|
Так, ни о чем...
Теперь она носит ослепительно белые блузки и идеально сидящие офисные костюмы. Не завтракает, только пьет кофе. Черный, крепкий, с одним кусочком сахара. В баре Зималетто это знают и выставляют чашку с эспрессо на стойку, как только президент выходит из лифта. Ровно в девять ноль-ноль. Кофе она забирает сама – Тропинкиной, как она не старается, не удается появляться на работе минута в минуту. Все равно. Она здесь последний день, и кто-то другой научит Тропинкину приходить вовремя. Или просто сменит секретаря. Ее единственное условие – она сдает дела одному Павлу Олеговичу и никакого отчета перед Советом директоров. Завтра они соберутся без нее и решат, что им дальше делать с компанией и кому занять президентское кресло. Она выплатила все долги, ответила по всем обязательствам, своим и чужим, и сказать ей больше нечего. Да и цифры в последнем отчете…не молчат.
Отчеты он получает по электронной почте. Когда пять месяцев назад пришел первый, он, увидев имя отправителя, глупо надеялся хотя бы на пару слов, обращенных лично к нему. Любых. Но понял, что это просто безличная стандартная рассылка – отец, он, Воропаев, Кира, Кристина. Отчет о финансовом положении компании Зималетто по состоянию на первое число каждого месяца. Он не сомневается, что все цифры в отчетах подлинные, и удаляет письма, не читая. Ему все равно. Он ушел, она осталась. У него другая жизнь, другая компания, другая женщина. Другой город за окном, тоже столица, пусть и размах поменьше, поскромнее московского. Но ему так спокойнее, а все телефонные разговоры с отцом о дальнейшей судьбе фирмы он сворачивает сразу, прощаясь и передавая приветы матери. И завтра он занят – специально постарался! - у него переговоры, визит в банк, закупка нового оборудования. Здесь, в Киеве. А там, в Москве на Совете справятся без него.
Она пьет кофе, пока Павел Олегович внимательно, с карандашом, просматривает документы. Никаких пометок, все прозрачно и безупречно. Пояснений не требуется. Она знает, что Жданову-старшему жаль ее отпускать, и он все-таки надеется, что она передумает, и будет сотрудничать с ним и в дальнейшем, но она уже все решила. Пять месяцев назад, когда Жданов-младший, хлопнув дверью, ушел из Зималетто, а она вернулась в конференц-зал и послала ко всем чертям Воропаева. И осталась президентом. Потом нашла съемную однокомнатную квартиру, выслушала охи матери и крики отца, стерпела размахивание пузырьком с сердечными каплями, вызов бригады скорой помощи, выбросила, тщательно разорвав, дневник, сняла брекеты, сменила очки на линзы и стала тянуть фирму в одиночку. Отец обижался на нее два месяца, потом отошел и успокоился, и теперь она снова бывает в родительском доме. По воскресеньям, после обеда. Потому что по утрам в субботу она работает, вечером встречается с Мишей, а утром в воскресенье отсыпается за всю неделю. Мама огорчается, когда она не берет с собой домашние пирожки и котлеты, но у Миши есть ключи от ее квартиры, и он, приезжая раньше и ожидая ее возвращения, успевает наготовить кучу еды – надо же ему чем-то заниматься! Мама надеется, что они с Мишей скоро поженятся, Миша ждет, когда она закончит свои дела в Зималетто, займется его рестораном, переберется в его дом и станет принадлежать ему все вечера на неделе. Юлиана, глядя на нее, всегда предельно собранную и сосредоточенную, качает головой и советует сменить любовника (- А как же Миша? – Катя, я тебя умоляю, думай о себе!). Простаивая вечерами в километровых московских пробках, она иногда звонит Зорькину, которого в последнее время почти не видит – поболтать. Так, ни о чем…
На одной из недавних презентаций они случайно встретились с Малиновским. Она легко сделала вид, что он ей не знаком, но Роман Дмитрич пару дней назад не успел увернуться от Киры Юрьевны и в течение часа вынужден был вести утомительную светскую беседу, терпеливо выслушивая жалобы на уехавшего в Киев Жданова, который совершенно не думает ни о родителях, ни о фирме, на виноватую во всем Пушкареву, присутствие которой в Зималетто так трудно выносить, и с которой приходится работать, а Кира не может заставить себя с ней разговаривать, хотя и признает, что рывок компания сделала невозможный. И теперь, украдкой следя глазами за бывшей страшненькой секретаршей, Роман думал, что именно с Пушкаревой он бы поговорил. Хотя бы о покупке дополнительных акций Зималетто, раз уж ей удалось сделать компанию такой прибыльной. И со Ждановым поговорил бы. Так, ни о чем, за бокалом виски. Но Жданов возвращаться не собирается, и новый его телефон никому, кроме родителей не известен, а когда пять месяцев назад Павел Олегович просил Ромку убедить Андрея не уезжать, Малиновский еще был уверен, что друзей по морде не бьют. Даже если друзья не правы. Он взял с подноса у официанта два бокала, прекрасно сознавая, что содержимое одного через минуту может быть выплеснуто ему в физиономию, но выдержка у Пушкаревой была идеальной. Они договорились о сделке, с тех пор здоровались при встрече, и он был рад этому перемирию. Ей было все равно.
Он сознательно не перебирается к Надежде окончательно. Пока в ее квартире живут его бритва и зубная щетка. Еще пара рубашек, которые она же и купила. Надежда улыбается, и уверяет его, что все в порядке, она все понимает, конечно, им надо подождать, проверить чувства. Ему нечего проверять – благодарность в проверке не нуждается. Но у Надежды есть родители, которые хорошо его приняли, желают дочке счастья, и не ему приходится отвечать на один и тот же неудобный вопрос – когда вы думаете пожениться? Впрочем, это как всегда. Если будет необходимо, он женится, но пока пусть будет так. Надежда соглашается – пусть будет. Хоть так. Друзей у него не появилось, общие знакомые, деловые партнеры. И всех интересует, почему он перебрался из Москвы в Киев, и все выслушивают сказочку про случайную встречу в командировке, внезапную любовь, романтически-деловой союз… Но будучи с Надеждой, он ощущает себя одиноким и сожалеет, что заехал в челюсть Малиновскому. Он давно решил, что надо бы извиниться, но не осмеливается набрать Ромкин номер, который так и не стер из телефонной книжки. А хотел бы просто поговорить – так, ни о чем…
Павел Олегович закрывает папку с документами. Ему остается вежливо поблагодарить ее за работу и попрощаться. Но он не торопится, предлагает еще кофе, расспрашивает о здоровье родителей, о том, что она думает делать дальше, где работать. Она собирается отдохнуть, съездить на пару недель в Италию, там еще тепло, потом они с Колькой продолжат раскручивать Никамоду. Ей нечего скрывать, остается только уйти. Жданов останавливает ее: «Катя, если у вас будут какие-то проблемы, сложности, вы всегда можете обратиться…» Она улыбается безупречной улыбкой: «Спасибо, Павел Олегович, но проблем не будет».
_________________ 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
За непревзойденные, мастЕрские диалоги. 
Очень надеюсь, что Автор уже начал клацать следующую историю... 
( и моя больше 
)
Сильно. Одна осталась. Страшно. Во всём полагается только на себя, полностью на автомате. 
Андрей менее понятен, что-то у него как-то всё шалтай-балтай...особой разницы незаметно, что с Кирой, что с Надей- всё как всегда. Катерина осталась одна против все (кроме Павла , наверное), а Жданова обогрели, приласкали и приютили 
. К Малиновскому тоже неоднозначные чувства, всё-таки что-то он да попытался наладить... как мог 
)
)
