|
2.
После разговора с банком собрали совещание. Краткий доклад о состоянии дел. Долго слушала благодарственные излияния Урядова по поводу изменения концепции компании. Наконец не выдержала.
- Георгий Юрьевич, вы глубоко ошибаетесь, думая, что это моя идея. Идею расширения целевой аудитории предлагал Андрей Палыч, ещё в самом начале своей работы на посту президента…
Брови Урядова поползли вверх.
- В самом деле?.. Не припоминаю…
- Может быть, невнимательно слушали на заседаниях?
- Да?.. Наверное… Но на ВАШИХ заседаниях, Екатерина, я пре-дель-но внимателен! – Быстрый взгляд на Андрея, спектр эмоций – вице-президент, возлюбленный президента, нужно быстро перестроиться… - Но, впрочем, я рад! Рад! – Показалось, что сейчас перегнётся через стол и начнёт трясти Андрею руку. Слава богу, сдержался. По лицу Андрея видно, немного раздражён, но тут же и забыл об Урядове… Улыбается своей обычной в последнее время рассеянно-счастливой улыбкой... Мы быстро переглянулись, и это не ускользнуло от взгляда Киры.
И вот, знакомое уже чувство: смущения и протеста одновременно. Не могу и не хочу скрывать свои чувства, но – надо… Для себя же, не для неё. Чтобы не чувствовать себя в чём-то предателем, танцующим на костях… Неприятное, липкое чувство. Я знаю, знаю, что он не любил её, но, сколько бы ни повторяла себе это, правда не изменится – чувствую себя виноватой.
А она, как ни странно, воспряла духом, как-то ожила, когда мы помирились. Наверное, для всех тягостно это состояние неопределённости, когда всё понимаешь, но вопреки разуму ещё на что-то надеешься, и она тоже испытала облегчение, когда всё закончилось. Что не мешает ей, конечно же, всем своим видом показывать, как она обижена и незаслуженно оскорблена…
Я стараюсь не смотреть на неё, а если уж смотреть, то как ни в чём не бывало, но как же это трудно!..
- Итак, все мы должны подготовиться к новому периоду в компании… Завтра в банке состоится заседание комиссии, где будет решаться вопрос о предоставлении кредита для «Зималетто»… Нового, крупного кредита… Нам удалось убедить правление банка и лично господина Шнайдерова поставить этот вопрос на повестку дня… Кредит изменит положение в компании, а это потребует усилий от всех нас…
…Да, Кире стало легче, и всё же интерес к работе у неё пропадает, я же вижу. Вот и сейчас, на замечание о том, что понадобятся новые помещения для магазинов, лишь вяло возразила, что раньше я настаивала на аренде, а теперь, значит, экономить не хочу?.. Но это было скорей по инерции, по привычке, спор ради спора, сам вопрос её волнует мало… Я чувствую: всё близится к какой-то окончательной развязке. Эта тупиковая ситуация гнетёт её, и, наверное, она уже почти нашла выход… Но я не буду подталкивать её к нему. Она сама поймёт, что это единственный выход.
А Андрей будто и не замечает ничего. Он так долго тяготился этими отношениями, что сейчас просто наслаждается тем, что избавился от них. Нет, он не перестал тепло относиться к Кире, я даже уверена, что со временем мы сможем стать друзьями… Трудно сейчас поверить в это. Почти невозможно. И всё-таки…
И всё-таки я верю: если нам так хорошо, то другим просто не может быть плохо. И у них всё будет тоже – хо-ро-шо.
После совещания у Андрея был долгий телефонный разговор с Ригой. Пришёл ко мне в кабинет мрачнее тучи. Задумчиво ходил взад-вперёд, заложив руки в карманы под своей лёгкой рубашкой навыпуск (какой же он красивый, замечательный… самый лучший!..), изредка поглядывал, но я молча ждала. Наконец подошёл к столу, присел, облокотившись, положил голову на руки:
- Кать, если я уеду, ты будешь ждать меня?
- Что…
Попытался улыбнуться ободряюще, и в голосе звенящие нотки от напряжения, от того, что изо всех сил хочет казаться спокойным…
- Эти идиоты не подписали договор о лекалах. И Милко сейчас нет, а ты представляешь, что будет, если он вернётся и узнает, что франшиза оформлена без авторских лекал? Головная боль на месяц вперёд обеспечена...
…У меня как-то странно мышление устроено: из полученной информации сразу же делается главный вывод, а потом уж мысль разматывается назад, к мелочам, подробностям… Вот и сейчас: он говорил, говорил, а у меня в голове одно, как вспышка: да-да, он уедет. Он должен уехать, это неизбежно. Он занимался этими договорами, ему и решать проблему. И так было бы с любым другим сотрудником, любым другим, но он… снова потерять его?..
А по-другому нельзя. В «Зималетто» сейчас слишком ответственный период, чтобы приносить её в жертву…
И он понимает это. Смотрит на меня, растерянную, и в горле, как и у меня, - комок. Обошёл стол, присел возле меня, снова улыбнулся:
- Мы найдём выход. Ты поедешь со мной.
- Ну как, подумай… Сейчас мне никак нельзя уехать…
- Не хочу думать. Не хочу. Хочу поступать так, как чувствую… - И вдруг всмотрелся настороженно: - Ка-ать?..
Я заставила себя улыбнуться. Незачем пугать его. Как чувствую… Если как чувствую, то совсем не расставаться. А так бывает?
- Ну, что? – спросила ласково, успокаивающе. Хотела протянуть руку, погладить по волосам, но не решилась. Пока ещё не всегда решаюсь… – Не волнуйся, всё будет хорошо… я точно знаю… А это надолго?
Вздохнув, взял мою руку, прижал ко лбу, прикрыл глаза.
- Не меньше недели… Нужно всё начинать сначала. Явился генеральный директор, которого тогда в городе не было… Познакомиться, ввести в курс дела…
- Ну, и хорошо… Даже замечательно… - Так замечательно, что голос дрожит, вот-вот заплачу. – Зато уже точно будешь уверен, что с Латвией проблем не будет.
- С Латвией… - повторил машинально, думая о другом. Взглянул и уже не смог делать вид, что ничего не случилось, нахмурился как-то беспомощно. – А с тобой? С нами?
- А что с нами? Что с нами теперь может случиться?
Осторожно положил мою руку обратно на колени, поднялся, принялся снова нервно расхаживать по кабинету…
- Не знаю. Я не смогу больше без тебя. Я всё время боюсь, что ты можешь передумать. И Миша этот твой…
Вырвалось случайно, он не хотел. Испуганно обернулся, а я спокойно улыбаюсь. Ну, что Миша? Ведь это смешно…
- Кать, прости, я дурак, – выдохнул обречённо.
Я быстро поднялась, подошла, обняла. Постояли немножко просто так, успокаиваясь от близости, потом я подняла руку и осторожно развела его брови, разгладила лоб.
- Не нужно ничего бояться, слышишь?.. Решай дела и возвращайся. А мы с Зорькиным за это время кредит оформим… Всё равно эта неделя в запарке прошла бы…
Кажется, удалось уговорить не нервничать. И его, и себя. Андрей снова был весёлым, улыбался, как прежде… И весь день мы друг друга по очереди успокаивали. Я ведь тоже боюсь, теперь уже остаться одной. Я привыкла к нему, я уже не сама по себе, «мы» потихоньку заменяет «я»… Но бывают моменты, когда кажется, что всё вокруг против нас, весь мир ополчился, чтобы нас разлучить. Я знаю, нельзя так думать, раз уж моя мечта исполнилась и дверь в стене, разделяющей нас, открылась навсегда, но пока не могу прогнать эти страхи…
Вечером, как всегда в лунные вечера, мы смотрели на огромную тень на стене спальни: сплетённые руки. Как цветок…
Он целовал меня в лоб, губы мягкие, тёплые. И у меня мурашки по телу… Между нашими лицами – полоса нежности. Когда я приближаюсь к ней, теряю голову. Неужели это он, мой Андрей? Мой Ан-гел…
- Ты уедешь, а я буду с тобой. Помнишь, как у Каверина: это я, твоя Катя…
- Ну, какой Каверин? Я хочу, чтобы тЫ рядом была, ты, а не облако и воспоминание!
- А я и буду… Ведь это всего неделя, и ты не на войну уезжаешь…
- Ну вот, договорилась… Ещё не хватало…
Опёрся на руку, смотрит сосредоточенно.
- Когда я вернусь, у меня будет к тебе серьёзный разговор.
- Как торжественно…
- Именно, не смейся…
Ёкнуло что-то. Вот оно, моё «хочу…»…
- Говори сейчас…
- Нет… Сейчас, в спешке, не могу… Ведь я уже там наполовину, да и тебя отвозить надо. А я хочу насовсем, по-настоящему вернуться.
Даже не знаю, чего больше в том, что испытываю – облегчения или сожаления…
- Хорошо. Возвращайся. Насовсем. По-настоящему…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спосибо за новый фик 
