|
25.
Александр, если честно, в глубине души надеялся на то, что Жданов откажется от визита в клинику. «Испугается», - думал Воропаев, но…
Андрей появился вместе с Маргаритой. Спокойно поздоровался с ним, спросил о состоянии Киры и о том, где сдать все необходимое для теста на отцовство.
И снова Воропаеву, будто кто-то постучал изнутри: «Видишь?.. Вот он как!.. Так, может, это Кира?..».
Александр отогнал от себя эту мысль, как надоедливую муху, но поймал себя на том, что разговаривает со Ждановым спокойно, почти дружелюбно… Совсем, как тогда, блин!
- Мне жаль, Саш… Но я тут ни при чем… Я про ребенка… Ты бы ее уговорил на развод. Ей же будет легче, а мне можно будет полностью заняться своей семьей.
- А она у тебя есть? – вдруг спросил Воропаев.
- Есть… Катя подарила, - спокойно ответил Андрей. – Так что… Ладно… Пойду. Ты скоро сам поймешь, что я не обманывал.
И Жданов прошел в лабораторию.
А Воропаев именно в этот момент понял, что его бывший друг тут действительно ни при чем. Осознание его правоты было таким горьким, что во рту появился противный привкус полыни…
Александр сидел в коридоре, ослепленный такими выводами и полностью погруженный в себя и никого и ничего не видел вокруг себя…
А зря…
…Забор анализов оказался делом быстрым, и Жданов скоро снова подошел к Воропаеву.
- Саш… Я это… Пошел… Дело сделано.
Тот поднялся, протянул Андрею руку, и Жданов увидел перед собой того самого Сашку, участника их «трио»!
- Спасибо, Андрей… Я даю тебе слово, что сам за всем прослежу. Именно прослежу, а не вмешаюсь.
- Хорошо.
И впервые за много лет эти двое пожали друг другу руки от всего сердца.
- Ладно, иди… Тебя ждут… Наверное…
- Да…
- Ну, все, давай…
И Жданов ушел.
Но не прошло и двух минут, как одиночество Воропаева, сидевшего на кушетке в больничном коридоре, было нарушено.
- Саш, нам с тобой поговорить надо… Серьезно… Обо всем, что было тогда и что есть сейчас…
Александр устало поднял глаза на подошедшего человека…
- Разговор серьезный?
- Очень.
- Долгий?
- Да…
- О хорошем, как мне кажется, речи не пойдут?
- В точку…
Наступила пауза.
«Боже ты мой… А я ведь всегда ей верил… Всегда! Несмотря ни на что… Верил! А она…».
Он набрал в легкие воздуху.
- Я слушаю… Внимательно…
…Александр действительно был ревностным наблюдателем. Он нанял специалистов, которые никакого отношения не имели ни к доктору Гусеву, ни к тому центру планирования семьи, в который обращалась Кира.
Все проходило кристально честно…
Но Воропаев, в силу открывшихся обстоятельств, уже знал результат и без заключения докторов…
***
…Когда посреди ночи ее разбудила режущая боль внизу живота, Кира не испугалась.
Страх дикой первобытной волной накатил на нее в тот момент, когда она, встав с постели, чтобы выпить таблетку, зажгла свет и увидела на своих нежно-лиловых простынях огромное кровавое пятно…
В панике она позвонила брату, тот - врачам, и вот…
- У Вас произошло отторжение плода, Кира Юрьевна. Такое иногда случается на ранних сроках, когда организм просто не в силах или не готов к столь серьезному испытанию.
Но Воропаевой была известна настоящая причина.
«Это не организм был не готов… Это сердце и душа готовы не были… Сердце и душа…».
Впервые за то время, которое она знала о ребенке, Кира задумалась о нем, как о ком-то маленьком и живом…
Господи, как же он страдал там, внутри нее, когда она думала о нем только как о разменной монете в своих планах!
Женщина снова почувствовала боль, но не в теле, а в самой глубине души… И она была во сто крат сильнее!
Она могла быть матерью…
Матерью!.. И так бездарно, сама…
Слезы навернулись ей на глаза.
«Сама во всем виновата…»
Чувство потери было невероятно огромным, и это при всем том, что до этого женщина не испытывала ничего похожего.
«А как же переживают те, кто действительно любит и ждет своего малыша?» - пронзила ее мысль подобно молнии.
И внезапно все стало безразлично.
Пришла Маргарита. Сказала, что любит, несмотря ни на что… Что не оставит…
А ей все равно… Сама виновата. Она и Маргарите не говорила всей правды о себе и об Андрее…
Зашел Александр. Сообщил о том, что анализы на тест ДНК забрали. Добавил, что делать его будут его врачи. Сделал ударение на слове ЕГО и буквально просверлили ее взглядом… Потеряет она брата… А он ведь всегда ей верил…
Но сегодняшняя ее ночная потеря оказалась самой большой. Самой горькой. Самой глубокой…
Звонила Кристина. Обещала прилететь и привезти с собой какой-то чудесный бальзам… Все равно. Душу-то ведь бальзамами не спасешь…
Ей дали шанс стать другой. А она его потеряла. Сама. Оттолкнула, так и не оценив вовремя. Сама виновата. Уничтожила… Разбила…
«Видишь, как мало в тебе осталось хорошего?» - всплыло в памяти.
Неужели все это правда?
Неужели она никогда не будет счастлива?
И знает ли она вообще, что такое «счастье»?
Наверное, нет…
Слишком долго жила чужим умом и чужими представлениями обо всем, что ее окружало…
Слишком долго…
Но «долго» - это еще не вся жизнь!
Когда Кира додумалась до этого и немного пришла в себя, за окном уже наступила ночь.
Сегодня уже поздно… Он спит… Но завтра она позвонит Олегу Анатольевичу и сделает то, что уже давно пора сделать!
И тогда, может быть, ее маленький ангелочек, который покинул ее, хоть немного простит свою непутевую маму…
Слезы сбежали по щекам…
Завтра…
Может быть…
Простит…
Хоть капельку…
***
Часа два после больницы Андрей просто катался по городу, стремясь успокоиться. Он был уверен в результатах анализов, но что-то по-прежнему не давало ему покоя. Что-то, о чем он думал все чаще…
Да, он счастлив с Катей, но…
Это счастье могло быть большим, если бы он мог назвать ее своей женой. Андрей чувствовал, что для них обоих это очень важно. Да, Катенька может говорить что угодно о том, что ее устраивает все в их отношениях, но… Это шушуканье по углам, на которое они не обращают внимания, все же оскорбляет их любовь. А она так светла, так чиста, что…
Руки Андрея крепко сжали руль…
Он хочет, чтобы Катя стала его женой. Екатериной Валерьевной Ждановой. Вот что ему необходимо! И вот из-за отсутствия чего ему так неспокойно на душе!
Только тогда он успокоиться, потому что это все: легкие и страстные утренние и ночные поцелуи, обжигающие объятия, нежный лимонный запах ее шелковых волос, чарующий шепот, шутливые прозвища, в которых часто фигурирует его выдающийся нос, их ссоры и примирения, горячите занятия любовью, ее счастливый смех, воскресные блины, вкуснейший аромат его любимых отбивных, белье в жирафах-котятах-утятах-бегемотиках-и-ещефикзнаетвком и еще миллионы любимых мелочей - будет ЕГО на законных основаниях!
Как же он любит ее – свою Катю!
Только бы у них обоих хватило сил и терпения… Ведь ей намного тяжелее, чем ему! Намного…
Андрей нахмурился. Одному Богу известно, скольких сил ей стоит просто не замечать ничего плохого и не брать в голову…
А она сильная… Сильная – его маленькая и такая любимая девочка!
И он сделает все, чтобы заполучить ее себе в жены!
Жданов тормознул машину у цветочного магазина и купил огромный букет тюльпанов, сезон на которые давно прошел («Кате, она их любит… В каждом шатре будет Дюймовочку искать!») и хризантем («ЕленСанне… Ей нравится, что они долго стоят и весной пахнут…»). Осторожно уложив цветы на заднее сиденье, он сел за руль и поехал домой.
Причина беспокойства была обнаружена, план по ее преодолению выработан (после оглашения результатов тут же подам на развод… И плевать на всех!), а потому нечего было время терять! Лететь к Кате надо!
Во дворе Андрей, к своему удивлению, увидел ВалерьСергеича с ЕленСанной, которые садились в машину.
- А далеко это вы на ночь-то глядя? – спросил Жданов.
Елена, увидев цветы, «расцвела» сама.
- Ой, Андрюша… Красота-то какая…
- Да тут Вовка Лапырев позвонил. У жены ейной именины… Да и не виделись мы давно! Так что не балуйте тут, мы поздно, - грозно сведя брови и смеясь взглядом, сказал Пушкарев.
- Обещаем спичками не играться! – рассмеялся Андрей и, проводив их, поднялся в квартиру.
Он уже давно заметил за собой удивительную вещь: он точно мог сказать, чем занимается Катя в определенный момент. Вот и сейчас Жданов, тихо войдя в квартиру, осторожно разулся, точно зная, что его любимая спит. Пройдя на кухню и поставив цветы в воду, один букет он оставил на кухне, а другой прямо в вазе понес в их комнату.
Тихонечко открыв дверь, Андрей вошел и замер, восхитившись открывшееся ему картиной…
Катя лежала на их допотопном, но ставшем таким родным диване и сладко спала. Рядом с ней, слева от лица, на подушке посапывал Дюк, уткнувшись носом в Катеринино ухо. Андрей улыбнулся.
- Вот засранец… - одними губами прошептал он, видя, как у кота приоткрылся один глаз. – О тебе, о тебе говорю… Ишь как устроился. А Катеньке моей между прочим, щекотно.
Андрей осторожно, без стука поставил вазу с цветами на стол и снова посмотрел на девушку. Она была такой милой, такой соблазнительной, что он не удержался.
Мужчина, раздевшись, занял свое «диванное» место справа от Катерины и осторожно прижался лбом к ее щеке, не желая будить. Ну, может быть, не хотел…
Но его ожидания не увенчались успехом, потому как почти сразу же в тишине спальни раздался соблазнительный, слегка хрипловатый со сна голос:
- Приветик, брюнетик… - прошептала Катя, поворачивая лицо в сторону Андрея.
- Привет…
И замерли оба.
Глаза в глаза…
Стук сердец в унисон…
И…
Довольное и громкое урчание Дюка.
Андрей скосился на него и недовольно шмыгнул носом.
Кот глянул на него: «Да понял, понял… Не дурак… Дурак бы не понял!», - и грациозно спрыгнул с дивана на пол.
Катерина рассмеялась, а кот, от души потянувшись, опять каким-то немыслимым способом открыл дверь и прошествовал на кухню к мисочке с молочком.
- Во дает! – восхищенно протянул Андрей и почувствовал, как губы Кати касаются его плеча.
- Больно было?
- Нет… Больнее было без тебя…
- Я обещала тебе, что больше больно не будет...
- Я помню.
- И я сдержу слово.
Катя приблизила свое лицо к лицу Андрея и нежно поцеловала его в губы...
Все остальное ушло на второй план. Он потом расскажет ей о том, что задумал.
Сейчас главное — ОНА...
ОНИ...
ДВОЕ...
Которые просто ЕСТЬ...
Любовь — то счастье или мука?
Союз сердец или борьба?
Двух половинок съединенье
Иль одиночества мечта?
Она иллюзия иль сказка?
Мираж иль бред? —
Кто скажет мне?
Или заветное желанье,
Открывшееся вдруг во сне?
Не знаю. Может, знать не нужно?
Почувствуешь — тогда поймёшь!
Любовь не жертва и не дружба,
Но что уж точно — что не ложь.
(из романа-были «Странник»(мистерия)
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
