|
Глава 23.
И уже через пару мгновений из ванной раздались звуки борьбы, плеск воды и возмущенное девичье ойканье. Впрочем, возмущенным оно оставалось совсем недолго. Не прошло и пяти минут, как оно превратилось в сдавленные стоны… А потом тишина… тишина, которую внезапно нарушило радостное восклицание:
– Катенька, доченька, ты где? Мы уже вернулись…
– Ой! Да отпусти же меня, – прошептала Катенька, безуспешно пытаясь освободиться из жарких объятий Жданова.
– Даже не проси, – прошептал он ей на ушко, еще крепче прижимаясь к девичьей спинке, которую он, кстати говоря, и обещал только потереть…
– Мне показалось… – Катя повернулась, чтобы выключить воду, но Андрей воспринял этот жест по-своему и тут же попытался усмирить упрямицу поцелуем, но она отвернулась в сторону и ненасытные мужские губы жадно впились в нежную шейку.
– Андрюша, подожди…
– Ммм… – был ответ, который в переводе с языка влюбленных означал, что он готов выполнить любое желание своей принцессы: достать с неба звезду, луну, бросить к ее маленьким ножкам весь мир, или даже вселенную… одним словом, любая прихоть, любой каприз, но только не просьбу подождать… Поскольку ее исполнение может стоить ему жизни, она трагически оборвется от нетерпения.
– Мне показалось, я слышу голос мамы, – c ужасом прошептала девушка, тщетно пытаясь оторвать черноволосую голову от своей роскошной груди.
– Когда кажется, креститься на… – рассмеялся было он, но его смех резко оборвался стуком в дверь:
– Катюшенька, ты моешься?
– Ааа… – Катя прикрыла ладошкой рот, чтобы удержать рвущийся наружу вопль ужаса. Значит, ей не показалась? И судя по ужасу, промелькнувшему во взгляде Андрея, он тоже это слышал? Увы, случай коллективной слуховой галлюцинации придется исключить и посмотреть в лицо суровой реальности, которая заключалась в двух словах: им конец!
– Мамочка, папочка… вы уже вернулись? – Катя изо всех сил старалась не выдать голосом охватившую ее дрожь.
– Да, Катюш. Папе стало нехорошо, давление подскочило и я уговорила его вернуться домой от греха подальше. Мне еще и сон такой приснился…
– Ну, мать, если ты сейчас начнешь рассказывать свой сон, твой любимый муж отбросит портянки не от гипертонического криза, а от голода, – зычно рассмеялся Валерий Сергеич.
– Папа! – беззвучно произнесла Катя, глядя на побледневшего Жданова расширившимися от ужаса глазами. И грохнуться бы ей в обморок в третий раз за свою молодую жизнь, если бы ее бережно не подхватила сильная мужская рука. Нахмурившись, Андрей осторожно подхватил Катю на руки и переступил бортик из ванны. Катенька слишком хорошо знала своего шефа, чтобы не понять, эта глубокая складка на лбу означает, что он принял какое-то решение, от которого не намерен отступаться.
– Катюшка, дочка, ты часом там не утонула? – поинтересовался Валерий Сергеич, дергая ручку ванной.
– Н-нет, то есть да… то есть… – лепетала бедняжка, с ужасом наблюдая, как Андрей заворачивает ее, словно безвольную куклу в мягкий халат, а себя по пояс – в ее полотенце с девчачьими розовыми мишками.
– Мать, слышишь? Наша девица тоже не в себе от голода. Давай скорей на кухню.
– Сейчас, Валер, иду.
А между тем, в ванной происходила беззвучная борьба. Жданов пытался открыть дверь, броситься в ноги Катенькиному папеньке и вымаливать прощение, а заодно и руку его драгоценной дочери. А сама дочь очень была категорически против… нет, не того, чтобы отдать этому добру молодцу в вечное безраздельное владение свою маленькому ручку в комплекте с большим любящим сердцем, а против возможности стать вдовой прежде, чем невестой.
– Катюшка, да ты никак там уснула?
– Пап, сейчас, я… я только волосы высушу! – и она поспешно включила фен, который кроме выигрыша в драгоценном времени давал возможность незаметно перешептываться с Андреем.
– Что ты делаешь? Не выходи, ты не знаешь папу, он убьет тебя на месте!
– Катюш, если перед смертью я услышу, что ты меня любишь, я умру самым самым счастливым человеком на свете…
– Он еще шутит!
– Я серьезен, как никогда…
– Но надо хотя бы попытаться спастись!
– Интересно, как? Под ванную я, к сожалению, не помещусь… в стиральную машину тоже. И через вентиляционное отверстие тоже не получится ускользнуть, складываться в сто сложений не обучен… Остается версия, что я зашел потереть тебе спинку по-соседски тоже не выдерживает никакой критики…
– Жданов, если бы все вокруг были такими пессимистами, земля бы уже давно перестала вертеться!
– А что ты предлага… – он не успел договорить, потому что Катя выключила фен и стала напряженно вслушиваться в разговор родителей.
– Валер, да ты отдохни сначала, поешь, а потом уже поставишь машину в гараж.
– Ты так считаешь?
– Нет, папа! – закричала вдруг Катя из-за двери ванной так, что Елена Сана едва не выронила из рук ведро с ягодами:
– Нужно срочно поставить машину в гараж. Сегодня в новостях передавали о повышенной опасности угонов.
– Да? – послышался озабоченный голос Пушкарева.
– Наверно Катенька права, – согласилась Елена Сана:
– Мне сегодня под утро как раз приснилось, что я варю геркулесовую кашу, а это к угону.
– Что?! – удивился глава семьи:
– Мать, при чем тут овсянка?
Даже Катя за дверью не удержалась, чтобы не прыснуть.
– Все очень просто, – невозмутимо спокойно объяснила женщина:
– Геркулес из какой крупы делается?
– Из овса и что?
– А то, что овес очень любят лошади… а лошадей любят цыгане. А цыгане любят что делать? Правильно, воровать. А воровство и угон, это одно и то же!
– М-да, – не нашелся, что ответить Пушкарев и со вздохом пошел к входной двери.
Катя радостно улыбнулась Жданову и победоносно подняла вверх сжатые кулачки. Теперь у них появился, хоть малюсенький, но все же шанс спастись. Она молча приказала взглядом Андрею одеть ее тапки с плюшевыми собачками и приложила палец к губам.
– Мамочка, здравствуй! – Катя обняла маму, когда та уже заходила на кухню с ведром черники в руках.
– Катюша, доченька… какая ты бледненькая. Ой, а что это у тебя на шее? – и она испуганно показала на следы дикого темперамента Жданова.
– Ааа… эээ…– Катя схватилась за шею чувствуя, что ей категорически не хватает воздуха.
– Может аллергия? – задумчиво предположила Елена Сана.
– Да, мамочка, точно! – обрадовано закричала Катя и поспешила перевести разговор в другое русло:
– Мамочка, а что мы с ягодами будем делать?
– Cейчас промоем, просушим и в морозилку, так больше витаминов сохранится. Сейчас, доченька, я только заскочу в ванную руки помыть…
– Нет! – Катя закричала так резко, что ведро выскользнула из рук Пушаревой-старшей и темные ягоды тут же покрыли кафель кухни красивым иссиня-черным ковром.
– Что же я наделала? – всплеснула руками женщина.
– Мамочка, не переживай! Ты начинай собирать, а я сейчас принесу тряпку из ванной и подотру пол, – не прошло и секунды, как Катя была у ванной. Она открыла дверь и выпустила оттуда пленника, на котором было только полотенце в мишках, да тапки-собачки. Радуясь, что все так удачно вышло, она провела беднягу до входной двери, открыла ее и выпустила его на площадку. В суматохе Катенька совершенно запамятовала, что ключи от квартиры остались лежать в кармане его джинсов!
Жданов тоже вспомнил об этом прискорбном обстоятельстве только тогда, когда оказался у закрытой двери своего нового жилища. Он растерянно подергал дверную ручку, тщетно надеясь, что она поддастся под силой его гипнотического взгляда. И даже обрадовался, услышав шаги поднимающегося человека. Сейчас он любезно попросит у незнакомца мобильный, вызовет службу спасения и… Он не успел мысленно дорисовать картину своего счастливого спасения, поскольку увидел того, кто поднялся по лестнице.
– Д-добрый день… – произнес Жданов, пытаясь вымученно улыбнуться Пушкареву, который стоял, как вкопанный и изумленно разглядывал трогательных розовых мишек на полотенце и умопомрачительно милых собачек на тапках…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
