|
Притча о любви.
Когда-то давным-давно за Земле был остров, на котором жили все духовные ценности. Но однажды они заметили, что остров стал уходить под воду. Все ценности сели на корабли и уплыли. На острове осталась лишь Любовь…
Отец не созывал Совет директоров целую неделю, взяв бразды правления компанией в свои руки. Жданов предполагал, что отец ещё не принял решения, поэтому ему нужно было время, чтобы всё как следует обдумать. Впрочем, выбор у отца был небольшой и, как не смешно, но кандидатов на пост президента опять двое и лица всё те же: Андрей и Александр. Отец присматривался и к тому, и к другому.
Андрей предпочёл делать вид, что не видит этой оценки исподтишка. Ему было чем заняться вместо того, чтобы красоваться перед отцом. Во время поездки Жданов неплохо поработал, и теперь требовалось закрепить результат, прежде всего предоставить новым партнёрам информацию о выпуске новой и не похожей на прежние коллекции. Помимо этого, Андрей тщательно изучил то, что было сделано Катей за время его отсутствия. Она ни на шаг не отступила от разработанного ими антикризисного плана. Кроме того Жданова приятно поразил тот факт, что слабые места, которые так и не были проработаны до конца, потому что они – Андрей и Катя – никак не могли прийти к единому мнению, Катя залатала ждановской рукой, то есть действовала так, как предлагал при обсуждении Андрей. И чем больше он думал обо всём этом, тем яснее понимал, что не ощущает своего отсутствия – он бы сделал точно так же. Он ощущал это так чётко, словно сам сидел в президентском кресле всё это время. Или наоборот, стоял за Катиной спиной и диктовал ей, что и как нужно сделать. В какую-то минуту Жданов подумал, что они с Пушкарёвой так срослись (в рабочем смысле) друг с другом, что устранение (или самоустранение) одного из них никак не повлияло на ход дел в компании. В следующую минуту он нашёл логичное и рациональное доказательство этому – они очень долго и очень тесно работали вместе, перенимая друг у друга идеи, ход и методы работы, что волей-неволей стали действовать и смотреть в одном направлении, ведущим к вполне определённой цели. И Кате удалось – почти удалось - достигнуть этой цели. Теперь Пушкарёва вышла из игры, подписав Жданову доверенность на «Никамоду», и тем самым передала ему эстафету по выводу «Зималетто» из кризиса.
Андрей отдавал себе отчёт в том, что и Пушкарёву, и Малиновского в соревнование «Кто лучший» - Воропаев или Жданов – он втянул сам, так же как и то, что началом этого соревнования послужило отцовское «Ты не/достоин». Скорее всего ни отец, ни уж тем более Андрей с Александром не могли предположить, к чему приведёт соперничество за место на Олимпе. Один кинулся в авантюры (если можно так назвать то, что Андрей сделал, чтобы получить, а потом удержать президентское кресло), другой – использовал самые подлые уловки, чтобы унизить первого, сбросить с и без того шаткого «Олимпа» и доказать своё превосходство. Это давно перестало быть просто духом соперничества, и тот, и другой сделали это целью жизни. К чему всё привело – можно было лицезреть на последнем Совете директоров.
Жданов был не дурак и сделал правильные выводы из рассказа Малиновского почему всё случилось так, как случилось. Андрей не винил Катю за то, что она когда-то проболталась отцу о «Никамоде» - они тоже работали вместе, и Пушкарёва привыкла полагаться на мнение бывшего шефа (взять хотя бы тот кредит, о получении которого Катя советовалась сначала именно с отцом), а Воропаев сумел извлечь из этого факта нужную информацию. Жданов не мог простить Пушкарёвой того, что она всё это время молчала. Она его предала. Он пикировался с Сашкой, искренне полагая, что все его язвительные выпады по поводу развала «Зималетто» не более, чем блеф - Воропаев ничего не мог знать о реальном положение дел, а оказалось… Оказалось, что шутом гороховым в реальности был сам Жданов со всей его бравадой, напускной самоуверенностью и лёгким высокомерием по отношению к «ничего не знающему» будущему зятю.
Она знала о нём, об Андрее, всё – он сам ей рассказал какие отношения у них с Александром и что за этим стоит, а она… Она высмеяла его не меньше, чем Воропаев. Она его растоптала. Малиновский заикался о том, что Катя Андрея жалела и хотела выгородить его перед отцом. Будь на её месте кто-то другой, Жданов бы удавил этого кого-то за такую жалость. А Катю не мог. Он не может её удавить, он не может ей мстить, он не может её ненавидеть. Он может только вычеркнуть её из своей жизни.
Он вычеркнул, придумав себе жизненную цель, которая прочно засела в голове и только ждала возможности, когда Андрей начнёт её реализовывать. И реализация должна была начаться на этом Совете директоров…
- Палыч! - Малиновский распахнул дверь и влетел в кабинет. – Пошли, там уже все собрались. Господин Воропаев собственной персоной уже прошествовал в президентскую приёмную.
Учитывая, что Жданов после возвращения оказался неприкаянным в смысле пространства, то Малиновский как настоящий друг поделился «своей берлогой». Особой мебели для работы Андрею не требовалось – он принёс с собой лептоп и время от времени теснил Малиновского из-за его стола, чтобы поработать с документами. Сейчас же Андрей сидел в кресле и просматривал отчёты о поездке. Отец взглянул на них лишь однажды, да и то слишком быстро, поэтому Жданов предполагал, что, возможно, сегодня ему понадобиться представлять их более подробно.
- Ну, раз господин Воропаев явился, то и нам пора подтягиваться. - Андрей сложил листы в одну стопку, сунул их в папку и поднялся. – Идёмте, Роман Дмитрич, нас ждут великие дела!
В конференц-зале собрались все кроме отца. Маргарита о чём-то негромко переговаривалась с Кирой, Милко вальяжно развалился в кресле и делал вид, что убирает с рукава невидимые пылинки. Урядов что-то бубнил на ухо Воропаеву, тот, ухмыляясь, едва покачивал головой.
- Всем добрый день! – оживлённо поздоровался Андрей.
- Здравствуйте… всем! – менее оживлёно поздоровался Малиновский, сразу прошёл к столу и сел рядом с Кирой. Жданов поцеловал мать, кивнул Кире и устроился рядом с Романом. Получилось так, что теперь Андрей и Александр сидели друг напротив друга.
- Как борьба с ветряными мельницами? – ухмыльнулся Воропаев. – Дон Кихот и его верный Санчо Пансо снова месте и готовы рваться в бой?
После возвращения в Москву Андрей едва ли перекинулся с Александром парой слов, поэтому можно было предположить, что колких замечаний за это время у Воропаева набралось в избытке. Тем более что он так и не успел излить яд на Жданова в прошлый раз.
- Я рад за твои познания в мировой литературе, Сашенька. Но, пожалуй, это мы оставим до лучших времён, что скажешь?
- Скажу, что ты разучился держать удар, Андрюшенька, - пожал плечами Воропаев. Видимо, он собирался сказать, что-то ещё, но в конференц-зал вошёл Павел Олегович, и перепалку пришлось закончить.
- Добрый день, - поздоровался со всеми Жданов-старший.
Андрей видел медлительную осторожность, пока отец закрывал за собой дверь, пока шёл к столу и садился на стул. Жданов мог дать руку на отсечение, что отец до конца так и не принял решение, за кого стоит голосовать в этот раз. Оно и понятно: сын уже показал себя, как никудышный управляющий, а Воропаев пока себя в этом плане никак не проявил, значит, вполне возможна вероятность и его никудышности. Н-да, сложный выбор.
Жданов-старший действительно так и не определился. Он понимал, что ошибиться во второй раз нельзя. Ещё одной такой встряски компания может просто не перенести, да и он вместе с ней. Он обвёл присутствующих напряжённым взглядом. И Андрей, и Александр выдержали его внимательный взгляд, только Андрей в последний момент как будто усмехнулся и посмотрел на Воропаева.
- Паша, - осторожно позвала мужа Маргарита. – Не мучай нас. Что ты решил?
- А что я могу решить один? – Жданов откинулся на спинку кресла, по прежнему переводя взгляд с Андрея на Александра и наоборот. – Нам нужно выбрать нового президента. Только перед этим я должен знать совершенно точно, что кто бы им ни стал, антикризисный план, которого до этого придерживалась Екатерина Валерьевна, будет реализовываться и потом. Что скажете, молодые люди?
Этот вопрос адресовался скорее Андрею, чем Александру. Позицию Александра Павел знал. Не далее, как два дня назад, у них, по инициативе Воропаева, состоялся разговор, в результате которого Александр довольно чётко изложил свою позицию: если он станет президентом, то обещает не только окончательно вывести «Зималетто» из кризиса, но и привести к её процветанию. Надо отдать Воропаеву должное, он не пытался возвысить себя за счёт Андрея, подчёркивая ошибки, которые тот совершил. Александр даже не упомянул Жданова-младшего, а Павел не стал провоцировать, хотя в какой-то момент у него было желание поставить вопрос ребром: «В чём твои преимущества перед Андреем?». Павел не стал этого делать, потому что до последнего ждал, что сын тоже придёт к нему на разговор, чтобы, так сказать, попытаться оправдаться перед отцом. Но Андрей не пришёл. За всю неделю он ни разу не коснулся вопроса о предстоящем избрании президента. И сейчас Павла это смущало. Почему? Не чувствует своей вины? Уверен, что его всё равно изберут? Или просто опустил руки и не намерен исправлять свои ошибки?
На вопрос Павла до сих пор не последовало ответа, и Жданов спросил уже напрямую:
- Андрей? У тебя есть, что нам сказать?
Андрей, подпиравший до этого подбородок кулаком, облокотившись на стол, выпрямился и поправил очки.
- Учитывая, что антикризисный план мы составляли вместе с Екатериной Валерьевной, то было бы неразумно следовать какому-то другому плану. Так что…
- Что? – спросил отец, не спуская с сына проницательного взгляда.
- Что антикризисный план будет работать и впредь.
Павел даже не пошевелился, просто перевёл взгляд на Воропаева.
- Саша?
- Вы знаете мою позицию, Павел Олегыч. Я намерен добиться процветания компании.
- Ого! – не удержался Андрей и откровенно засмеялся. – Ты, Сашенька, укрепил тылы. Похвально!
Воропаев промолчал, промолчал и Жданов-старший. Этот выпад для него решил всё. Уязвлённая гордость сына не позволяет ему объективно посмотреть на ситуацию и признать ошибки. Именно эта гордость не дала ему прийти к Павлу и откровенно обо всём поговорить, возможно, покаяться и сказать, что отныне готов действовать исключительно обдуманно и осознанно. Значит, пока доверять управление компанией Андрею Павел не может.
- Итак, - сказал он. – Предлагаю проголосовать. Марго?
- Я считаю, что Андрюша…
- Марго, без комментариев, пожалуйста, - прервал её муж. – Значит, Андрей?
- Да, Андрей.
- Кира?
Воропаева в упор посмотрела на Андрея.
Она ничего ему не сказала о том, что знает об их романе с Пушкарёвой. Тем более что Кира прекрасно осознавала - роману наступил конец в тот момент, когда Жданов понял, как подставила его тихушница, к которой он нёсся с цветами как последний идиот. Теперь Воропаева надеялась восстановить отношения с Андреем после его возвращения – за измену она ему отомстила, и можно снова сделать вид, что ничего не было (не в первый раз). Но Жданов отношения восстанавливать не стал. Он словно пощёчину ей залепил.
- Что, теперь у тебя новая забава, которая не поленилась притащиться за тобой в Москву? – не удержалась Кира.
В ответ он лишь пожал плечами.
- Надежда Ткачук, Кира, наш партнёр.
- Но это не мешает тебе с ней спать?!
- А вот это уже не твоё дело.
Она почти бросилась на него с кулаками, чувствуя, что в порыве нахлынувшей на неё злости, готова на всё. Но он не стал смотреть на её истерику. Развернулся и ушёл.
- Кира? – снова позвал её Павел Олегович. – За кого ты отдаёшь свой голос?
- За Сашу.
Андрей едва заметно мотнул головой. Кире показалось, что он даже улыбнулся.
- Роман?
- Андрей, разумеется.
- Милко?
Милко вздохнул и хмуро глянул исподлобья на Андрея.
- Можно я удЕржусь от коммЕтариев, нАсколько нАш бывший презИдент тИран и дЕспот…
- Можно, - благодушно разрешил Жданов-младший и даже подмигнул маэстро. – Ты мне потом наедИне расскажешь.
- Итак, Милко! – настоял Павел.
- Андрей.
Жданов громко цокнул и толкнул Малиновского в бок.
- Видал?
- Ещё не вечер, Андрюша, - негромко усмехнулся Воропаев, но так, чтобы Жданов слышал. Жданов улыбнулся и ему.
- Да я разве спорю!
- Всё? – хмуро спросил Павел. – Обменялись мнениями?
- Прости, па!
- Георгий Юрич?
Александр повернулся к Урядову и вопросительно изогнул одну бровь. Георгий заёрзал на стуле, чем вызвал одновременную усмешку у Андрея и Романа.
- Андрей Палыч, Вы, конечно, знаете…
- Конечно, знаю, - бодро поддержал его Андрей Палыч.
- И Вы прекрасно осведомлены, как я к Вам отношусь…
- Прекрасно осведомлён!
- Но Вы должны меня понять…
- Понимаю, Георгий Юрич, как я Вас понимаю!
- Андрюша, - позвала Маргарита.
- Георгий, мы ждём Вашего ответа, - вздохнул Павел.
- Да, да, ответа… Я… позвольте сказать, что…В общем, я голосую за Александра Юрича.
И только теперь Воропаев перестал смотреть на Урядова, как показалось Жданову, облегчённо выдохнув.
Два на три, теперь дело за отцом.
- Я отдаю свой голос за Александра, - сухо сказал Павел, не дав себе ни минуты снова задуматься.
Андрей не сдержался – издал нервный смешок. Только этот смешок не был доказательством ждановской досады. Нет, Андрей с самого начала знал, что так и будет. Ну что ж, папа! Заметь, в этот раз я тоже буду послушным мальчиком.
- Паша! – воскликнула в наступившей тишине Маргарита. – Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?!
- Марго, успокойся, хорошо? – Павел ласково накрыл руку жены ладонью. Затем обвёл взглядом присутствующих. – Итак, у нас ровное число голосов. Три на три.
- Зачем же создавать дополнительные трудности? – подал голос Андрей, и все посмотрели на него. Теперь был его выход. Жданов знал, что принятое решение, возможно, не будет иметь для него тех последствий, на которые он рассчитывает, возможно, из его затеи совсем ничего не получится, и Сашка действительно и в этот раз выйдет сухим из воды, но слишком многое было поставлено на карту. Жданов слишком много потерял – самое дорогое для него он потерял, и он должен, просто обязан попытаться сделать хоть что-то, чтобы отомстить за себя и за всё то, чего он лишился.
- Андрюх, ты о чём? – осторожно спросил Малиновский. Он, похоже, единственный сообразил, что Жданов собирается сделать. Не зря совсем недавно они с Андреем обсуждали правила при голосовании на Совете, что в случае равного количества голосов, один из кандидатов может отдать свой голос за соперника и тем самым исключить себя из претендентов. – Жданов, только не говори, что ты хочешь…
- Я голосую за Александра, - не дослушав друга, сказал Андрей и аккуратно положил шариковую ручку на стол. Непонятно только как она оказалась у него в ладони.
Воропаев был вне себя. Он готов был разорвать развалившегося в кресле Жданова на куски, и только остатки здравого смысла не позволяли ему осуществить своё желание. Александр не ожидал от Андрея такой выходки, не ожидал, что вместо триумфа этот Совет принесёт такое…. унижение. Воропаев всё просчитал, всё. Он должен был выйти победителем, игроком, выигравшим первое место и получившим кубок в виде поста президента «Зималетто», а, оказалось, что ничего не вышло, ничего. Жданов испортил ему всю игру. Жданов играл в поддавки, а Воропаев этого не понял. Чёртов сукин сын!
- Чего ты этим добиваешься? – сдерживая злость, спросил Александр, вперив в Андрея тяжёлый взгляд. По идее, Жданова должно было отбросить в кресле от этого взгляда, но Андрей лишь пожал печами.
- Чем «этим»?
- Вот этим шоу, которое ты устроил на Совете? – Воропаев махнул рукой в сторону конференц-зала.
- Сашенька, - Андрей сделал самое невинное выражение лица. – Ты ошибаешься, дорогой мой. Никакого шоу. Я отдал тебе все карты в руки. Играй, родной! Твоя партия!
- Засунь свои карты, мать твою! – взвился Александр, но тут же призвал себя к спокойствию и рухнул в президентское кресло. Теперь уже своё президентское кресло, хотя сейчас осознание этого факта не вызывало в Воропаеве таких чувств, которые могли быть, если бы Жданов не отколол свой номер.
- Как некрасиво, Александр Юрич! Ты ведь теперь президент компании, должен подавать пример всем сотрудникам своим отменным поведением.
- Ты не больно-то старался подавать такой пример! - огрызнулся Воропаев.
- Ну ты же лучше меня, Саш! Умнее, предприимчивее, достойнее. Разве нет? К тому же ты так рвался исправлять мои ошибки, даже к отцу пошёл, чтобы тет-а-тет предстать перед ним во всей красе. Что ж ты так теперь надрываешься? Разве не к этому ты стремился?
Он наслаждался моментом. Жданов никогда не думал, что месть может быть настолько приятной – и ведь это только начало. Андрей прекрасно понимал, на что Воропаев злится – на это и был расчёт. Александр собирался выиграть бой, а оказалось, что боя-то и не было, потому что не было соперников. Приз был присуждён единственному игроку за неимением других. И такое положение било по самооценке Воропаева ещё сильнее, чем проигрыш в честной игре, хотя, как Жданов уже понял, честная игра и Александр Воропаев вещи несовместимые.
Александр вдруг замер, а потом усмехнулся и уже спокойно посмотрел на Андрея.
- Жданов, да ты просто слабак! Ты ни хрена не умеешь бороться. В прошлый раз ты сбежал, как последний трус, лишь бы папочка по заднице не надавал, а сейчас ты решил за счёт меня показать своё так называемое благородство, да?
Андрей изо всех сил сдерживал улыбку во время «обвинительной» речи, а когда Воропаев стих, не выдержал и захохотал. Потом даже очки снял, чтобы вытереть слёзы, выступившие из глаз от смеха.
- Ты раскусил меня, Сашка! Чёрт возьми, но ты меня видишь насквозь!
Продолжая тихо посмеиваться, он снова надел очки и поинтересовался:
- Это всё, Александр Юрьич, теперь я могу идти?
Воропаев с силой сжал кулак.
- Я тебя уволю!
Жданов искренне удивился.
- Правда?
- Я не шучу.
- А я думаю, что шутишь! Ты не забыл, что ты являешься президентом компании, которая у меня в руках? Не забыл, нет?
- Ах вот оно что! – Воропаев с чувством стукнул по столу. – А я-то и забыл совсем!
Это был блеф чистой воды. И оба это знали.
- Ну так я тебе напоминаю.
- Слушай, Жданов, и сколько раз тебе пришлось трахнуть нашу мышку-норушку, чтобы она отдала тебе «Никамоду»? - вдруг спросил Александр голосом обожравшегося сметаной кота, чуть ли не мурлыкающего от удовольствия.
- Ч… что?
Воропаев его словно ударил. Ударил с такой силой, что Жданов чудом усидел на месте. От перенапряжения задрожали колени.
- Повтори, Воропаев, что ты сказал?
- А что я такого сказал, Андрюшенька? Что ты так побледнел? Мне прекрасно известно, да и не только мне, что наша Катенька строчила для тебя липовые отчёты и скрывала ото всех твои тёмные делишки за удовольствия, которые ты доставлял ей время от времени. Теперь мне очень интересно, как ты имел её на этот раз, что она отписала тебе «Никамоду»? Надеюсь, я не сильно задел струны твоей романтичной души, интересуясь такими подробностями? Только не надо говорить, что ты у нас неромантичный мальчик, - всплеснул руками Александр. – Цветочки на утро после бурной ночи, это так романтично! В шекспировском стиле, я тебе скажу. Ты серенады ей под окном не пел? Ах, о чём это я! Какие серенады! Наверное, ты читал ей стихи собственного сочинения, которые писАл бессонными ночами без неё. Я прав?
Раз, два, три… Жданов наяву чувствовал, как одна за одной пощёчины хлещут по его лицу, оставляя на щеках красные отпечатки. Если бы Андрей мог, он бы встал, наверное, и вмазал Воропаеву в его ухмыляющуюся морду. Но Андрей не мог. Его словно парализовало. Он не мог совершить ни одного действия, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он прирос к стулу.
- Почему ты молчишь, Андрюшенька? Удивляешься, откуда я всё знаю? Не удивляйся, о «Никамоде» же я тоже узнал, так что мне не впервой быть в курсе всех твоих дел. Пора бы тебе привыкнуть.
- Дай мне время, - с трудом, но Жданову удалось расцепить зубы и выдавить из себя хоть какие-то слова. – Дай мне время, и я привыкну, что ты всегда в курсе моих дел. А поводу трахнуть… Не смотря на то, что тебя я НЕ трахал, ты будешь управлять «Зималетто» и строчить для МЕНЯ отчёты, ясно? И ты будешь делать так, как я тебе говорю, потому что компания в моих руках. А если тебе что-то не нравится, то проваливай, мать твою, только тогда не вопи, что «Зималетто» мне принадлежит не по праву. А если нравится, то закрой свою пасть и делай всё, чтобы показать, что чем-то лучше меня. А я ещё посмотрю, насколько у тебя это получается. Я ясно выражаюсь?
Ситуация накалилась настолько сильно, что оба были на грани. Одно неверное движение, и драка была бы обеспечена. Каждый смотрел на другого как бык на красную тряпку.
- Пока я президент «Зималетто», - зло проговорил Александр, - ты можешь не надеяться, что будешь занимать высокий пост и мешаться мне под ногами.
Только сейчас Жданова отпустило, чем он тут же воспользовался и резко встал.
- Да на хрена мне нужен твой высокий пост, Александр Юрич?! Я вполне способен выполнять любую работу, главное, чтобы это приносило пользу компании, а куда ты меня отправишь, не имеет значение. В отличие от тебя я разбираюсь во всём, а ты только цифры в отчётах умеешь различать, но поверь мне – это только верхняя часть айсберга.
- Мне подойдёт и верхняя часть, не переживай! А ты, Андрей Палыч, займись-ка нижней. К тому же по этой части ты у нас спец.
Жданов шагнул к столу и, оперевшись на него руками, навис над Воропаевым.
- А у тебя с этой частью проблемы? Ты мне завидуешь?
- Боже сохрани! Я, в отличие от тебя, умею, пользуясь ею, не создавать себе проблем!
- Мне до фени есть у тебя проблемы или нет! – усмехнулся Андрей, чуть подался вперёд и снова выпрямился. – Но они будут, если ты не перестанешь совать нос туда, куда тебя не просят. Со своими проблемами я разберусь без твоего вмешательства!
Жданов ещё раз усмехнулся, глядя на Воропаева, развернулся и направился на выход.
- Я отправлю работать тебя на производство! – сказал Александр, когда Жданов уже открыл дверь. - И дружка твоего тоже, чтобы тебе скучно не было!
Андрей обернулся и поцокал, покачав головой.
- Ай-ай-ай! Какая забота! Низкий поклон за столь изысканную компанию! Отдельной посылкой ты получишь от меня привет!
- И какой же он будет?
- Кажется, там никак не могут перетравить крыс! Одну из них тебе доставят специальной бандеролью. Ты любишь крыс, Воропаев?
Он не стал дожидаться ответа, рванул дверь на себя и вышел из кабинета.
Жданов не помнил, как доехал до дома. Единственное, что помнил – это удары в висках. Такие сильные, что отдавало даже в затылок. На автомате он вёл автомобиль, не обращая внимания ни на светофоры, ни на дорожные знаки.
Всё…всё насмарку. Все его обещания самому себя и неимоверное желание вычеркнуть Пушкарёву из своей жизни разбились как хрустальная ваза. Воропаев и здесь сумел одержать верх. Ударил по самому больному.
Дрожащей рукой Андрей с трудом попал ключом в замочную скважину. Толкнув дверь, Жданов ввалился в квартиру, не потрудившись разуться.
Он остановился посреди гостиной и огляделся. Всё это – мебель, картины, камин, даже ковёр на полу – стало чужим с того самого момента, как он вернулся сюда. Вся его жизнь стала чужой с того самого момента, как он увидел эти грёбаные документы на «Никамоду» на имя Воропаева, с того самого момента, когда понял, что Катя его предала.
Там, далеко отсюда, ему удалось приструнить самого себя, запрятать все чувства и эмоции глубоко в подсознание. У него даже получилось подготовиться к встрече с Катей, он запрограммировал себя смотреть на неё не больше, чем на рабочий материал. У него всё получалось, всё!
Если бы ни Воропаев, чёрт его возьми!
Своими словами он словно схватил Жданова за жабры и перекрыл доступ кислорода.
Эти цветы… Чёрт, Андрей никогда никому не дарил цветы с тем чувством, с которым он дарил Кате. Ни разу в своей жизни он не испытывал такого трепета и умиления, покупая букет. Ему никогда больше не пережить тех сладостных мгновений неописуемого восторга, когда он признавался ей в любви на той остановке.
От нахлынувших воспоминаний Жданов застонал и рывком снял с себя пальто, потом пиджак и швырнул их на пол. Через несколько секунд там же оказалась рубашка. И Андрей на неё посмотрел…
… - Андрей, - тихо сказала Катя, несмело погладив его по голой груди. – Надо посмотреть, сколько время.
- Угу, - улыбнулся он, не открывая глаз и нежно перебирая её волосы. – Может, не надо?
Она засмеялась, отстранилась от него и села на кровати, придерживая простыню на груди. Он открыл глаза и прямо перед собой увидел стройную обнажённую спину. Едва остывшее желание снова дало о себе знать.
- Где здесь часы? – спросила Катя, оглядывая комнату. – Андрей, ты знаешь?
Катя оглянулась на него через плечо, распущенные волосы мешали ей, и она поправила их рукой. Ничем не сдерживаемая простыня сползла, и теперь он мог видеть часть обнажившейся груди. Заметив, куда он смотрит, Катя тут же смутилась и снова подтянула простыню.
- Иди ко мне, - улыбнулся он, привстал и, обхватив Катю за талию, притянул к себе.
- Время уже, - выдохнула она, едва он коснулся её груди. Соски моментально напряглись, и, чувствуя под своими пальцами их твёрдость, Андрей поцеловал Катю в шею, а потом поиграл языком с мочкой её уха.
- Забудь о времени. Оно нам пока не понадобится…
… *** - выругался вслух Жданов, чувствуя, как от воспоминаний его словно окатило кипятком, и спина моментально взмокла.
Он же запретил себе. Запретил!!!
Сорвавшись с места, метнулся в ванную, прямо в ботинках и брюках залез в душевую кабину. Подставил шею под душ и рванул кран с холодной водой. Ледяные струи ударили по затылку. В горле стоял ком, и хотелось вдоволь проораться, чтобы избавиться от внутренней боли, которая завладела сейчас всем телом. Он терпел несколько секунд, а потом саданул со всей силы кулаком по стене.
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
Последний раз редактировалось NeProfi 16 июн 2008, 03:11, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
И получается... 
а потом 
и только затем - текст 
Рассердится ещё больше, за то, что не сказала, или наконец-то начнёт ругать себя, любимого, и анализировать СВОИ ошибки? 
Не куда не денешьси 
...она разрушит Андрея в нутри, если там конечно еще хоть что то осталось....А Павел сам его толкнул на месть, когда в очередной раз за Сашку проголосовал...очень жаль....
(заметьте, до НРКмании меня подобные идеи не посещали)
