|
Саtик, Яночка, спасибо деваньки...
А вот прода...
Глава 15.
Две недели спустя.
Посреди ночи Катя тихонько вскрикнула, открыла глаза и резко села, заставив старенький диван испуганно скрипнуть. Опять ей приснился этот странный сон.
Будто бы она – снежинка, беззаботно парящая вместе со своими веселыми подружками над ночным лесом. Но вдруг метель закружила из хоровод быстрее и быстрее и снежинка стала расти, пока не превратилась в Снегурочку, которая приземлилась прямо на скованное льдом лесное озеро. Снегурочке вдруг стало очень жарко, она испугалась, что может растаять, несмотря на трескучий мороз. И тому была причина, ведь посреди озера ее ждал Он... Андрей улыбнулся так, что она тот час же почувствовала, ее сердечко превращается из кусочка льда в трепетное живое сердце любящей женщины. Катя улыбнулась в ответ молодому человеку и протянула ему руки, чтобы закружиться в фантастическом танце на льду, а потом улететь вдвоем в бескрайнее зимнее небо.
Но вдруг карие глаза Андрея потемнели, налились кровью и ненавистью. Обаятельная улыбка превратилась в хищный оскал, черные шелковистые волосы – в рыжую шерсть. Вместо любимого мужчины перед ней вдруг появился страшный волк, готовый броситься и разорвать насмерть! Мало того, этот волк разговаривал голосом того неприятного типа – Воропаева:
– Иди ко мне, я тебя сейчас согрею, ледяная внучка… – вещал он и затем начинал жутко хохотать.
Она вскрикивала от ужаса и просыпалась. Этот кошмар преследовал Катю каждую ночь, с тех пор, как она вернулась домой после невероятного новогоднего приключения.
Теперь каждую ночь, в одно и то же время, примерно в пол третьего, она вскакивала в холодном поту, потом долго лежала без сна, предаваясь волнующим воспоминаниям об Андрее, а затем снова засыпала. И снилось ей, будто она вся заледенела и превратилась в ледяную скульптуру Снегурочки. И, будто к ней бежит Андрей, протягивает руки, зовет, но она не может пошевелиться или ответить ему, ведь она же из льда… Каждую ночь Катя отчетливо слышала его голос, который звал ее по имени. И в нем было столько страдания, что ее сердце больно сжималось.
Однако, просыпаясь утром, Катя старалась прогнать ненужные воспоминания. Она должна забыть Андрея. Забыть ту ночь, когда она будто сошла с ума, бросившись ему в объятья. И нечего жалеть, что не стала тогда дожидаться его пробуждения и ушла по-английски. Ведь, наверняка, он бы посмотрел на нее с презрением и насмешкой. А как еще можно смотреть на девушку… то есть, уже не девушку… то есть… Одним словом, на легкомысленную особу, отдавшуюся мужчине после нескольких часов знакомства? Да ведь она даже ничего о нем не знает, только имя и, что он поссорился со своей сварливой невестой… И еще, что у него самые красивые в мире глаза, самая притягательная улыбка… самые сильные и горячие в мире руки… что он самый… самый…
Тут девушка закрывала свои пылающие щеки руками и глубоко вздыхала. Нет, она не должна… не должна позволить этой болезни прогрессировать. Это же просто какое-то психическое расстройство: все время видеть перед глазами его лицо, слышать его бархатный, глубокий голос… Она должна взять себя в руки и вылечить болезнь, погасить это пламя, пока оно полностью не сожгло душу…
Надо избавиться от всего, что ей напоминает о нем. Катя достала из-под подушки фотографию, которую она распечатала со своего мобильника. Она щелкнула Андрея, когда они дурачились во дворе, прыгая вокруг елки. В его лице было столько азарта, веселья, мальчишеского задора, что сразу на душе становилось легко и беззаботно. Хотелось смеяться, петь, танцевать, а еще… еще зарыться пальцами в эти черные волосы, прижать его голову к своей груди и…
Нет! Так и с ума сойти недолго. Катя cобралась было порвать фотографию, но так и не смогла, а только спрятала ее подальше, в книгу «Волшебные новогодние сказки». Пусть остается где-то там, в сказках, в реальности чудес не бывает. А у нее, между прочим, есть ее одна головная боль: куртка, которую она вынуждена была прихватить с собой, когда бежала, сломя голову, утром.
– Алло…
– Коль, привет. Слушай, ты еще спишь? Не боишься, что мамины пирожки с ливером остынут?
– Катька! – в трубку было слышно, будто что-то тяжелое свалилось на пол, не иначе, как Зорькин упал с кровати:
– Ты что творишь? Зачем так травмируешь мою психику с утра? Я уже одеваюсь и лечу…
– Коль, приходи поскорей, у меня к тебе срочное дело. Нужно кое-куда съездить и вернуть кое-что…
– Кой-кому! – насмешливо протянул голос из трубки:
– Только вот ответь на вопрос: кой-зачем?
– Коля! Ты хочешь, чтобы он считал, что я украла его вещь?
– Пушкарева, не украла, а взяла вместо гонорара!
– Да как тебе не стыдно?
– А почему это, интересно, мне должно быть стыдно? Я, что ль, втюрился в этого мажорного красавчика по уши и ищу предлог повидаться с ним снова?
– Ах, ты… ах! – Катя задохнулась от гнева, испепеляя взглядом трубку.
– Что, правда глаза колет?
– Иди ты к черту со своей правдой, Зорькин! А еще друг называется… Не хочешь помогать, не надо, я поеду одна, прямо сегодня, сейчас… Мне чужого не надо, меня не так воспитывали! – и она с яростью бросила трубку.
Сердце отчаянно колотилось, в ушах шумело, а голову будто заволокло каким-то хмельным туманом. Девушка достала из шкафа пакет, вытащила оттуда дорогой пуховик, прижала к себе и наслаждением вдохнула аромат Его парфюма, смешанному с терпким запахом хвои и чистого лесного воздуха. Отлично! Это очень правильное решение. Она вернет хозяину куртку и последняя ниточка, связывающая их, порвется и исчезнет навсегда.
И она вовсе не ищет причину, чтобы только увидеть его, услышать голос, просто она не хочет оставаться в его памяти воровкой. Уже достаточно, что он считает ее легкомысленной девицей, лишившейся невинности с первым встречным.
Нет, она не выдержит, если он посмотрит на нее с презрением. Если б можно было как-то сделать, чтобы передать куртку, не встречаясь с ним…
Ладно, в конце-концов, его может и не быть на даче. Тогда она просто перебросит куртку через забор, благополучно уйдет и забудет об этой истории навсегда…
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Даже мыслют ...в правильном направлении. 
И без маскарада 
