Лапушки, а вот и я...
Глава 20.
– Ауфидерзеен, фройлян…
– Стой, я никуда тебя не пущу!
– Интересно, как ты это сделаешь? – с сарказмом спросил Андрей.
– А вот так, – задыхаясь, ответила Катя, затем порывисто обняла его сзади, прижалась мокрым от слез лицом к широкой спине и скользнула руками под футболку…
– Ладно, как скажете, фройлян Катрин, не хотите в окно, уйду через дверь, как все нормальные люди, – проворчал Жданов, освобождаясь из плена девичьих рук и разворачиваясь ровно на 180 градусов.
– Андрей, подожди! – Катя загородила проход и стояла перед ним, разгоряченная, растрепанная и тяжело дышащая.
– Что? – Жданов замер и остановился, как вкопанный. Он был не раздавлен, а убит новостью о том, что Катенька любит другого, этого заморского Адольфа… Рудольфа… Фрица… один черт! Этот факт так поразил сознание Андрея, что он вдруг впал в состояние прострации и не сразу заметил, какая поразительная перемена произошла в поведении Кати.
– Не уходи… ведь мы с тобой еще не договорили…
– Не договорили? – его брови удивленно взлетели вверх:
– Разве? Надо же, неужели вы вспомнили, что еще испытываете к такому ничтожеству, как я? Что-то еще, кроме легкого раздражения?
– Нет, я… я хотела поговорить совсем о другом, – произнесла Катя, тяжело дыша. Невысказанные признания разрывали грудь, терзали душу и доводили кровь до температуры кипения. Никакая сила на свете уже не заставит ее промолчать.
Жданов нахмурился и хотел было обойти Катю сбоку, но неожиданно тонкие пальчики требовательно обхватили его ладонь.
– Пойдем, – прошептала она, увлекая его в сторону дивана. Жданов хотел сопротивляться, но не смог. И даже несмотря на то, что превосходил физической силой эту хрупкую девочку в несколько раз…
Катя подвела его к дивану, заставила сесть и опустилась рядом. Ее так трясло, что она не могла собраться с мыслями и не знала, с чего начать.
– Так что вы мне хотели сказать, Катенька? – начал Жданов, глядя перед собой в одну точку:
– Что же вы молчите? Уж проявите милосердие, добейте смертельно раненого, чем скорей сдохнет, тем меньше будет мучиться…
– Андрей! – она не могла продолжать, мешали рвущиеся наружу рыдания. Как же она была слепа! Сделала больно такому хорошему человеку…
– Да ладно, Кать, не напрягайся, я все скажу сам. Ты начала жизнь заново, с чистого листа. Жизнь, в которой не должно быть места для меня. Ты уехала за границу, нашла престижную работу, а самое главное, встретила своего принца…
– Ты все не так... – она попыталась возразить, но Жданов продолжил, не обратив на протест ни малейшего внимания:
– А тут вдруг являюсь я – негодяй и подонок, почти сломавший тебе жизнь. Этот беспринципный циник снова нагло врывается твою налаживающуюся жизнь и лезет со своими признаниями… Теребит старые раны и не понимает, не хочет понять, что на его чувство никогда не ответят.
Не волнуйся, Катюш. Сейчас я уйду, в окно, дверь, один черт… и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Завтра же свяжусь с риэлтером и выставлю квартиру на продажу. Прощай и прости за все… – он хотел подняться, но не смог: Катя забралась на диван с ногами, встала на колени у него за спиной и мягко положила руки на плечи. Удивительное дело, Жданова словно парализовало. Понимая умом, что нужно встать и идти, пока не поздно, он не смог даже пошевелиться!
– Андрюш, – услышал он вкрадчивый шепот у самого уха:
– Я не стану с тобой говорить, пока ты так напряжен. Тебе сейчас нужен, нет, необходим расслабляющий массаж, – и не успел Жданов подумать, что он начинает сходить с ума или даже просто удивиться, как проворные девичьи руки скользнули ему на грудь и ловко стянули футболку.
– Вот так-то лучше… – прошептала девушка, нежно прикасаясь пальцами к широким плечам.
– Кать, но это же… – он хотел сказать, что это совсем необязательно, но не смог продолжить… Уже от одного прикосновения ее пальчиков стало нечем дышать и в глазах потемнело, что же будет дальше, если они начнут ласкать? А главное, зачем?
Катя, будто услышав его мысли, произнесла:
– Расслабься и не о чем не думай, – она начала медленно гладить сильную шею, широкие плечи и мощную спину, мышцы которой то и дело сокращались. Ее дыхание тоже сильно участилось и казалось, что е загорелая кожа горит огнем под ее пальцами и ладонями.
Оторвавшись на миг от этого упоительного занятия, она быстро развязала пояс и ловко выскользнула из халатика, оставшись в одной коротенькой ночнушке.
– Кать… я… – Жданов так тяжело дышал, что даже простенькая фраза давалась с неимоверным трудом:
– Я… пожалуй… поздно… – и тут вдруг его язык резко онемел и будто прирос к пересохшему небу. Что это? Он благополучно рехнулся и бредит или Катя в самом деле продолжила массаж с помощью… быстрых и легких поцелуев? А ее руки обвились вокруг его тела, словно лианы и самозабвенно гладят его грудь? Нет, он должен сейчас повернуться и заглянуть ей в глаза, иначе так в самом деле недолго слететь с катушек.
– Кать, что ты де… – он повернулся и снова потерял свой какой-никакой, пусть плохонький, но все же дар речи. Катя сидела на коленях уже без халатика, в одной коротенькой ночнушке, бретелька которой соскользнула вниз, почти обнажая туго налившуюяся грудь.
– Ну что… теперь мы можем поговорить, – произнесла она, усаживаясь к нему на колени.
– Ыыы… ммм… ааа… – все, что мог на это ответить ее шокированный собеседник.
– Я вспомнила, что хотела тебе сказать… Вот это, – ее пальцы запутались в его густых волосах, а губы нежно прикоснулись к красивому лбу…
– Это… – маленькая ладонь скользнула по щеке к шее, спустилась к груди…
– И еще… это… – ее губы быстро обожгли прикосновением его губы, затем скользнули по шее вниз и принялись самозабвенно целовать горячую, вздымающуюся грудь…
– Кааа… тя… я ничего не понима… – он обессилено откинул голову, не удержавшись от сдавленного стона и сжав до боли в пальцах простынь. Нет, он не должен, не должен поддаваться на эту провокацию. Маленькая упрямица снова затеяла какую-то сумасбродную игру. Может, она решила спровоцировать его?
– Кать… – он громко вскрикнул, почувствовав, как девичьи пальчики принялись выводить узоры на его непрерывно подрагивающем животе:
– Что ты делаешь? Что ты задумала, девочка? Еще пара секунд и я за себя не отвечаю… Меня уже тогда не остановит ничто и никто… даже твои мольбы о пощаде и крики: помогите, насилуют!
– Глупый, какой же ты глупый, Андрюш, – лукаво улыбнулась Катя, целуя его в упрямый подбородок:
– Неужели ты так ничего и не понял?
– Что я должен был понять? – cпросил он, испытывающее заглядывая Кате в глаза.
– Что я люблю тебя, Андрей Жданов… Тебя и только тебя одного…
– Что? Что ты cказала?
– Что пару секунд уже давно прошло… – прошептала она, закрывая глаза и снимая вторую бретельку так, чтобы ночнушка благополучно соскользнула вниз…
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Предчувствие Нового Года появилось! 
всё как-то не замечала, 
