|
2.
Она уже вдоволь нанежилась в тёплой воде – тело расслабилось и как будто отяжелело, но тяжесть была приятной, и расставаться с этими ощущениями не хотелось. Ещё пять минуточек, - сказала она себе, - всего пять минуточек, - и получше устроила голову на бортике ванной. Когда раздался стук во входную дверь, девушка, не открывая глаз, широко улыбнулась – знала, что он придёт.
- Открыто.
Звук открывшейся двери, шаги, и дверь снова захлопнулась.
- Я в ванной, Жданов.
Он появился на пороге – высокий, красивый, только взгляд какой-то чужой, не его, - и, усмехнувшись, прислонился к косяку.
- Что за беспечность, милая? Или в Японии женщины держат двери нараспашку?
«Милая» прозвучало с явной издёвкой, но Яну это не задело – в их отношениях всегда присутствовал лёгкий налёт сарказма.
- Ты предпочёл бы поцеловать закрытую дверь и уйти не солоно нахлебавшись, дорогой?
- Вот как! Так здесь ещё и кормят?
- Тебя здесь и накормят, и напоят, и спать уложат! И всё, заметь, безвозмездно!
Он засмеялся, прошёл в ванную и сел на бортик.
- Привет, Янка!
- Привет, Жданов!
Их отношения возникли из ниоткуда. Яна пришла к ним в десятом классе, длинная, худая, «нерусская» – раскосые глаза и строптивый характер. Ей удалось быстро влиться в коллектив, но в то же время оставаться где-то на нейтральной территории между «мажорами» класса и его «тихонями и ботанами». Пару раз она поставила самоуверенного Андрея Жданова на место колкими замечаниями, чем породила их постоянные пикировки в дальнейшем. В их подколах не было враждебности, наоборот, пожалуй, обоих это забавляло и разбавляло серые и скучные школьные часы.
Однажды они встретились вечером на школьном дворе совершенно случайно. Он проводил свою тогдашнюю подружку домой после свидания, а она сидела на ступеньках опустевшего крыльца – поругалась с матерью и сбежала из дома. Какие-то подростки клеились к ней, а она посылала их всеми известными ей нецензурными словами. Неизвестно, чем бы закончилась перебранка, если бы Андрей не подошёл.
- Парни, в чём дело? – рявкнул он, пробираясь к девушке. – Зай, прости, что задержался, пришлось выслушать выволочку от отца за сегодняшний прогул.
Потянул её за руку и демонстративно чмокнул в губы собственническим поцелуем.
Потом они вместе долго смеялись над неудавшимися ухажёрами. Шатались по улицам, много шутили и подтрунивали друг над другом, и уже после полуночи он проводил её домой.
- Только давай договоримся, - сказала она у подъезда. – В школе ведём себя как раньше, и списывать я тебе всё равно не буду давать!
- А что будешь давать? – подначил её он, зная, что в отличие от многих девчонок она не станет «набычиваться» из-за пошлых шуток.
- В глаз кулаком, хочешь?
Он рассмеялся и отказался. С тех пор их ночные встречи стали постоянными. Незаметно подсовывая друг другу записки на уроках, они договаривались о «ночнушке» (придуманный Яной пароль для дружеского свидания) и скрывали ото всех свои отношения, да и если бы кто узнал, вряд ли бы поверили, что первый красавчик класса может просто дружить с девчонкой.
Он менял подружек как перчатки, она была безответно влюблена в сына маминой подруги – и никто кроме Андрея этого не знал. Он был в курсе, что у неё нет отца, она очень быстро поняла, что он от отца и его одобрения в огромной зависимости, и не раз пыталась открыть ему глаза, но он только отшучивался. А потом был выпускной вечер, и как-то так случилось – много пили, мало соображали – утром они проснулись вместе, на одной кровати, в объятиях друг друга. Не было быстрых и поспешных сборов, не было отведённых в сторону глаз и смущения. Между ними не оставалось секретов, но секса до этой ночи ни разу не случалось. Теперь случился, и они приняли это как данность.
Потом разные университеты, новые друзья, другая жизнь. Но «ночнушки» продолжались несмотря ни на что, и если они и заканчивались близостью, то только тогда, когда и один, и вторая чувствовали необходимость. Не было какой-то бешеной страсти и чувств, это было как бы продолжением их дружбы, абсолютной и раскрепощённой. И эта дружба оставалась их тайной.
Позже он ушёл в работу компании своего отца, она стала моделью, начала ездить по разным странам и в итоге связь друг с другом они потеряли.
- Сколько же мы не виделись? – спросила она, бесцеремонно рассматривая его. Прошлась взглядом по крепкому торсу, задержалась на губах и, наконец, посмотрела ему в глаза.
Он дал ей время на оценку себя – сам он мог видеть только её лицо и обнажённые плечи, всё остальное скрывала мыльная пена.
- Не знаю, лет пять, может шесть.
Она неопределённо кивнула.
- Наверное.
Реплики разбавлялись молчанием. Это молчание давало возможность вспомнить то, что было раньше, настроиться на то, от чего оба отвыкли – атмосферу раскрепощённости и открытости.
- Подай мне, пожалуйста, полотенце, - сказала Яна, когда молчание затянулось.
Полотенце висело на вешалке у противоположной стены. Он встал, снял полотенце, и, удерживая его концы пальцами, развёл руки.
- Теперь моя очередь производить осмотр?
Изогнув бровь, он остался стоять почти у двери, и чтобы приблизиться к нему, ей нужно было пройти через всю ванную комнату. Без стеснения она поднялась из воды и, грациозно перекинув сначала одну, потом другую ногу через бортик, стала приближаться. В её теле не было ни одного изъяна – длинные стройные ноги, плавный изгиб от бёдер к тонкой талии, небольшая упругая грудь.
- Соскучился? – спросила Яна, забрав у него широкое махровое полотенце, и стала завязывать узел на груди. На босую ногу Яна была чуть ниже Андрея. Подняв голову, она мягко коснулась губами его губ. Дружеский поцелуй, несколько лет назад они активно практиковали его при встрече. Сейчас Андрей не ответил, его губы остались безучастными. Взгляд застыл на женских руках, всё ещё придерживающих полотенце на груди.
- Прости, - прошелестел он, когда она удивлённо отстранилась, и поспешно покинул ванную.
Разум кричал ему, чтобы он не смел этого делать – чтобы остался, отшутился и не обращал внимания за прилив презрения к самому себе, но неосознанный порыв был сильнее. Чужое тело, чужие губы, чужая женщина – ему ничего этого не надо, даже шутя.
Вряд ли его постыдный побег был ей приятен, но справиться с собой Андрей не смог.
Она появилась в комнате через несколько минут. Мокрые волосы были причёсаны и заправлены за уши, вместо полотенца - длинный халат, затянутый поясом на талии.
Андрей сидел в кресле, откинувшись на спинку. При появлении Яны, он поднял голову.
- Годы пошли тебе на пользу, - улыбнулся он, чтобы как-то загладить неприятный инцидент. - Ты прямо расцвела.
- Чего не скажешь о тебе, - сказала она, усаживаясь на подлокотник кресла рядом с Андреем, и погладила его по смоляной макушке. – Что с тобой, Жданов?
- Постарел, наверное.
- Полгода назад, когда я видела твою фотографию, я была совершенно противоположного мнения.
Он развернулся и удивлённо посмотрел на неё.
- Да ну? По-моему, я ни разу не давал интервью для японских журналов.
- А вот с самоуверенностью у тебя всё по-прежнему. Так много, что аж через край плещется. Вы слишком мелкая сошка, господин Жданов, чтобы мелькать на обложках японских журналов. Но есть такая штука как Интернет. Может, слышали?
- Правда? Надо будет поинтересоваться. И что? Госпожа Янис Якиту специально искала мою фотографию?
Она виновато вздохнула.
- Есть за ней такой грешок. И ей всё о тебе известно.
- Так уж и всё? – недоверчиво осведомился он.
- Всё, что известно журналистам. А им, как я понимаю, известно многое. Слушай, Жданов, - Яна поднялась и пересела на кресло напротив, закинула ногу на ногу, получше запахнув полы халата, - скажи на милость, что сегодня такое было с вашим президентом? Он нёс такую мутотень, что мне даже перед Кито стыдно стало, что я вообще связалась с «Зималетто»! Меня кстати за это по головке не погладят!
Андрей был рад, что она не стала лезть к нему в душу на правах друга – собственно, она и тогда этого не делала, все происходило как-то само собой. Может быть, именно сейчас ему и надо – просто поговорить, ни о чём, перестать контролировать каждое слово и вспомнить, как это бывает, когда в твоих словах не ищут скрытого подтекста и не смотрят пристально в глаза словно делают рентгеновский снимок. Может, для этого и нужен давний друг, который сейчас мало что о тебе знает, а не тот, который знает о тебе слишком много?
- Почему бы тебе ни обратиться с этим вопросом к самому президенту?!
- Вообще-то, когда мы договаривались о встрече, Екатерина Пушкарёва сказала, что скорее всего принимать нас будешь ты. И где, кстати, она сейчас сама? И вообще, что в вашей «Зималетто» за канитель творится? В президентском кресле текучка… Ой! – Яна замолчала и, взглянув в удивлённо расширившиеся глаза Андрея, рассмеялась, - то есть я не то хотела сказать.
Он тоже захохотал и, вдоволь насмеявшись, весело посмотрел на Яну.
- Ты как и прежде трещишь без умолку!
Она, словно извиняясь, пожала плечами, а потом снова расхохоталась, дав понять, что не считает это большим грехом.
Напряжение мало-помалу спадало, и вот они уже вовсю болтали– вернее в основном говорила Яна. Рассказала о том, что, в конце концов, нашла отца (он, как и рассказывала мать, оказался японцем), у него своя фирма по продаже модной одежды. Яна завязала с модельной карьерой – «я уже стара для этого» - взяла отцовскую фамилию и превратилась в Янис. Выучила японский. Начала работать с отцом, заключает контракты с модными домами по всему миру, растит дочку, которой уже два годика.
Они разговаривали, шутили, подначивали друг друга, смеялись – всё, казалось бы, как прежде, но где-то в глубине сознания Жданов чувствовал, что как прежде быть уже не может. Им уже не по шестнадцать и не по двадцать, и даже записка о «ночнушке» (с названием отеля и номером комнаты – «в любое время»), незаметно сунутая Яной ему в карман пиджака, и то, что Андрей пришёл, и она нисколько не смутившись встретила его в ванной – всё это не больше чем игра. Игра в прошлую дружбу, или он всё слишком усложняет?
- Ты знаешь, - посмотрев куда-то в сторону, задумчиво сказала Яна, - теперь, наверное, я могу тебя понять.
Он взглянул на неё, и на секунду их взгляды пересеклись. Она снова отвернулась.
- Я о твоём отношении к отцу. Запоздалое взросление, что ли, - грустно усмехнулась Яна, и эта усмешка никак не вписывалась в образ беспечной девчонки. – Я всё больше понимаю, в какой зависимости я теперь от отца. Всё время из кожи вон лезу, чтобы доказать ему свою состоятельность как профессионала. Не поверишь, но облажаться перед ним в работе для меня самое страшное.
Андрей ничего не ответил. Какое знакомое состояние, - подумал он. Яна никогда не подбирала выражений, и её слова всегда точно попадали в цель. «Облажаться» - именно так называется всё, что с ним произошло. Не спеша он поднялся с кресла и двинулся в сторону угловой тумбочки, где стояли спиртные напитки.
- Я похозяйничаю тут у тебя? – обернувшись, спросил он. Яна кивнула. – Что ты будешь пить?
- Ничего. Нас же сегодня на какой-то приём позвали, помнишь?
Он помнил. Когда японских гостей «провожали до лифта», влетела Юлиана и позвала всех на вечеринку, Воропаев, видимо, пытаясь исправить свой «провал», пригласил Яну и её помощницу.
Андрей распечатал бутылку виски и плеснул в стакан. Сделав глоток, почувствовал женскую руку на своём плече – Яна подошла и встала рядом с ним.
- Что скажешь? – спросила она.
- Гиблое это дело, - глухо ответил он, поставив стакан на тумбочку, и похлопал ладонью по женской руке на своём плече. – Всё равно никому ничего не докажешь. Однажды ты понимаешь, что чем больше ты хотел быть хорошим, тем больше ты оказался плохим.
Он повернулся к Яне лицом, и она коснулась пальцами его щеки.
- Это поэтому ты ушёл с поста президента? Ты где-то оступился, и отец тебя не простил?
- Сложно всё, Янка, - шутливо поморщился он, не желая продолжать тему разговора. Поцеловал её в тыльную сторону ладони, отошёл и снова устроился в кресле.
- А эта Екатерина Пушкарёва, - Яна не сделала ни шагу, развернулась и облокотилась на тумбочку. – Откуда она взялась? Она же не член семьи, она что… любовница твоего отца?
Сказала, и сама настолько опешила от своего предположения, что испуганно приложила ладонь к губам. Потом сморщилась и исподлобья взглянула на Андрея.
- Что-то я не то опять сказала…
Он засмеялся и тяжело вздохнул, что даже дыхание перехватило.
- Не то… Даже представить себе такое, если честно, не могу! – помолчал какое-то время. - Она была моей… моим помощником.
Мельком посмотрел на Яну, та медленно приближалась к нему, и по её взгляду Андрей вдруг понял, что она догадалась. Опустилась перед ним на корточки, оперлась на его колени кулаками, устроив на них подбородок, и посмотрела на Жданова снизу вверх.
- Да, - сказал он, - и моей любовницей тоже.
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Приедешь. 
Расчитались на раз-два! Все на месте! 
