|
Байка вторая. Постой, паровоз...
Он впервые был с ней не по указке Малиновского, не потому, что так было нужно для компании или чего-то еще, а потому, что он сам этого хотел. Больше всего на свете. И это было прекрасно. Нет, это было ужасно.
И не важно, виной ли тому многомесячное воздержание или же совершеннейшая ошалелость от возможности опять ощущать Катю, но тело его вновь вышло из повиновения. И если в прошлый раз оно отказало в самый неподходящий момент (за что ему все же спасибо), то теперь вот мчит на всех парах.
Сейчас бы отстраниться, успокоиться, остудить чуток бурлящую кровь - да какое там, когда Катя так смотрит, так прикасается, даже дышит так... возбуждающе. Когда все попытки поумерить пыл проваливаются одна за другой, когда можешь только лихорадочно скользить по ее телу руками, губами, подстегиваемый его трепетом от этих ласк, ее неровным, сбивающимся дыханием.
Он чувствует, что не выдержит больше, взорвется прямо сейчас, разлетится на маленькие кусочки... Господи, как же стыдно - словно он безусый юнец, не способный контролировать свои реакции. А он-то думал, что этот кошмар давно в прошлом - наряду с прыщами, ломающимся голосом и прочими "радостями" переходного возраста.
Эта их ночь (ну пусть день, да) должна была стать необыкновенной, самой лучшей, самой незабываемой, во много, много раз трепетнее, нежнее, ласковее тех коротких постыдных встреч по чужим углам под носом у законной невесты. Не об этом ли мечтал он долгими бессонными ночами, уже и не надеясь когда-нибудь вновь прижать любимую к себе, ощутить вкус ее губ, раствориться в ее объятиях... И вот...
Он рывком отстраняется, пытается выбраться из-под одеяла - как же это дурацкое, дрожащее от нетерпения тело не хочет с ней расставаться, даже ненадолго, даже чтобы получить, наконец, долгожданную разрядку. Или что, лучше, если все произойдет прямо здесь, сейчас?
- Катюш, я... я сейчас... мне нужно... - бормочет путано, пряча глаза, с одной лишь мыслью - скорее добраться до ванной. И холодный душ не помешает.
Уже спустил с кровати одну ногу, наступив на собственные, в спешке сброшенные на пол брюки, но Катя, приподнявшись, обнимает за плечи, останавливает:
- Не надо...
- Кать...
- Я знаю, - шепчет мягко, снова тянет к себе.
Понимает ли она, что делает? Чувствует ли, что на грани он, и если не спасется сейчас бегством?.. Решившись заглянуть ей в глаза, встречает ее серьезный, какой-то взрослый, понимающий взгляд, который так не вяжется с его - перепуганным взглядом подростка, безумно боящегося облажаться в свой первый раз, - и чувствует, как от смущения начинают гореть щеки - да уж, не подросток даже, а какая-то малолетняя девица.
А Катя все так же настойчиво, но ласково тянет обратно:
- Иди ко мне...
- Кать, я правда... я не смогу... сдержаться, - во рту пересохло, и он с трудом выдавливает слова, едва не скрипя зубами с досады, - я сейчас...
- Пусть... - выдыхает она и накрывает его губы своими.
Ну и куда он теперь денется, это же невозможно, это же что-то... Последнего проблеска затуманенного разума хватает только, чтобы судорожно натянуть презерватив...
И вот тело торжествует, а разум, кажется, совершенно отключается. Нереальное проникновение. Боже... Ну же, Жданов, держись! Что там советуют - вспоминать таблицу умножения? Прекрасно! Семью шесть? Чееерт, какая же она горячая... какая дрожащая... моя...
Несколько спешных, суетливых толчков - и оглушает собственный протяжный стон. В изнеможении упасть ей на грудь, уткнуться носом в шею, дыша тяжело, с надрывом, слыша лишь свое неистово колотящееся сердце. А может, ее...
И далеко не сразу найти в себе силы подняться и уж тем более - виновато посмотреть ей в глаза - чтобы увидеть в них... слезы?
Становится мучительно стыдно: набросился на нее, как обезумевший самец, взял наскоком, свое-то получил, а ее даже приласкать толком не успел, а ведь хотел... надеялся... И готовый заплакать вместе с ней, Андрей горячечно целует ее щеки, лоб, губы:
- Катя, Катенька, прости меня, я кретин, идиот, знаю... Прости, любимая...
- Ну что ты, - она ласково гладит его по волосам, обнимает за шею. - Я... я и не думала никогда, - отвечает смущенно, доверчиво, - что могу... вызывать... такое... желание, - заканчивает еле слышно. И улыбается даже.
Он растерянно, недоуменно поднимает глаза: неужели она не сердится совсем, неужели не обидел он ее, неужели не яснее ясного еще, что не желание она вызывает - какое там! - с ума сводит, голову терять заставляет?
- Глупенькая... - Сдерживает себя, теперь может, щедро одаривая короткими обжигающими поцелуями ее лицо, грудь, плечи... - Самая любимая, самая желанная... Да я с ума от тебя схожу... Да ты, да я ... - Но все слова тонут в новом нескончаемом поцелуе...
_________________
Веди себя хорошо только тогда, когда это веселее, чем вести себя плохо! (с)
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
имеющийся у нее опыт написания RRRок. Мне кажется, это дело ооочень непростое... Ну и, качество текста - 5 баллов! 
Считаю, что это Амалия. Ну не выходит у меня первая мысль из головы 
