|
Глава 24.
– Д-добрый день… – произнес Жданов, пытаясь вымученно улыбнуться Пушкареву, который стоял, как вкопанный и изумленно разглядывал трогательных розовых мишек на полотенце и умопомрачительно милых собачек на тапках…
Пушкарев ничего не ответил на любезное приветствие соседа. Его глаза метали молнии из-под нахмуренных бровей, а ноздри раздувались так, что казалось, из них вот-вот повалит пар. «Нужно действовать… » – подумал Шти… простите, Жданов. Ему бы, сердечному, сейчас взять да ослепить подозрения грозного папеньки блеском своего красноречия. Но увы, поскольку природа не побаловала нашего героя этим полезным качеством, получилось только так:
– Ааааа…. я тут… – и он стал усиленно изображать, будто трет себя мочалкой:
– А она… эээ… – и он удрученно покачал головой, грозя воображаемому душу кулаком:
– А я это… того… в общем… вот… бух!– если утверждение, что краткость – родная сестра таланта, то Андрей Павлович Жданов, он же Жбанов, был на редкость талантлив. Не каждый смог бы так лаконично описать трагическую историю о том, как после отключения воды, весь в пене, он вышел на лестничную площадку, дабы узнать что-нибудь у соседей, а дверь возьми да захлопнись.
Но увы, на Валерия Сергеича этот душераздирающий монолог не произвел никакого впечатления. Его, как любящего и заботливого отца, интересовало только одно: как полотенце и тапки его дочери оказались на этом прохвосте? Поэтому ответ Пушкарева был тоже на редкость краток и емок:
– А-ну, ка, cмир-рно! – Андрей застыл, как вкопанный и даже попытался щелкнуть плюшевыми симпатягами.
– Напра-во! – с трудом припоминая, где правая рука, рядовой Жбанов выполнил и эту команду.
– ШагОм арш! – и Андрей молча зашагал в сторону пушкаревской квартиры. Он уже подумывал, какую бы песню заголосить, если вдруг главнокомандующему вздумается приказать «песню запе-вай!» , мучаясь выбором между похоронным маршем и «Лети на станицу, роди-и-имой расскажешь, как сына вели на расстрел…»
– Валер, как ты вовремя, а завтрак почти го… – вышедшая в прихожую хозяйка дома от неожиданности всплеснула руками и разбила вдребезги красивую фарфоровую тарелку:
– Ой!
– Посуда бьется к счастью, – попытался улыбнуться Жданов такой жизнерадостной улыбкой, какой только может улыбаться приговоренный военным трибуналом к расстрелу. Он было кинулся помочь женщине собрать осколки, но предатели – мишки тут же попытались соскочить с мощного торса. Поэтому ему пришлось отказаться от этой затеи и только глупо улыбаться, смущенно придерживая полотенце с розовыми озорниками – шалунишками.
– З-здравствуй, Андрюша… а что это ты…
– А вот мы сейчас это и послушаем, – злорадно улыбнулся Пушкарев, подталкивая конвоируемого в спину в сторону кухни.
Сидевшая за столом Катенька едва не поперхнулась чаем, когда увидела Андрея, сопровождаемого разъяренным отцом. Она почувствовала, что ее сердечко сейчас либо остановится от страха навсегда, либо выпрыгнет от отчаянья от груди либо, как вариант, разорвется на тысячу частей от отчаянья.
– Катерина! Чего уставилась, сейчас же выйди!
– Но папа, я…
– С тобой мы позже поговорим, а сейчас я хочу послушать этого… этого…
– Этого милого и приятного молодого человека, – миролюбиво улыбнулась Елена Сана, протягивая Жданову старенький махровый халат мужа, который был гораздо старше самого Андрея.
– Мать, ты бы не могла…
– А ты бы не мог не набрасываться на бедного мальчика, а спокойно все объяснить? Андрюша, милый, что произошло?
– Елена Сана, простите за этот переполох. Просто я принимал душ с утра и тут воду отключили, а я весь в пене. И мне не пришло в голову ничего оригинальней, чем повторить судьбу инженера из «12-ти стульев». Я вышел на площадку, чтобы узнать что-нибудь у соседей, дверь захлопнулась и… – он растерянно развел руками.
– Бедный мальчик! – посочувствовала Елена Сана.
– Пап, он говорит правду, – горячо подтвердила Катя, просунув голову в дверной проем кухни:
– Я тоже мылась и только-только успела смыть мыло, как ее отключили.
– А тебе пока слова не давали, защитница! Будешь отвечать, когда тебя спросят, как к этому типу…
– Папа!
– Валера!
– Ладно, к этому постороннему мужчине попали твои тапки и полотенце?
– Тапки?! Ой, значит, они нашлись? – Катя обрадовано захлопала в ладоши:
– А я думала, они потерялись…
– Ты хочешь сказать, что вывела собачек на прогулку и они убежали? – ехидно спросил Валерий Сергеич.
– А вот и не угадал! Я просто постирала их и повесила сушиться на балкон и плохо закрепила. Вот они и свалились, а Андрей их нашел…
– Угу, ведь у него как раз 35-й размер ноги…
И тут вдруг на нашего Остапа нашло вдохновение и из него полился словесный по… в смысле, поток:
– Понимаете, моя мама очень мечтала о дочери, а родился я. Уже ничего нельзя было исправить, но она продолжала выдавать желаемое за действительное. Она покупала мне кукол, посудку… красивые платья, бантики…
– Вот те раз, – изумленно крякнул Пушкарев и многозначительно взглянул на жену. Смотри, мол, какого жениха мы подыскали для своей дочери. Оказывается, только с виду нормальный мужик, на самом же деле…
– Я уже давно вырос, но не могу отказаться от разных милых вещиц и покупаю себе халатики с зайчиками, полотенце с мишками, а тапки с помпончиками. Мои друзья знают о моих пристрастиях и дарят мне все это… – сказал и по округлившимся от ужаса глазам Кати понял, что слегка переборщил. Но, скажите на милость, что он должен был говорить, что все это ему дарят подруги? Лучше уж друзья…
– Друзья, говоришь… – переспросил Пушкарев, закашлявшись и подойдя к буфету за бутылочкой спасительного снадобья.
– Вот когда я увидел эти тапочки с собачками, я вспомнил, что в детстве у меня были такие же. А они смотрели на меня так жалобно, что я не мог их не подобрать…– он жалостливо шмыгнул носом.
– Ладно, – Валерий Сергеич залпом опрокинул рюмку:
– Ты, герой, давай пока завтракай, а потом мы подумаем, как тебе попасть домой… Лен, можно тебя на пару слов, – и он поспешно увлек жену в гостиную, оставив Катю и Андрея вдвоем.
– Андрюша, что же теперь делать? Ключи в твоих джинсах, как теперь ты выкрутишься?
– Кать, давай во всем признаемся…
– Тебе жить надоело?
– Без тебя да…
– Прекрати. У меня итак голова идет кругом, ведь они еще не видели сломанного дивана. Не вздумай ничего говорить!
– Ладно, если только ты пообещаешь мне одну вещь.
– Все, что угодно.
– Придешь ко мне сегодня ночью?
– Нет!!! – она вскрикнула так громко, что сама испугалась.
– Тогда я пошел во всем признаваться, – он встал и направился в сторону двери.
– Шантажист! Ладно, только на пять минут, поговорить… Жданов, не смей так улыбаться, только поговорить! Мы должны все разложить по полочкам и расставить все точки над «и»…
– А я разве спорю? – промурлыкал он, окатывая ее с ног до головы жарким, как огонь, взглядом.
А между тем, в гостиной происходил напряженный разговор:
– Мать, ты слышала? Этот парень оказался какой-то не такой… какой-то…
– Ты хочешь сказать… – женщина испуганно перекрестилась:
– Он из этих, как их?
– Творческий человек, художник, что с него взять? – и Пушкарев презрительно махнул рукой:
– Пусть уж лучше будет этот импортный Фриц, если он нормальный мужик.
– Да, Валер, я с тобой совершенно согласна… – кивнула головой супруга и направилась вместе с мужем на кухню.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо!!!
и по-чаще приходи 
