Огромное всем благодарствуем за отзывы!
Притча о любви.
Когда-то давным-давно на Земле был остров, на котором жили все духовные ценности. Но однажды они заметили, что остров стал уходить под воду. Все ценности сели на корабли и уплыли. На острове осталась лишь Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать стало уже нечего, она тоже захотела уплыть…
Тогда она позвала Богатство и попросила взять её на корабль. Но Богатство ответило:
- На моём корабле слишком много золота и драгоценностей, для тебя здесь нет места…
- Жданов, ты не поверишь, что это была за девочка! Она завела меня с полуоборота. Чёрт побери, Андрюх, - воодушевлённый, Малиновский даже припрыгнул на стуле, - она такое вытворяла, закачаешься! От силы я спал… в том смысле, когда просто лежат и видят сны… - Рома замолк на полуслове и цокнул: - Ты меня не слушаешь!
Жданов сидел за столом напротив, прикрыв глаза и откинувшись на спинку стула. Затылок упирался в стену, скрещенные в щиколотках ноги лежали на столе, а сцепленные в замок руки покоились на животе. Всё говорило о том, что Андрей дремлет
- Жданов, ты спишь?
Жданов пошевелился, но глаз не открыл.
- Я тебя слушаю, Малиновский.
- Да ни хрена ты не слушаешь! – с чувством высказался Роман, вскочил с места, в считанные секунды преодолел расстояние между столами и рывком скинул ноги Андрея на пол.
Сонно приоткрыв один глаз, Андрей взглянул на Малиновского и снова закинул ноги на стол.
- Я тебя слушаю. Тебе попалась конфетка, которая заставила тебя содрогаться от множественных оргазмов всю ночь. Это краткое резюме. Я ничего не упустил?
Рома усмехнулся:
- Ничего.
Отвернувшись, он присел на край стола и беззвучно выругался.
- Ну, раз ничего, что ты тогда бесишься? Береги нервы, Рома.
Рома как раз считал, что беситься причина есть. И веская. С каждым днём Жданов терял себя как член социума всё больше и больше. С тех пор, как Воропаев стал президентом «Зималетто» и отправил Жданова и Малиновского работать на производство, прошло почти три недели. Всё это время Андрей приходил в компанию раньше всех и уходил позже всех. Он с головой ушёл в работу – если он не был в цехах, значит сидел в «конуре» - которая только в страшном сне может называться кабинетом - и проводил какие-то исследования, анализировал, составлял отчёты и заваливал Малиновского идеями об улучшении производства. Жданов думал и говорил только о работе. Любые другие темы его совершенно не интересовали. Роман язык отбил, каждый раз предлагая Андрею вечером съездить в клуб, выпить по стаканчику виски, заодно познакомиться с девочками и отлично провести время в компании красоток – расслабиться и разрядиться иными словами. Жданов ни на какие уговоры не поддавался, отмахиваясь ото всех предложений. А последний раз даже разозлился, обвинив Малиновского в отсутствии фантазии.
- Прекрасный пол, к твоему сведению, - усмехнулся Малиновский, - на мою фантазию не жалуется.
- А к твоему сведению, Малиновский, наслаждаться прекрасным можно не только в постели.
Малиновский и бровью не повёл.
- Хорошо. Выбирай любое: «Третьяковка», Большой театр, Малый, Филармония… Будем возрождать твои чувства к прекрасному там.
- С моими чувствами всё в полном порядке, - отрезал Жданов. – И хватит, Малиновский. Езжай, куда хочешь, а мне надо ещё поработать.
- Может, ты и пропишешься в этом подземелье? – брезгливо поинтересовался Рома.
- Посмотрим, - равнодушно отозвался Андрей, и Малиновский ушёл, громко хлопнув хлюпкой дверью напоследок.
С тех пор прошла почти неделя, но ничего не изменилось. Жданов по-прежнему вкалывал как вол и, похоже, его всё устраивало. Он похудел, осунулся – из-за впалых щёк заострился нос, появились круги под глазами – Андрея это нисколько не смущало. Не смущало это и многочисленных швей-мотористок, которые шмыгали туда-сюда мимо стеклянной «конуры» и кидали на Жданова восторженные взгляды. Тоже самое творилось и в цехах, когда он работал там. Но все эти охи-вздохи наталкивались на глухую стену равнодушия и безразличия. Ни многочисленные работницы производственного этажа, ни модели, никакие другие женщины Андрея не интересовали. Малиновский мог понять «ждановскую незаинтересованность» после выхода из больницы – реабилитационный период, проблемы в компании, да и с Кирой наверняка скучать не приходилось – Андрею было просто не до «походов налево», но то, что происходило с ним сейчас, Романа настораживало. До аварии Жданов снимал стресс привычным образом – выпивка и секс, сейчас же, несмотря на показательно наплевательское отношение ко всему происходящему, Малиновский чувствовал, что Андрей – это сплошной комок нервов, бомба замедленного действия. Коснёшься – рванёт.
Рома никак не мог привыкнуть к такому Жданову и заставить себя поверить в него нового, изменившегося. Именно поэтому хотел его как-то расшевелить, привести чувство. В данный момент Малиновский был близок к тому, чтобы схватить этого трудоголика за плечи и хорошенько встряхнуть.
- Слушай, Андрюх, - Роману пришлось сильно постараться, чтобы его голос звучал спокойно и непринуждённо, - ты можешь мне объяснить, что происходит?
- А что происходит?
- Все передряги в компании так на тебя повлияли, что ты стал импотентом?
Это был вызов, провокация, удар по самолюбию. Малиновский прекрасно знал, что тот Жданов моментально бы взъярился за такой вопрос, учитывая то, что задан он был вовсе не в шутливой форме, а на полном серьёзе.
Роман даже осторожно обернулся через плечо, чтобы посмотреть на реакцию друга. Тот не пошевелился, только глаза приоткрыл.
- Нет.
- Что – нет? На тебя не повлияли передряги?
- Я не стал импотентом.
- Что-то я не замечаю былой тяги к девочкам.
- Если ты не замечаешь, это не значит, что этого нет.
- С каких пор ты стал скрывать от меня свои похождения?
- А с чего ты решил, что я скрываю?
- У тебя кто-то есть?
- Я должен перед тобой отчитываться?
- Не должен. Но раньше тебя такие вопросы не смущали.
- Они меня и сейчас не смущают.
- Что-то не похоже. Ты увиливаешь от ответа.
- А ты задал вопрос?
- Задал.
- И я на него ответил.
- На этот счёт у меня с каждым днём появляется всё больше сомнений.
- Можешь поверить мне на слово.
- Раньше помимо твоего слова у меня была куча доказательств. Сейчас их нет.
- Моё слово ты уже получил.
- А доказательства?
Малиновский не собирался сдаваться без боя, и Жданов не выдержал первым. Он вскочил и ровно сел на стуле.
- А какие доказательства у тебя были раньше, Ромео? Ты что, свечку держал?
- Ты сам был отличным доказательством.
- А сейчас нет?
- Нет.
- Что же изменилось?
- Ты изменился.
- В чём же?
- Ты пашешь как проклятый.
- Теперь это считается недостатком?
- Вовсе нет. Но, согласись, когда мужик каждый день уезжает с работы ближе к полуночи и приезжает спозаранку – это наводит на размышления.
- На какие же?
- На то, что ты загружаешь себя работой, чтобы спрятаться от проблем, - припечатал Малиновский.
Андрей помолчал несколько секунд, а потом усмехнулся:
- Хреновый из тебя психолог!
- Хм… допустим, - согласился Роман. – Пойдём с другой стороны.
- Валяй!
- Ты замутил со одной из наших мотористочек, и по ночам у вас с ней проходят бурные встречи между станков.
- Мимо.
- Следующий вариант. Одна из красоток Милко спускается к тебе после работы в нашу «подземку», и вы отрываетесь по полной программе…. допустим, на этом самом столе, - Малиновский костяшками пальцев постучал по столешнице.
- Опять мимо.
Роман поднялся и сунул руки в карманы, посмотрев Андрею в глаза.
- Ладно, Жданов, поиграли, и хватит! Когда ты последний раз спал с женщиной?
Андрей прищурился, взглянув на друга снизу вверх, и мотнул головой.
- Пошёл в задницу, Малиновский!- и снова принял полулежащую позу.
«Ты бы лучше спросил, когда я вообще спал в последний раз!» - мысленно добавил он, закрыв глаза.
Многие знали, что Жданов проводит на работе бОльшую часть суток, но никто не знал, почему он это делает. Ночные часы стали для него самым ненавистным временем. За ночь он спал максимум два-три часа, да и то, скорее не спал, бредил, и, очнувшись – мокрый от пота или с сильно сжатыми кулаками – больше уже не мог себя заставить заснуть. Он не ненавидел свои сны. Они мучили и терзали его сознание, на которое в полудрёмном забытьи рассудок не имел никакого влияния.
Малиновский спрашивал о женщинах.… Именно они являлись основными персонажами кошмаров, преследовавших Жданова. Это были все те, с кем он провёл две бешеные недели в Америке. В своих снах Андрей не видел лиц – сплошь серые расплывчатые очертания, обнажённые тела в круговороте совершаемых действий, за которыми Жданов наблюдал как бы со стороны. Всё это сопровождалось криками, стонами, хрипом и какими-то плохо различимыми словами. Андрей просыпался от нестерпимого приступа тошноты, похожего на случившийся в нью-йоркской гостинице, духоты и жажды. Паршиво было не только из-за подкатившей к горлу тошноты – накрывало чувство вины, мысли о причине которого Андрей с маниакальным упорством отгонял от себя… Потому что Жданов знал в чём дело. Дело было в женщине, чувства к которой он хорошенько забарикодировал ещё тогда, в самолёте. Разговор с Воропаевым разбередил раны и разрушил глухую оборону. Теперь, чтобы не думать об этом, Андрею приходилось использовать всю силу воли, которая была у него в запасе. Всю. Но сила воли спала ночью. И тошнотворные сны чередовались с другими. Снами, в которых ему снилась… Катя. И он занимался с ней любовью.
Здесь всё было по-другому. Он видел каждую чёрточку её лица, каждый изгиб тела, каждую родинку.… Это было более чем реально. Он целовал её, гладил, ласкал. Чувствовал бархатистость её кожи, её мягкость и нежность, вдыхал аромат её волос и ощущал вкус её губ. В этих снах он никуда не торопился, время казалось бесконечным, и то, что она рядом с ним, в его руках, тоже, казалось, будет длиться вечно. Она улыбалась ему, шептала слова любви, и каждое слово впечатывалось в его память намертво. В этих снах он был счастлив, а когда просыпался и приходил в себя,.. то его шарахало от боли с такой силой, что начинало звенеть в ушах. От безысходности он готов был взвыть.
Он сто раз спрашивал себя: почему? Почему ему снятся только эти сны? Неужели он стал совсем шизофреником? – и в то же время не хотел знать ответа. Он не хотел признаваться себе в том, ЧТО снова могло бы отбросить его во времени к тому Совету директоров, к тем чувствам - панике, непониманию, разочарованию, а самое главное, боли, которые вышибли почву из-под ног. Он не хотел ко всему этому возвращаться. Чтобы выжить сейчас, он не имеет права снова чувствовать себя у края пропасти. Ему нужны силы, чтобы добиться того, ради чего он вернулся в «Зималетто».
Именно об этом думал Андрей, когда, очнувшись ото сна, сидел в полной темноте в своей квартире. Темнота стала его лучшим другом. Он беседовал с ней, не издавая ни звука, реально чувствуя, что она его понимает. Она принимает его любого и ничего не требует взамен, и Жданов был благодарен ей за это. Когда темнота, вдоволь наговорившись с ним, покидала квартиру, уступая место рассвету, Андрей легко отпускал её, зная, что скоро они снова встретятся. После тяжёлого трудового дня. Который поможет хоть на время забыть о кошмарах и не думать о том, что нельзя копаться в их истоках.
Сегодня была одна из самых невыносимых ночей. Вчера Андрей специально взял документы с собой, чтобы поработать с ними дома. Он сидел до последнего, но уже в предрассветных сумерках понял, что глаза не закроются лишь в том случае, если в них вставить спички. Не раздеваясь, он рухнул на кровать прямо на покрывало и уснул практически сразу. И ему снилась Катя.
Она лежала под ним на белоснежных простынях и ласково смотрела ему в глаза. Он тоже смотрел на неё, а потом поцеловал. Его язык легко проник внутрь сквозь приоткрывшиеся губы, нашёл её язык и зашёлся с ним в безумном танце. Рука в это время обхватила её грудь и осторожно погладила сосок. Как только он затвердел, Андрей оторвался от Катиных губ и, спустившись ниже, коснулся своими губами твёрдой горошинки. Он жадно втянул её в себя, не отказывая себе в удовольствии ласкать вторую грудь. Катя прерывисто вдохнула, запустив ладонь в его волосы, и прижала его голову к себе.
Андрей спустился ещё ниже, покрывая её живот поцелуями. Проведя широкими ладонями вдоль её бёдер, он сделал круг языком вокруг её пупка. Слегка прикусил нежную кожу. Катя издала чуть слышный стон.
- Тебе больно?
Она сдавленно засмеялась и откинула голову на подушку.
- Господи…Андрей, мне очень горячо… от твоих рук…
И он только сейчас осознал, что его руки не оставались безучастными, ладонь скользила вдоль внутренней стороны ног и, словно дразня, подбиралась к самому чувствительному месту женского тела.
Андрей тяжело дышал. Его самого вожделение захлестнуло с такой силой, что приходилось напрягаться, чтобы не застонать…
От нестерпимого желания он и проснулся. Пробуждение было мгновенным. Андрей распахнул глаза, судорога прокатилась по всему телу, и Жданов с силой вдавил кулаки в кровать. Раздражённый, он рванул в душ и долго стоял под холодными струями воды, заставляя организм и разгорячённый мозг успокоиться.
Долгая практика не прошла даром и в этот раз. На работу он выходил уже более-менее успокоенным и взявшим себя в руки. Особенно радовало то, что на сегодня запланировано куча дел, и отвлекаться на ненужные мысли будет некогда.
Если бы Малиновский не пришёл так рано – что само по себе удивительно, до начала рабочего дня оставалось ещё пятнадцать минут – Андрей бы потратил это время с большей пользой, а не на пустую болтовню. Ему надо было подумать о том, как среагирует Воропаев, если Жданов предложит ему закупить дополнительное оборудование. На производстве был только один вязальный станок. А Милко уже намекнул, что его новая коллекция будет отличаться вязаной отделкой. Если в процессе пошива возникнет неполадка – любая, но которая приостановит работу, - заменить станок будет нечем.
- Когда ты пойдёшь к Воропаеву? – голос Малиновского вывел Андрея из раздумий. – Насчёт нового оборудования, я имею ввиду?
- Не знаю.
Жданов вздохнул, поднялся с места и, сцепив руки над головой, хорошенько потянулся.
- Знаешь что, Малиновский, - сказал он, сунув руки в карманы. – Я думаю, что сначала мне стоит переговорить с Полянским.
- С Полянским? Зачем?
- Думаю, Александр сразу встанет в позу, как только я предложу ему закупить ещё один станок. Он пропустит мимо ушей все мои доводы, скажет, что нет денег и… в общем, придумает, что сказать, лишь бы не делать то, что я говорю.
- Думаешь, Воропаев наплюёт на дело из-за вашей вражды?
- Уверен, - усмехнулся Андрей. – Особенно сейчас, когда он полностью правит балом.
Ещё одно положение вещей, которое поражало Малиновского. Андрей полностью самоустранился от управления компанией. Оказавшись с лёгкой руки Воропаева главным менеджером на производстве, Жданов совершенно не вмешивался в дела, ведущиеся на офисном этаже. Они не разговаривали об этом, но Роман догадывался, что Андрей предоставил Александру возможность самому выкручиваться в сложившихся обстоятельствах. Пока всё шло относительно спокойно и благополучно – Воропаев просто пожинал плоды деятельности Пушкарёвой, за исключением одной сделки, которую Александр провалил из-за своей самонадеянности и отсутствия опыта работы в мире модного бизнеса.
В отличие от Жданова, Воропаев работе Андрея пытался помешать. Когда он потребовал от начальника производства отчётов о производительности труда за определённый период, начальник производства предоставлять его отказался, сославшись на приказ президента. Малиновский был уверен, что Андрей выйдет из себя и устроит скандал. Но ожидания не оправдались: Жданов лишь усмехнулся, поднялся к Воропаеву в кабинет и напомнил ему о том, кто является по доверенности собственником «Никамоды» и что Александру Юревичу не мешало бы перестать нарываться. Ситуация была улажена, но Роман предполагал, что Воропаев вовсе не сдал свои позиции, он притаился и будет ждать возможности поквитаться со Ждановым. И вполне возможно, что предложение о покупке нового оборудования и окажется такой возможностью.
- Ну и какая выгода тебе в том, чтобы встречаться с Полянским до разговора с Воропаевым?
Андрей взял со стола дротики, прицелился и запустил один в щит на двери. Дверь покачнулась, игла дротика впилась полоску с цифрой три.
- Я узнаю у него стоимость, сроки доставки, способы оплаты и условия кредита или лизинга, если такие существуют, на это оборудование. Мне нужно будет иметь на руках козыри, чтобы Воропаев не мог придумать какую-нибудь отмазку, типа отсутствия денег.
Очередной дротик был устремлён в щит и воткнулся почти в самый край.
- Ну а если он всё равно откажется? – спросил Роман, наблюдая, как Андрей прицеливается в третий раз.
- Что ж! Тогда будем улучшать производство на деньги «Никамоды».
Дротик впился в щит примерно в сантиметре от центра.
Малиновский внимательно посмотрел на друга. Интересно, Пушкарёва представляла, какую уверенность вселила в бывшего шефа, переписывая на него «Никамоду»?
- Он тебе не простит, если ты сделаешь это за его спиной.
Андрей прошёл к двери, вынул все дротики, вернулся к столу Романа и положил их на столешницу.
- А ты думаешь, мне нужно его прощение, Малина? – улыбнулся Жданов.
Малиновский сразу понял, что сморозил очень большую глупость. Он развёл руки в стороны и пожал плечами.
- Ну, извини! Я запамятовал чуть-чуть, что ты у нас заделался в стан благородных мстителей.
Сарказм Романа заставил Андрей резко наклониться, упереться в стол руками и нависнуть над Малиновским
- Смеётся тот, - проговорил Жданов, - кто смеётся последним.
Малиновский замер на секунду, а потом быстро захлопал ресницами.
- Ой, как страшно! – пропищал он.
Андрей наклонился ещё ниже, схватил Романа за шею.
- А так, страшно?
- Не погубите!
- Ладно, живи! – смилостивился Андрей, убрал руки и быстро прошёл к своему столу. Плюхнулся на стул. – Забудь, Малиновский, про благородство! – весело подмигнул другу Жданов.
- А про месть? – поинтересовался Роман, морщась и поглаживая рукой шею, которая испытала на себе ждановскую хватку.
- И про месть тоже! – усмехнулся Андрей. Открыл папку и начал просматривать документы.
Малиновский пристально посмотрел на него некоторое время, пытаясь понять, настолько ли для Жданова всё действительно является шуткой, как он хочет показать, или нет. Что-то подсказывало, что в последнее время у Андрея с чувством юмора наметились проблемы.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Вооот! Я и говорю, сводничество у дам в крови. Чуть прояви заботу - и уже жених... 
А Баба-Яга за! 
За Полянского! 
Нашего Андрюшеньку-душеньку? Ой, злая ты какая! Ему мама-папа домашний режим обеспечат! Под присмотром лучших лондонских психов!