, вовремя увернувшемуся Рихарду удалось избежать страшной кары…
– Палыч… за что?
– Ромка, друг, прости, я не хотел, правда…
– Хорошо же в этом доме встречают гостей, ничего не скажешь, – продолжал причитать вице-президент, потирая ушибленное место.
– Нада вызывать полицай! – громко возмущался Рихард, при этом отойдя от этого “русского медведя” подальше, так, на всякий случай…
– Отставить милицию. Думаю, мы тут сами разберемся, – послышался голос вошедшего Валерия Сергеича:
– Итак, мальчики, девочки… может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит на территории дислокации нашей части, а? – и он медленно обвел всех тяжелым взглядом
– Папочка, познакомься, это Роман Дмитрич Малиновский, друг господина Жбанова…
– А кто его, родимого так приласкал?
– Это он! – тут же наябедничал Рихард, неприлично тыкая в Жданова пальцем.
– Андрюха?
– Пап, так это он так… любя…
– Любя?! Ах, простите… я совсем забыл, – и Пушкарев крякнул, бросив красноречивый взгляд на трогательные тапочки-мишки на изящной ждановской ножке сорок пятого размера.
– Я не совсем понимаю, о чем идет речь, – обворожительно улыбнулся Ромка и добавил, таинственно понизив голос:
– Давайте-ка приступим к делу, господа пациенты… то есть, клиенты. Инструмент со мной, я готов открыть все, что вы попросите: дверь, сейф… – с этими словами он открыл маленький чемоданчик, который принес с собой и продемонстрировал присутствующим его специфическое содержание: набор отмычек самых различных форм и размеров.
Пушкарев так и застыл с открытым ртом, а Рихард от изумления потерял дар изъяснения не только на ломаном русском, но и родном, немецком. Пользуясь всеобщим замешательством, Катя незаметно передала Роману ключ от квартиры Жданова…
Ромка вышел на площадку, где несколько минут изображал усердную возню с замком, а потом заглянул в квартиру и торжественно изрек:
– Все готово, дверь открыта…
Валерий Сергеич прокомментировал сей феномен лаконичным изречением:
– Скажи мне, кто твой друг… – сказал и бросил на Жданова подозрительный взгляд. То бишь, вот ты, оказывается, какой, Андрей Жбанов, водишь дружбу с уголовниками – рецидивистами!
Андрей рвался остаться на обед у Пушкаревых, дабы не оставлять надолго Катеньку без присмотра. А то, мало ли что, не успеешь отвернуться, как любимую девушку уведут… Поэтому Роману пришлось применить не только свой дар убеждения, но и силу, чтобы утащить друга домой. Малиновский знал, что когда пан Президент изволят гневаться, их (то бишь, Пана) лучше изолировать от общества, во избежание плачевных последствий для обеих сторон…
Когда за молодыми людьми закрылась дверь, Валерий Сергеич строго посмотрел на дочь:
– Катерина! Чтобы я больше тебя с ним не видел! И чтобы ноги его…
– Но папа!
– Отставить! Ты видела, с кем он якшается? Это же настоящий рецидивист. За пять минут квартиру открыл с помощью шпильки!
Так что, больше не общайся с этим Жбановым, дочка, он тебя плохому научит… А пошли-ка лучше на кухню, с Рихардом чай пить…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
забыла... 
Мурзичка! 
