Еще четыре дня пролетели почти незаметно. Они были наполнены и делами, и заботами друг о друге, и, конечно же, любовью… Вот и сегодня, когда Ждановых ожидали на каком-то важном приеме, Катерине уже был безразличен и комбинат, и сделки, и сырье… Ей был нужен Андрей, и она искала его глазами.
Жданов стоял рядом с колонной и разговаривал с каким-то человеком. По всему было видно, что разговор был серьезный, но Кате не было до этого никакого дела. Она рассматривала мужа и мысленно снимала с него легкую белую рубашку, светлые брюки и все остальное… Катерина медленно и ласкающее провела взглядом по его плечам, линии спины, чуть ниже и задохнулась от восхищения… «Это – мой муж! МОЙ! МУЖ! Неужели, правда?» Андрей быстро бросил в ее сторону взгляд и на секунду сделал «страшное лицо», но этим добился только одного – озорной улыбки на лице жены, которая еще откровеннее начала разглядывать его. Жданов повернулся в сторону своего собеседника, с твердым намереньем продолжить разговор, но надолго его не хватило. Тело, будто не взгляд ласкал, а самые нежные, самые любимые и желанные на свете руки, а потому оно просто загорелось изнутри. Сердце поднялось куда-то к горлу и бешено заколотилось. Изобразив на лице самую обаятельную из своих улыбок, Андрей извинился и, кипя от возмущения, гнева, а также страсти, желания и любви, двинулся к жене, которая в одно мгновение приняла совершенно невинный вид. Только глаза выдавали.
- Ты что творишь? – шикнул Жданов.
- Что именно? – ласково спросила Катя, поднеся к губам бокал с какой-то янтарной жидкостью.
- Вино? – сурово спросил Андрей.
- Да ты что! Сок яблочный… Мне на кухне специально отжали…
- Тогда ладно…
Андрей уже просто наслаждался близостью жены, и думать забыл о чем-то ином, зато она – нет.
- Так, что же я творю? – скромно сложив губки бантиком, спросила Катя.
- Что?... Ах, да!... Ты когда прекратишь ТАК меня разглядывать на людях?
- Как ТАК?
- Ну…
- Как ты меня рассматриваешь всегда?
- А откуда я знаю, как я смотрю?
- Вот так, - и Катя глянула на мужа так, что у того сбилось дыхание…
- Катька! – громко шепнул Андрей.
- Да что?
- Я же горю весь!
- Да я же тебе в спину смотрела!
- И что! Меня каждый раз, будто в лаву погружают… Медленно так, но целиком…
Его ладонь вдруг пробежала по ее ягодицам.
- Андрей! Ты что?
- А! Теперь уже я ЧТО… А ведь сама напросилась…
- Андрюшка… Я же с таким животом…
- Дурочка… Я тебя теперь еще больше хочу… Пошли отсюда!
- Сумасшедший!
- Какой есть!... А такого любишь?
- Безумно…
Через час, Катерина ничуть не пожалела о том, что решилась спровоцировать мужа на все это сумасшествие. Андрей был просто ненасытен и любил ее страстно и долго, именно так, как она хотела. Когда они оба лежали на исковерканной постели, обессиленные, но абсолютно счастливые и довольные, Андрей шепнул жене на ухо:
- Смотри так на меня всегда, Кать…
- Договорились, а теперь спать…
- Как? Уже?
- А ты можешь что-то предложить?
- Ну, это как посмотреть, - хитро прищурил глаз Жданов, а Катя, приподнявшись на локтях, снова посмотрела на него так, как он только что заказывал.
- Такой взгляд подойдет?
- Более чем…
И супруги снова выпали из реальности…
***
Через день их дела, наконец-то, были завершены, и им можно было возвращаться в Москву. Договор о поставке сырья был подписан, а это означало то, что уже через месяц можно было приступать к полномасштабному производству тканей. Уже продумав работу своей фабрики в Ивантеевке, Андрей представил себе, какие ткани на ней будут производиться из французского сырья и каким способом можно будет заявить о новой текстильной марке на рынке. Строя и продумывая эти планы, он просто сиял, а Катя была счастлива оттого, что ему было хорошо.
Теперь ей можно было с легким сердцем заняться их домом.
Но производственные и домашние проблемы как-то сами собой отошли на второй план после того, как… Как однажды Ждановы сходили в магазин…
Правда, не одни сходили, а параллельно с Пушкаревыми.
Вышло так, что ЕленаСанна с ВалериемСергеичем решили рискнуть и зайти на огонек в один из дорогих супермаркетов. Двигая перед собой корзинку на колесиках, супруги Пушкаревы ахали от тех ценников, что проплывали у них перед глазами, и тут вдруг откуда-то из-за полок и стеллажей раздались два до боли знакомых голоса…
- Нет, ну, куда ты столько набираешь, Кать?
- Нет, а ты хочешь потом десять раз за чем-нибудь возвращаться?
- Не хочу, но ты можешь просто сказать, что мне именно брать и класть в тележку! Тебе нельзя поднимать тяжелое! Сколько раз говорить?
- Андрюш, не кричи… А то люди будут смотреть…
Эти голоса заставили Пушкаревых остановиться и прислушаться. А диалог тем временем продолжался.
- Кать, а ты капли пила перед тем, как мы по магазинам поехали?
- Да.
- Точно?
- Да точно! – раздался тихий, но веселый женский смех. – Какой ты у меня заботливый!
- А как же! За тобой не проследишь... Вроде все… Все или нет?
- Все…
- Хотя кое-что по-моему забыли…
- Что, Андрюш?
- Вот это…
И за стеллажом подозрительно затихли. Валерий с Еленой осторожно заглянули за него и… Замерли… За стройными рядами банок и коробок их единственная дочь Катерина самозабвенно целовалась со своим шефом. Или, точнее будет сказать, отцом своего ребенка – Андреем Ждановым. Ее живот со времен последней встречи с родителями намного пополнел, но Елена за считанные мгновения уже испереживалась по поводу того, что для седьмого месяца он все-таки был маловат. А Валерий… Валерий, несмотря на все свое нежелание, убедился в том, что его маленькая девочка уже давно выросла, несмотря на то, что этого так не хотелось ему самому…
Выросла-выросла… А уж как обнимает-то этого пентюха! Ты глянь! Прям, еще немножко и шею ему переломит!
- Андрей… Ведь увидят же…
- И что такого?... Я же не кого-нибудь там, а свою собственную жену целую.
- Как жену?! – хором вырвалось у Пушкаревых, и они выдали свое месторасположение.
Жданов немедленно крепко обнял смущенную донельзя Катю, стараясь защитить, и прижался к ней.
- Здрассти… ЕленСанна… ВалерьСергеич…
- Отставить! Я не понял… Какую-такую жену?
Жданов опасно прищурился. Катерина успокаивающе погладила его по плечу, уже хорошо зная этот прищур.
- Обыкновенную… - холодно-спокойно ответил Андрей. - По паспорту… После ЗАГСа…
Наступила пауза.
- Да-ааа…
- Поженились, значит…
- Поженились…
Все снова помолчали, а потом Валерий, улыбнувшись одними глазами, махнул рукой:
- А, ну-ка, пакуйте ваши манатки и шагом арш к нам! Свадьбы, понимаешь, толком не было… Женатики, тоже мне…
Этим сердитым бурчанием Пушкарев теперь никого не смог напугать.
Каждая пара в своей машине доехала до дома Пушкаревых. Всю дорогу ВалерьСергеич что-то ворчал, а ЕленСанна успокаивала его, говоря, что Андрей оказался и не таким прохвостом, как о нем говорил Пушкарев.
- Ага! Прижучило его, понимаешь, вот он и женился!
- Валер... Ну, ведь есть много мужчин, которые даже не помышляют о браке, несмотря на беременность женщины...
- Женщина! Во дела! Катюха моя — женщина!
- Валера! Она давно выросла! Как ты этого понять не можешь?
Пушкарев помолчал.
- Да, понимаю я все... Не хочется вот только уж очень... Мать, ты помнишь, какие у нее тоненькие косички были? ... А?... Неужели все так быстро кончилось?
- Что-то закончилось... А что-то начинается! Ведь скоро дедушкой станешь! А все туда же... Вояка мой...
- Ладно, мать... Приехали. Наши-то уже во дворе.
ЕленСанна улыбнулась. «Наши» было сказано, а значит ее подполковник настроен на примирение, а не «контры». Уже хорошо!
И тут они оба стали свидетелями удивительной сцены. Андрей, буквально выпрыгнув из машины, осторожно, почти не дыша, помог выйти из нее жене.
- Кать, ты как? Не укачало?
- Нормально все! Андрюш, ты мне в последнее время курочку-наседку напоминаешь!
- А как же! С тобой же по-другому нельзя!
- Моему папе у тебя бы поучиться... - буркнула себе под нос Катерина и тут же встретилась глазами с отцом, который отчего-то покраснел.
- Ты... Это... Как себя чувствуешь? - решился он спросить у дочери.
- Гуляет мало, - тут же за жену ответил Жданов. - Если я не соберусь, так дома сидеть и будет.
- Андрей!
- Что «Андрей»! Ну, вот что «Андрей», если правда? - Жданов грозно нахмурил брови, и тут Пушкарев хохотнул.
- Да, Катерина, променяла ты шило на мыло...
Все четверо переглянулись между собой и дружно рассмеялись.
- Ладно, хватит на холоде стоять... - снова буркнул ВалерьСергеич. - Домой пошлите!
- Хорошо, только вот... - и тут Андрей подхватил Катю на руки. - Ей подниматься тяжеловато. У нас-то дома лифт. Но я не просто так рядышком стою.
Пушкарев одобрительно крякнул и все вместе вошли в подъезд.
Раздевшись, Катерина прошла в свою комнату и тихонечко вздохнула. За исключением того, что на полках не было ее книг, не стояло фотографий, шкаф был пуст и на двери не было любимых плакатов, все оставалось по-прежнему. Пока Андрей помогал теще выкладывать все из пакетов, к дочери подошел отец.
- Катюх... Ты, это, дочь... Прости меня, дурака... Все под свои мерки тебя загнать хотел, а вышло...
- Папа... Папочка! Как же я по вам соскучилась!
И все! Как будто и не было этих месяцев разлуки и непонимания в такой степени ужасного, что было больно всем. Все вернулось на круги своя...
А точнее за большой и хлебосольный стол Пушкаревых!
Правда, до этого ВалерьСергеич как мог попросил прощения и у Андрея, на что получил крепкое мужское рукопожатие и вопрос:
- ВалерьСергеич, и как Вы все время с ней управлялись, не понимаю... Она ж упрямая, как. Не знаю кто!
- Это у нее материны гены! - тут же подхватил эстафетную палочку разговора. - Ты б на меня посмотрел, когда моя Ленка мо... нашу Катьку вынашивала!
И все пошло как по маслу! Жизнь налаживалась.
В лице Пушкаревых Андрей обрел вторую семью. Ссора со своими родителями, которые редко по-настоящему понимали своего сына, помогла ему сблизиться с Катиными, и очень скоро и ЕленСанна, и ВалерьСергеич как-то незаметно для самих себя стали назвать его «сынок». Для Пушкаревых Андрей стал самым родным человеком, и Катя иногда шутила, говоря, что это скорее Жданов их сын, чем она дочь. Мужчина понимал, что им было очень трудно поверить ему, «золотому мальчику», но они сделали это и приняли его в свою семью, хотя в его прошлой жизни было немало поводов для родительской тревоги. Иногда, глядя на себя, Андрей вспоминал себя прежнего – легкомысленного, жаждущего неограниченной свободы, новых ощущений, страстных увлечений, развлечений, безответственного обалдуя. Он просто купался во всем этом раньше!
Раньше… До Кати, которая теперь была сразу всеми его желаниями и устремлениями.
***
С Пушкаревыми он помириться смог, а вот его собственные родители оставались неразрешенным противоречием. Но со временем Андрей, вместо того, чтобы стремиться к примирению с ними, решил держаться от них в стороне, предпочитая обижаться на них и отдалиться, как того, на словах, хотела Марго. Жданов пытался как-то позвонить и рассказать отцу и матери о своем счастье, о том, что скоро они станут бабушкой и дедушкой, но натолкнулся на глухую стену непонимания. Только тогда Андрей смирился, а случай, произошедший однажды в ресторане, убедил его в том, что он занял правильную позицию.
В тот вечер Ждановы-старшие решили пообедать в «Ришелье». Но там их ждала совершенная неожиданность. Только войдя в зал, Ждановы в изумлении уставились на пару сидевшую за одним из столиков. Это были Андрей и Катя. Маргарита, давно не видевшая сына, была поражена его счастливым видом. Таким она не видела его никогда. Он просто сиял, как начищенный самовар, и ласкал глазами девушку, сидевшую рядом.
- Паш… Давай останемся… - вдруг попросила она.
- Ты действительно этого хочешь? – посмотрев на нее, спросил Павел.
- Да… Давай посмотрим, что между ними происходит.
- Просто странно… Ты не хочешь ничего о нем знать, когда он сам идет на контакт, и вдруг…
- Ну, Паш! Они же нас не видят! Садись, давай…
И супруги сели за столик. Их наблюдения принесли самые неожиданные результаты.
Жданов был в ударе, а потому вел себя как расшалившийся мальчишка. Когда к их столику еще раз подошел официант, он, весьма экстравагантно, заказал десерт:
- Киселя мне! Я же гурман!
Маргарита с Павлом удивленно глянули на сына, и тут раздался тихий голосок:
- Бланманже принесите нам, пожалуйста… - невозмутимо поправила мужа Катя. - Это одно и то же, по сути дела, только гуще…
- Вот всегда ты, Катька, портишь всю малину! – скорчил рожицу Андрей и протянул ладонь к руке жены, через мгновение, переплетя ее пальцы со своими.
- А вот и не правда! Твоего друга кто-то испортил еще до моего появления! – Катины глаза смеялись. – Ты ведешь себя, как мальчишка… Прекрати…
- Не могу… Скажи мне…
- Что?
- Что знаешь…
- Тебе и так известно, что я тебя люблю, - перешла на шепот Катя. – Очень-очень люблю… Так что не делай так, чтобы на нас лишний раз пялились.
- Это выше моих сил… Ты же знаешь… - Андрей поднес пальчики Кати к своим губам, и тут неожиданно в зале раздался детский крик:
- Теть Кать! Мы пйишйи!
И к столику Андрея с Катей подлетел Ромка-младший. За ним шел Малиновский.
- Простите за опоздание, Хоттабыча читали… В лицах и…
- Увйекйись! – закончил за отца Ромашка.
Мальчик обнял Катю за шею. Чмокнул ее в щеку и сел за стол. Роман с улыбкой повторил то же самое, только поцеловал девушку в другую щеку, пожал руку Андрею и сел на свое место. К ним тотчас подлетел официант, и два Романа сделали заказ. Через две-три минуты за столиком молодежи установилась такая теплая атмосфера, что у Маргариты заныло сердце от тоски по тому общению с сыном, которого она сама себя лишила. И тут женщина заметила, что Пушкарева, побледнев, опустила голову на руки. Андрей тут же оказался с ней рядом.
- Кать! Что такое? Плохо, да?
- Н-нет… Сейчас пройдет…
- Кать, я воды!... Счас, Кать!
И быстрее смерча Андрей унесся куда-то вглубь зала. Через несколько секунд он уже вернулся, со стаканом воды. Девушка немного отодвинулась от стола, и только тут Марго увидела ее живот.
- Паша! Смотри! Она же беременна! Паша! Неужели ты ничего не понимаешь? Она же его к себе ребенком привязать хочет! А вдруг это не от нашего мальчика?
- Наш мальчик, как ты сама выразилась, уже взрослый человек. Пусть все свои проблемы он теперь решает сам. Мне казалось, что он ясно выразился при нашей последней встрече… А про беременность. По-моему он именно про это хотел нам сказать в тот раз, когда ты даже не захотела с ним разговаривать.
- Это сейчас не имеет никакого значения! Нам надо его спасать!
И Маргарита снова перевела взгляд за соседний столик.
Катя к тому времени уже пришла в себя, но по-прежнему была несколько бледновата. Андрей не отходил от нее ни на шаг, не сводя с нее обеспокоенного взгляда, а потом, переглянувшись с Малиновским, подозвал официанта к столику, чтобы тот принес им счет.
- Я поговорю с ним, - решительно поднялась с места Марго, когда увидела, как компания встает из-за стола.
- Марго!
Но Жданову было уже не остановить. Она нагнала сына уже внизу, когда тот помогал Кате одеваться, и крикнула с лестницы:
- Андрей! Погоди!
- Мама? – удивленно вырвалось у Жданова, и спустя мгновение в глазах его зажглась улыбка. – Мам! Здравствуй! Я так рад, что…
- Ты поэтому бросил Кирочку?! – не дав договорить сыну, спросила Маргарита, с презрением показывая рукой на Катин живот.
Этот жест объяснил Андрею многое, и его лицо окаменело.
- Я думал, что ты кое-что поняла о нас, обо мне, - медленно проговорил он с болью в голосе. – А ты все про Киру…
Он как-то странно глянул на мать, повернулся к жене, поправил шарф на ее плече и ласково спросил:
- Тебе лучше?
- Д-да, Андрей мне кажется…
- Ну, вот и хорошо, - улыбнулся мужчина. – Пошли тогда. Ромки нас уже в машине ждут.
- Но как же… - Катерина смотрела то на мужа, то на свекровь, но Андрей прекратил ее метания.
- А мама уже все сказала тогда, когда мы покидали «ZIMALETTO». Я нахожусь в состоянии «Или». Ведь я же не с Кирой, а с тобой… Все, ты устала, и нас всех твои родители заждались. Хорош зять, который к теще на блины опаздывает!
И только тут Маргарита увидела на пальцах Андрея и Кати обручальные кольца.
«Он женился?! Женился на ней?! А как же…»
- Прощай, мам, - тихо сказал Жданов и вместе с женой вышел из ресторана, оставив мать стоять у гардероба.
Именно там ее и нашел Павел Олегович.
- Марго! Что с тобой?
- Паша… Паш, он на ней женился… Понимаешь? Женился и ничего нам не сказал…
Мужчина молчал.
- Как же так? Ведь мы… Кира… Я…
- Но ты же сама не желала с ним общаться, - не менее жены пораженный новостью, выдохнул Жданов, и тут к ним подошел гардеробщик.
- Извините, пожалуйста. Тут пара, с которой Вы только что разговаривали, забыла кое-что. Когда мужчина помогал женщине пальто одеть, у него выпало, а я сразу как-то не сообразил, что это его. Заметил поздно.
И юноша протянул Ждановым диск, на обложке которого красовалась Катина с Андреем фотография.
Дома Маргарита смогла увидеть, что за домашнее видео было на этом диске…
…Ремонт в квартире в Ивантеевке Катерина с Андреем делали очень весело. Одетые в комбинезоны, перепачканные с ног до головы краской, они пели и танцевали под какую-то романтичную песню Тома Джонса, и постепенно вовлекали в танец своих помощников — обоих Малиновских.
- Катька! Смотри не поднимай ведра с краской! - заботился о жене Андрей, устанавливая стремянку и потом снимая с нее Ромашку.
- Пока можно! - ответила Катя, подходя к ведру, но Малиновский-старший схватил его раньше и глубокомысленно сказал:
- Женщина, мужа слушать надо!
- Да идите вы все! Чего ж тогда мне делать?
- Стену крась!
- Да, она и так почти выкрашена...
- Нет, вот еще пятнышки остались.. Давай вместе... - и Андрей подошел к жене.
Тут, наверное, Ромка- маленький положил камеру куда-то на возвышение и ушел, отказавшись от роли оператора.
- Катька... А мы вдвоем остались... - хитро посмотрел Жданов на Катерину.
- И какие идеи у тебя возникают по этому поводу?
- Несколько... Приблизительно такого вот содержания...
И мужчина, притянув к себе жену, поцеловал ее.
Та, обняв его за плечи, прижалась еще теснее к нему, а потом, ловко вывернувшись, мазнула кистью по лицу, оставляя на лице мужа бежевый след от водной эмульсии.
- Катерина Валерьевна! Что это за детский сад такой! - грозно крикнул Андрей и тут же заляпал в ответ жену.
Та только рассмеялась и снова поцеловала любимого. И они снова закружились под музыку...
...Маргарита смотрела на этих двоих и понимала самую большую свою ошибку. С каждой Катиной улыбкой, взглядом, подаренным Андрею, недоверие и неприязнь свекрови к невестке постепенно растворялись, а затем и вовсе исчезли. Женщина видела настоящее чувство, которое делало ее сына счастливым.
И тут Марго испугалась: она сама оттолкнула от себя сына. Он стал совсем далеким, казалось, чужим. Вот ведь и о том, что скоро станет отцом, ни слова не сказал… А ведь собирался… Да, собирался, если бы она не сказала тех слов таким оскорбительным тоном… Боже мой! Как же она могла так ошибиться!
Она смотрела на этих двоих и сознавала свою ошибку.
- И ребенок тут вовсе не при чем… Он ее на самом деле любит… И она его… - грустно добавила Маргарита, глядя на экран, на котором счастливый Андрей, перепачканный краской с головы до пят, стирал с лица жены бежевые пятна для того, чтобы поцеловать, а потом снова испачкать широкой кистью в ответ на такой же демарш с ее стороны.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
