Ну совсем, совсем ещё чуть-чуть помучаю. И потом всё быстрее будет.
-------------------
------------------------------
10.
Вечер был не по времени тёмный. Андрей уже закончил на сегодня всю работу, но всё стоял и стоял у окна. Рассматривал яркие точки-огоньки окошек в зданиях да сизые контуры облаков, застывших в небе. Тревожное состояние прошло, сменившись ленью, полной апатией ко всему и единственным желанием – спать. Но совершить такое действо, как отойти от окна, одеться и спуститься вниз, тоже было лениво.
В дверь постучали. Андрей, не оглянулся и не ответил. «Ну кого ещё там принесло?»
- Палыч, вечереет! – вошёл Малиновский и начал без всяких предисловий. – А после вечера непременно будет ночь. А после ночи знаешь что? Пра-а-а-альна, утро. Ты домой-то едешь?
- Некогда.
-Чем же ты так занят, болезный мой? – Роман уселся на кресло и пару раз крутанулся на нём, отталкиваясь каблуками.
- Вон, - кивнул Андрей на заваленный бумагами стол. – Осталось доделать два отчёта, составить смету да ещё доклад.
- Ну что ты мне подсовываешь эту макулатуру? Она тут у тебя уже которую неделю всё лежит. Давай сдадим и получим абонемент на книжки. Например, на Дюма «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо». Или, на крайняк, на Сергеича «Я помню чудные мгновенья»… А?
- Малиновский, отвяжись, а? Домой собрался? Так езжай!
- Да я-то поеду, поеду. А вот ты как-то осунулся, взбледнул. Заболеешь ещё. И по моей вине, – Малиновский скрестил на груди руки, приняв размышлительную позу. – Не, не могу оставить.
- Слушай, шёл бы ты уже, а!
Жданов раздражался. Всё понимал – Роман сквозь свою вину и собственный страх и отчаяние за плачевные дела на фирме пытается продраться к нему, взбудоражить, развеселить, снова сблизиться. Но не мог, не получалось – каким-то странным образом расходились их пути. Малиновскому – всё так же «налево», Андрею – прямо, лбом и в одиночку. Но без Ромки ему было бы ещё хуже…
В дверь снова постучали. Кира. Спросила разрешения и вошла. В глазах - тревога, в намерениях – остаться сейчас с Андреем и поговорить. Утренний разговор ведь так и не случился. О, нет, только сейчас не с Кирой! В любой другой день, но не сейчас!
- Андрей, ты освободился?
- В общем, да.
- Мы смогли бы сегодня решить кое-какие дела?
Малиновский деликатно раскланялся и направился к дверям. «Ну что же ты делаешь, заботливый ты мой! Нашёл время – уходить!»
- Кирочка, ты прости, но не получится сегодня. У Романа встреча с… Одинцовым (на ходу припомнил фамилию банкира), нужно обсудить кое-что. Прости.
- Я понимаю.
Вышла вслед за Романом. Андрей подхватил пальто и направился вслед за ней. В вестибюле догнал Малиновского, ткнул в бок, подталкивая к лифту. На первом этаже друзья попрощались с Кирой, Жданов потянул Романа в гараж, к своей машине.
- Что с тобой? С дуба рухнул? То отмахиваешься, как от навозной мухи, то запихиваешь в автомобиль?
- Дурак ты, Малиновский. А впрочем, это неважно, – улыбнулся, поправляя очки и шарф. – Знаешь, а поехали в кабак?
- К… куда-куда? – запнулся «муха».
- Ну, хотя бы в «Красный вагон» на Сретенке. Годится?
- Одна-а-а-ако, - закашлялся Роман. - Хорошо. Рули.
- Катька... – Они опустились на пол, свернулись оба в калачик, так и сидели. Коля прижимал её к себе. Катя прижималась щекой к его плечу - висла. – Ты мне расскажешь всё?
- Не хочу…
Силы как-то сразу покинули её. Тело стало ватным, бескостным, отяжелевшим. Руки плетьми спускались вниз. Даже на простые ответы сейчас требовались огромные усилия.
- Да чушь какая-то, чушь! – он чуть встряхнул её, но она опять на нём повисла.
- Вон там бумажка… Всё написано. Вон там.
- И… что же делать?
Он растерялся, как ребёнок. Тяжело задышал. Задрожали плечи. Катя поняла, что он беззвучно и беспомощно плачет. Собрала последние остатки сил, чуть отстранилась, взглянула на него. Поняла, что в его полные ужаса глаза смотреть сейчас не может. Прижалась снова, обняла крепче.
- Что-то будем делать, Коль. Ты мне поможешь?
- Да, да… - всхлипнул он. – Идти куда-то надо. Куда в таких случаях идут? Тебе сказали? А?
- Да никуда я не пойду.
- Сдурела?! – почти что крикнул, отстранив её.
- Да тише ты. Я про другое – «делать». Помнишь тётю Зину?
- Ну да. Помню. И что?
- Ей было 37. И такой же диагноз.
- И что, и что?! – Колька беспомощно тёр глаза, стесняясь собственных слёз. – А тебе-то сколько?! Тётя Зина… уже пожила своё! И лет ей было много!
- Ох, Колька, - Катя улыбнулась. – Да разве пожила? А лет мне 25. И это редкий случай. Так врач сказал.
- Пойти бы щас и… накостылять этому врачу!!!
- Ну, успокойся… - Катя сильней прижала его к себе. В глаза друг другу так и не смотрели.
- Делать что-то надо, - он почти взял себя в руки. Только голос ещё слегка дрожал.
- А тётя Зина делала. Ты помнишь?
- Плохо помню…
- А я запомнила это почему-то. Она узнала про… - Страшное слово не смогла произнести. - …него за три месяца до смерти. Всё это время провела в больницах. Я не хочу так, Колька, понимаешь? Я не хочу.
- Да мало ли, как у кого бывает? – возмутился он. – Может, с тобой иначе будет? А может, у тебя вообще не этот…он? – тоже не решился произнести диагноз.
- Смотри… - Катя вдруг начала снимать заколку и распускать косичку, убранную в неё. Колька недоумённо смотрел на неё, ещё по-детски всхлипывая. Когда все прядки были освобождены, она провела по волосам ладошкой. – Смотри… - разжала кулак. Жалкий клочок волос запутался меж пальцев. – И так уже второй месяц.
- А… что это?
- Так и бывает. Я успела об этом прочитать…
Сидели молча, неподвижно, по разным сторонам коврика на полу. Оба смотрели вниз пустыми взглядами. С застывшими лицами, с остекленевшими глазами. Меж ними висела тишина. Такая, которая звенит в ушах. Такая, которая обволакивает в кокон.
Минута, две, пять – этой тишины.
На этом маленьком куске ковра они сейчас взрослели. Как странно, что так быстро вдруг может повзрослеть человек! Природой на это действо задуманы годы. Каждый понимал, что прошлого больше нет. Что больше никогда не будет всё по-прежнему. Всё то же в комнате: ваза на столе, сушёные яблочки на подносе, телевизор, пара боксёрских рукавиц… Но их, прежних, больше нет. Хотя вот они сейчас - любое зеркало покажет…
Катя первая глянула в трюмо. Два ссутулившихся существа, мало похожих на людей… Тяжело вздохнула. Вытянула ноги – затекли, онемели.
- Колька, ты обещал помочь же. Да?
- Конечно… - едва уловимо кивнул. – Только говори, что делать.
- Во-первых, и это самое главное, ты сейчас пообещаешь молчать. Никому об этом. Ты понял? Никому!
- А как же дядь В…
- Вот об этом я и хочу с тобой поговорить. Ну? Обещаешь?
- Да.
Катя недоверчиво и пристально смотрела на него. Колька многократно снова повторил:
- Да, да, да! Клянусь.
- Мне надо где-то жить. Я не смогу дома. Я не умею врать, и папа всё равно поймёт, что что-то не в порядке. Я не могу так с ними… Я не могу для них…так… - комок из слёз сдавил горло, мешая дышать и говорить. Несколько минут молчала.
- Можно у меня…
- До понедельника. А дальше – нельзя. Давай подумаем и вспомним - может, у кого свободна хотя бы дача? Потому что денег на съём квартиры сейчас нет.
Колька задумался. Оживился даже. Сдвинул брови. Снял и надел очки опять.
- Подожди немного. Я обдумаю одну идею.
- Только обещай мне, что не будет никакого воплощения этих идей без меня!
- Да, обещаю.
- А дальше… Дальше мне нужна работа.
- Ч...то?
- На мне кредит. За машину. Родители не смогут оплачивать его.
- Катька, ну о чём ты сейчас?..
- О деле. Ты понимаешь, что не смогут? Кажется, лучше меня.
- Подожди немного… - он опять задумался.
- Да некогда мне ждать!!!
…Прорвалось! Взорвалось внутри! И выплеснулось, брызнуло слезами. Катя что было силы зажала ладонями лицо и разрыдалась. Горько, громко, взахлёб, содрогаясь телом. Едва вздыхала между всхлипами, ртом хватая воздух. Не могла остановиться и не хотела. Слёзы брызнули сквозь пальцы, текли ручьями, реками, мочили воротник одежды. Колька бросился к ней и накрыл собой. Вжал в себя, как будто желая всё её несчастье забрать себе, на себя. И тихо причитал ей в макушку:
- Ну тихо, тихо… Всё будет хорошо. Успеем всё. Я сделаю. Всё хорошо… Ну тихо, тихо… Всё успеем… Придумал я… Придумал…
-------------------
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Запасся носовыми платками, валерьянкой ( кота запер в соседней комнате), сижу... ждю.... 
а у мну итак последний пузурек...
Катерину, родителей ее, Жданова, Кольку, Киру, даже Малиновского (казниться будет 
