|
В компании никто по-прежнему не догадывался об их отношениях. Хотя разговоры между ними все больше напоминали чисто семейные.
Очень часто рабочий день мог закончиться приблизительно вот так:
- Почему ты все время на меня орешь?
- А потому что ты только командирский тон признаешь! Дочь подполковника, блин…
Губы Кати дрожали, и со Жданова весь его грозный вид, как водой смывало.
- Кать… Ну, Кать… Ну, прости меня… Ну, если я хоть когда-нибудь еще на тебя крикну – стукни меня чем-нибудь прямо по башке!
- Не надо… Это и так твое слабое место…
- Признаю! Кать… Ну, не надо…
- Чего не надо?
- Плакать… Пожалуйста…
- Не буду… Это вредно…
- Вот! Правильно! А теперь пошли домой.
- Пошли.
Часто вечера они проводили с Малиновскими, которые были почти частью семьи, точно так же как и Колька Зорькин, сумевший понравиться обоим Романам.
Именно такой совместный вечер помог паре помириться навсегда. Роман и Андрей сидели за столом в большом зале и разбирали план работы компании.
- Так жарко, Жданыч! Котельщик ваш работает на всю мощь! У тебя ничего холодненького нет? А то принес бы с кухни.
- Зеленый чай с лимоном подойдет?
- Это когда же ты на такие напитки перешел?
- Малин, отстань, а? А то вообще никуда не пойду…
- Да, ладно-ладно.
И тут в комнату вошла Катя с подносом в руках, на котором стоял графин с чаем и четыре высоких стакана.
- Я подумала, что вы тут от жажды дуреете, - пояснила она и поставила поднос на стол.
Малиновский замер. «Она мысли, что ли умеет читать?». А Катерина с Андреем не сводили глаз друг с друга.
- Дай мне тоже попить, - попросила девушка.
- Только не увлекайся холодным, а то заболеешь, - заботливо подал ей стакан Жданов.
- Ничего, ты ж меня спиртом разотрешь и все! – вдруг подмигнула Катя мужчине, и Андрей закашлялся. Ромка, посмотрев на них обоих, понял, что пара вспомнила что-то личное, и отчего-то смутился.
Посидев с друзьями еще немного, он вместе с сыном заторопился домой, оставив хозяев наедине.
Катерина, собирая бумаги, хитро улыбнулась.
- Вот и все мои развлечения, - притворно сокрушенно вздохнула Катя.
- Ну, давай я тебя развлеку, - предложил Андрей.
- Да, есть у меня уже один массовик-затейник… Знаешь, как выкаблучивал, когда мне плохо было?
- Кто ж это?
- Как кто? Колька!
- Интересно, чем же он тебя развлекал? – в голосе Жданова все-таки слышались нотки ревности.
- А вот он придет скоро, ты спрячься и увидишь… А то он у нас стеснительный… Ты просто сразу о своем присутствии не заявляй, - хитро улыбнулась Пушкарева, расправляясь со второй сарделькой, взятой прямо из холодильника.
- А что? Так интересно?
- Ну, довольно забавно…
Катерина как в воду глядела. Минут через десять пришел Зорькин. Он тут же прорвался на кухню и ринулся к холодильнику. Как и Катерина некоторое время назад, он поглотил три или четыре сардельки, и только потом обратил внимание на то, что подруга молчит. Пушкарева сделала вид, что скучает, и тут же услышала вопрос:
- Кать, ну ты чего молчишь-то, а?
- Да, так…
- Что-то не так с ребенком?
- Все хорошо…
- Тогда с Андреем?
- И с Андреем все замечательно… Просто… Просто я вспомнила, как ты меня развлекал, когда я только-только про ребенка узнала и так страшно тогда было…
- Так за чем же дело стало? Было бы о чем горевать! Косыночка в запасах имеется?
Катерина рассмеялась и через минуту Колька уже что-то выкаблучивал перед подругой детства, напевая веселый разухабистый мотив. Девушка сначала тихо посмеивалась, а потом начала хохотать во весь голос, так что Николай совершенно не услышал, как на кухню, облюбованную друзьями детства вошел Жданов.
- Да… я, действительно, в этом плане отдыхаю… Так развеселить тебя не сможет никто другой! – сказал он похохатывая.
- Предательница! – тоже хохоча крикнул Зорькин. – Мы же договаривались, что никто не увидит и не услышит
- Мне можно, так как я уроки брать хочу.
- Учти, такса высокая, даже связи с Пушкаревой не помогут… Да и талант надо иметь!
- То есть, хочешь сказать, что я бесталанный?
- Нет, не такой, но поучиться надо многому.
Так с шутками и прибаутками они втроем провели остаток вечера. Правда, одна деталь немного печалила Андрея. Катя с Колькой были связаны какими-то нитями, которые порвать было невозможно. Они иногда даже не говорили друг другу ничего, а делали все именно так, как надо. А вот его отношения с Катей, несмотря на улучшения произошедшие за все прошедшие недели, все-таки еще не были решены до конца…
Именно поэтому, когда Катерина пошла провожать Зорькина, он по старой привычке, налил себе в бокал немного виски и выпил, желая почувствовать тепло изнутри. Хотелось определенности и того, что он сам разрушил в истории их любви, а теперь пытается вернуть…
Катя, вошедшая в зал из прихожей, немедленно уловила перемену в мужчине.
- Ты что, выпил, что ли пока я Кольку провожала?
- Немножко… Знаешь, это помогает забыться от того, что женщина, которую любишь, которую страшно хочешь, желаешь каждой клеточкой своего тела… - голос Андрея подобно расплавленной лаве, будоражил все тело Кати, - …вроде бы совсем рядом, а на самом деле…
Он замолчал, как-то обреченно опустившись на диван, и опустил голову на согнутые руки.
Катя не знала, что и делать. Такие признания она не ожидала услышать, а потому просто молча стояла и смотрела на Жданова, чувствуя, что еще немного – и она пошлет к черту все свои убеждения и…
- А на самом деле очень далеко… - тихо закончил Андрей.
Он поднял свое лицо и посмотрел Кате в глаза. В его взгляде было столько боли и отчаяния, столько нежности и любви, что Пушкарева перестала быть прежней и опустилась на пол перед ним. Жданов пораженно посмотрел на нее, когда девушка придвинулась к нему вплотную.
- Ты так в этом уверен?
- В чем?
- Насчет расстояния…
И Катерина дотронулась до щеки Андрея своей теплой ладошкой.
- Кать, ну, поцелуй меня, а? Пожалуйста…
- Андрей…
И девушка припала к его губам в страстном и будоражащем и сознание, и тело поцелуе. В ту же секунду Андрей, как одержимый, прижал ее к себе и начал пылко целовать в ответ.
- Не отдам… Никому не отдам…- шептал он между ласками, и тут Катерина сказала:
- А я ни к кому больше и не хочу… Только к тебе… Только ты…
И через мгновение она, ахнув, оказалась на руках у Жданова, а еще через минуту – в постели вместе с ним.
Не осталось ничего кроме любви, желания и страсти, которые подстегивали и гнали двух любящих людей в ловушку, расставленную ими самими друг для друга. Руки рвали такую мешавшую обоим одежду – только пуговицы прыгали и стучали по полу да ткань жалобно трещала. Пусть! Зато так быстрее можно дотронуться до кожи, которая горит от недостатка ласки таких любимых, таких ласковых, таких жадных рук… Губы были такими горячими, что, казалось, обжигали, но это было такое блаженство – чувствовать, что ты можешь довести другого до такого накала страсти! Руки хотели невозможного: объять необъятное и прижать, сжать, ласкать тело любимого сразу…
- Катя…
- Андрей…
- Люблю тебя…
- Люблю, хороший мой…
- Катя!
- Андрей!
И обоих будто обдало горячей волной. Прижались друг к другу, пытаясь раствориться, прорасти один в другом, слиться навечно… И это произошло, как только сошедший с ума от любви мужчина подался вперед и вошел в мучаемую страстью и желанием женщину.
- Катя!
- Андрей!
Она оплела его ногами, и прижалась еще теснее.
- Никогда… Не отдам… Никому… - слетело с ее губ, и Андрей улыбнулся, входя в нее еще глубже.
- Значит, не я один… такой… собственник…
- Нет…
- Люблю тебя… Люблю… Люблю…
Будто заклинание, будто какие-то мантры, которые доставят наивысшее наслаждение…
И оно пришло! Как бурный стремительный поток накрыло обоих с головой и унесло в океан безграничного вечного желания и такой же огромной любви… Тела изогнулись в последний раз, из его горла вылетел восторженный крик, ее губы прошептали «Люблю…», и вот, переплетенные между собой, они застыли…
Все это действо отняло у них обоих столько сил, что и Катя и Андрей, не выходя из своего восторженного и расслабленного состояния, заснули, но и во сне, они оба продолжали плыть по волнам своего удивительно прекрасного чувства…
***
Точка в примирении этой странной парочки была поставлена на следующий день.
Катерина, потянувшись на кровати, с удивлением обнаружила, что Андрея рядом нет. Решив для себя все и до конца, девушка неспешно поднялась, оделась и прошла на кухню, где у окна, спиной к ней стоял Жданов. Она медленно подошла к нему, обняла за плечи и, встав на цыпочки, поцеловала в шею. К ее удивлению, Андрей дернулся и резко повернулся к ней.
- Перестань…
Катя пораженно посмотрела на него.
- Почему?
- Мне не нужна жалость!
- Так, я, по-твоему, тебя пожалела вчера? – округлив от удивления глаза, сказала Катя.
- А что же еще!
- Ну… Я… Ты… Ну, ты и дурак!!!
Она резко повернулась к Жданову спиной и вдруг вскрикнула от странного ощущения внутри живота: там кто-то толкнулся. Андрей в мгновения ока оказался рядом и подхватил ее на руки.
- Кать! Что?! Больно?... Не молчи! Кать!
- Нет… Не больно… Просто…
Девушка посмотрела на Андрея счастливыми и влажными от радостных слез глазами и крепче прижалась к нему.
- Пошевелился, Андрюш… Первый раз пошевелился… Честно!
- Что?...
- Ребеночек пошевелился… - глаза Катерины сияли, а Жданов, совсем обессилев, осторожно опустился на диван, так и не выпустив Катю из рук.
- Господи…
Он прижался лицом к ее волосам и обнял крепче. Не прошло и минуты, как мужчина начал покрывать поцелуями лицо любимой и к его удивлению, она не уворачивалась, а только улыбалась, а потом тихо спросила:
- А ТЫ сейчас меня тоже жалеешь?
Жданов замер и, прекратив ласкать Катерину, внимательно на нее посмотрел. Ее карие глаза смотрели на него ласково и нежно, а в самой их глубине таилось и светилось что-то такое, от чего у Андрея замерло сердце. Их сложные взаимоотношения, начавшиеся так нестандартно и не менее нестандартно продолжавшиеся, почти давали ответ на вопрос о том, чем было это «что-то». Двое молчали и просто смотрели друг на друга.
- Ладно… Похоже, что начать говорить придется мне, - собралась духом Катерина. – Наши с тобой отношения… Они будто опровергают все то, что может быть между двумя людьми в такой ситуации… Та инструкция и ее конечный результат…
- Кать…
- Погоди… В общем, нас почему-то по-прежнему, если не сильнее, тянет друг к другу, причем, не кого-то одного, а сразу обоих… Первый раз, тогда, когда все, что произошло, напоминало сон… Мы оба принимали в этом участие… Потом…
Катерина замолчала, а Андрей, уловивший перемену в девушке, почему-то улыбаясь, ждал продолжения ее пространной речи. Он очень хорошо помнил, что было потом, а потому ему очень хотелось послушать, как это «потом» оценит Катя, а потому он несколько расслабился.
- Потом… Потом инициатором была я…
- А-ааа… Вот как это теперь называется… А я думал, что ты меня просто соблазнила…
Пушкарева покраснела.
- Ну, соблазнила… Если тебе так больше нравится…
- Да, так мне больше нравится, - руки Жданова притянули девушку еще ближе к себе.
- Но потом соблазнял уже ты! Причем, так явно, что просто…
- Что, просто?… - Андрей ласково целовал Катю в висок, и от его дыхания по ее коже побежали мурашки.
- Просто…
Мужские губы скользнули по Катиной щеке и, наконец, нашли ее губы. Так что узнать, что было так «просто» в ближайшие минуты оказалось невозможным.
А потом они сидели на диване, крепко обнявшись, и шептались, продолжая разговор…
- А ты еще говоришь, что вчера я тебя пожалела…
- Ну, я дурак, Кать… Осёл… Что с меня взять?
- Странно как…
- Что?
- Вот, по идее, нас ничто не должно связывать, кроме ненависти и…
- Кать!
- Дай договорить, пожалуйста… А я… Я только с тобой, с человеком, от которого надо было бы держаться подальше и не ждать от тебя ничего хорошего, чувствую себя так спокойно, так надежно, так счастливо… Мне нужен только ты один… Один-единственный…
- А знаешь почему? – решился Андрей поставить точку в этом разговоре.
- Почему?
- Потому что мы любим друг друга… Потому что мы не можем друг без друга… Потому что мы навеки связаны друг с другом…
Его широкая ладонь легла на ее почему-то все еще плоский живот.
- Я тебя люблю, Кать… И плевать на то, как все между нами началось… Ты – единственная, кого я могу любить, потому что только ты научила меня тому, КАК это делается…
- Ну, по-моему, КАК это делается ты, и сам прекрасно знаешь… - попыталась пошутить Катерина, но Андрей не дал ей придать их разговору шутливый тон.
- Нет, Кать… Вот именно КАК ЛЮБИТЬ я и не знал… Не умел… До тех пор, пока не понял, что люблю ТЕБЯ… Только тебя… И всегда только тебя… Навсегда…
Пушкарева молчала и только смотрела на его раскрытую ладонь на своем животе. Наконец, когда молчание начало покалывать кончики пальцев, она подняла на мужчину глаза и прошептала:
- Я знаю… Я теперь точно знаю, что ты меня любишь… Я чувствую… Я… Я сама тебя также люблю…
- Кать… - буквально простонал Жданов и припал губами к ее рту.
Они целовались как безумные, забыв про всех и вся. Не думали ни о чем, чувствуя, если не прикоснутся друг к другу прямо сейчас – умрут на месте! Андрей вскочил с дивана, успел сбросить с себя рубашку, оторвав от нее, наверное, все, что только можно было оторвать, и подхватил Катю на руки.
- Жалею я его… Дурачок… А как же и без этого… - прошептала она и поцеловала его куда-то в шею.
- Понял… Жалеешь – значит, любишь… - ответил Жданов и ногой открыл дверь в спальню…
…А потом, когда все закончилось, они, как всегда лежали, обнявшись, и улыбались друг другу. Катя лежала у Андрея в руках, как в колыбели, а он, зная, что ей это приятно, нежно поглаживал ее животик и целовал за ухом.
Теперь все было как нельзя лучше, потому что они снова были по-настоящему вдвоем.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
