|
21.
...Воропаев был в ауте! Появление в его кабинете Жданова было похоже на гром среди ясного неба. Вот уж кого он не ожидал увидеть у себя, так это Андрюшеньку Жданова.
Да еще таким…
Цельным и наполненным. Он никогда не видел, чтобы Жданов… как бы… излучал свет! А именно это явление сейчас и наблюдал Воропаев. И он, черт побери, завидовал ему!
Завидовал в том, что Андрею, несмотря на все происходящее с ним, удалось не сбиться с пути, им намеченного… У Жданова были ориентиры, которые выставила перед ним его любовь и его спутница… Эта странная Пушкарева, чтоб ее!
Почему он никогда не мог вот так же?
Все то время, которое Ждановы были заняты друг другом, Воропаев не сводил с бывшего товарища глаз и поймал себя на мысли о том, что…
Жалеет о той дружбе, которая у них была когда-то… ЭТОМУ Жданову он мог бы рассказать о том раздрае чувств, который испытывал в последнее время…
А так…
Так, придется разбираться со всем самому. Самому разгребать все то, во что он вляпался!
И когда Александр почти вбил себе в сознание это утверждение, просто как аксиому, когда он уже смирился с таким положением дел…
Раздалось вот это:
- Саша, могу я с тобой поговорить с глазу на глаз?
Че-го? Он не ослышался? Ему не показалось? Жданов действительно просит о разговоре «tet-a-tet»? Зачем?
Воропаев глянул своему непрошенному гостю в глаза и… Не смог сказать ничего из тех запланированных слов, что вертелись у него на языке. И по взгляду Андрея Александр понял, что он знает об этом «вертящемся на языке» словесном потоке. Знает, но… Остается спокойным.
«Спокойным, мать вашу!.. Тогда как мне даже воздуха не хватает, чтоб дышать нормально! Ох, Жданов… Чего тебе надо? Зачем этот разговор? Ведь у нас с тобой нет ничего общего!.. Теперь…».
А тот…
- Саша, могу я с тобой поговорить с глазу на глаз?
Взгляд спокойный, тон самый нормальный, без тени высокомерия или какой-то там скрытой подлянки…
Что это с ним такое? Как это все объяснить?
«Пока не поговоришь, не узнаешь», - подумал Воропаев и кивнул в знак согласия.
И вот только тут Александр понял, что именно изменилось в Андрее еще тогда, в прошлый его визит. В нем появилась сила, которой раньше не хватало. Сила, ум, воля, характер теперь исходили от него с потрясающей мощью.
- Тогда пройдем в конференц-зал? – предложил Жданов.
- Что-то серьезное не для наших с матерью ушей? – нахмурился Павел.
- Не волнуйся, отец… Все нормально, и тема для обсуждения у нас будет личная, требующая, так сказать, немедленного решения, - спокойно ответил Андрей и открыл дверь в конференц-зал…
Минуту или две они просто стояли и смотрели друг на друга, а потом Жданов передал Воропаеву какую-то папку.
- Это тебе… В смысле, теперь это твое…
Приподняв одну бровь и уголок губ в язвительной усмешке, Александр открыл документы и… Понял, что означает выражение «время остановилось»…
В голове родилась тысяча вопросов…
«Как он узнал?», «Откуда?», «Когда успел?», но самое главное, что его волновало и было совершенно непонятным: «Зачем? Зачем ОН МЕНЯ спасает?! Зачем передает все это мне? Зачем, когда появилась возможность размазать меня по стенке еще больше, чем это сделал с ним я на том мартовском совете, он помогает мне?! Зачем?!!!».
Что сейчас ему сказать? Как вообще быть?!
Александр прокашлялся и спросил:
- А про личные вопросы – соврал, значит?
Больше ничего не придумалось. Только вот это дурацкое предложение… А ответ был еще более сокрушительным, чем папка с документами.
- Почему же… Нет… Как ни верти, а ты… Блин! Нелегко говорить это, но… Ты, Сань, часть моей семьи… Старой… Что бы там между нами не произошло…
Замолчали оба, но только на несколько минут. А затем молчание нарушил Жданов. Но говорил не задиристо, осуждающе или поучающее, а…
Тихо, доверительно, по-домашнему…
Как когда-то давно-давно!
- Ты знаешь… Может, конечно, это глупо, но я думаю, что сейчас ты не сделаешь больше ошибок. Это все-таки дело твоего отца, Сань… Вспомни об этом… И сделай его, наконец-то, и своим тоже!
- А зачем ты… это?
И тут Жданов сел на стол. Не на стул, а именно на стол!
Они так часто сидели… ТОГДА…
Не контролируя себя, Воропаев поднялся со своего места и сел рядом с Андреем.
Как на автомате.
- А затем, что моего отца мне жаль. Понимаешь? У него и так сердце больное… А я об этом зимой подзабыл… Непростительно… Да и потом здоровья ему тоже не прибавил. Понимаешь? Потому-то сейчас и пришел… А акции эти Колька скупил. Как он это дело провернул – его работа и доказательство мастерства. Это он так сам говорит… Ну, ладно… Акции теперь твои… Надеюсь, что больше ты не угодишь в такое дерьмо… Ты ж умный, Сань! Тебе давно пора это признать, как данность… В полезном ключе… Ладно, пошли к родителям, а то они уж, наверное, извелись все, ожидая, когда отсюда до них донесутся крики и звуки ударов… К таким разговорам между нами они привыкли больше.
Андрей поднялся, а Александр…
Воропаев вдруг швырнул документы на пол и прошипел:
- Какого… ты… Твою мать… Почему ты… ТАК! Ведь я ж тебя… Ты ж мог…
- Мог, - спокойно констатировал факт Жданов.
- Так почему?
- А сам не знаю… Наверное из-за того же, что и в прошлый раз, когда сказал, что это я… Ну… С той твоей девушкой, когда на самом деле…
Саша замер… Внутри него волна за волной накатывало что-то такое, чего он еще не испытывал никогда.
- Что… на самом деле?
- Это был не я, Сань. Прости, что обманул тогда, но уж если ты меня так, - Андрей усмехнулся, - мягко говоря «невзлюбил», то…
- Малина…
- Получается, что я все-таки его выдал… - помрачнел Андрей и вдруг…
- А я это знал… Точнее, догадывался… И злился на тебя еще больше, потому что… Потому, что если бы я в такой переплет попал тогда, то ты бы меня перед Романом точно не прикрывал! – глаза Воропаева горели, как угли.
Хотелось обидеть, хоть чем-то задеть этого уверенного, сильного и мощного человека, который сейчас стоял перед ним. Который спас его… Который не дал ему опозориться перед близкими людьми…
А Жданов был спокоен. Правда, спросил несколько недоуменно:
- Ревновал, что ли?
- Да, если хочешь! И к тебе и тебя! Как друга, как брата и…
- Сань… Ну, прости меня за то… И за другое… За все… Хорош был…
Черт побери! И после всего, что сделал ему ОН, этот еще и прощения просит! Александр не знал что думать, как чувствовать…
Горечь затапливала все его глубины. Горечь, боль и злоба, только теперь не на Андрея, а на самого себя… За свои ошибки… Бессилие… Зависть…
Кто ж виноват, что у тебя, Воропаев, кишка тонка оказалась? Кто? Никто!
Ни Андрей, ни Роман, ни кто-либо другой, а ты сам! Но это осознавать так… нелегко.
Жданов поднял папку с пола, положил ее на стол и подошел к Воропаеву.
- Сань… Ты пойми только одну вещь… Я все это делаю только ради нашего… Ну, почти нашего общего дела. Ради «ZIMALETTO». А еще ради спокойствия отца. Ведь ты разрешишь это все оставить в тайне? И запомни: никто никому ничего не должен… Ты, может, потом поймешь, почему я именно так поступил…
И он снова повернулся к двери, когда за его спиной раздалось:
- Я уже понял… И…
Пауза.
Господи! Как же нелегко сказать спасибо!
- Я все, что надо, услышал, Сань… - донеслось до Воропаева. – А про то, зачем это мне на самом деле… А вот не знаю! Один, наверное, человек знает… Это Катя моя…
Жданов как-то по-доброму хмыкнул и взялся за ручку.
- И пошли в твой кабинет, а то мама действительно начнет волноваться…
Что-то менялось внутри Александра…
Или таяло…
Черт его знает!
Может, Андрей прав и он еще может что-то, если не вернуть, так исправить?
Когда они вернулись, то действующих лиц в кабинете президента компании прибавилось. Ими были Кира и Малиновский.
- Привет… - кивнул им головой Жданов. – Ну, Саш! Все решено?
- Да… конечно…
- Ну, тогда я пошел. А то тоже дела… Они не ждут!
- Сынок, а как же…
- Мам, я обязательно задержусь, чтобы…
- Да уж! Задержись! Сделай одолжение! – раздался голос Киры.
Андрей чуть было не застонал. Ему были слишком хорошо известны эти нотки в голосе Воропаевой. Они означали только одно – близко извержение вулкана.
А это было не извержение, а начало именно того самого падения, о котором Кира Юрьевна и догадаться не могла всего лишь час тому назад.
- Что такого замечательного ты хочешь сообщить высокочтимому собранию? – спокойно спросил он, и это спокойствие сыграло роль детонатора.
Решение пришло моментально.
Выход был найден!
- Так! Мелочь! – ядовито улыбнулась Кира. – Я беременна, дорогой муженек!
Если бы можно было прочитать мысли всех собравшихся, то получилась бы весьма интересная «сводка», которая гласила следующее.
Павел: «А изменения-то только внешние… Какой же подлец!».
Маргарита: «Как она может?.. Боже… Я совсем ее не знала… Бедный мой мальчик…».
Александр: «Ничего вернуть уже нельзя! Подлец! Какой же он подлец! Пользуется ситуацией, а сам играет в благородство!».
Роман: «Это получается, что МОЙ, что ли? И как же теперь… Это же не Андрей!».
Андрей: «Как же я виноват… Но этого я от нее не ожидал… Господи… Катя! Что теперь скажет Катя и ее и мои родители… Катя! СПОКОЙНАААА!!!».
- Ты просто… - вслух сказал Воропаев, но его резко и странно-спокойно перебил Жданов.
- Интересное дело, - усмехнулся он. – Поздравляю… Вот только разреши узнать, кого поздравить с неожиданным отцовством?
- Андрей! Как ты можешь? – возмущенно начал, было Павел, но его тут же перебила Маргарита:
- Паша! Это не Андрюшин ребенок! Понимаешь? Не Андрюшин!
- Маргарита, что Вы такое говорите? – Кира в шоке уставилась на свою свекровь, которая впервые в жизни смотрела на нее холодно и отчужденно.
- То, что давно была должна понять, дорогая моя…
- Марго, что ты…
- Правду, Паша!
- Спасибо, мам… Спасибо, что поверила, - Андрей смог даже улыбнуться в такой ситуации.
- Теперь я всегда буду верить тебе… Больше я своих ошибок не повторю.
Марго сжала ладонь сына, как бы окончательно признав его правоту.
- Вы что, не поняли!!! – просто заорала Кира. – Я жду ребенка!!!!
- Кир… Зачем ты врешь? – устало спросил Жданов.
- Может, анализы сделать? – ехидно спросила девушка.
- Даже если это и правда, то ты ведь прекрасно знаешь, что ребенок не мой.
- Твой… Твой! Твой! Твой! Твой! – Кира будто уговаривала сама себя, и этот ее настрой вдруг увидели еще двое мужчин: Павел и Александр.
И оба они были шокированы.
Чем громче кричала и больше нервничала Кира, тем спокойнее был Андрей.
- Кир… Зачем тебе все это? Ведь анализ ДНК раскроет твою ложь…
- Я не лгу…
- А я настою на том, чтобы его сделали, Кир… Обязательно сделали… Правда всплывет сразу же после рождения ребенка… Можно его, конечно, сделать и раньше, но если у тебя действительно будет ребенок, то я не хочу, чтобы тебя подвергали такой болезненной процедуре.
- Сволочь! – слезы были готовы брызнуть из глаз Киры. – Жалеет еще! Эгоист!
- Да, я эгоист… Я думаю о себе, и хочу быть счастливым. Я точно уверен в том, что к твоему ребенку, если, еще раз повторю, таковой имеется, никакого отношения не имею… Я в этом уверен, как ни в чем другом. Потому что в Москве есть только одна женщина, которая может от меня забеременеть – это Катя Пушкарева.
Имя ненавистной соперницы добило Киру. Она осмотрелась, как бы ища поддержки, и задержала взгляд на брате.
- А ты чего молчишь?
- А я тоже за анализ… - хрипло сказал Воропаев, таким тоном, будто убеждал в чем-то самого себя.
- Что?
- Он обяжет его… Понимаешь? Обяжет! И мы его обязательно сделаем, Кир!
- Вы… Вы все… Вы против меня! – прокричала девушка и пулей вылетела из кабинета.
Но отчего-то Александр не побежал вслед за ней.
Он был страшно напряжен, избегал смотреть Андрею в глаза, а потом крикнул:
- Кира не станет врать!
- Когда результаты дадут отрицательный результат на мое отцовство, может разразиться скандал. Саш, уговори ее не заниматься глупостями.
- Кира не станет врать.
- У меня нет слов – одни буквы и те матерятся! – взорвался было Андрей, но тут же упокоился. - Ладно… Время покажет, как нам быть дальше… Мне пора…
- Кира не станет врать…
Воропаев будто метался между двух огней: прошлым и настоящим, Кирой и Андреем, и не знал что делать…
Павел переваривал увиденное и услышанное молча.
Маргарита еще никак не могла прийти в себя от открытия ТАКОЙ Киры, но сыну ответила.
- Андрюш, когда мы встретимся?
- Ма… Я могу подождать вас…
Марго посмотрела на мужа.
- Давай поговорим позже, хорошо?
Андрей видел, что отец, несмотря на недавнюю сцену, верит больше Кире, а не ему, а потому решил дать возможность маме «провести воспитательную работу». Сам он слишком устал от объяснений, да и оправдываться ему было не в чем. Потому-то за эту часть начавшейся истории он не волновался. Больше всего его тревожило то, как все это могут воспринять Пушкаревы… Все…
А еще неприятно царапнуло еще одно.
Его друг Ромка Малиновский ничего ему не сказал… вообще ни слова…
И это было странно…
- Ладно, мам, я завтра позвоню…
- Хорошо, дорогой. Я буду ждать.
И сказав «до свидания» Андрей вышел в коридор. У ресепшена его остановила Кира.
- Подожди! Андрей!
- Что еще?
- И что будешь делать дальше?
- Все расскажу Кате, и мы вместе будем ждать результатов анализа.
- Ну, ты…
- Знаешь, - вдруг бесцеремонно перебил он ее. – Я тебя не узнаю… Совершенно… Я думал, что у тебя хоть капля достоинства сохранилась… Ты же ведь всегда была честной…
Воропаева замерла, а Жданов продолжил. Тихо-тихо, так, чтобы услышала только она:
- Раньше я тебя жалел… А сейчас… Презрение откуда-то появилось. Прости… Но твоя беременность – не моя проблема, и тебе это хорошо известно… И вообще-то беременность для женщины никогда проблемой являться не должна… Если она действительно любит, Кир… А тут, если ты будешь петь о моем отцовстве, а потом станет известен результат анализов, то скандала не избежать… Да и потом, в отличии от тебя, мне к скандалам не привыкать… Еще через один, кстати, исходящий совершенно не от меня, я пережить смогу… А вот ты… Прощай…
Он нажал на кнопку лифта, вошел в него, и последнее, что увидела Кира – был его уверенный в себе взгляд.
Крик замер в горле.
Проблема так и не решилась, превратившись в еще более трудную задачу, по прежнему стоявшую перед ней.
Но в данный момент самым главным было то, чтобы никто не увидел ее слез.
И Кира бросилась в свой кабинет…
…Александр замер, глядя в окно.
То, что сделал для него Андрей сегодня и… тогда, меняло многое в настоящем… Но…
Но Кира была его сестрой! А потому не поверить ей он не мог…
Ну, не мог и все!
Не мог…
А внутри него уже зародился ма-а-а-аленький такой верткий червячок сомнения в словах Киры…
Но только зародился…
Пока…
…Но это были еще не все события, которые произошли в «ZIMALETTO» и были связаны с Андреем Ждановым. Не успел тот выйти из здания, как его догнал… Малиновский.
- Андрюх!
- Ромка! – Жданов открылся ему навстречу, как вдруг заметил, что тот, наоборот, закрыт больше некуда.
Улыбка его померкла, и он не мог не спросить.
- Малин, ты чего?
Малиновский замялся.
- Андрюх… Тут такое дело… Понимаешь…
Роман собирался с силами, как перед прыжком в ледяную воду.
- Понимаешь… Если Кира и вправду беременна, то этот ребенок…
И замолчал.
Силы кончились.
Жданов догадался сам.
Все понял и…
Тихо, но горько рассмеялся.
- А ты ведь меня предал, Ром…
- Жданыч, я знаю… Я не должен был с ней спать!
- Да при чем тут это… - посмотрел на него усталым взглядом Андрей.
- Как же…
- Дело не в том, что ты с ней переспал, а в том, что промолчал, Ром… Снова промолчал… Там, с кабинете… Тогда бы мне не пришлось про этот чертов анализ вспоминать и…
- Андрюх…
- Адиос, Малиновский! Адиос…
И Жданов пошел вниз с крыльца к своей машине…
Его «Адиос!» можно было расценить как: «Пошел ты!», и Роман понимал, что этот посыл заслужен…
Для него пропели третьи петухи…
Но теперь картина его будущих действий начала вырисовываться четче.
Ему надо было только дождаться подходящего момента.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
