|
Ого! мы уже не висим.... Всем привет!
сейчас долги, остальное вечером!
18. Чингачгук Пилюлькин.
Она собрала вещи, с натянутой улыбкой попрощалась и ушла. Зорькин потопал вместе с Катей, решительно объявив Александру Юрьевичу, что будет приезжать в Зималетто только по необходимости. А президент остался сидеть в своем кабинете. Выждал минут пятнадцать, потом почти побежал к ресепшн в надежде, что она еще прощается с подругами. Там никого не было. Он спустился вниз, подошел к вертушке и увидел, как на улице женсовет провожает Пушкареву, а Коля терпеливо ждет девушку у машины. Саша постоял в холле, вызвал лифт. Женщины утирали слезы, тискали Катерину, целовали, будто она отправляется на другую планету и никогда с ними больше не встретится. Прощание славянок…
И каждый раз на век прощайтесь, когда уходите на миг…
Кира была ужасно довольна тем, что страшилка Пушкарева наконец-то перестанет портить ей настроение. Что почувствовал Андрей, Воропаеву не было известно, он с ним по-прежнему не общался. Скорее всего, облегчение, ведь никто не любит, когда перед глазами постоянно находится живое напоминание о собственных неблаговидных поступках.
Александр вызвал по телефону Ярослава Ветрова и предложил ему пост личного помощника. Разумеется с возможностью роста и возвращения на пост финансового директора. Он прекрасно понимал, что Ветров не сможет заменить Катю уже хотя бы потому, что она буквально выстрадала план выведения фирмы из кризиса, выверила в нем каждую буковку и циферку. И вместе с тем умела быстро перестраиваться в зависимости от меняющихся обстоятельств. Собственно говоря, это были и есть признаки настоящего профессионала своего дела. Ярославу придется входить в курс дела, впрыгивая в поезд на полном ходу. Надо, чтобы Зорькин помог ему.
Прошло три дня. Три дня без Катерины. Алекс часто заходил в ее комнатушку, просиживал там, делая вид, что работает с документами. Только во время этой «работы» он чаще сидел и пялился на забытый Катей ежедневник, исписанный аккуратным школьным почерком. Хотя – почему забытый? Оставленный для преемницы. В ежедневник она заносила все встречи и мероприятия, на которые должен был отправиться президент. Сначала Жданов, потом Воропаев. Теперь не она отвечала за эти встречи, а Марина, новая секретарша Александра Юрьевича. Она молниеносно выполняла все приказания шефа, но все равно раздражала Воропаева. В основном тем, что не являлась Катериной Валерьевной Пушкаревой. Но, помня полученный в Кусково выговор, Александр уже не буянил, не срывался на подчиненных. Наваждение прошло. Вместо буйства пришло какое-то оцепенение. Его приходилось преодолевать неимоверными усилиями, иначе ни о какой стабилизации в положении Зималетто и речи быть не могло.
Воропаев, ты должен что-то предпринять, хватит дрейфовать, как айсберг в океане. Где твой мозг? Примерз ко льду? Или им пингвины в футбол играют? Сколько можно причитать – Катя-Катенька-Катюша… Надо действовать. А для начала подумать. Юстас, прием-прием, вызывает Алекс…
Включаем логику. ON. Катерина Валерьевна сидит дома, но продолжает оставаться владелицей Зималетто и Никамоды. Если возникнут какие-нибудь проблемы, ей придется вернуться. Но он же хотел оградить ее от общения с Андреем. Как быть? Да очень просто! Ему никто не запретит встретиться с Катей на нейтральной территории. Ай, Сашка, ай, молодца! Умнеешь на глазах. Хм. Чингачгук Мудрый Змей только на третий день заметил, что в сарае не хватает четвертой стены…
Он набрал номер Пушкаревой и прокашлялся. Надо было придать жизнерадостному баритону трагические нотки.
- Здравствуйте, Екатерина Валерьевна. Это Воропаев. Ну, значит, богатым не буду. Нет, на фирме не все так плохо. Просто вы меня сразу узнали, значит, богатым не буду. Да, есть кое-какие проблемы. Хотелось бы обсудить, давайте поужинаем? Нет, это не срочно. Зорькин? Нет, я думаю, у Николая Антоновича полно своих дел. Встретимся позже. До свидания. Выздоравливайте.
Сорвалось. Катя болеет. Голосок охрип. А почему бы не навестить товарища Пушкареву? Гостинцев принести. Отличная идея! Он мысленно составил список покупок: обязательно фрукты, мед, красное вино. Закупить всяких горчичников, жаропонижающего, от кашля, от ангины, чего-нибудь еще, что в аптеке посоветуют. Надо было спросить, что именно болит! Не догадался. Может цветы купить? Ага, припрется с букетом, как дурак. И будет про дела разговоры вести. Нет, Катюша, не буду я тебя смущать… Привыкай ко мне постепенно, а там посмотрим. Чего же я сижу? Вперед, и с песней!
В дверь позвонили. Ей так не хотелось вылезать из-под одеяла, но звонок настойчиво требовал: "Подъем! Открывай! Торопись!" Катя подтянула пижамные штаны и запахнула плотнее махровый халат. Сунула ноги в теплые тапочки, пошлепала к глазку. Кто-то в белом халате. Очки забыла одеть!
- Кто там?
- Участковый врач. Пушкарева Екатерина Валерьевна здесь проживает?
- Я врача не вызывала.
- Вызов сделал Зорькин Николай Антонович. Если вызов ложный, получите квитанцию и оплатите штраф в сберкассе.
- Ну, Колька, погоди! – пробормотала Катерина открывая дверь.
- Ой! – она потеряла дар речи, разглядев в докторе Александра.
Он улыбнулся ее реакции. Значит, не зря купил у провизора в аптеке запасной халат и шапочку.
- Как я выгляжу? Айболит? Вы еще долго будете держать меня на пороге? Так легко открываете двери… Какие врачи в это время?
- Доктор Пилюлькин. – Катя посторонилась и закрыла за вошедшим дверь. – Что вы здесь делаете?
- Отдаю долги. Что болит? Температура есть? Почему одна?
- Родители только завтра вернутся. Они не знают, что я простыла. Горло болит. Температура маленькая, тридцать семь и пять. – Она стояла перед ним в длиннющем халате, с замотанным вокруг шеи длинным шарфом и послушно отвечала. Под мышкой держала старого плюшевого медведя. Щурила сонные глаза.
- Ложись в постель, я сейчас приду. – Александр усмехнулся тому, как могла прозвучать эта фраза в другой ситуации. Проследил, чтобы девушка забралась под одеяло, и пошел на кухню. Через пять минут она не выдержала и пришлепала на кухню. Щечки разрумянились от температуры, волосы рассыпались по плечам мелкими волнами, оставшимися от расплетенных косичек.
Забралась с ногами на стул, уставилась с любопытством на хлопочущего Александра.
- Надеюсь, Елена Александровна простит мне хозяйствование в ее царстве. Кать, где сахар? И твоя кружка? Я возьму это блюдо?
Он вручил больной кружку чая с медом и лимоном, разложил на блюде только что вымытые фрукты, поставил на середину стола. Продолжил колдовать.
- Кать, штопор? Разделочная доска? Ты молчи, просто покажи где. Ты киви то ешь-ешь. Для горла полезно.
После чая надо лбом и на висках девушки закрутились влажные завитки. Александр легко коснулся губами ее лба, удовлетворенно кивнул.
- Нормально. Теперь будем пить глинтвейн. Да я знаю, что ты у нас трезвенница. Я Кирюшку всегда глинтвейном лечил и ничего. Не спилась. Давай-давай-давай. Допивай. Умница. И я за компанию, для профилактики. Ну как?
- Лучше. Только раньше морозило, а теперь жарко. Ее голос все еще подхрипывал. Размотала шарф, открывая тонкую длинную шею, стала тщательно складывать его, не зная чем занять руки.
- Кать, давай телевизор что-ли посмотрим?
- А что? Какую программу?
- Какая разница? – он пожал плечами. – Спокойной ночи, малыши. Или в мире животных. Я уже сто лет не смотрел телевизор.
- Конечно, у тебя домашний кинотеатр…
Они уселись на диване. Саша завладел пультом и стал переключать каналы. Ничего не цепляло. Остановился на каком-то старом фильме. Поморщился. Кажется "Мост Ватерлоо", мама очень любила эту мелодраму. Катя, наверное, тоже. Он почувствовал, как она благодарно ткнулась в его плечо. Осторожно приобнял за плечи, ожидая отпора. Наклонил голову, заглянул в лицо. Спит. До чего же хочется поцеловать в маленькое ушко. В беззащитную шейку, в приоткрытые обветренные губы. Ну, хотя бы в макушку. Пусть спит. Он осторожно взял ее на руки, понес в спальню. Постоял немного, не желая так быстро расставаться с драгоценной ношей, потом уложил, накрыл одеялом. Наклонился, поцеловал умный лоб с выступившими капельками.
- Спи, Катюша. Спи, девочка.
И вздрогнул от прорезавшего тишину звонка в дверь.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Особенно актуально про котлеты с ... 
!
!!!