|
Притча о любви.
Когда-то давным-давно на Земле был остров, на котором жили все духовные ценности. Но однажды они заметили, что остров стал уходить под воду. Все ценности сели на корабли и уплыли. На острове осталась лишь Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать стало уже нечего, она тоже захотела уплыть…
Дверь за его спиной скрипнула, и Полянский обернулся на звук. Невысокий мужчина в белом халате и глубокой морщиной меж бровей вышел из кабинета. Посмотрел на Германа, и тот, расценив его взгляд, как предложение поговорить, направился к доктору.
Врач несколько секунд, прищурившись, смотрел Полянскому в глаза, а потом заговорил:
- Вас зовут?
- Герман Полянский.
Герман протянул руку, и мужчина торопливо её пожал.
- Как Катя? – спросил Полянский, кивнув на дверь.
- Вы Екатерине Валерьевне….?
Знакомый? Бывший партнёр по бизнесу? Никто? Под настороженным взглядом врача Герман не мог выдать ни одного из этих ответов.
- Мы – друзья.
- Ясно, - устало вздохнул врач. Очевидно, насколько они друзья выяснять он не собирался, учитывая обстоятельства, при которых Екатерина Пушкарёва оказалась в больнице. – Так что же Вы, друг, - продолжил доктор с присущей врачам прямотой и двинулся к окну, увлекая за собой Германа, - совершенно не смотрите за своей подругой? В её положении нервные стрессы противопоказаны. У неё очень ослабленный организм.
Они подошли к окну, и доктор остановился, прислонившись к подоконнику спиной.
- В её положение? – удивлённо переспросил Герман, и сразу же себя отругал. Сколько раз в юности ему приходилось слышать подобные идиотские вопросы в телесериалах, которые мать смотрела по вечерам без остановки. Да и сейчас смотрит не меньше.
- Да, в её положение, - кивнул врач. – Или… Вы не в курсе? Но тогда, кажется, я…
- Нет-нет, всё в порядке, - перебил его Полянский. – Я в курсе. Как себя чувствует Катя?
- Сейчас лучше. Мы сделали ей укол, и Вы можете забрать её домой. Ей надо выспаться и отдохнуть. Никаких стрессов. Побольше овощей, фруктов, витаминов, и… обязательно отведите её в женскую консультацию. Она сказала, что встала на учёт, то этого мало. Екатерина Валерьевна должна быть под наблюдением постоянно. Я сказал ей то же самое, но, боюсь, она не очень серьёзно отнеслась к моим словам. Проследите, пожалуйста, если хотите родить здорового ребёнка.
- Здорового ребёнка, - повторил Герман и перевёл взгляд с врача на окно. За окном моросил дождь, серое небо было покрыто почти чёрными тучами. Слякотная, какая-то осенняя погода держалась в Москве уже третий день, и совсем не соответствовала апрельской.
- Мне нужно идти, извините, - голос доктора вывел Полянского из задумчивости. – Прислушайтесь к тому, что я сказал.
Врач кивнул и скрылся за углом. Герман ещё слышал некоторое время стук его шагов, потом скрипнула дверь, и всё стихло. Несмотря на то, что в больнице было полно народу, в этом коридоре и приёмной было тихо и безлюдно.
Герман прошёл к дивану, стоящему у боковой стены, сел и стал ждать Катю. Часы показывали почти девять, и Полянский равнодушно подумал о том, что холостяцкий вечер, который был запланирован на сегодня, не удался. Этого вечера Герман ждал весь день, с предвкушением мечтая наконец-то опуститься на мягкий диван, вытянуть ноги и с удовольствием потягивать вино, пока на его голову не свалилась Екатерина Пушкарёва. А она действительно свалилась, только не на голову, а на капот его автомобиля, когда он притормозил возле супермаркета, чтобы купить какой-нибудь еды - холодильник по традиции был пуст.
Полянский ещё не успел выйти из машины, когда заметил девушку в светлом плаще, неспешно бредущую вдоль тротуара. Она показалась знакомой, но так как видно было только её профиль, Герман её сразу не узнал. Вдруг девушка остановилась, коснулась ладонью лба и, шатаясь, стала отступать в сторону, шаг за шагом приближаясь к автомобилю Германа. Он выскочил как раз в тот момент, когда она привалилась к капоту машины и стала съезжать по нему вниз. Полянский рванул вперёд, подхватил девушку под руки и без труда узнал в ней Екатерину Пушкарёву. По бледности её лица и синеве губ, он понял, что она упала в обморок, поэтому, не обращая внимания окруживших машину – за столь короткое время! - зевак, усадил Катю в салон и повёз в больницу.
Такие обмороки Полянскому были хорошо знакомы, и ещё по дороге он предположил то, что доктор подтвердил несколько минут назад. Екатерина Пушкарёва беременна.
Сначала – по дороге в больницу - Герману некогда было раздумывать о своей догадке, потом нужно было «держать марку» перед придирчивым взглядом врача, и только сейчас Полянский позволил себе… удивиться. Беременность Кати – явление действительно шокирующее. Шок вызывает не сам факт беременности, а то, что «в положении» - Катя Пушкарёва. Из всех знакомых Герману женщин Пушкарёва в его представлении была символом чистоты и невинности – не в том смысле, что у Кати никогда не было мужчины, а в том, что такие женщины как она придерживаются довольно строгих правил, чтобы заводить ребенка, не будучи замужем или, грубо говоря, «по залёту».
Полянский хорошо помнил, когда Жданов ему её представил в первый раз.
- Знакомься, Гер, это Екатерина Пушкарёва. Моя помощница.
Она уверенно протянула тёплую ладошку и поздоровалась. Натренированному в бизнесе держать чувства и эмоции под контролем Герману удалось скрыть своё удивление, поражаясь тому, что Андрей взял на работу столь юную – тогда ей можно было дать не больше двадцати-двух лет! – особу, которая к тому же не отличалась ослепительной красотой. А, зная Жданова, Герман был уверен, что вопрос красоты и внешней привлекательности для президента «Зималетто» стоит далеко не на последнем месте. Но уже спустя пятнадцать минут разговора Полянский перестал удивляться и вообще обращать внимание на внешность Кати – она его обворожила умением вести переговоры, излагать свою точку зрения и убеждать в своей правоте. Иметь дело с Екатериной Валерьевной оказалось сплошным удовольствием. И когда они уже выходили из ресторана, Герман не удержался и восхищённо поинтересовался у Жданова:
- И где ты нашёл такой клад?
- Не поверишь, - рассмеялся тогда Андрей, - ведь чуть ни упустил!
С каждой новой встречей Полянский всё больше и больше проникался уважением к Пушкарёвой и поражался её умению мыслить логически и в то же время мыслить нестандартно. Лучшую помощницу и правую руку поистине было найти сложно – уж кто-кто, а Герман за свою карьеру в этом убедился, – и Жданову в этом вопросе невероятно повезло.
Потом Катя изменилась. Она похорошела, от неё повеяло женственностью - без тени жеманства, свойственного многим красивым женщинам, движения приобрели пока ещё еле уловимую, но грациозность – Герман уловил эти изменения во многом контрастирующие с прежней Катиной детской неуклюжестью и скованностью, появился блеск в глазах. Несомненно, Катя Герману нравилась, но в этом чувстве не было сексуального подтекста, скорее уважение и где-то… умиление. В какой-то степени его отношение к ней было похоже на отношение брата к двоюродной сестре – ты хорошо помнишь, как неуклюжим подростком с косичками и скобками на зубах она разбивала себе коленки и сейчас с долей иронии смотришь на то, какие взгляды кидают окружающие мужчины на повзрослевшую и преобразившуюся девушку.
После каких-то «революций» в «Зималетто» - руководство фирмы предпочитает об этом сильно не распространяться – Екатерина Пушкарёва стала президентом компании. И за это время Катя «заматерела», если можно так назвать перемены, произошедшие в ней. Нет, она не стала мужеподобной, резкой и самоуверенной, в ней появилось достоинство, уверенность и, как бы это поточнее выразиться… вызов. Именно те качества, которые необходимы, чтобы вести бизнес, и должен иметь каждый руководитель. Катя повзрослела.
Удивительно, но это был первый раз, когда Герман Полянский так долго и размеренно думал о Кате Пушкарёвой, которую он видел не чаще чем раза два-три в месяц. По большому счёту Полянский вообще не думал о ней, единственное, что мог сказать – встречи с Катей его радовали, рядом с ней было… спокойно, он никогда не ждал подвоха с её стороны, между ними сложились довольно тёплые отношения, которые в принципе никогда не выходили за рамки деловых.
Сегодня была особая встреча. Он как бы случайно проник в Катину личную жизнь, и этот факт и привёл к подобным размышлениям.
По большому счёту результатов в сложившихся обстоятельствах могло быть два: или он сейчас просто подвезёт её до дома и сделает вид, что ничего не знает – в любом случае это не его дело, или она сама заведёт разговор, поделится своим счастьем, он искренне поздравит её, и они расстанутся просто хорошими знакомыми.
Только-только в своих размышлениях Герман приблизился к тому, чтобы подумать о мужчине, с которым встречается Катя, но… она вышла из кабинета, и мысли Германа тут же переключились на неё саму.
Он поднялся и пошёл к ней навстречу. Катя прикрыла за собой дверь, держа в руках плащ.
- Всё в порядке? – спросил Полянский, приблизившись. Осторожно забрал из её рук плащ и помог одеться. Сам он выскочил из машины в пиджаке, так и не вспомнив о пальто – не до того было.
- Да. Я в порядке. - Катя посмотрела на него и улыбнулась – Спасибо Вам большое, Герман, но Вам не стоило меня ждать. Я и так отняла у Вас слишком много времени. Извините ради Бога.
- Хм… - Полянский скосил глаза в сторону, а потом снова взглянул на Катю. – Я предпочитаю думать, что Вы нарочно выбрали мою машину, чтобы упасть в обморок. Мы давно с Вами не виделись. Тем более что после того, как Вы ушли из «Зималетто», мне совершенно неинтересно обедать с руководством компании на деловых встречах. Никто ни разу не пролил бокал с соком и не скинул со стола локтём вилку, пока доказывал выгодность заключения контракта.
Ему удалось вызвать её улыбку, и даже – Герман заметил – на бледном лице появился лёгкий румянец.
Катя нисколько не обиделась, наоборот, она была благодарна Герману за то, что ему так легко удалось избежать взаимной неловкости из-за сложившейся ситуации. Тем более что его слова были абсолютной правдой. Во время их деловых встреч Катя действительно пару раз опрокидывала бокалы и однажды чуть не столкнула тарелку со стола, и Андрей потом, шутя, даже передвигал приборы на другой конец стола, подальше от своей помощницы: «Чтобы мы не отвлекались на шум разбившегося стекла!»
Специально переключаясь с мыслей об Андрее, Катя взяла Германа под руку, и они неспешно направились к выходу.
- Спасибо Вам ещё раз, Герман. Не знаю, что бы я делала…
- Катенька, я Вас умаляю, - вдохнул Полянский, открывая перед ней дверь, - увольте меня от всех этих политесов. Вы меня ни от чего не оторвали, не потревожили, я никуда не собирался, и планов у меня никаких тоже не было. Хотя нет… Там, где мы с Вами… встретились, я собирался запастись провизией на сегодняшний вечер, так что, я думаю, будет вполне логично, если Вы искупите свою вину и поужинаете со мной.
Она остановилась и изумлённо на него посмотрела.
- Ни в коем случае, - спохватился он, приложив руку к груди. – Я не зову Вас к себе домой. Будущему отцу, как и будущей матери противопоказано волноваться, насколько мне известно, поэтому… - Герман осёкся на полуслове, заметив, что Катя отвернулась и больше не смотрит на него.
Кретин! Дважды кретин!!! Дошутился.
Непонятно зачем, ему понадобилось таким дешёвым способом узнать об отце ребёнка. Но Полянский вовсе не рассчитывал, что Катя так среагирует на его слова. Он был уверен, что она рассмеётся и скажет в ответ что-нибудь: «Ой, да, папа у нас ревнивый!» или «Ну что Вы! Какая ревность!». Во всяком случае, Герман ожидал хоть какой-то реакции, а не тягостного молчания, которое ощутимо возвело между ними стену. И Полянский её отчётливо ощущал.
- Кать, - он легко коснулся плеча Пушкарёвой.
- Нет, Герман. Спасибо за предложение, но я сейчас вызову такси и поеду домой. Я очень устала.
Она снова улыбнулась ему, но улыбка уже не была такой открытой, как несколько минут назад. Они стояли на крыльце под навесом, и было слышно, как стучат по нему капли дождя.
Пушкарёва открыла сумку и достала телефон.
- Кать, послушайте, - Герман взял её за запястье, но она, быстро взглянув на него, освободила свою руку. – Извините, - пробормотал Полянский. – Кать, я… извините, я сказал лишнего и… Я не хотел Вас чем-то обидеть… Просто врач, понимаете, он вышел, и я сказал ему, что мы с Вами друзья. Тогда он и сообщил мне о том, что… ну…
Он тяжело вздохнул и посмотрел наверх. Ему уже давно не приходилось ни перед кем оправдываться, и сейчас было особенно сложно как-то объяснить бесцеремонное любопытство, с которым он попытался влезть в чужую жизнь. Не мог же он, в самом деле, признаться, что для него новость о беременности стоящей напротив девушки уже шок. И вообще подобные моменты носят настолько интимный характер, что Герман уже тысячу раз пожалел, что вообще затеял весь это разговор.
Катя поглубже сунула руки в карманы модного плаща.
- Он сообщил Вам, что я жду ребёнка.
- Да, - выдохнул Герман. – Простите, Катя, я совершенно не подумал о том, что это может Вас задеть.
Она помолчала некоторое время, потом поёжилась как от холода и, наконец, подняла голову, улыбнулась.
- Нет, меня это не задело, но я бы не хотела, чтобы об этом кто-нибудь ещё узнал.
Полянский отрицательно замотал головой.
- Кать, я обещаю Вам, что от меня никто ничего не узнает. Я Вам обещаю. И вообще…
Он совсем запутался, что вообще, а что в частности, и чувствовал себя сейчас ужасно нелепо и глупо. Чувство было не из приятных, учитывая, что Герман уже и забыл, что это такое. Но Катя вдруг рассмеялась и снова взяла его под руку.
- Вы приглашали меня поужинать. Не передумали? Я, кажется, ужасно проголодалась.
Лучшего выхода из сложившейся ситуации и придумать было не возможно, поэтому Полянский тут же накрыл Катину ладонь своей рукой и скомандовал:
- На счёт раз, пригибаемся и бежим до машины.
Всё очень быстро встало на свои места, и разговор снова потёк в привычном для обоих русле. Тепло, весело и непринуждённо.
В ресторане, помогая Кате сесть, Герман окинул взглядом её фигуру и не нашёл ни малейшего признака беременности – под достаточно облегающим костюмом не было и намёка на увеличившийся живот.
Наверное, срок ещё совсем маленький, - подумал Полянский, но больше за весь вечер даже не попытался коснуться этой темы. В конце концов, это не его дело.
- Как насчёт фруктов, Екатерина Валерьевна? – спросил Полянский, когда они заказывали десерт. Герман помнил, что доктор сказал про витамины.
- О, нет! Спасибо! – замахала руками Катя. – Я уже наелась. Достаточно чашечки чая.
Полянский настаивать не стал. Он заказал чай Кате и себе кофе.
- А где Вы сейчас работаете? – спросил Герман, когда официант расставил перед ними чашки. Разговоров о «Зималетто» Пушкарёва тоже избегала, отвечая дежурными фразами «Так было нужно», «временная мера», «надеюсь, что сейчас в «Зималетто» всё хорошо» и прочее, поэтому этой темы Герман старался тоже не затрагивать.
- Нигде, - честно ответила Катя. Улыбнулась и покрутила чашку на блюдце. Туда-сюда. – Если честно, - сказала Пушкарёва, делая глоток, - я даже не знаю, возьмут ли сейчас меня куда-нибудь на работу.
Полянский не стал делать удивлённые глаза. Речь идёт вовсе не о её профессионализме. Мало, кто согласится взять на работу женщину, которая через несколько месяцев должна будет уйти в декретный отпуск.
- Хочу Вам раскрыть один секрет, можно? – поинтересовался Полянский и откинулся на спинку стула.
- Ну, - Катя загадочно улыбнулась. – Попробуйте.
- Пока Вы работали в «Зималетто», я очень завидовал Вашему шефу – белой завистью, конечно, и постоянно искал способы переманить Вас к себе. Раз теперь господин Жданов не маячит у Вас за спиной, как Вы смотрите на то, чтобы поработать со мной?
Катя поставила чашку на блюдце. Взгляд перестал быть весёлым, и Пушкарёва внимательно посмотрела Полянскому в глаза.
- Вы хотите… чтобы я работала… у Вас? Но вы же понимаете, что я…
- Что - Вы? Я знаю, что таких как Вы специалистов днём с огнём не сыщешь! – перебил её Герман. – Я, конечно, вряд ли смогу предложить Вам пост президента компании, но… Вы нам будете очень полезны. Ну, что скажете? – помолчав, спросил он.
- Я согласна!
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
Последний раз редактировалось NeProfi 20 июн 2008, 00:17, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
мы ждем... 
неожиданно...но приятно...
Пусть у Катьки будет всё хорошо. И такой друг ей очень даже кстати! 
И чёй-то ужо хоцца дальше! 
, он оказался и опытным мужчиной,
Хоть бы новая работа в кайф ей была. И Андрюшу не встречала по-дольше! 
Нельзя таким быть. 
