|
→26←
Маша отставила кружку в сторону и, прикусив нижнюю губу, хитро посмотрела на Катю.
- Ну?
- Что?
Тропинкина склонила голову на бок и прищурилась.
- Маш!
- Каааать?
Пушкарёва отвела взгляд.
- Было?
- Что?
Маша покачала головой и ответила на распев:
- Сеееекс.
- Маш! – нахмурилась Катя.
- Так было или не было?
- Маш!
- Да? - Тропинкина помедлила, - Или… нет?
Пушкарёва поднялась и отошла к окну, поддерживая себя под локти.
- Господи, Катька!- всплеснула руками за её спиной Маша и пожала плечами. – Что ты так смущаешься? Как будто это какое-то постыдное дело! На дворе двадцать первый век, и чем занимаются мама с папой в соседней спальне, знают даже маленькие дети. Секс – это в порядке вещей! И я никогда не поверю, что Андрей Жданов оставил себя без сладкого, то есть без секса с тобой!
«Цинично», - отстранённо подумала Катя, рисуя на запотевшем стекле зигзаги и кружочки.
Андрей Жданов не занимался с ней сексом. Они занимались любовью. И вовсе не потому, что в первый раз именно тогда Андрей сказал, что любит её, а потому что об этом рассказало его тело. Сильные руки - они словно потеряли всю свою силу и были очень нежными и осторожными; его глаза, обволакивающие и защищающие своим взглядом от всех страхов; губы, смакующие каждый сантиметр её кожи; его дыхание – то частое, то порой насильно сдерживаемое; его шёпот… будораживший и без того раскалённую от переполнявших эмоций и чувств душу. А ещё… если бы у них был просто секс, Катя бы никогда не увидела Андрея на пороге ванной комнаты, когда убежала туда одеваться, завернувшись в простыню. А Катя увидела. Она застегнула кофту и мельком взглянула в зеркало. Андрей, уже полностью одетый, стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, и рассматривал её. Катя смутилась.
- Что?
Он улыбнулся.
- Ничего. Ты кое-что забыла, - вытащил руку из-за спины, подошёл и протянул заколку. – Она спряталась в моём пиджаке.
Никогда её заколка не «пряталась» в мужском пиджаке. Никогда и никто в жизни не говорил ей «ничего» на вопрос «что?» и не улыбался. Никто и никогда не стоял на пороге ванной и не рассматривал её. Никто и никогда. Кроме Андрея. Сейчас.
А потом, когда она собрала волосы, он подошёл к ней, обнял сзади и поцеловал в плечо. Зеркало показывало отражение, ИХ отражение – одно на двоих, где Андрей прижимался к Кате и шептал, слегка касаясь губами её шеи:
- Из-за меня ты не выспишься… И тебе, наверное, попадёт отца… Я – свинья, да?
- Я тебя люблю, - тихо отвечала Катя, поймав его взгляд в этом самом зеркале.
Как будто они имели право на этот разговор. Как будто они имели право друг на друга. Как будто сегодня они стали не любовниками, каждый из которых понимает, что их связь временная, а, наоборот, почувствовали, что друг без друга теперь совсем никуда, теперь только вместе, только рядом – по-другому, никак.
А потом они спустились вниз, и, пока шли к машине, Андрей не выпускал Катину руку ни на минуту.
Разве такое бывает после секса?
- Да, - кивнула Пушкарёва, наконец обернувшись к Маше. – Мы были вместе.
Маша моргнула несколько раз, словно ожидала совсем другого ответа. Потом пошарила рукой на столе, достала откуда-то из-за вазы с конфетами пачку сигарет, зажигалку и пепельницу.
- Я закурю, ладно?
Катя пожала плечами. Тропинкина щёлкнула зажигалкой, подкурила сигарету и помахала рукой, разгоняя дым.
- И… как?
- Что «как»?
- Ну… как это - спать с Андреем Ждановым?
- Не знаю.
Маша закашлялась – видимо, поперхнулась дымом, и удивлённо посмотрела на Катю.
- То есть?
- Я не знаю, как это «спать с Андреем Ждановым», я его просто любила.
Тропинкина снова сделала затяжку, разглядывая что-то перед собой, и медленно выпустила дым, постучав по сигарете указательным пальцем над пепельницей.
- А он? – спросила, помолчав. – Он, Кать, тоже тебя любил или просто спал с Катей Пушкарёвой?
Катя снова отвернулась к окну.
- Я была ему нужна.
- Да… Ещё бы! - саркастически заметила подруга. – Ещё бы ты была ему не нужна. Наивная, красивая, влюблённая по уши женщина. Взяла на себя всю ответственность по восстановлению твоей компании, прикрывающая твою же задницу перед непросвещёнными, готовая броситься на помощь и в постель по первому зову. Жданов хорошо устроился. Конечно, ты была ему нужна.
- В твоём списке нет ещё одного пункта, - отрешённо сказала Пушкарева. – Ты забыла добавить, что эта женщина давным-давно отдала его компанию в руки его же врагу, и при этом не сказала ни слова.
- А надо было. Вот заодно и проверила бы, НАСКОЛЬКО ты была ему нужна. И всю его любовь бы всю проверила. Если бы понял, если бы осознал, ради чего и ради КОГО ты это сделала, то и…
- Я не успела! – сухим и совершенно чужим голосом прервала Машу Катя. – Я не успела ему сказать сама. И это было моей самой главной ошибкой…
… - Значит так, Екатерина Валерьевна, - зло ухмыльнулся Воропаев, сел в президентское кресло, ощущая себя хозяином положения – Андрея же нет! - откинулся на спинку и сложил руки в замок. – Мне надоели эти детские игры. Если хотите, чтобы я и дальше покрывал махинации Вашего любимого шефа, Вы должны переписать «Никамоду» на меня.
Она знала! Она так и знала, что рано или поздно Воропаев этого потребует, но до последнего надеялась, что ничего не случиться. Постоянно загоняла тяжёлые мысли далеко в подсознание, откладывая момент, чтобы наконец принять окончательное решение – рассказать Андрею сейчас или потом, после выхода новой коллекции. В том, что коллекция будет успешной, уже ни у кого не вызывало сомнений. А значит и перед Советом Директоров будет возможность оправдать антикризисный план и доказать, что он работает. «Зималетто» выходит из кризиса, а значит, ввести акционеров в курс дел «Зималетто» будет гораздо легче и менее трагично. Для Андрея. И Воропаев сразу успокоится: у него больше не будет причин, чтобы шантажировать Пушкарёву и выдвигать свои условия. Но он опередил её. Ход конём. Шах. Но ещё не мат.
- Хорошо, Александр Юрич, будем играть по-взрослому. Я перепишу на Вас «Никамоду». После выхода новой коллекции.
- Вы мне ставите условия? – усмехнулся Воропаев, бесцеремонно скользя взглядом по её телу.
- Ну что Вы, - меньше всего волновал Катю такой осмотр, меньше всего её сейчас волновал Воропаев с его ухмылками. Как рассказать Андрею, ЧТО она натворила – он не поймёт и не простит. Особенно теперь. - Я просто хочу быть уверенной, что на Совете Директоров Вы «случайно» не оговоритесь. Потерпите немного, показ состоится через неделю, и «Никамода» - ваша.
Сказала и мысленно зажмурилась. Что она делает, Господи?
- «Никамода» - моя, - повторил Воропаев, поднимаясь из-за стола. – Звучит, не правда ли?
Подошёл к Кате и подушечками пальцев провёл по её щеке. Пушкарёва не отшатнулась. Она как будто знала, что к ней он направляется именно для этого.
- Почему Вы так оберегаете Жданова, Екатерина Валерьевна? – на полтона ниже своего обычного голоса спросил Воропаев. Наклонился и продолжил говорить, касаясь губами её уха: - Уж не спит ли наш дорогой президент со своей преданной помощницей?
Она дёрнулась в сторону не от того, ЧТО сказал ей Воропаев, а от того, КАК он это сделал. Никто, никто не имел права касаться губами её уха кроме Андрея. Никто не имел права дышать ей в щёку кроме него.
- Да что ж Вы так переживаете? – хохотнул Александр и резко притянул Катю к себе за талию. – Признайтесь, я никому не скажу.
Пушкарёва отстранилась и уперлась ладонями ему в грудь.
- Не заставляйте меня кричать, Александр Юрич, - смотрела ему прямо в глаза. – Признайтесь, Вы же не хотите, чтобы Ваша репутация была подмочена после того, как все узнают, что Вы приставали к Пушкарёвой?
- Ну почему же! В связи с некоторыми изменившимися обстоятельствами, - пожал плечами Александр, продолжая прижимать Катю к себе. – Приставать к Пушкарёвой - это даже увлекательно. Вы приятно поразили своими…хм…данными, которые прятали раньше под идиотскими балахонами. И знаете, Катя…теперь ужасно интересно, что же прячется за тем, во что Вы одеты сейчас. Тем более… у меня есть некоторые подозрения, что Андрюше Вы кое-что показали….
Звонкая пощёчина, которую Катя залепила Воропаеву, заставила вздрогнуть даже её саму. Он резко убрал от неё руки и схватился на щёку.
- Ваше хамство не знает границ, Александр Юрич.
- Воспринимаю это как комплимент, - усмехнулся Воропаев и убрал ладонь от щеки, на которой сейчас красовался след от Катиных пальцев. – Итак, мы договорились.
Александр пошёл к выходу, а Катя наблюдала за ним, не отводя взгляда. Воропаев открыл дверь, сделал шаг за порог, а потом вдруг снова отступил назад и произнёс чуть громче:
- После Совета, как Вы сказали, Екатерина Валерьевна, «Никамода» - моя, - весело подмигнул и вышел, оставив дверь открытой.
Уже из приёмной до Пушкарёвой донеслось его как ни в чём не бывалое: - Здравствуй, Роман Дмитрич! Не стой, не стой столбом. Ты к Екатерине Валерьевне? Иди, мы уже закончили.
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А Воропаев мерзавец! 
НеПрофи, мы, конечно, ждали давно чего-то подобного, но не так скоро! 
И как дожить до продолжения? Вы уж приходите почаще! Да, спасибо, прочиталось не то что на одном дыхании - на одном нерве! 
А так не хотса... 
)