НРКмания

Катастрофа?!!!
Аффтор, не тяните, а то я сама .

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

Что-то меня насторожили слова Светы об Агате Кристи, что будет детективное развитие событий?
А вот Паламарчук мне как-то неприятен: знает ведь, что Катя замужем, а всё равно своими бл-дскими глазами смущает пробудившуюся женщину в Катерине.
Света!
Во многих фанфиках читала о развитии отношений Киры и Ромы.
И вот меня всегда интересовал вопрос: как Рома себя чувствует, зная, что 4 года Кира была с Андреем? Не царапает его осознание того, что вот так же Андрей имел с ней близость, как сейчас Кира с ним. Что в душе у него? К тому же Рома с Андреем обсуждали свои впечатления весьма открыто.
*****
Жду проду с нетерпением и настороженностью: что Агата преподнесёт.
Спасибо.

_________________
Любить иных - тяжелый крест...(с)

не надо!!!!!


У Агаты Кристи было подсмотрено слово Feg и небольшие нюансы путешествия по Нилу ))

То есть, именно от того, что женщина была с его другом? Ну а какая разница - с ним или с кем-то другим?

Спасибо!!

Глава 34. Штормовое предупреждение

Москва.
К Павлу Олеговичу никого не пускали. Малиновский привез в больницу Маргариту Рудольфовну – ту саму впору было класть в реанимацию. Ни до Андрея, ни до Кати не дозвониться. Кира отправила Романа в ЗимаЛетто. По статусу ИО президента теперь должен был стать Зорькин, но одного его оставлять было нельзя, поэтому решили, что Рома поможет Николаю. Ну и, задача номер один – дозвониться до Ждановых-младших.

Малиновский застал Зорькина за компьютером, рядом – здоровая кружка с крепчайшим кофе.
- Коля! Ты дозвонился?
- Нет! «Абонент недоступен» - у обоих.
- Черт! А в отеле?
- Утром они выехали. Куда – никто не знает. Из страны не уезжали, на самолетах не летали, в больнице и полиции не появлялись.
- Черт!
Рома бегал туда-сюда по кабинету:
- Зорькин, да что ты прилип к этому компьютеру? Собаку-ищейку по их следам пускаешь?
- Нет. Деньги зарабатываю для Воропаева.
- И много заработал? – Рома не воспринял всерьез слова Коли.
- Мало. Тысяч 26.
- Рублей?
- Долларов!
- Что? Ты хочешь сказать, что вот тут вот сидя, пока мы мотались в больницу, ты заработал 26 тысяч долларов?
- Да, - поправил на носу очки Зорькин, - А что тут такого? Если исходный капитал был бы больше, то было бы не 26, а хоть 260.
Рома молча опустился в кресло, пытаясь переварить полученную информацию.
- Коля… Коля, а зачем ты в ЗимаЛетто работаешь? С такими способностями тебе что, денег не хватает?
- Я Кате помогаю. Это она просила. Ну и… вообще, все-таки опыт новый.
Малиновский решительно ничего не понимал. Зорькин удовлетворенно оторвался от компьютера:
- Ну вот, еще 9 тысяч!… - Он потянулся, заложил руки за голову, потом вдруг вспомнил, - Да! А как Павел Олегович?
- В реанимации. Угрозы для жизни нет, но к нему еще не пускают.
Рома набрал еще раз Андрея, Зорькин – Катю.
- Дохлый номер, - сказали они хором.
- Погоди! Там ведь Юлиана сейчас, в Египте! – заорал Рома. - Сейчас!
Он быстро нашел нужный номер:
- Юлианочка, здравствуй, дорогая!
- Малиновский? – удивленно раздалось из трубки.
- Да! У тебя есть несколько минут времени?
- Ну, в общем…
- Ты Ждановых видела?
- Вчера, на открытии, а что?
- А сегодня?
- Сегодня – нет, а что?
- У Павла Олеговича – инфаркт…
- КАК?
- Так! Он жив, но в реанимации, и им нужно срочно возвращаться! Но они выехали из отеля утром неизвестно куда, но они еще в Египте. Телефоны у них обоих отключены…
- Еще бы! – хмыкнула Юлиана, вспомнив источающих желание молодоженов.
- Надо их найти! Ты сможешь помочь хоть чем-нибудь?
- Хм… Я попробую… Но ничего обещать не могу – у меня ведь работа!
- Юлианочка, хоть что-нибудь!
- Хорошо, Рома! Передай Кире и Ждановым от меня привет и наилучшие пожелания. Если Кира хочет, то может мне позвонить, только попозже, ближе к ночи. До свидания.

Юлиана задумалась. И поняла, что нужно найти Евгения – он ведь днем с встречался со Ждановыми.
- Евгений, добрый вечер! Скажи, пожалуйста, ты сегодня со Ждановыми встречался?
- Да, с Андреем, в первой половине дня, а что?
- А он, случайно, не говорил о том, что они куда-то собираются?
- Не понял… Это ты к чему?
- Павел Олегович Жданов, отец Андрея…
- Ну, знаю, прежний президент ЗимаЛетто, сейчас на хозяйстве, пока молодежь отдыхает…
- Да, только уже не на хозяйстве! – Юлиана обрисовала ситуацию.
Евгений на мгновение замолчал, потом не очень уверенно произнес:
- Знаешь, он спрашивал об Асуане…
- О! Они, наверное, в путешествие по Нилу отправились! Бог ты мой! Как же их теперь найти? У меня столько дел!
- Ну… я, наверное, могу туда съездить…
- Куда?
- В Асуан. У меня есть пара дней свободных. В общем-то, можно и в Асуан.
- Женя! Ты бы всех так выручил! Но… - у Юлианы закралось подозрение, - А зачем тебе это надо?
Евгений помялся:
- Ну, во-первых, я не прочь там побывать, во-вторых, неплохо оказать услугу компании, с которой я собираюсь сотрудничать. в-третьих, с детства люблю Шерлока Холмса, и, в-четвертых, мне симпатична Катерина …
- В-четвертых, это, наверное, во-первых… Женя, даже не вздумай! Жданов ревнив как тысяча Отелло, оглянуться не успеешь, как будешь нокаутирован.
- Кто кого нокаутирует – это еще вопрос.
- Тогда извини. Спасибо за беспокойство, но ехать никуда не надо.
- Да ладно, Юлиана, я ж не идиот! Я действительно могу помочь.

Для начала они обзвонили все отели в Асуане. Помогала им Эльвира, секретарь Юлианы, девушка не менее глупая, чем Виктория и такая же наглая. За обзвон Эльвира взялась с удовольствием - ей очень понравился Евгений, что, впрочем не удивительно – только Юлиана с ее стойкой неприязнью к лицам мужского пола могла устоять против этого брутального красавца с мужественной фигурой, потрясающими глазами и чувственными губами, обещающими райское блаженство. Эльвире очень хотелось найти Ждановых в отеле – чтоб Паламарчук не уезжал.
Но ни в одном отеле они не были зарегистрированы Оставался только водный путь. С трудом представляя – как он будет искать Ждановых, Евгений выехал в Асуан.
Юлиана позвонила в Москву и сообщила о том, что удалось сделать..

Малиновский и Зорькин покинули ЗимаЛетто довольно поздно – Рома поехал в больницу: надо было поддержать Киру, а Николай отправился домой.
Уже около подъезда его остановил звонок, Коля радостно схватился за телефон – Катя! – но это была не она.
- Зорькин? Это Александр Воропаев.
- Добрый вечер, Александр Юрьевич! Могу вам сообщить, что завтра утром мы сможем Вам передать 55 тысяч…
- Мне мало этого! Я уже сказал – если утром, хорошо, не в 10, а в 12 не будет денег, я…
- Не пугайте, Александр Юрьевич! Если вы предпримете какие-нибудь шаги против ЗимаЛетто, я мгновенно активизирую процесс НикаМоды. У нас ушлые адвокаты, рвущиеся в бой. Для того, чтоб они тормозили, мы еженедельно им платим. Но стоит только спустить тормоза, как максимум через неделю ЗимаЛетто уплывет от акционеров, и от вас, в том числе. Вы этого хотите?
- Я хочу денег!!! – рычал Воропаев, - и я их получу!
Он отключился. Коля усмехнулся. Конечно, без согласования со Ждановыми активизировать процесс ему не хотелось, но… если это будет нужно для сохранения компании, он рискнет.

Рома приехал в больницу. Кира дремала, сидя на жестком диванчике, в этом тревожном сне она выглядела маленькой девочкой, которую все бросили. Рома вспомнил о ее погибших родителях. А ведь Ждановы фактически заменили их детям Воропаевых, особенно - Кире. И теперь можно представить – что творится в душе у Киры. Сочувствие переросло в нежность. Рома сел рядом, осторожно повернул девушку так, чтоб ей было удобнее, она немедленно уткнулось в его плечо.
Плечо быстро затекло, но Малиновский старался не шевелиться. Так прошло около сорока минут.
Когда Кира проснулась, он уже совсем не чувствовал плеча.
- Рома… - открыв глаза, прошептала Кира, - Ромочка, как хорошо, что ты здесь!
Она заплакала.
- Как у Павла Олеговича дела? И где Маргарита Рудольфовна? – Рома неуклюже попытался отвлечь ее от слез.
- Уже лучше… Маргарите сделали успокоительный укол и положили в палату, она проспит до утра.
- Кирюша, тебе бы тоже надо поспать.
- Но я не могу уйти.
- Почему? Я сейчас все устрою. – поднялся Рома.
- Ты куда?
- Сейчас.
Рома сходил на пост, узнал последние новости о самочувствии Жданова, а потом, по наводке дежурной, вызвал сиделку – на ночь, чтоб шеф был под присмотром. И, взяв Киру под руку, увел ее из больницы.

Дома Кира безвольно улеглась на диван, но Роман, практически насильно покормил ее наскоро приготовленным ужином, заставил выпить зеленого чая и предложил сходить в душ. Кира ничего не хотела, сопротивлялась.
- Кирюша, если ты завтра собираешься сидеть там снова, то тебе надо набраться сил, отдохнуть, выспаться. Давай я тебе помогу, - и он попытался снять с нее блузку.
Кира возмутилась:
- Малиновский! Ты о чем-нибудь другом думать можешь?!
- Глупая! Я думаю только о тебе. Я помогу тебе раздеться и принять душ. Ты такая бледная, что, не дай Бог, в обморок свалишься. Обещаю не приставать.
Девушка чувствовала такую слабость и безразличие, что согласилась.
- Что он мне подмешал в чай? – подумала она. Но ей очень хотелось тихого, нежного тепла и успокоения.

Рома раздел ее и поставил под душ. Кира была так хороша, что он едва сдерживался, но он прекрасно понимал, что сейчас – не время и не место. Поэтому сам разделся не до конца, хотя, конечно, плавки не могли скрыть его желания.
Встал рядом с Кирой, взял гель и медленно, ласкающими движениями, начал намыливать ее. Кира растаяв от его прикосновений, она потянулась к его губам, но Рома отстранился.
Кира удивленно взглянула на него:
- Что не так?
- Я же сказал, что приставать не буду. А так… могу и не выдержать…
- Но ты же… - Кира положила ладонь на упругую выпуклость его плавок.
Рома вздрогнул:
- Кира, я живой человек… Не нужно…
- Нужно… Мне нужно… - она рывком спустила плавки и взяла в руки его горячую плоть.
Рома, прислонившись к стене, застонал сквозь зубы:
- Что ж ты делаешь-то, а?
И в следующее мгновение его ладони уже жадно шарили по телу девушки.

- Викто-о-ория!
- Александр?!!! Я уже сплю!
- С кем?
- Я не хочу с тобой разговаривать!
- Будешь! Я надеюсь, ты спишь одна. Сейчас ты позвонишь Зорькину и позовешь его к себе.
- Нет!
- Да! Ври, что хочешь, но чтоб он согласился!
- Я не хочу Зорькина среди ночи!
- Не беспокойся, до тебя он не доберется.
- Что ты хочешь сделать?
- Ничего. Мне нужно поговорить с ним без свидетелей, но ко мне он не выйдет. Звони! Немедленно!
- Ну… хорошо… сейчас…

Глава 35. Хорошо, что есть на свете это счастье - путь домой

Николай был доволен тем, как он отбрил Воропаева. Завалившись на диван, он, напевая себе под нос, подсчитывал: как скоро он сможет выкупить акции Воропаева, если хотя бы неделю успехи будут такими же, как сегодня.
Зазвонил телефон:
- Николай Зорькин у…
- Коля! Коля, ты мне очень нужен!
- Виктория! – мозги Зорькина тут же отключились, он впитывал в себя любимый голос. Собственно, Клочковой и не нужно было что-то выдумывать…
Поэтому через десять минут Коля на крыльях любви уже выскакивал из подъезда.
Когда он зашел в арку, его окликнули:
- Эй… Закурить не будет?
- Не курю, - на ходу отмахнулся Зорькин.
Но, конечно, спрашивающие не были удовлетворены таким ответом.
Нашли его через два часа пресловутые Витька с Генкой, они же вызвали милицию и скорую, а потом в отделении битый час доказывали, что они тут не при чем.
- Вот и делай добрые дела, - ворчал Генка.
- Вот-вот, - соглашался Витька.
А Коля сказать не мог ничего, поскольку был без сознания. Без денег и без документов.
Хорошо, что было кому его опознать.

Евгений приехал в Асуан под утро. Для поисков время было неподходящим, поэтому он устроился в отеле, принял душ и, поставив будильник, уснул.

Катя проснулась на рассвете. Ее со вчерашнего вечера тревожило нехорошее предчувствие. Что не так? – пыталась она понять, но ничего в голову не приходило. Эх! Мамочка, где же ты со своими снами? Кстати о маме…
Странно, но вчера вечером их ни разу не потревожил телефон. Удивительно! Или… - Катя посмотрела на спящего Андрея. А с него станется отключить аппараты.
Аккуратно освободившись от объятий мужа, Катя подошла к своей сумочке. Так и есть – отключен.
Так… не принятые вызовы – три от родителей, пятнадцать (ого!) от Кольки, один от Юлианы и один от Малиновского (а этот с какого перепугу?). И еще один неизвестно от кого. Катя вспомнила вчерашний вечер, представила, как не вовремя были бы эти звонки. За телефон, пожалуй, на Андрея ругаться не стоило.
Катя оделась, вышла на палубу. Ветерок ласково обдувал ее разгоряченное ночными безумствами тело, тихо шелестела вода. Очень хотелось искупаться – но только не в бассейне теплохода, а на природе – где никого нет, кроме них с Андреем. Чтобы не одевать купальник, а отдаться волнам в первобытном наряде.
Интересно – зачем звонил Зорькин? Неужели ему не хватает денег на Вику? Что она у него попросила?
И надо прямо сейчас решить вопрос – хочет ли она ребенка. Не в смысле – вообще, а безотлагательно. На Андрея полагаться было уже нельзя – он хотел и очень старался. Щеки у Кати покраснели при воспоминаниях о стараниях Андрея – жаль только, что эти сумасшедшие страсти останутся здесь – дома на все это уже не будет столько времени, а потом и вовсе отношения станут более спокойными. Но воспоминания об этих самых счастливых днях останутся с ними навсегда.
Интересно – с Кирой у них было также? Нет, Катя не ревновала, просто интересно. Может быть, он когда-нибудь сам расскажет о своих отношениях с Кирой – как началось и почему закончилось. И она постарается не повторять ошибок Киры.
Но как же быть с ребенком? Если – нет, то с сегодняшнего дня надо будет пользоваться таблетками, которые она предусмотрительно запасла еще в Москве. Если – да, то можно забыть об осторожности и отдаваться чувствам с той же безответственностью.
Надо, надо все решить сейчас.

От размышлений ее оторвал громкий шепот Андрея – его взлохмаченная голова торчала из двери каюты.
- Кать! Ты меня напугала!
Катя вернулась к мужу. Едва она вошла в каюту, как Андрей ревниво обнял ее:
- Ну, нельзя же так! Я проснулся, а тебя нет!
- Ты как ребенок!
- Я все время боюсь, что это – сон. Что я проснусь, а, оказывается, тебя нет. Ты сидишь в своей каморке, не обращая на меня внимания, а я – жених Киры. Бр-р-р, кошмар!
- Неужели воспоминания о Кире тебе так неприятны?
- Даже не представляешь – насколько!
- Не представляю. Все-таки вы были вместе четыре года, неужели все так плохо было?
- Ну… конечно, нет. Но как-то лучше вспоминается то, что было в конце, а это уже ни в какие ворота не лезло. Я вздрагиваю от ужаса всякий раз, когда вдруг думаю о том, что мог бы жениться на ней, а не на тебе… И не будем больше об этом, хорошо?
- Как скажешь… Но мне все-таки кажется, что обо всем прошедшем нужно хранить только добрые воспоминания. А все дурное – забыть, как страшный сон.
- Ах, ты моя женушка, чудо-рассудительность! Пойдем-ка лучше в кроватку и продолжим делать детку.
«Вот уж нет!» - подумала Катя, но вслух этого, конечно, не сказала, а вспомнила про другое:
- Андрюш, ты телефоны отключил…
- Да, они мне надоели!
- На моем было 15 звонков от Зорькина. Может, какие-то проблемы?
- Соскучился, наверное!
- И еще звонок от Малиновского.
- ????
- Мне тоже интересно. Проверь у себя.
- Да ну!
- Проверь!
Андрей нехотя выпустил Катю из объятий и достал свою мобилу. У него тоже наблюдалось море вызовов. И СМС от Романа «Свяжись срочно в любое время».
- Я потом! – сказал Андрей, положив телефон на столик.
- Сейчас!
- Еще рано!
- В любое время! Андрюша, а вдруг что-то случилось?
- Да что может случиться!
- Позвони!
- Какая у меня жена зануда! – но трубку взял и набрал Романа.

- Малиновский, ну, какого черта нужно?
Андрей слушал его и мрачнел. Когда разговор закончился, на нем лица не было.
- Что? – испугалась Катя.
- Нам нужно срочно возвращаться домой! У папы инфаркт.
- О, господи!
- Слава Богу, угрозы для жизни нет. Но мы там нужны.

Они спешно собрали вещи, узнали – где им лучше покинуть судно, чтоб быстрей добраться Каира. Новости не обрадовали – конечно, их могли высадить хоть сейчас, но поймать на трассе машину… Это из области фантастики. А ближайший более-менее солидный населенный пункт будет только к вечеру.
Позвонили Малиновскому еще раз, обрадовали. Зорькин почему-то не отвечал. Катины родители были в панике.
Сели, жалобно глядя друг на друга. Андрей проклинал себя за выключенные телефоны. Катя – за то, что сама не позвонила вечером домой.
Телефон Андрея засигналил.
- Юлиана?.. Да, мы уже все знаем, но… мы на теплоходе! И только вечером мы сможем куда-нибудь пересесть… Да… Что-о?.. Кто-о-о?.. Зачем?.. И он поедет?.. Хорошо, перезвони.
- Кать… Сейчас в Асуане находится Евгений.
- Зачем? – недоуменно вскинулась Катя.
- Его отправили нас искать.
Катя неприязненно скривилась:
- А никого другого не нашлось?
- Кать… Мы же не дома.
- А с чего это он поехал?
- Мне тоже это интересно, но, думаю, у нас будет время выяснить…
- Что такое?
- Юлиана предложила вариант, при котором мы сможем добраться до Каира быстрее.
- Паламарчук прилетит на вертолете? – ехидно поинтересовалась Катя.
- Нет. На машине, из Асуана по трассе. И по дороге мы встретимся.
- Я… я не хочу его видеть!
- Я тоже не хочу. Но тогда надо ждать до вечера…
- А мы много выиграем, если поедем с ним?
Снова телефон. Малиновский. Он сообщил, что Зорькина нашли ночью избитого, он в больнице без сознания.
Этот звонок все решил.
И вот уже Евгений мчится по трассе, а Катя с Андреем нервничают, глядя на часы: когда, наконец, можно будет высадиться.

Катя с Андреем у обочины пропыленной трассы. Песок хрустит на губах. Жарко. Андрей попросту лег на землю, Катя примостилась рядом.
Мимо промчался красный автомобиль, резко затормозил и сдал назад. Андрей приподнялся на локте.
Из автомобиля вышел Евгений, по-доброму улыбнулся:
- Ну, здравствуйте, путешественники!
Андрей изо всех сил старался держаться дружелюбно, Кате же и не нужно было что-то изображать – она так перенервничала, да еще выдохлась на жаре, что более походила на полудохлую рыбу, чем на счастливую новобрачную. Пытаться с ней флиртовать сейчас – все равно, что уговаривать снулую щуку, вытащенную из мухосранского омута, заговорить и исполнить что-нибудь «по щучьему велению».
Они уселись в машину, Паламарчук изложил план – они едут до Луксора, там ночуют, утром самолет до Каира. Из Каира в Москву билеты обещала заказать Юлиана.
Если не будет билетов на самолет из Луксора, то они едут своим ходом – там 700 километров, к утру доберутся, меняя друг друга.
- Юлиана просто фея! – восхитилась Катя, справедливо полагая, что план – ее рук дело.
Евгений не отрицал.

Москва.
Малиновский с утра был на взводе. Он отвез Киру в больницу, приехал в офис, но Зорькина там не застал. Его телефон молчал.
Черти принесли Воропаева – тот ругался и требовал Николая. В это время сообщили, что Николай в больнице. Роман бросил все и отправился туда.
Женсовет, конечно, не работал – еще бы! Столько событий!
Воропаеву отсутствие женсовета было на руку. Оставив Викторию на страже, он проник в кабинет Зорькина. Он искал документы НикаМоды. Но ни в шкафах, ни в сейфе, ключи от которого Александр получил вместе со всем содержимым карманов финансового директора (кроме денег, конечно), их не было.
- Виктория! – выйдя из кабинета, позвал он, - С кем живет Зорькин? Один или с родителями?
- С мамой, кажется, а что?
- Ладно… Найди его домашний.
Он вернулся в кабинет, позвонил матери:
- Извините, вас беспокоят из ЗимаЛетто, это Роман Малиновский… Да-да, конечно, мы вам сочувствуем… Не волнуйтесь, Николай в хорошей больнице, больничный ему будет оплачен… Извините, но, в связи с его отсутствием у нас возникла проблема – нам нужны документы по НикаМоде, возможно, они у него дома. Вы не посмотрите?.. Да, я подожду… О! Спасибо большее, сейчас к Вам подъедет девушка, наш секретарь, Вы сможете передать ей документы… Да, спасибо, ее зовут Мария Тропинкина, она будет в течение часа…
Вышел вновь в приемную:
- Виктория, поехали.
- Куда? – Вике все это не нравилось, она боялась, но еще больше она боялась Воропаева.
- К Зорькину, надо забрать у него документы.

Египет.
Билетов, конечно же, не было.
Решили отдохнуть часов до 6 вечера, поужинать, а затем отправиться в путь.
Катя едва добрела до душа, и, только встав под прохладные струи, слегка начала приходить в себя. Она удивилась тому, что Андрей, как обычно, не присоединился к ней. А Андрей уже спал – как прилег на кровать передохнуть, так и уснул.
Катя всмотрелось в его лицо – сейчас оно было не счастливым, а измученным.
- Бедненький мой…
Осторожно, чтоб не разбудить, она легла рядом и мгновенно погрузилась в сон.

Но долго спать ей не пришлось.
Конечно.
Отдохнувший Андрей, свеженький и бодренький после душа, не смог спокойно смотреть на жену, такую соблазнительную в дремотной неге. Руки его нежно оглаживали восхитительные впадинки и выпуклости, он едва сдерживался, чтоб не наброситься на нее сию секунду. Катя открыла глаза:
- Андрюш…
- Ох, Катенька, как хорошо, что ты проснулась, а то мне было стыдно тебя будить..
- А ты не разбудил? – краешком губ улыбнулась Катя.
- А ты не сама проснулась?
Катя притянула мужа к себе и прижалась к нему всем телом. Искры в ту же секунду полетели по позвоночнику. Андрей нашел ее губы, коснулся нежно, как бы пробуя на вкус.
- Подожди… - прошептала Катя.
- Что?
- У меня голова болит..
- Что-о-о? Уже?
- Глупый! У меня на самом деле болит голова, но это ничего не значит – я просто сейчас выпью таблетку.
Катя высвободилась, нашла свою сумочку и, секунду подумав, приняла таблетку. Остается теперь только надеяться, что она спохватилась вовремя – совсем не время думать сейчас о ребенке.
Она повернулась к мужу, зовущая улыбка появилась на ее лице. Андрей поднялся, медленно приблизился, охваченный восхищением и желанием.
- Какая ты красивая… Я не могу спокойно смотреть на тебя…
- Я тоже…

Москва.
Воропаев, сидя в президентском кабинете, изучал документы. Суммы, проходившие по счетам НикаМоды, его впечатлили. Еще больше его впечатлили результаты деятельности Зорькина. Куда там Ярославу! Вот кого надо было прикармливать!
- Ай, да Пушкарева! Где она это чудо нашла? И зачем ей нужен был Жданов, когда у нее такой друг!
Александр, откинувшись в кресле, размышлял. Может, имеет смысл поменять план? Включил селектор:
- Виктория, зайди ко мне.
Она появилась тут же.
- У двери, что ли, караулила?
- Ну…
- Ладно. Скажи – Малиновский появился?
- Нет, кажется…
- Когда кажется – креститься надо! Разыщи Малиновского. И узнай – как здоровье Зорькина, скоро ли его выпишут. Если он застрял на несколько дней, то закажи что-нибудь, что можно ему в больницу передать.
- Зорькину? – изумилась Виктория. – Ты понесешь ему передачку?
- ТЫ понесешь ему передачку!
- Зачем? Я не хочу!
- Вика, ты – дура! Ты ищешь богатого мужа и не обращаешь внимания на влюбленного идиота, который ради тебя готов на все. Заметь – других влюбленных идиотов вокруг тебя не наблюдается.
- Но… зачем мне Зорькин? Он же не богат!
- Он богат! Он богат, Виктория, золотой головой… И, черт меня возьми, я очень жалею, что не знал этого раньше! Но я надеюсь исправить это упущение. И ты мне поможешь!
- Я ничего не понимаю!
- А понимать тебе нужно только одно – нам нужно подружиться с Зорькиным! А ты, если не дура, иди за него замуж, пока он не раскусил тебя.
Вика фыркнула.

Египет.
- И все-таки нам нужно было поспать… - отдыхая на плече Андрея, промурлыкала Катя.
- Кать… Что ты такое говоришь? Мы не были вместе со вчерашнего вечера! И еще неизвестно, когда снова сможем…
- Мне будет тебя не хватать.
- Мне уже тебя не хватает… Мы так мало были вместе… Я уже начинаю скучать…
- Я не представляю – как мы будем работать вместе.
- Ну-у-у… это все просто… У нас есть твоя каморка… и мы всегда сможем там уединиться…
- Вряд ли…
- Обязательно, даже не смей возражать! Я не смогу дотерпеть до вечера, когда ты все время рядом. Я вообще хотел бы не выпускать тебя из объятий… никогда.
- Это я уже поняла…
- У меня самая понятливая жена на свете!

Москва.
Больница. Приемный покой.
- Скажите, пожалуйста, можно ли посетить Николая Зорькина?
- Нет… Сегодня нет, а завтра – возможно. Позвоните после двух, вам все скажут.
- А почему нельзя сегодня?
- Ему сделали укол и он спит.
- А передачу можно оставить?
- Да, конечно!

Они отошли в сторонку:
- Виктория, пиши записку!
- А что писать? Я не знаю!
- ПИШИ! Я продиктую!

Колечка, дорогой мой, как ты? Я безумно испугалась, когда узнала – что с тобой произошло. Можно ли тебя навестить? Я приду завтра, если разрешат.
Целую – твоя Вика.

Вика не уставала фыркать, записывая надиктованное Воропаевым:
- Саша, ты с ума сошел? Какая «твоя Вика»?
- Пиши, что говорят! Потом благодарить будешь!

Глава 36. Ночные разговоры

Египет.
Трое стояли около автомобиля и разговаривали. Потом девушка села в салон, а мужчины отошли в сторону. Один сильно жестикулировал, что-то нервно объясняя, другой спокойно слушал. Когда первый умолк, второй согласно кивнул и положил руку первому на плечо. Что-то проговорил, глядя первому в глаза.
Тот ответил взглядом.
Они улыбнулись друг другу и пожали руки.
Второй сел за руль. Первый – на заднее сидение, к девушке.
Машина тронулась, всклубив песчаную пыль.

Восемь часов ночной дороги сближают даже тех, кто сближения не хочет.
Тихий разговор под спокойную музыку. О делах, о перспективах. О кино, о музыке. О жизни, о любви. О детях, о собаках. Снова о делах и снова о жизни.
Сначала спала Катя, потом – Андрей. Катя разговаривала с Евгением почти наедине – если не считать мирно сопевшего на ее коленях мужа, даже во сне не выпускавшего ее из ревнивых объятий.
Евгений повернул зеркальце так, чтобы видеть ее глаза – она пыталась в это зеркальце не смотреть, но нет-нет, да и заглядывала. Подвинуться было невозможно - ей не хотелось тревожить Андрея.
- А он вас любит…
- Не сомневаюсь, - погладила тихонько любимого по волосам.
- Кать, я так понял, что вы пришли в ЗимаЛетто секретарем. Поделитесь – как так: всего за полгода из секретаря – в президенты и замуж за владельца фирмы. Вы не похожи на целеустремленную стерву. Или внешность обманчива?
- Внешность действительно обманчива, да она тут и ни при чем. Я легко могу ответить на вопрос о карьере, но Андрей… как получилось так, что он меня полюбил, это и для меня загадка.
- А вы расскажите.
- Не хочется.
- Ну, о карьере тогда.
- Тут нет ничего особенного. Я – экономист по образованию, секретарская должность была вынужденной, я просто не могла найти подходящую работу. Вскоре Андрей назначил меня свои помощником. А потом ИО финансового директора – но это уже в силу обстоятельств, ко мне отношения не имеющих…
Катя вспомнила о кознях Ярослава. По большому счету, ей было жаль, что Ветров так себя повел – он великолепный специалист, их команда только бы усилилась благодаря ему. Но зато, тогда не удалось бы пристроить Кольку, хотя… тот и с НикаМодой бы не пропал. Вот только ему просто необходимо было пообщаться с офисной публикой, чтоб хоть немножко повзрослеть в житейском плане.
- А расскажите про обстоятельства, - вырвал ее из задумчивости голос Евгения.
Катя решилась рассказать. Ей трудно было противиться обаянию этого мужчины, а от его бархатного баритона замирало сердце. Если бы не Андрей, она влюбилась бы в него, как девчонка. Как хорошо, что есть Андрей, потому что с этим красавцем ей бы ничего не светило. Никогда.
- А почему вы поехали за нами? – поинтересовалась Катя. Вообще-то Андрей его уже об этом спрашивал, но Кате казалось, что Паламарчук ответил не до конца правдиво.
- Ну… Мне не хотелось терять выгодных партнеров. Я понимаю, что ЗимаЛетто крупная фирма, даже за неделю без руководства она в трубу не вылетит, но все же… И почему бы не оказать услугу? Я думаю, что за эту поездку мы сблизились, разве не так? Теперь нам и за столом переговоров будет проще.
- Ну, в какой-то мере – да. Однако, себе в убыток мы не будем работать и с вами.
Евгений расхохотался, быстро прикрыв рот ладонью, чтоб не разбудить Жданова.
- Оказывается, под маской очаровательной юной женщины скрывается железная Маргарет Тэтчер? Кто бы мог подумать?!
- А какие еще причины? – гнула свою линию Катя.
- Еще? Еще я хотел поиграть в Шерлока Холмса. Вы даже не представляете – как я разочаровался, узнав, что вы уже нашлись! Когда позвонила Юлиана, я уже предвкушал – как буду вести поиск, даже словесные портреты составил.
- Неужели? – Кате как-то не верилось, что этот мачо способен на игры в «шпионов»
- Да-а-а! Если интересно – я вам их покажу, только не сейчас – они у меня в чемодане, в багажнике. Ну а еще… - он пристально посмотрел на нее через зеркало, - и это, думаю, мне не удалось скрыть… Вы мне чертовски понравились. Я был огорчен, узнав, что та девушка, которая вызвала у меня неподдельный интерес, и есть Катерина Жданова. Печально… Особенно печально, что она неделю назад вышла замуж, и, похоже, души не чает в муже, равно как и он в ней. И муж – Отелло. И куда деваться бедному влюбленному?
Катя во время этого монолога заметила, что Андрей напрягся. Значит, он не спит и все слышит. Интересно, как давно? Но… скрывать-то нечего…
- Женя, не говорите так… Это не может быть правдой, да, даже если что-то и есть, то вам нужно поскорей об этом забыть. У такого интересного мужчины должно быть много поклонниц.
- Разве я сказал, что мне не хватает женщин? По-моему, речь шла о Вас, Катя…
- Закончим этот разговор, он мне неприятен.
И Катя замолчала.

Москва. Квартира Клочковой.
- Виктория, как ты не понимаешь! Для тебя это шанс! – впаривал Воропаев, развалившись в кресле. В этот раз он даже не пытался унижать ее намеками на то, что она годится только для постели.
- Да не нравится он мне!
- Тебе всегда нравились кошельки, а не лица. И, на сегодняшний момент, честное слово, кошелек Зорькина тяжелее кошелька Малиновского и даже – моего. Но это не все! Если, скажем, Малиновский покинет ЗимаЛетто, то еще неизвестно – как он устроится дальше. Богатство Зорькина – в его голове. Он умеет делать деньги, понимаешь? Через несколько лет он станет одним из самых завидных женихов Москвы, пойми ты это!
- Но… он же ботаник! В нем нет лоска! Он не умеет себя вести в обществе! У нас нет ничего общего! И быть не может!
- Может, Вика, может! Посмотри – как Жданов преобразил Пушкареву! Кто бы мог подумать, что из пугала можно сотворить такую красотку! На нее же мужики сейчас на улице оглядываются! На Пушкареву!!! А Зорькин? Подумаешь – вести себя не умеет! Научи! Он будет рад и счастлив!
- Саша, я… да я не знаю – как!
- Ты все знаешь. Ты глупа, но какие-то знания о том, как вести себя у тебя есть. Он же не совсем медведь, вилку в кулаке не держит?
- Нет, конечно!
- Ну, вот видишь! Ты начнешь, а я помогу.
- А тебе это зачем надо?
- Я хочу… ну, не другом… но я совсем не против иметь с ним хорошие отношения.

Квартира Киры.
Там тоже не спят – просто лежат в обнимку.
- Кир… знаешь, удивительное дело… мне почему-то не хочется от тебя уходить… Обычно я всегда убегал от женщин, стараясь сохранять дистанцию. В чем дело – не пойму.
- Наверное, потому что я не заявляю прав на тебя…
- И меня это удивляет. Со Ждановым ты так себя не вела…
- Жданов был женихом…
- То есть, если я предложу тебе выйти замуж, ты тут же начнешь меня пасти?
- Не начну. Да ты и не предложишь.
- А вдруг?
- Не пытайся даже, я все равно не соглашусь.
- Это почему? – Рома даже оскорбился.
- Я тебя не люблю. А ты не любишь меня. Наша связь – это попытка зализать раны, и ничего более.
- Ну, знаешь!
- Не вижу в этом ничего оскорбительного. Ты не считал, сколько раз за день ты называешь меня Катей?
- Я? – Малиновский покраснел, - Разве?.. Я не замечал…
- Я просто не акцентирую. Тем более, что и сама оговариваюсь…
- Я тоже не акцентирую.
- Вот видишь. Так что – не будем изображать из себя влюбленных, достаточно того, что мы согреваем друг друга.
- Вдвоем быть лучше, чем одному… если один упадет – другой поднимет… Горе, если один упадет, а чтоб поднять его нет другого… Если двое лежат – тепло им.. одному как согреться?
- Именно так…
- Но ты не предлагаешь быть вдвоем. Для тебя мы – это один плюс один.
- Предлагать должен мужчина. Я уже напредлагалась досыта. Даже один плюс один не получилось. Зато получились новоиспеченные Ждановы – как одно целое. Наверное, не без моей помощи.
- Твоей?
- Да… Я очень хорошо показала Андрею – какой не должна быть жена. Катя была полной противоположностью. Потому я и потерпела поражение.
- Научись…
- Учусь. Уже учусь – разве не заметно?

Египет.
Андрею надоело делать вид, что он спит, он дотянулся до Катиного животика и легонько прикусил его, Катя в ответ взъерошила мужу шевелюру.
- Ка-ать… Я, наверное, проснулся…
- Я поняла.
Андрей еще чуть-чуть полежал, потерся щекой о животик, но быстро понял, что сие чревато возрастанием желания более плотной близости, поэтому взял в себя в руки и поднялся.
- С добрым утром! – хрипловатым голосом провозгласил он.
Евгений обернулся:
- Вы могли бы еще поспать.
Ага, сейчас! Пока ты тут мою жену охмуряешь.
- Да, нормально. Предлагаю остановиться и размять ноги.
Евгений поглядел на часы:
- Минут через десять будет бензоколонка. Если нет возражений, там и разомнемся.
- Возражений нет. Да, Катюша? – Андрей обнял Катю за плечи, прижал к себе.

После бензоколонки, где они заправились, размялись, и в маленьком кафе выпили кто кофе, кто сок, снова отправились в путь.
Евгений забрался на заднее сидение, Катя из подручного барахла соорудила ему подушечку.
- Мне так ты подушку не делала! – возмутился Жданов.
- Ты меня вместо подушки использовал, - возразила Катя.
- И, как всегда, ты права!

Снова ехали. Евгений спал. Катя тоже начала поклевывать носом.
- Кать, ты уж не спи, а то и я сломаюсь! В тишине да в темноте одному очень грустно.
- Тогда ты не молчи…
- А я не молчу, я думаю.
- О чем, если не секрет?
- О камнях.
- Что?
- Ну, смотри – вдоль дороги такие камни большие – за ними вполне можно спрятаться…
Катя не поняла.
- Непонятливая какая! Я предлагаю остановиться и спрятаться за камнями. Я очень хочу тебя поцеловать. И не только!
- Нашел место! – фыркнула Катя.
- С тобой мне везде рай! Хоть дома, хоть в шалаше, хоть за камнями. – Андрей протянул руку и сжал ладошку жены, - только вот сейчас я очень скучаю по тебе…
- Я тоже… Но мы же будем в Каире часов в пять. Наверное, найдется время, чтоб передохнуть?
- Не знаю… Нам нужно будет сразу связаться с Юлианой, узнать – когда наш рейс, если только ей удалось билеты забронировать.
- В пять? Так рано?
- А вдруг у нас самолет в шесть? Или в семь?
- Неудобно ее будить…
- Она сказала, что можно.

Козел Воропаев
А если золотая башка Зорькина не будет работать после побоев? Так не доставайся же ты никому?
И Вика глупа, такого мужика, как в том анекдоте, почистить, накормить, а об остальном он и сам позаботиться. А она бы могла и налево ходить, если хочется.

Спасибо, и с праздником!

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

Larissar

Глава 37. Двое

И правильно сказала, что можно. Их самолет вылетал в восемь. Юлиана – добрая душа, пригласила всех троих к себе – попить кофейку и принять душ.
Голуби наши сизокрылые, конечно же, загрузились в душ вместе – якобы, так быстрее. Хотя, отчета с них никто не спрашивал – не родители, чай.
- Кать… - Андрей целовал ее нежную шейку, одновременно спуская лямочки сарафанчика с плеч, - Катенька моя ненаглядная… Девочка моя…
Сарафанчик упал под ноги, туда же свалилась маечка Андрея. Непослушными пальцами правой руки расстегивал шорты, не в состоянии снять левую со сладкой окружности, и оторвать губы от маленького ушка.
- Черт, не снимаются, - буркнул себе под нос, и Катя тут же пришла на помощь.
Слетели шорты, слетело и все остальное, мешающее соединиться.
Поднял на руки свою родную девочку, аккуратно переместил в ванную, сам следом. Тепловатые струи ударили по плечам:
- М.м.м.. как дождик… - подняла лицо вверх Катя.
- Кать, - задыхаясь, сказал он, - а представь – под дождем, на лугу, без одежды… мы одни… а потом – в сено…
А руки гладили-ласкали-гладили, пока она не взмолилась о пощаде.
- Здесь скользко, - прошептал Андрей, - надо из ванны выбраться, а то неудобно.
Развернул ее, прижался к спине, вдавливая раскаленную плоть, одну руку – вверх: ласкать налитые желанием груди, другую – вниз: в потаенное местечко, изнывающее от возбуждения.
- Что… что… что… ты делаешь… - сквозь зубы, не сдерживая тихого стона, - я не могу больше… хочу…
Чуть пригнул ее к стенке и с силой вошел, притянув к себе за бедра. Катя вскрикнула, прижимаясь плотнее, даже не пытаясь двигаться, только чуть-чуть сжала бедра. В ту же секунду сознание покинуло его, стрела страсти рванулась, не давая опомниться, и яркой вспышкой разлилась острым наслаждением.
Выравнивая дыхание, прижал к себе расслабленную жену, забормотал, извиняясь:
- Кать, прости, я не смог сдержаться… Сейчас, сейчас я тебе тоже хорошо сделаю…
Катя подняла на него влажные глаза, в которых еще не угасли огоньки страсти, и смущенно сказала:
- Андрюш… у меня тоже… было… Ты разве не почувствовал?
- Было? - удивился Андрей. – Но я же так быстро… и ты успела?
- Да… Я, наверное, еще быстрее бы успела… почти сразу… я так соскучилась…
- Кать… Да ты, у меня, оказывается, торнадо…
Сел на пол с глупой улыбкой, обхватил голову руками, и снизу вверх посмотрел на нее:
- Кать… Ты знаешь, что так быстро… хм… могут… только очень темпераментные женщины?
- Это плохо? – чуть испуганно спросила Катя.
- Это? Это? – он не скрывал восторга, - Кать, это – здорово! Может, не совсем подходящий момент для признания, но я никогда раньше не встречал таких женщин. С ума сойти!
- Нет, - Катя тоже опустилась на пол, - Это не я, это – ты. Это ты такой, что у меня внутри все загорается от каждого твоего касания…
- Кать… Я с ума от тебя схожу…
- Я тоже…

Вышли настолько сияющие, что Юлиане с Евгением оставалось только отвести глаза.
От неловкой паузы Юлиана сбежала в соседнюю комнату – вспомнив про деловой звонок, а Евгений быстренько отправился в освободившуюся ванную.
Андрей проводил его ехидным взглядом, а когда дверь закрылась, еще и хохотнул. Катя вопросительно посмотрела на него.
- Ты знаешь, на что мы его подвигли?
- На что?
Андрей изобразил недвусмысленным жестом то, чем, по его мнению, сейчас собрался заняться Евгений. Катя покраснела до корней волос:
- Пошляк…
- Не, Кать, это – жизнь…
- Да что он, подросток, что ли?
- Почему подросток? Этим, Катюша, занимаются, время от времени, все мужчины, не только подростки.
- Ну да! – изумилась Катя, - И ты?
- И я. Ну, конечно, не сейчас, когда я с тобой. А вот когда тебя папа под замком держал… И тогда, когда я уже влюбился, но еще боялся к тебе подойти.
- Но ты же тогда еще был с Кирой.
- Хочешь, открою страшную тайну? У меня с Кирой ничего не было с тех самых пор…
- С каких?
- Очки, помнишь? Ты поскользнулась и разбила очки… Вот тогда я и поплыл, я вдруг увидел – какие у тебя необыкновенные глаза, мне казалось – я в душу тебе заглянул…
- И с тех пор ты с Кирой…
- Да, именно так.
- Но как ты это ей объяснил?
- Говорил, что я очень устаю… нервничаю из-за компании… иногда напивался…
- Андрюш… я не понимаю… Неужели она это принимала нормально? Если бы ты хотя бы один день не пытался прикоснуться ко мне, я бы тут же заподозрила неладное…
- Катюха, глупенькая моя! Да с Кирой так, как с тобой, никогда и не было! Это же ощущения совсем другие! Чувства совсем не похожие. .Я теперь и подумать не могу, что можно просто так, извини, перепихнуться неизвестно с кем. Зачем? Лучше в дУше затвор передернуть.
- Фу… Андрюш… хватит… хватит об этом…
- Почему?
- Ну-у-у…
- Кать… Кать, посмотри на меня… Скажи – есть у тебя человек, ближе, чем я?
- Нет, конечно...
- И у меня нет… Кать, ты научилась не стесняться меня. Ты научилась не стесняться смотреть на меня. Ты учишься выражать свои желания. Нужно уметь делать это не только жестами, но и словами. А значит, нужно учиться разговаривать об этом. Мы разговариваем в ресторане о том, что хотим заказать. Почему мы не можем разговаривать о том, как доставить себе и друг другу удовольствие? Почему, Кать?
- Ну-у-у-у… Это все такое… интимное…
- Ка-а-ать… Ну, интимное – это ведь не только твое-мое. Это наше! И если мы не научимся говорить об этом сейчас, то потом будет труднее. Будут нарастать комплексы. Тем более, что ты стала очень чувственной женщиной, у тебя будут появляться желания и фантазии… И будет очень здорово, если ты будешь ими делиться. Это важно для гармонии. Не нужно стесняться, запомни – когда двое в спальне, нет между ними ничего неприличного, если это доставляет им взаимное удовольствие. Да?

Глава 38. Москва! Как много в этом звуке…

Рома, взяв рубашку, чертыхнулся – ладно, мятая, но еще и грязная. Где это он пятно посадил?
- Кира, ты не будешь возражать, если я к тебе кое-что из своих вещей перевезу?, - он показал ей рубашку, - а то вот, теперь домой придется ехать.
- Ну… перевези… Я надеюсь, это будет не весь гардероб?
- Нет, не думаю.
Он натянул рубашку, пиджак, подошел к Кире, приобнял за плечи:
- Кир, ты точно не хочешь, чтоб я к тебе переехал?
- Нет, конечно!
- Странно это как-то…
- Странно то, что ты об этом говоришь…
Уже оделся и уже от дверей:
- Хотя, я догадываюсь. Ты надеешься, что Жданов разочаруется в Пушкаревой и вернется. Да?
- Это ниже пояса удар, Малиновский. Но я не надеюсь на это, потому что это невозможно!
- Да почему невозможно-то, Кира? Надоест она ему, вот и вернется.
- Рома, как же ты плохо знаешь друга! Это ты, а не я, должен понимать – то, что случилось с Андреем, обратного хода не имеет. Это действительно любовь. И я очень рада, что все это случилось до того, как мы с ним поженились – развод был бы хуже и грязнее. И все, иди, я больше не хочу об этом говорить.
Но он вернулся, взял ее двумя пальцами за подбородок, заглянул в глаза:
- Скажи, ты его любишь?
- Любила.
- А сейчас?
- Отстань.
- Тогда ответь – почему ты, которая любила, которая любит, не надеешься, хотя бы капельку, что он может вернуться? И почему я надеюсь, что у меня есть шанс?
Кира высвободилась, отошла к окну, зачем-то дернула портьеру:
- Потому что я люблю. И знаю этого человека. А у тебя ничего, кроме инстинкта альфа-самца, нет… но ты, Рома, тоже ее не получишь… если только силой… но ведь это тебя не интересует, да? Тебе нужно, чтоб женщина сама упала в твои объятия. Ты о Пушкаревой и забыть-то не можешь только потому, что она для тебя недоступна.
- Чушь!
- Правда!

Мерное гудение моторов самолета располагает к неторопливой беседе. Но Катя нервничала – сегодня ее первый день на посту президента ЗимаЛетто, но добраться до офиса она сможет только к концу рабочего дня. У нее не было сомнений в том, что компанию надо посетить безотлагательно, хотя больше всего ей хотелось остаться наедине с Андреем. Что делать с этим наваждением, охватывающем ее каждый раз, когда Андрей касался ее, когда глядел на нее влюбленным взглядом, шептал хрипловатым голосом нежные слова? Все мысли улетучивались, все дела забывались, но ей придется держать себя в руках, ведь Павел Олегович на нее рассчитывает, верит ей.
Как уговорить Андрея сдерживать порывы? Как распланировать сегодняшний день, чтоб успеть в несколько мест, не обидев при этом мужа, который, конечно же, будет тащить ее домой.
Разнежившись в его теплых руках, она задремала.
Разбудил Андрей, коснувшись нежным поцелуем ее макушки:
- Катенька… Скоро посадка…
Сощуренными со сна глазами она посмотрела в любимое лицо. Какое счастье - когда первое, что она видит – это он. Такой родной и близкий, такой любимый.
- Кать, какие планы у нас? Домой? А потом в больницу?
- Нет… - покачала головой Катя. – Ты – в больницу, я – в ЗимаЛетто.
- Кать!
- Твои не обидятся, я уверена. Павел Олегович поступил бы также. Первым делом, как говорится, самолеты.
- Кать, но я соскучился!
- Мы не имеем права застрять дома! Даже не надейся!
- Ты меня больше не любишь? – его руки блуждали по Катиным бокам и спине, как бы пытаясь удостовериться в том, что все на месте, что за время перелета Катеньку не подменили, и от нее ничего не убыло.

Едва они вышли на летное поле, как у Кати зазвонил телефон.
- Начинается, - улыбнулся Андрей.
Катя быстро перекинулась парой слов, кивнула. Тут же раздался следующий звонок.
- Вот, - пожаловался Андрей Евгению, который прилетел вместе с ними, - никогда не женись на президенте фирмы.
- Андрюша, - прервала его Катя, - нас встречают мои родители.
- Зачем?
- Они соскучились.
- А…а…
Жданов хотел сказать – что он думает по этому поводу, но присутствие Евгения его удержало. Тот понял, что сейчас лишний и приотстал.
- Кать!.. Мы домой поедем! – Андрей наклонился к самому ее ушку, - Я хочу тебя!
- Я тоже. И именно поэтому домой мы не поедем, - тоже на ухо сказала ему Катя, - Сейчас к моим – надо поесть, лично я голодная как зверик. Я там же приму душ, переоденусь и поеду в Зималетто. А ты – к себе домой, приведешь себя в порядок и навестишь отца. А потом встретимся в офисе.
- Ка-а-ать!
- Андрюша, мы даже еще не знаем – какие проблемы нас ожидают. Ты уверен, что
все в порядке? Я – нет.

Сразу с порога Катя убежала в душ, а несчастного Андрея усадили за обед. Он, поглядывая в сторону ванной, пытался отвечать на вопросы Катиных родителей:
- Да что мы там видели! Не успели же ничего! Только осмотрелись – и сразу обратно…
- Ну, как? А пирамиды?
- И до пирамид не доехали…
Катя выпорхнула из душа и ушла к себе, Андрей, извинившись, помчался к ней. Не вовремя – Катя как раз сняла халат, собираясь одеваться.
- Кать… - припал к ней Андрей; губами, руками, телом лаская жену.
- Андрюш, нет, не сейчас!
- Кать, сейчас… - дыханье его уже стало прерывистым, глаза осоловели.
Но она вывернулась и быстро натянула халат:
- Андрюш, ты с ума сошел! У меня папа простой, как… вот увидишь – не пройдет и пяти минут, как он попытается ввалиться!
- Господи, я этого не вынесу! Кать, хочу тебя… как сумасшедший!
В дверь постучал Валерий Сергеевич, и, не дожидаясь ответа, ввалился:
- Андрей, ну, куда ты ушел? Пошли, давай, пусть Катюха пока оденется.
Жданов сцепил зубы, бросил пламенный взгляд на Катюшу и уплелся вслед за тестем.
Единственное, чего ему удалось добиться – разрешения отвезти ее на работу.

В машине Андрей обиженно молчал. Умом он понимал, что Катя права абсолютно, обижаться не на что совершенно, но как понять это перенасыщенным гормонами телом, которое не слышит доводов разума, а властно заставляет подчиняться своим желаниям и древним инстинктам.
Добрались до ЗимаЛетто:
- Кать, прости я тебя не поцелую, иначе я уже не смогу уехать, а изнасилую тебя прямо в машине.
- Жданов, - улыбнулась Катя, - я тебе говорила, что ты – псих?
- Говорила…
- Тогда еще раз: ты – псих! Но псих очень-очень любимый! И, честно говоря, я совсем не хочу, чтоб ты менялся.

- Ка-а-атя! – заорала Маша, кинувшись Кате на шею, - Ура-а-а! Вы приехали! А где Жданов?
- Привет, Маш! – Катя рада видеть подругу, но все личные разговоры после, - Андрей поехал к отцу.
- Да!! Кать, мы все так испугались! Представляешь – прилетает Зорькин и говорит, что ПалОлегычу плохо, сразу Скорую позвали, его увезли, Кира с Малиновским тоже уехали… Слушай, а это правда, что у Киры с Малиновским роман?
- У Киры? С Малиновским? Не думаю…
- Ну-у-у! Она на свадьбе вашей все время были вместе, и уехали вместе!
- Не вижу в этом ничего криминального… Маш, давай все потом, хорошо? Малиновский здесь?
- Да.
- Передай, пожалуйста, чтоб ко мне зашел, ладно?
- Конечно, Кать! Для тебя – всегда, пожалуйста! Сейчас! – Тропкина схватилась за телефон, а Катя скорей-скорей отправилась к себе.

- Катюша, привет! С возвращением! – Рома жадно осматривал Катю, впитывая каждую ее черточку, - Ты похорошела! Как отдохнули – не спрашиваю, судя по светящимся глазам, Жданов был на высоте!
- Рома!
- Все-все, больше не буду! – Малиновский уселся в кресло. – Катерина Валерьевна, от всей души поздравляю с первым рабочим днем на посту Президента компании ЗимаЛетто!
- Спасибо, давай к делу.
- А дела у нас… Да нет, ничего страшного не произошло, но…
- Что случилось с Павлом Олеговичем? Из-за чего ему стало плохо?
Малиновский рассказал все, что знал – про Воропаева и его претензии, про план Зорькина. Ну и – про самого Зорькина: о том, что он, Рома, восхищен финансовым гением Катиного друга, что он очень сожалеет, что тот в больнице.
- Так Коля сказал, что он часть денег для Воропаева нашел?
- Да, но точную сумму не знаю.
- Надо забрать у него документы на НикаМоду.
Катя позвонила Колиной маме, во время разговора ее лицо все более вытягивалось, она странно посматривала на Малиновского. Но тот взгляда не замечал. В душе он расстраивался из-за того, что Катя одета скромно, по-деловому, что декольте отсутствует. Что, впрочем, не мешало ему представлять то, что скрыто под одеждой. Мысленно он уже раздел ее, уложил на стол и страстно целовал…
- Рома! Рома! Малиновский, да что с тобой?
- А? Что? – Роман очнулся от наваждения, потряс головой, вздохнул, - Извини, задумался.
- Рома, где документы НикаМоды?
- Какие документы?
- Колина мама сказала, что ты ей звонил, и она передавала тебе документы. Через Машу.
- Кать, это какая-то ошибка. Я не брал ничего – зачем мне?
Катя позвонила на ресепшен:
- Маша, тебя пару дней назад к Зорькину за документами посылали?
- Нет, Катя, не посылали. Может, Шурупа или Амурку? Хочешь, спрошу?
- Спасибо, Маша, не надо.
Посмотрела на Рому:
- Мне это ОЧЕНЬ не нравится… Нет, конечно, ничего особо страшного не произошло, доверенность у меня есть, но… как-то странно и непонятно… Ты точно не брал?
- Катя!
- Да верю, я, Рома, верю… Черт!
- Катюш, ну, ты хоть скажи – в чем дело-то?
- Кто-то назвался твоим именем и через, якобы, Машу Тропинкину забрал документы НикаМоды.
Роман присвистнул.
- И кто?
- Ха! Откуда я знаю? Но, думаю, что Воропаев, больше некому. Только что он с ними делать будет? Подделает подпись? Глупо! Не такой уж он идиот… Или – шантаж?
- Скорее, действительно, шантаж.
- Да мы и так от него с радостью избавимся!.. Рома, а ты не знаешь – к Зорькину уже пускают?
- Нет. Точно нет, мы звонили. Сказали – завтра можно будет наверняка.
- Хорошо… Ладно, оставим это все на завтра. А пока – за работу. Рома, отчеты за эту неделю у кого?
- У Светланы, наверное… ну, раз Зорькина нет…
- Хорошо. Тогда мне свои все свежие бумаги пришли, хорошо? А Кира здесь?
- Нет, она уже уехала – в больницу.
На лицо Кати набежала легкая тень, но тут же исчезла – как только она вспомнила Андрея. Нет, Киры ей опасаться не нужно.

Завалив стол отчетами, Катя внимательно изучала их. Очень хотелось позвонить Андрею, услышать его голос, нежные слова… Но это отвлечет. Она специально отключила свой телефон, чтоб ничто не беспокоило. Однако, беспокоило. Слишком многое, а главное – то, что она мыслями постоянно улетала от дел: к Андрею.
Закрыла глаза, представила его – красивого, мужественного, влюбленного. Сердце заныло, кровь вздрогнула и сгустилась, застревая толчками в висках, в горле, в груди и… там, где сейчас совсем не надо.
Открыла глаза, попыталась сосредоточиться на бумагах, но взгляд сосредотачивался только на фотографии Андрея, на его смеющихся глазах и лукавой, ужасно сексуальной улыбке. К ней пришло ощущение его физического присутствия, щеки запылали, дыхание стало неровным. «А..андр-рей, Андрюша… где ты застрял?». Возбуждение нарастало, и она ничего не могла с этим поделать. Поерзала на кресле, пытаясь унять огонь, но стало только хуже. Подошла к окну – но ноги отказывались слушаться, дрожь продирала до основания. Снова села, уже изнемогая.
Достала телефон, и, почти не думая, отправила смс-ку: «хочу тебя… немедленно».
Через минуту пришел ответ: «через десять минут».
Господи, как переждать эти десять минут, не свихнувшись! Вот теперь она хорошо понимала Андрея, когда он дома никак не хотел ее отпускать. У него было то же самое? Нет, больше она отказывать ему не будет – нельзя подвергать человека такой пытке.

Послышались шаги, дверь распахнулась – на пороге стоял Андрей.
- Жданов! Наконец-то! – она упала в его объятия, окончательно теряя способность что-то соображать. Только заметила, что он находится в таком же состоянии, как и она.

Андрей гнал машину, торопясь к своей драгоценной Катеньке. Больше всего его беспокоило то, что она может оказаться не одна, и придется ждать – когда она освободится. Или она наморщит лобик и скажет, что надо дотерпеть до дома. Вот уж нет! До дома он терпеть не собирался, даже если придется применить силу. Не грубую, конечно, но она теперь ему жена. И его желания вполне законны, он имеет право!
Уже почти у ЗимаЛетто он получил смс-ку. Откровенно высказанное желание Кати абсолютно совпадало с его собственным, а то, как оно было высказано, возбуждало еще больше. Не помня себя, он взлетел на этаж и пулей промчался к ее кабинету.
- Катя!
Господи! Как хорошо-то с ней! Он не уставал удивляться тому, что каждый раз он открывает ее заново, и каждый раз сам, сгорая во всепожирающем любовном пламени, выходит из него обновленным, что нет усталости и пресыщения, а есть только нежность и счастье.

Андрей закрыл дверь на ключ, поднял жену на руки и унес в каморку. Но не было сил на прелюдии и нежности, кровь бешено стучала в висках, а пылающая плоть требовала немедленного действия.
- Прости! – почти прорычал он, освобождая путь к блаженству. Катя изогнулась ему навстречу с тихим стоном, Андрей все-таки пробежал руками по ее возбужденной груди, опустил руку ниже, неожиданно для себя заставив ее вздрогнуть и прошипеть:
- Ну, давай же, скорей… хочу… немедленно…
- Конечно… иду…
Катя застонала, придвинулась ближе с такой силой, что ему пришлось чуть отступить назад; тогда он навис над ней, сжав клещами в объятиях, оставалось только, вслед за дикими четвероногими собратьями, прикусить холку, чтоб зафиксировать положение.
Он сильным движением проник в самые ее глубины, влажные и горячие, которые немедленно отозвались сначала легкой волной, а потом – через мгновение – пошли судорогами, сжимая в кольцо невероятного наслаждения его естество, от чего он, не контролируя себя совершенно, заорал и тут же излился.
- Господи, Кать… Что ты со мной делаешь? – не успев даже как следует отдышаться, шептал он, - я даже не знаю, как описать то, что я сейчас чувствовал, этому вообще нет названия… А ты?
Он пристально посмотрел в ее глаза – такие красивые всегда, а сейчас – особенно. Катя шевельнула губами, но звука не последовала, тогда она просто растерянно улыбнулась и провела ладошкой по его щеке, пальцами по пересохшим губам, тыльной стороной ладони по скуле.
Глаза увлажнились, слеза выкатилась из-под дрожащей ресницы.
Губы ее зашевелились вновь, тоненьким, дрожащим голоском, с проскальзывающей хрипотцой, она призналась:
- Я тоже… Я не знаю – что это, что вообще с нами… Я, кажется, была и собой, и тобой одновременно…

А Малиновский сидел у себя в кабинете. Десять минут назад черти понесли его еще раз к Екатерине Валерьевне – дополнения к отчету занести… понятно, что он услышал. А теперь сидел и разговаривал сам с собой:
- Да что ж они там такое друг с другом вытворяют, что орут почище, чем в порнухе! «А ночью ты кричишь сильней…» Я даже представить не могу – от чего я бы мог вопить так, как только что вопил Жданов. Может, Пушкарева – тайный адепт тантрической йоги? И прошла ее курс прямо в Индии, в этом сердце разврата? Что обиднее всего – Жданов ведь не расколется: что там было… Это он раньше рассказывал, а теперь… И все же – что и КАК они делали?.. Умрешь ты, Малиновский, во цвете лет от неудовлетворенного любопытства. Иди домой, друг. А лучше – к Кире и попробуй заставить ее кричать, пусть даже потише…

Но его мерзопакостная натура победила: он набрал номер Жданова, а когда тот взял трубку, сообщил, что крики их удовлетворяемой страсти были слышны даже на ресепшене. Жаль только, что потенциальные слушатели уже разошлись, и этот шедевр слышали только он, Маша и Федор Михайлович. Последние спешно удалились повторять подвиг высшего руководства.

- Кто звонил, что ты так смеешься? – спросила Катерина.
- Малиновский.
- И..?
- Да так, ерунда, как всегда. – Андрей не хотел говорить о том, что Малина все слышал – незачем смущать Катю.
- Ясно. Как себя Павел Олегович чувствует? Ты с ним говорил?
- Да, но давай все дома, а то мы отсюда никогда не уйдем. Еще твоя мама просила заехать.
- Зачем?
- За ужином, - Андрей улыбнулся, - чтоб тебя не напрягать с дороги.
- Она что, тебе позвонила? А почему не мне?
- Ну, не знаю… Наверное, я ей нравлюсь.
Катя взъерошила волосы мужа:
- Это не удивительно. Разве ты можешь не нравиться?
- Для меня главное – чтоб я нравился тебе и твоим близким.
- Спасибо… Поехали?

Они заехали к Пушкаревым, а потом едва унесли от них ноги. Никакие доводы об усталости не действовали на Валерия Сергеевича, Андрей уже, было, обреченно сел за стол, но Катя применила запрещенный прием:
- Мама! Папа! Мы очень устали! У нас завтра миллион очень важных дел, нам необходимо выспаться и отдохнуть! Мы должны поехать домой. И если вы нас добровольно не отпустите, то… прости, папа… мы перестанем к вам приезжать!
Лицо Валерия Сергеевича вытянулось, он начал хвататься за сердце, поэтому Катя быстренько добавила:
- А если вы будете считаться с нашими обстоятельствами, то мы будем приезжать к вам часто! И приедем в субботу – надолго: посидим, поговорим!
Валерию Сергеевичу ничего не оставалось делать, как согласиться.

В машине Андрей с интересом косился на Катю – его поразило: с какой ловкостью и легкостью его жена достигла желаемого в переговорах с непробиваемым тестем. Да, Жданов… Быть тебе подкаблучником… Уж если тесть не может ей возразить, то ты и подавно согласен сделать все, что пожелает ее левая задняя нога – лишь бы ее глаза продолжали сиять этим необыкновенным внутренним светом.
А Катя… Катя была просто счастлива. Без объяснений.

Малиновский в состоянии крайней задумчивости застыл перед чемоданчиком, в который начал складывать кой-какие вещи, чтоб перевезти их к Кире. Он все никак не мог забыть то, чему стал невольным свидетелем. Хохмить по этому поводу больше не хотелось. Он, конечно же понимал, что дело вовсе не в Кама-сутре и не в каких-то особенных умениях Кати. Дело в том, что они чувствуют. Он ведь и сам тоже влюблялся, не без этого… И знал, что чувства обостряются, когда влюблен. Наверное, если бы ему удалось добиться Катиного внимания, он бы тоже был счастлив, вот только – надолго ли?

Роман сидел, обняв колени, и негромко говорил. Кому? Кире или – все-таки – себе? Скорее – себе, но она была рядом: лежала на животе, отвернувшись к окошку. И это хорошо, что он не видел ее лица, глядеть ей в глаза было бы невыносимо.
- …и вот сегодня я впервые ему позавидовал. Тому, что он женат. Смешно! Малиновский позавидовал женатику! Одинокий волк – цепному псу. Довольный жизнью лев, царь зверей, хозяин своего прайда, – недоразумению, променявшему вольную охоту на кормежку из рук хозяйки. Собачья преданность… Помнишь, ты говорили то же о Пушкаревой… Как можно? Зачем? Я не понимал тогда и не понимаю теперь… Но я завидую… потому что они знают что-то такое, чего я лишен… Так может, это не они сошли с ума, это я – моральный урод? Или ребенок, которому не дано понять? Он говорил мне… пытался объяснить… все мимо, мимо… Но сегодня я смотрел на Катю, и мне казалась, что она находится в его объятиях. Она говорила о делах, а я чувствовал, что он все равно незримо рядом с ней, что она его присутствие физически ощущает… А его я даже не видел. И не хотел видеть – не хотел видеть их вдвоем. Я и так разваливался на кусочки от непознаваемого…
- Зачем ты мне это говоришь? – глухо спросила Кира.
- Не знаю… Я хочу понять…
- Но зачем – мне? – Кира рывком поднялась, ее брови преломились в страдании, - тебе нравится меня мучать?
- Нет, что ты… прости…
- Я… я… никогда не чувствовала, что он рядом. Даже когда он физически был со мной, я все равно ощущала его отдаленность. Мне были неизвестны его мысли, его чувства… Мне приходилось верить словам, хотя глаза его говорили о другом. Но я предпочитала глазам не верить. Он скрывал от меня свои чувства, а я старалась их узнать – любым путем. Я хотела научиться читать мысли и понять… Нет, не понять. Я не хотела правды, о которой я догадывалась, я хотела найти подтверждение его словам. О том, что он любит меня… Я думала – мы поженимся, и тогда он будет моим, никуда от меня не денется. Я надеялась – он с ней наиграется и вернется, как возвращался всегда… А потом я увидела их глаза – как они смотрят друг на друга. И все… Оставалось только выдрать из себя свои надежды – с мясом, с кровью. И забыть… И попробовать начать жизнь без него…

А они – те, кому были посвящены разговоры в доме брошенной женщины и отвергнутого мужчины, - они забыли обо всем; обо всем, что их окружало, время и пространство перестало существовать, сгустившись в их душах, в их сплетенных телах, в сердцах, распахнутых друг для друга. Они изнемогали от любви; желаний больше не было – кроме одного: стать одним целым, не расставаться, не расплетаться, не думать, не хотеть; чтоб их тела объединились на молекулярном уровне, и душа, ставшая одной на двоих, увлекла бы их на волшебные берега Цетеры – рая влюбленных. Увлекла навсегда.
- Я не могу без тебя, - одними губами произнес Андрей, обнимая спящую жену - .
Я не смогу без тебя. Я стал твоим рабом, верным и преданным. Я - раб любви и - черт возьми! – мне это нравится! Я не хочу ничего другого – только бы быть рядом с тобой. Только бы ты была рядом.

Ты, ты, ты. Ты, ты, ты. Ты, ты, ты - ночью и днем.
Ты, ты, ты. Ты, ты, ты. Ты, ты, ты в сердце моем.

Стихли звуки мелодий, и среди тишины
Вновь по улицам бродит желтый ветер с луны.
И внезапно на грани света и темноты
Гром в душе моей грянет, и появишься ты.
В этом мире, уставшем от беды и мольбы,
Нас любовь повенчала в лабиринтах судьбы.
И недоброму миру, где от зла устаю,
Все сегодня простил я за улыбку твою.

Ты ладонь в ладонь положишь, Молча голову склоня.
Но и ты понять не сможешь, Что ты значишь для меня.
Звезды в мире все и люди, Словно листья на ветру.
Если ты меня разлюбишь, В тот же вечер я умру.

Ты, ты, ты. Ты, ты, ты. Ты, ты, ты - ночью и днем.
Ты, ты, ты. Ты, ты, ты. Ты, ты, ты в сердце моем.

Мир, где все мы устали от беды и мольбы.
Мир, где нас повенчали в лабиринтах судьбы,
Где вчера лишь бродил я у беды на краю,
Этот мир полюбил я за улыбку твою.

Звезды в мире все и люди, словно листья на ветру.
Если ты меня разлюбишь, в тот же вечер я умру.

- Спи, любимая… Мы не расстанемся никогда.

Глава 39. Любимая работа

Утро встретило их солнцем и радостным птичьим пением. О подоконник, весело стуча, разбивались капли.
- Кать, смотри! Весна! Все тает!
Катя прильнула к его широкой груди:
- Как хорошо… Знаешь, в Египте было все-таки слишком жарко.
- Мы туда больше не поедем?
- Ну, почему же? Когда-нибудь все-таки съездим – мы же должны посмотреть на пирамиды!
Они расхохотались, вспомнив, как Валерий Сергеевич доставал их этими пирамидами.
- В следующий раз мы поедем на необитаемый остров, - очень серьезно произнес Андрей. – Это будет летом, где-нибудь, в начале июня. Там не будет вокруг ни одного человека, а только ты и я. И обязательно – озеро и маленький водопад. Ты будешь по утрам принимать душ в водопаде… А потом выходить из него как Афродита… И никакой одежды: мы будем как Адам и Ева в Эдеме. Правда, здорово?
- Здорово! Только сначала надо расплатиться с долгами.
- Ка-тя! Умеешь ты все испортить! Все мое романтическое настроение как ветром сдуло!
- И это хорошо – нам пора на работу.

В машине.
- Андрюш, я думаю, что тебе надо вернуться на административный этаж – как ты думаешь?
- Неужели ты согласна поселить меня в своем кабинете?
- Нет, не в своем. У Малиновского.
- Кать, я согласен на твою каморку!
- Андрюша!
- Ну, ладно, согласен.
- И надо что-то решить с твоей должностью. Я бы все-таки предпочла, чтоб вице-президентом был ты, а не Рома.
- Ты опоздала, любимая, папа уже подписал приказ.
- Ну и прекрасно! А то я переживала: как сказать об этом Роману. Еще я хочу съездить к Павлу Олеговичу и к Зорькину. И надо найти Воропаева.
- Зачем?
- Ну, я ведь тебе говорила о документах НикаМоды. Надо еще, кстати, у твоего папы узнать подробнее о доле Воропаева.
- А ты что думаешь?
- Да отдать уже, чтоб не видеть его больше.
- Я совершенно согласен! Да, Катюш, папа просил позвонить в Лондон – людям, с которыми он вел переговоры, и перенести все встречи на попозже. Ты поможешь? А то ведь из меня такой англичанин…
- Конечно, помогу, только пусть он меня проконсультирует.

На ресепшене их встречали. С поздравлениями и частушками. Но поздравляли не со свадьбой – что уж возвращаться к тому, что было неделю назад, поздравляли Катю со вступлением в должность. Андрей немного надулся – его в первый день не только никто не поздравил, но, наоборот - все опоздали.

Андрей переехал и тут же пришел к Кате – доложить о содеянном, и немножко потискать:
- Кать, давай на обед домой поедем – у нас же там, стараниями ЕленСанны, еды на неделю. А?
Катя критически оценила его состояние и решила, что лучше согласиться: творческий обеденный перерыв даст возможность спокойно доработать до вечера.

- У нормальных людей, - рассуждал Жданов, нежась на диване и наблюдая за тем, как Катя одевалась, - есть сиеста… Вот представляешь, обеденный перерыв часа на четыре…
- Ты одеваться будешь?
- Кать…
- Андрюша, пожалуйста, ну, хватит уже. Это не смешно. У нас море дел…
Андрей вскочил, обнял ее:
- Жена! Ну, нельзя же все время о работе!
- Муж! Нельзя все время о постели!
- О, Боги! Надо было мне жениться на Кире – она никогда не предпочла бы мужу работу, – и он с хохотом укрылся в ванной от летевшего в него тапка.
Выглянул из-за дверей:
- Правда глаза колет?
Второй тапок ударился в захлопнувшуюся дверь.

- Викто-о-ория!
- Александр, - недовольно отозвалась Вика.
- Я тут, с машиной. Едем к Зорькину.
- Я не хочу!
- Ошибаешься – хочешь! Я жду.

Больница. Ждановы вышли от Павла Олеговича. Катя встала у окна.
- Ох, не нравятся мне эти лондонские партнеры…
- Почему? Потому что у меня такое ощущение, что тебе придется поехать туда.
- Да перенесем встречу! Что я там буду делать? Там папины дела…

Больница. Коля и Вика.
- Виктория! – сияющий Зорькин приподнялся на локте, но, охнув, вернулся в положение лежа.
- Коля…
Он лежал такой несчастный. Глаз заплыл, нос распух, губы разбиты. Синяк во всю щеку расцвел радугой. Голова перевязана. Но взгляд – как тысяча солнц.
Клочковой впервые в жизни стало жалко кого-то, кроме себя. Она ведь не злая. Села рядом, Коля робко взял ее руку.
- Виктория… Вика… Спасибо Вам, что пришли…
- Коля… Это все из-за меня!
- Ну, что вы! Я сам виноват! Мне только очень жаль, что не смог Вам помочь.
- Все ерунда… Я так переживала… Я боялась за тебя…
- Главное, что Вы пришли! Ради этого я готов хоть под поезд попасть… Виктория…
Дверь открылась, в палату заглянула Катя:
- Коля!
Увидела Клочкову, извинилась, отступила.
- Андрюш, это что-то невероятное! У Кольки – Клочкова!
- Он что, чеки прямо на койке подписывает? Давай-ка спугнем ее, а то твой Зорькин в расслабленном состоянии сейчас на нее все ЗимаЛетто перепишет.
- Андрей, прекрати, сколько можно? Я тебе уже не раз говорила, что доверяю Коле безоговорочно. Будь любезен уважать мое мнение и моих друзей!
- Да ладно, ладно! – Жданов успокаивающе взял жену за руку, - Но все равно нам придется их прервать: времени мало.
- Ты бы о времени вспоминал в другое время… Тьфу, скаламбурила, прости.

А Виктория и сама уж собралась уходить. Она досадовала, что нарвалась на Ждановых. И она странно себя чувствовала с этой непрошеной жалостью и состраданием к Николаю.

- Коля, привет!
- Привет, Пушкарева! – хмуро отозвался Зорькин, досадуя, что приход Кати помешал его встрече с Викой.
- Жданова! – встрял Андрей.
Коля кинул взгляд на его довольное лицо, помрачнел еще больше:
- В курсе! Хорошо отдохнули?
- Да какой отдых? – Катя присела на стул, стоящий рядом с кроватью. - Ты о себе расскажи.
- Пушкарева, а твой супруг в охранниках у тебя состоит? – поинтересовался больной.
Катя оглянулась на стоящего у дверей Андрея:
- А что?
- Да вообще, я бы, может, хотел с тобой наедине поговорить.
- У моей жены от меня секретов нет! – возмутился Жданов.
- Зато у меня – есть! – парировал Николай.
Жданов, поколебавшись, вышел:
- Катя, я буду рядом…
- Ты думаешь, я ее сейчас начну душить или насиловать? – ухмыльнулся Зорькин.
- Коля! Да что с тобой? – не выдержала Катя, - Можно подумать, у тебя и вправду невесту увели!
- Пушкарева! Ко мне Вика приходила, и из-за вас ушла! Как я должен себя чувствовать?
- Ну, ушла и ушла, выйдешь на работу – будешь любоваться на нее сколько хочешь…Ладно, не обижайся! О Вике мы еще поговорим – потом, если захочешь, а сейчас надо решить кой-какие дела, у меня очень мало времени.

В машине Вику ждал Воропаев:
- Ну, как?
- Навестила! – огрызнулась Клочкова.
- Он был счастлив?
- Безумно!
- Отлично! И не ехидничай!
- Александр! Чего ты хочешь?
- Ничего особенного – мне нужно, чтоб ты была поласковее с Зорькиным, только и всего. Это так трудно?
- Но зачем?!
- Надо!
- Я уже послушалась тебя, а его избили! А если бы убили?
- Но не убили же! Все, приехали.

Андрей кинулся навстречу Кате, выходящей от Зорькина:
- Ну, что он говорил?
- Ничего особенного.
- У тебя секреты? – Андрей обиженно отвернулся.
- Не у меня, - взяла его за руку Катя, - у Коли.

Офис ЗимаЛетто. Ресепшен.
- Катя! Тебя искал Воропаев!
- Отлично! Маша, перезвони ему, пожалуйста, скажи, что я готова его принять.

Кабинет президента.
- Кать, можно я тебя поцелую?
- Потом. Давай звонить в Лондон.
- О! А я и забыл!
- Жданов, я еще в бытность твоей секретаршей заметила, что у тебя склероз. Может, к врачу?
- Укушу!
- Давай номер! И не мешай, пожалуйста, пока я говорю.
Катя набрала номер, бойко затараторила по-английски. Лицо ее хорошо выражало эмоции, возникавшие при разговоре. Сначала это была приветливость, потом – внимание. Бровки нахмурились, разгладились. Вопрос. Еще вопрос – недоуменный. Кивает головой, внимая говорящему, утверждает. Просит. Жалобно. Уверенно. Разволновалась. Снова вопрос – умоляющий. Губы задрожали. Кивнула. Попрощалась. Положила трубку.
- Что?! – смог, наконец, задать вопрос Андрей.

- Екатерина Валерьевна, мне передали, что Вы меня ждете!
- Да, - напряглась Катя, - проходите!
Андрей ехидно поздоровался.
- Жданов! А вот ты мне тут не нужен! Я собираюсь говорить с Пушкаревой.
- Ждановой! – вспылил Андрей. – И я не уйду!
- Ждановой – Пушкаревой – какая разница? Я рад лишь, что эта фамилия не украшает мою сестру. Тем не менее, я хотел говорить с президентом! А не с тобой, неудачник! Так что, ты свободен!
Андрей вскочил, сжимая кулаки.
- Андрюша, пожалуйста, успокойся.
- Ах, какая идиллия!
- Я надеюсь, что Александр Юрьевич уже пообедал и закусить мной не собирается.
- Хорошо! Но, Катя, я буду в приемной.
Воропаев проводил Андрея взглядом, дождался, когда за ним закроется дверь.
- Екатерина Валерьевна, вы прекрасно выглядите. Впрочем, как всегда в последнее время.
- Я думаю, вы пришли сюда не для того, чтобы расточать комплименты. Что вам нужно?
- А почему Вы думаете, что я не способен прийти именно для того, чтобы расточать комплименты? Вы стали привлекательной женщиной, которая интересует мужчин не только профессиональными достижениями.
- Пожалуйста, Александр Юрьевич, давайте о деле. У меня мало времени.
- Ах, да, ведь Вас муж ждет! Как жаль, что так печально сорвалось Ваше романтическое путешествие! Вы об этом жалеете?
- О ДЕЛЕ, Александр Юрьевич.
- А что может быть важнее для молодоженов, чем секс? Секс, секс… Ваш муж очень сексуален или так себе? Хотя, наверное, достаточно – ведь моя сестра была от него без ума! Вы тоже любите секс?
Катя наливалась краской: от смущения и ярости.
- Я думаю, что мы с мужем сами в этом разберемся.
Воропаев, довольный произведенным эффектом, откинулся в кресле и расхохотался:
- Ничего личного, Катерина Валерьевна! Мне всего лишь надо было убедиться в том, что Вы счастливы в личной жизни. Счастливые женщины не бывают стервами, они могут себе позволить выслушать несчастного просителя, даже если его просьба необычна.
- Я вас слушаю…
- Екатерина Валерьевна, Вы можете мне не верить, но я искренне Вами восхищен. Вашим умом, Вашими профессиональными качествами, умением держать удар. Я зауважал Вас еще в тот день, когда Вы представили бизнес-план Жданова. Я не ожидал от маленькой уродливой серой мышки такой прыти. С тех пор Вы изменились. Вы стали эффектной женщиной, Вы научились уважать себя, в Вас проявился железный характер. К счастью, не изменился Ваш ум и Ваши деловые качества. Говорят, от любви женщины глупеют, но Вы – счастливое исключение. Либо Вы не настолько любите мужа, чтоб поглупеть.
- Зачем Вы все это говорите?
- Чтоб Вы знали, как я к Вам отношусь НА САМОМ ДЕЛЕ!
- Хорошо, спасибо, я польщена. Но что Вам надо?
- Сегодня больше ничего. До свидания.
Александр грациозно поднялся с кресла, послал растерянной Кате воздушный поцелуй и удалился. Она ничего не понимала.
Ворвался Жданов, вид изумленной Кати его испугал:
- Кать! Катя, что он тебе наговорил?
- Ничего.
- Как ничего?
- Он просто отсыпал мне кучу комплиментов и сказал, что на этом – все.
- И он ничего не хотел?
Катя пожала плечами.
- А документы?
Тут Катя вспомнила про НикаМоду:
- Черт! Я совсем забыла! Это непростительно!
- А кто-то обвинял меня в склерозе!
- Ладно. Он все равно придет снова.
- И в следующий раз я буду рядом. Или хотя бы в каморке – из приемной подслушивать неудобно.
- Андрюш! Фу!
- Я должен знать обо всем, что с тобой происходит, Катя. И это не обсуждается!
- Собственник!
- Пусть так!
- Но, боюсь, что в следующий раз мне все-таки придется пообщаться с Сашей без тебя.
- Почему?
- Тебе нужно ехать в Лондон.
- Что-о-о-о? Папа говорил об отсрочке встречи.
- Да, но отсрочка невозможна. Человек, в котором мы заинтересованы, в конце следующей недели уезжает в Австралию. Нам нужно подписать с ним контракт до отъезда.
- Да пусть едет хоть в Антарктиду! Он ведь не насовсем!
- Андрюша, это не обсуждается. Кроме того, он сможет подыскать нам партнеров в Австралии.
- Катя! Но как я уеду от тебя на целую неделю! Я же с ума сойду!
- Я тоже, - тихо, почти неслышно, ответила Катя. – Но от наших хотений тут ничего не зависит…

Больница. Воропаев и Зорькин.
- Николай, я действительно считаю Вас финансовым гением. И я больше не хочу предлагать Вам сомнительные аферы. Все просто и прозрачно: ЗимаЛетто, ну, или НикаМода – без разницы, выкупает мои акции. На тех условиях, которые устроят вас. Я открываю свое дело. И мне очень хотелось бы, чтоб Вы поработали на меня. Так же, как работаете на НикаМоду. Ваш гонорар – 20% от прибыли.
- Меня устраивают гонорары, - буркнул Коля.
- Я хочу предложить Вам не только гонорары. Но и - кое что еще. Надеюсь, от этого предложения Вы не станете отказываться.
- Не знаю уж, что Вы можете предложить.
- Я могу помочь Вам в личных делах.
- Что?
- С Викторией.
- Привезете ее ко мне связанную и под наркотиками?
- Нет. Я могу помочь Вам влюбить ее в себя.
- Что?
- Давайте заключим сделку: я помогаю Вам советами, Вы их исполняете в точности, не отступая. И когда Вы достигаете цели – то есть, согласия на брак, свадьбы и прочей романтики, вы начинаете помогать мне в финансах.
- Ерунда какая-то!
- Не ерунда. Я хорошо знаю Клочкову, и уверен в успехе. По рукам?
- Мне надо подумать.
- Хорошо. Я завтра приду.

Глава 40. Любимая работа – 2. Всем бы так!

Андрею мучительно было общаться с Катей через стол, но она настаивала на этом едва ли не до истерики. Твердила: у нас мало времени!
- Кать, я обещаю, что не буду даже целовать, просто обниму. Все равно документы удобнее смотреть, когда сидишь рядом! А не когда через стол! И монитор мне отсюда не видно!
Катя вздохнула. Доводы убедительные. Но Андрей умеет убеждать, когда ему что-то надо. А если не получается убедить, то взять обманом.
Так и вышло. Катя развернула к нему монитор, чтоб показать цифры по продажам, а он мягко переместился к ней за спину. Наклонился, дыхание его коснулось Катиной щеки, и сердце сразу заныло, а мысли поплыли в направлении, очень далеком от работы. Андрей легко поднял жену на руки, а в ответ на ее протесты, заявил, что он не собирается мешать ей работать. Он сел на кресло, а Катю посадил к себе на колени, обвил руками, оперся подбородком о ее плечо.
- Ну вот, показывай свой циферки!
Кате пришлось взять себя в руки, волю – так сказать, в кулак, и продолжить. Время от времени целуясь.
За одним из таких жарких поцелуев их застала Кира. Но они даже не заметили, а Кира, красная как рак, пулей выскочила из кабинета.
И пришла к Малиновскому.
- Рома, это не фирма, а какой-то дом свиданий! Из-за нашей сладкой парочки невозможно работать!
- Что такое? Чем они не угодили моей королеве? – Рома подошел к Кире, притянул к себе, сцепив руки у нее на спине.
- Я зашла к Пушкаревой за договорами, которые ей с утра отдала, а они… Она сидит на коленях у него… В президентском кресле! И целуются! Только что не разделись еще!
Перед глазами Киры всплыла картинка, которую она увидела минуту назад. Он забыла еще сказать, что рука Андрея при этом находилась под блузкой Кати и занималась там… ну, впрочем, всем понятно – чем она там занималась.
- Кир! А что тебя так расстроило? То, что они целовались, или то, что они это делали в президентском кресле?
Рома чмокнул девушку в губы.
- Кирюша! Что за вдруг проснувшаяся невинность? Или ты расстроена из-за того, что на ее месте могла бы быть ты?
Ответить Рома не дал, приложившись к ее губам вновь, на этот раз уже настоящим поцелуем.
- Подумай, может быть, я целуюсь лучше него? Ты все равно, наверняка, уже забыла – как это было с ним, ведь тебя он перестал целовать задолго до того, как объявил Катю своей девушкой, разве не так?
И снова Роман не дал ей ответить. Он приник к ней уже жадно, страстно, язык проник в ее рот, исследуя глубины; он стащил с ее плеча лямочку топика, обеспечив себе свободный доступ к ее груди.
- Тебе ведь нравится, да? – в перерыве между поцелуями спросил он.
За этим занятием их и застала Таня Пончева, принесшая документы от Урядова. Зашла она, разумеется, без стука.

Выскочив, Таня, конечно же, сразу созвала срочный сбор Женсовета.
- Что я видела!
Ну, все, разговоров на неделю! Тем более, что Амура видела, как Кира ошпаренной антилопой рванула из кабинета Кати. Едва заглянув туда. Что увидела? Неужели, они… ? Прямо на рабочем месте? Маша хмыкнула – когда это Жданова останавливало? Но Катя? А Катя что? Имеет право. Законное! И вообще – им даже недели не дали побыть вместе, а Жданов – мужчина темпераментный.

Андрей, на минуту оставив Катю, запер дверь кабинета. Он уже достаточно завел ее, чтоб она не сопротивлялась неизбежному.
- Иди ко мне… - хрипло проговорил он, стоя посреди кабинета.
Загипнотизированная его взглядом, она поднялась и пошла, не отрывая от него глаз.
Руки поднялись сами, потянулись к пуговицам рубашки. Он не шевелился, только смотрел на нее. Пиджак полетел в одну сторону, рубашка – в другую.
Катя поднялась на цыпочки, коснулась его губ, провела ладошкой по обнаженному животу – над ремешком. Попыталась расстегнуть. Он отвел руки, взялся за ее блузку.
Юбка соскользнула со стройных ног, следующим движением он освободил ее от всего остального.
Она снова коснулась рукой его живота, легонько процарапав его коготочками, мышцы продернулись судорожной волной. Он приподнял ее за подбородок так, чтоб снова погрузиться в ее глаза.
Поощрительно кивнул.
Катя, слегка закусив губу от напряжения, продолжила расстегивать брюки. Справилась с замком. В ее потемневших глазах появился вопрос. Он кивнул. И привлек ее к себе – но слегка, только для того, чтоб ее тугие соски соприкоснулись с его телом. Оба вздрогнули.
Катя просунула ладошки за пояс брюк. Он покачал головой. Она поняла и, скользя руками по его бедрам, стала стягивать сразу и брюки и плавки.
Через мгновение они оба были обнажены.
Но не трогали друг друга. Стояли, глядя глаза в глаза, положив руки друг другу на бедра. Андрей не выдержал первым – он забросил Катины руки себе на шею и, приподняв за ягодицы, соединился с ней. Катя, обвив его ногами, тихонько застонала, а он, оглядевшись, присел на стол. Теперь, имея крепкую опору, они могли продолжить.

Рома, на минуту оставив Киру, запер дверь кабинета. Он уже достаточно завел ее, чтоб она не сопротивлялась неизбежному.
Он осторожно, ласкающими прикосновениями, дотронулся до ее обнаженной груди, одновременно целуя шею и расстегивая брюки.
- Ром, прямо здесь? – попыталась образумить любовника Кира.
- Здесь и сейчас, - прошептал Роман, смахивая со стола папки.
На освободившийся стол он усадил свою растрепавшуюся жертву и приник губами к сладким бусинкам ее напрягшихся сосков.
Н-да, - подумалось ему, - с Катей, конечно, ни в какое сравнение… где мой любимый третий размер? Но Кира тоже была женщиной, женщиной для него желанной, пусть и не настолько, как жена друга. Он представил себе – чем в это самое время, скорее всего, занимаются Ждановы, представил Катины глаза – какими они могут быть в страсти… Стон вырвался из его груди, желания обострились.
Он развернул девушку и, не медля, овладел ею.
Закрыл глаза, представил, что перед ним – Катя, и спокойными мощными толчками начал движение к обоюдному наслаждению.
Кира, устроившись поудобнее, тоже закрыла глаза, представив, что она с Андреем, и отдалась на волю чувств.

Женсовет, наслаждаясь полным отсутствием руководства, перемывал этому самому руководству косточки, вспоминая разные случаи – кто на кого как поглядел и кто когда кому что сказал.
В их излюбленную обитель ворвалась Клочкова:
- Опять никто не работает! Пользуетесь тем, что никого нет, только я одна пашу за всех!
Дамочки фыркнули.
- Тропинкина, ты не знаешь – куда ушла Кира?
- А что, она, разве ушла? – наивно хлопая глазами, спросила Шура.
- Но ее нет! И у Малиновского кабинет заперт, и у Пушкаревой!
- Может, - начиная хихикать, предположила Амура, - у них совещание?
- В конференц-зале тоже пусто!
Тут уж Женсовет разразился абсолютно неприличным – не смехом даже, а ржанием.
Клочкова ничего не понимала, кроме одного – они что-то знают, но ей говорить не хотят.
- Но Урядов то должен быть? А его тоже нет!
Женсовет забился в конвульсиях. Пончева, держась за живот, попыталась ответить:
- Он… ха-ха-ха… он…. В цех… ха-ха-ха… пошел…
Больше уже никто ничего говорить не мог.
Клочкова в бешенстве покинула дамский клуб.

Отвернувшись в сторону, Рома, чуть поморщившись, обтер себя бумажной салфеточкой и застегнул брюки. Кира заканчивала приведение своей одежды в порядок.
- Ты как? – спросил Рома, целуя ее щеку.
- Жива, - усмехнулась Кира.
- Кир… - он приобнял ее, заглянул в глаза, - ну, ты что? Тебе было плохо?
- Ромочка, не говори ерунды, с тобой всегда хорошо, ты – потрясающий любовник…
- Не договариваешь… - усмехнулся Рома. – Да ладно, я все понял.
- А если понял – зачем спрашивать?
Рома, засунув руки в карманы, отошел к окну.
- Ром… - Кира поняла, что переборщила.
Он не отозвался.
- Рома…
Она обняла его, прижавшись щекой к спине.
- Ром, прости… Мне с тобой, действительно, хорошо. Всегда. Просто…
- Андрей, всегда Андрей. Долго еще его тень будет блуждать над тобой? Кир, в конце концов, это неприятно.
- Конечно. Я понимаю.
Уже в дверях она сказала:
- Может, нам просто перестать встречаться?
- Не думаю, что это – хорошая идея…

Андрею не хотелось отпускать Катю.
- Родная моя, - шептал он, - как же хорошо с тобой… как не хочу с тобой расставаться ни на минуту… не хочу тебя отпускать…
Катя целовала, нежно покусывая, его плечо:
- Андрюша… любимый… самый любимый…
Зазвонил телефон.
- Начинается! – сказали они хором.
- Возьмем? – спросила Катя.
- Ты думаешь?
- Не отстанут, ведь…
Андрей протянул руку, взял трубку:
- Компания ЗимаЛетто приемная президента Жданов Андрей слушаю вас!
Он весело подмигнул жене.
- Жданов! Ты что, к жене в секретари записался?
- Малина! Ты меня отрываешь от важного дела!
- Знаю я твои дела! – хохотнул Рома, - Ты не хочешь ко мне зайти? Или я к вам?
- Ну, нет, к нам, как раз не надо! Не сейчас!
Катя попыталась слезть с его коленей, но Андрей не пустил.
- Палыч, я серьезно! Дело есть.
- Хорошо, через десять минут.
- Ты так быстро успеешь?
- Дурак!

Андрей отложил трубку, из которой раздавались короткие гудки, и длинным нежным поцелуем приник к Кате.
Потом улыбнулся, провел пальцем по ее распухшим губам:
- Что, жена, надо работать?

Света!
Когда-то давно я открыла для себя рассказ Тургенева "Гимн торжествующей любви". Я его перечитывала много раз - это был потрясающий рассказ о любви.
Не хочу сравнивать, но сейчас, читая о любви Андрея и Кати, испытала нечто подобное.
Спасибо, АВТОР!

_________________
Любить иных - тяжелый крест...(с)

Рыжий

Что мы имеем?
ПО с инфарктом в больнице.
Зорькин с побоями в больнице.
Жданов укатит в командировку.
Катьку будет осаждать Воропаев - кровосос, а ведь может и на её жизнь покусится.
Кто её будет спасать? Рома с Кирой?
Больше некому.
ЗЛ обезглавлено и обезкровлено. БС в панике.

Что за картину я себе прикинула?
Прям гоп - стоп какой то!

Проду жду, как рыба - воду.

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

vicher

Спасибо, дорогие мои

Глава 41. Все спокойно, все в порядке

Наполненным нежностью утром субботы, Кате меньше всего на свете хотелось подниматься из постели. Она гнала от себя мысли о том, что в понедельник Андрей уедет.
Сам Андрей дремал, обнимая ее; он и во сне не отпускал – точнее, особенно, во сне. Днем их разлучали дела, ночью – покровы сна, и если днем они хотя бы знали – кто где находится, то ночью их души блуждали в неизвестности.
Однако, вставать все-таки было нужно.
Андрей проснулся, когда она уже хлопотала на кухне.
- Жена, а что ты тут делаешь? Почему от меня ушла? Я разве разрешил?
- А пищу принимать ты не намерен? – улыбнулась Катя.
- Я голоден по другой причине…
- Если ты будешь утолять только этот голод, то надолго тебя не хватит. Так что, давай за стол и без разговоров.

- Кать, а у тебя права есть?
- Какие права?
- Обыкновенные, водительские.
- Ну… вообще-то есть, но я никогда машину не водила, так что, не помню уже ничего, а что?
- Когда я уеду… Я ведь уже не смогу возить тебя. Придется самой.
- А зачем мне машина? Я и на метро прекрасно доберусь. Или на маршрутке.
- Катя, ты что? Ты – президент крупной компании. И на маршрутке! Тебе это по статусу не положено, уж извини. Так что, даже не возражай.
- Андрюш, но если я разобью твою машину?
- А кто тебе сказал, что ты будешь ездить на моей машине?
- А на чем? На велосипеде?
- Мы сейчас поедем и купим тебе автомобиль – такой, какой тебе буде по душе. А потом будешь учиться.
- Не-е-ет!
- Да-а-а!
- Не-е-ет!
- Жена да убоится мужа своего! Не спорь!
- Андрюш… А может, никуда не поедем, а?
Она подошла, обняла его за плечи, погладила по голове.
- Давай в лю-ю-юлечку…
- И в люлечку – тоже. Когда вернемся.

Больница. Зорькин и Воропаев.
- Ну что, Николай? Вы согласны?
Колю пробило на дрожь. От одного взгляда Воропаева ему хотелось забраться под одеяло. Но Вика? Вика-Виктория, девушка его мечты, как отказаться? Хватит ли сил отказаться от нее? Да, денег у него теперь много, деньги такие ему одному не нужны, он сможет оплачивать все ее прихоти. Но как же этого мало! Как хочется любви. Когда он смотрит на Катю с Андреем, он начинает верить, что возможны любые чудеса. Что он теряет, согласившись на предложение Воропаева? Ничего. В худшем случае ничего просто не получится. В лучшем – у него будет Вика. А заработать для Александра денег – это как два пальца об асфальт. Это ему нетрудно.
- Ну?
- Я согласен! – произнес твердо, выдержав пристальный взгляд своего злого гения. Демиурга, готового свершить судьбу или уверить в том, что это – не его судьба.
- Слушаться беспрекословно.
- Понял.
- Тогда так: ты должен не только слушаться беспрекословно, ты должен еще измениться сам. Стать таким, чтоб, для начала, Клочковой хотелось тобой похвастаться. Пока, уж извини, хоть и костюмчик у тебя новый, и денег много, но хвастаться тобой трудно.
- Я все сделаю.
- Отлично. Я узнал у врача – тебя выпишут, скорее всего, в понедельник. Сотрясение у тебя незначительное, ушибы-синяки заживут быстро, на ребре всего лишь трещина – зарастет через неделю, две максимум. Пока вот читай книжку, а как выйдешь на свободу - позвони.
Александр ушел, оставив на тумбочке визитку и книгу.
Коля взял книгу в руки. Михаил Веллер. «Приключения майора Звягина». Хмыкнул и открыл первую страницу…

Рома прошлепал на кухню, закурил. Ему все это начинало надоедать. Что вообще он здесь делает? В этой квартире? С этой женщиной, которой он не нужен? Да, ему тоже она не особенно то нужна, но он хоть старается сделать вид, что нужна. А она даже вид не делает.
Зачем, к чему все это? Самое мерзкое в том, что он теперь не знает – как уйти из ее жизни. Слишком далеко зашло – уйти просто так: обидеть ее. А он все-таки относился к ней слишком хорошо, чтобы обижать. Это свинство – если он уйдет. Нанести ей еще один удар. Сначала – Андрей, теперь – он. Но как-то надо выворачиваться.
Он оделся, заглянул в комнату. Кира спала.
Он написал записку: «Извини, Кирюша, не хотел тебя будить. У меня срочное дело, позже позвоню. Р.»
Ну и куда теперь? Хуже нет утра выходного дня, когда не знаешь – чем заняться. По привычке позвонил Жданову.
- Привет, Малиновский!
- Палыч, что делаешь?
- Хм…
- Надеюсь, я тебя не оторвал… хм.. от дел.
В трубке послышался смех Жданова.
- Нет, на твое счастье не оторвал. Мы собираемся в автосалон, купить Кате машину.
- О как! С чего вдруг?
- Ну… Я же уезжаю! Я не могу допустить, чтоб моя жена и президент компании и моя жена разъезжала на автобусе!
- Ясно.
- А ты что звонишь?
- Просто так. Заняться нечем.
- Нечем заняться в субботнее утро? Малиновский, ты не заболел? Ты уже что, свою кошечку выпроводил? Или – о ужас! – Ты вчера был на вечеринке, посвященный футбольной команде «Динамо»?
- Какую кошечку, Палыч? Я у Киры был. Теперь вот домой собираюсь.
- Она тебя выгнала?
- Она еще спит! Слушай, а, может, я с вами?
- Ну… давай, если хочешь.

Зорькин читал книжку. Читал со скоростью переворачивания страниц. Читал, и понимал, что он – полный имбецил. А еще – что все можно исправить. Что он может стать сильным, уверенным в себе. Достойным Вики. Таким, что она его полюбит. Все возможно. А если Воропаев ему поможет, то тем более.

- Так. Что, собственно, страшного произошло? Она вышла замуж?
- Нет... пока.
- Но у нее есть ребенок?
- Что?! Нет, откуда...
- Может быть, она смертельно больна?
- Вы о чем...
- Тоже нет? Ну, тогда, возможно, она совершила преступление, и твой гражданский долг - посадить ее за решетку?
- Не надо издевок, - тихо попросил Ларик.
- А может, ты инвалид? Отвечать!
- Нет...
- Урод?
- Не блещу, как видите...
- Мужеством ты не блещешь. А, ты слабоумный? Или тебе завтра уходить на фронт? А-а - тебе приходится содержать больную семью, отнимает все силы и время. Угадал?
- Перестаньте.
- Тоже нет? - удивился Звягин. - Тогда я не понимаю - чего ты убиваешься? Какие трудности? В чем препятствия?
- Не нужен я ей...
- Стань нужен!
- Как?
- Как угодно!
- Она не любит меня, - качнул головой Ларик безнадежно, горько
- Всего делов? Хм? Значит, надо сделать так, чтоб полюбила, - невозмутимо заключил Звягин.

Все просто. Надо сделать так, чтоб полюбила. У Ларика был Звягин, у него – Воропаев. Только Звягин развлекался, а Воропаев решает свои проблемы. Тем более. Это значит только то, что Воропаеву – нужнее.
И еще – Воропаев знает Викторию. Знает хорошо, ведь он – брат ее подруги.
Все получится, Зорькин. Все получится. И ты еще увидишь небо в алмазах с овчинку.

Они вышли из дома. Андрей помог Кате сесть в машину, а сам огляделся по сторонам.
- Андрюш, ты кого-то ждешь?
- Да, Ромка с нами поедет, сейчас он появится.
- Малиновский? – изумилась Катя.
- Ну, да. А ты знаешь других?
- Но зачем? Ты что, сам в машинах не разберешься?
- Скажешь тоже! Просто он позвонил. Ему грустно, вот я его и позвал.
- Я надеюсь – ты знаешь: что делаешь.
Катя закрыла окно, показывая, что она недовольна, но возражать не будет.
Вот и Малиновский. Катя не слышала – о чем они говорили. Недолгий разговор – минут пять, а потом Рома сел в их машину.
- Катенька, привет! – голос мягкий, как первая пушистая травка на ухоженном газоне.
Сердце екнуло.
- Привет, Рома.
Господи, неужели Андрей не понимает, что у Ромки НИЧЕГО не прошло! Кате даже оборачиваться не хотелось, она и спиной чувствовала его взгляд. Какая Кира? Встретились два одиночества, поддерживая друг друга! Какая Кира, если он так ласково произносит «Катенька» – даже тогда, когда имя произносить необязательно!
И из машины выскочил первым – ручку подал, помогая ей выбраться. Выпустил руку медленно, нехотя.
Что, какой цвет? Ну, конечно же, не красный! Нормальную машину, а не новогоднюю елку!
А смотреть я на него не буду!
Андрюш, ну, разве ты не замечаешь того взгляда, которым он смотрит на меня? Как ты можешь этого не видеть? Увидь, заметь и убери этого человека от меня. Нет, конечно же, он мне не нужен, но мне не нужны и его пылкие влюбленные взгляды.
Но, нет, не замечай!
И попроще. Вот эту, черненькую. Ты еще джип предложи! Или кабриолет.
Он же твой друг! Единственный! У тебя никого нет, кроме меня и его. А него нет никого, кроме тебя. Не замечай! Я постараюсь вытерпеть его взгляды и не обращать внимания.
Вот. Вот эта. Ничего не знаю – или мы берем эту, или мне машина не нужна!
Иди уже, оформляй, я пойду на улицу.
Прохладно… Хорошо… Ветер освежает. Не то, что в Египте! Давай, ветерок, сдуй с меня этот проклятый румянец!

Машину купили, а потом поехали тренировать Катю. Вот тут-то Малиновский и пригодился – надо же было кому-то вести второй автомобиль. Тренировка прошла успешно, в полном соответствии с известной шуткой: а мыши плакали, рыдали, но продолжали грызть коврик. Через несколько часов Катерина уже была готова рулить по московским улицам. И порулила. Ждановы с Катей за рулем отправились к ее родителям, Рома отогнал машину Андрея к его дому.
Он был удивлен, что Кира за целый день ему ни разу не позвонила. Впрочем, звонила она только тогда, когда была договоренность. Но сегодня – могла бы. И Рома совсем бы не обиделся.
Кира и хотела. Но всякий раз, когда рука тянулась к телефону, она усилием воли заставляла себя не делать этого. Кира навестила Павла Олеговича, пообедала с Викой, поужинала с Маргаритой. И вернулась в пустую квартиру.
Она, хотя и не признавалась себе в этом, ждала Рому.
Но он так и не появился.

В воскресение тоже. Она не звонила.
Ждановы провели день перед первой разлукой вместе, не расставаясь ни на минуты. Из дома выходили - для того, чтоб Катя потренировалась на улицах. Съездили к Павлу Олеговичу, к Коле, который был чем-то взволнован, но чем – не признавался даже Кате.
С Ромкой посидели в баре. Андрей смешно рассказывал о том, как Катя водит машину, и предполагал, что в понедельник она явится на службу с большим опозданием – так как ее будут задерживать все гашники.
- Если нужно, я могу повозить Катю, - предложил свои услуги Рома.
Андрей пристально посмотрел на него:
- А как же Кира?
- А что, я у Киры личным водителем работаю?
- Но…
- Ничего! Я ей ничего не обещал, и жить к ней не переехал, так что вполне свободно могу помочь Кате.
- Нет, Рома, спасибо, конечно, но не нужно, - Кате уже дурно стало от этого явного идиотизма, - если что – я попрошу помочь Колю. Тем более, что я, наверное, пока не будет Андрея, поживу у родителей.
Вот это Жданову очень понравилось. Он верил жене, верил абсолютно и безоговорочно, но Валерий Сергеевич в качестве цербера успокаивал его гораздо больше, чем все доводы разума.

Утром Катя рыдала навзрыд: сердце разрывалось на куски. Она представить себе не могла - как она сможет без любимого целую неделю!
- Кать… Катенька…Катюша… Ну, пожалуйста, не плачь, а то я сам разрыдаюсь! – умолял ее Андрей. Впрочем, он и сам смахивал слезинки, только Катя этого не видела.
- Да пусть идет все, пляшет, родившись ночью! – в сердцах выпалил Андрей уже у порога, кинул чемодан, поднял Катю на руки и унес ее в спальню.
Это, как ни странно, подействовало на Катерину Валерьевну отрезвляюще – она сразу взяла себя в руки, слезы высохли, и чувство долга возобладало над эмоциями.
Андрей был, мягко говоря, поражен. Вот такого поведения от своей жены он никак не ожидал!
Проводила она его спокойно, улыбалась, обещала писать каждый день – если, конечно, он этого хочет.
Он этого хотел. И он тоже будет звонить и писать.
И уехал.
Катя в бессилии опустилась на пол в прихожей, слезы снова потекли по ее щекам.
Раздался телефонный звонок.

Глава 42. Он уехал, он уехал…

- Андрей? – подхватила Катя телефон.
- Увы, Катюша, это всего лишь Малиновский. Слышу, что не рада.
- Рома! Что случилось? Андрей только что уехал.
- Я знаю. Звоню, чтобы предложить тебе свои услуги в качестве если не водителя, то сопровождающего.
- Рома, спасибо, но не нужно. Правда.
- Катюша, сегодня ты первый раз поедешь самостоятельно. Утром машин полно, тебе будет трудно. Не отказывайся, пожалуйста.
- Тебе трудно отказать… Но не думаю, что это понравится Андрею.
- Еще меньше ему понравиться, если ты, не дай Бог, конечно, попадешь в ДТП. Ну, что?
- Хорошо. Но с одним условием.
- Хоть с десятью!
- Пожалуйста, ничего личного!
- Не понял?
- Прекрасно понял!
- Хм… Понял, не дурак! Я через десять минут буду.
- Я спущусь.

МОЯ ЖЕНА, ЛЮБИМАЯ КАТЕНЬКА!
6 марта 2006 г.
Начал писать прямо в самолете, переживал, что перед отлетом не успел еще
и еще раз сказать, как я тебя люблю.
Я люблю тебя, Катенька, люблю и хочу быть всегда только с тобой. Я хочу, чтоб у нас были дети, а потом – внуки, правнуки. Я хочу, умирая, держать тебя за руку.
Больше всего на свете я боюсь потерять тебя.
Но мы ведь будем всегда вместе, да?
Не грусти, моя хорошая. Разлука пройдет быстро. У тебя будет много дел, а вечером ты будешь общаться с мамой и папой, они тебя поддержат. У тебя замечательные родители – я тебе говорил об этом?
Я не буду слишком наглым, если попрошу тебя не забывать и моих? Навестить папу, поговорить с мамой? Хотя, конечно, я знаю, что ты у меня – самая добрая и отзывчивая девочка на свете, ты их не забудешь и без моих просьб. Но мне еще очень хотелось бы, чтоб ты смогла найти общий язык с моей мамой. Не тороплю ни в коем случае, просто подумай: как бы это могло быть?

Считаю дни до встречи со своей любимой и единственной женой - твой навечно любящий муж Андрей Жданов.
6 марта 2006 года

Доехали без происшествий. На ресепшене Маша несказанно удивилась, увидев Катю не с Андреем, как обычно, а с Ромой.
- Ка-а-ать?
- Привет, Маша! Не пугайся! Андрюша в субботу мне машину купил, а я, естественно, еще плохо езжу. Вот Роман Дмитриевич согласился в роли инструктора побыть.
- А-а-а! А я уж подумала…
- Маша! – укоризненно произнесла Катя.
- Да, ладно, Катюх, я пошутила.

Кира пришла печальная:
- Маша, здравствуйте! А Роман Дмитриевич уже здесь?
- Да, они с Катей минут пять как пришли.
- Спасибо.
С Катей? Андрей уехал в Лондон. Утром или еще вчера… И? Малиновский с Катей? Пока нет Андрея? Не может этого быть!

Рома, развалившись на кресле, размышлял «за жизнь». На что он надеялся, предложив Кате помощь? Честно говоря – ни на что. Все-таки он не законченный кретин, чтобы повторить попытку ухаживания. Тогда, в первый раз, все было по-другому, тогда они еще не были женаты, а он до конца не понимал – насколько сильное чувство их связывает. Теперь понимает. Теперь понимает и другое: ответит ему Катя или не ответит, но Жданов порвет его на куски в тот самый момент, когда поймет, что чувства, испытываемые Романом, далеки от дружеских. Он пытался найти успокоение в Кире, и – черт возьми – нашел бы! Нашел бы, если бы она не была так холодна вне постели. И не подчеркивала постоянно, что Андрей по-прежнему ей дорог. Именно ее навязчивые воспоминания не давали Роме начать все с чистого листа.
Он ведь совершенно искренне хотел влюбиться. В Киру. Ну, не в моделек же!

Перебирая отчеты по своему отделу, Кира нервничала. Почему он так и не появился в выходные, даже не позвонил? Почему на работе появился вместе с Катей? Знает ли об этом Андрей? Пару месяцев назад, она бы обязательно рассказала Андрею об этом. Рассказать сейчас? Но вряд ли у Ромы с Катей близкие отношения. Как бы Рома этого не хотел, но Пушкарева влюблена в мужа. И она не похожа на женщину, меняющую мужчин, как перчатки. Но почему он не позвонил?

Рома тормознул у входа в президентскую приемную. Вообще-то, он направлялся на перекур, ноги сами привели его сюда. Войти? Просто так. Просто посмотреть на нее, коснуться взглядом. Рассмешить. Увидеть ее улыбку, лукавый прищур глаз. Поддержать – ей плохо без Андрей. Уж он-то понимал – как плохо может быть без того, к кому рвется сердце.
Войду.

Кира решила сходить к Пушкаревой – узнать прямо у нее: почему они пришли вместе с Романом. Посмотреть на реакцию.
Заходя в приемную, успела увидеть, что за Романом закрывается дверь кабинета.
- Амура, спросите у Катерины Валерьевны, долго ли она будет занята с Романом Дмитриевичем. Мне нужно с ней кое-что обсудить.
- Хорошо, Кира Юрьевна, сейчас.

Катя подняла голову.
- Рома?
- Катенька, я поговорить…
- О работе?
- Да… то есть – не совсем…

В селекторе раздался голос Амуры:
- Кать, здесь Кира Юрьевна, она спрашивает – когда ты освободишься?
- Амура, передай, пожалуйста, что я сама к ней зайду очень скоро.

Амура поглядела на Киру:
- Она сказала…
- Спасибо, Амура, я все слышала. Я буду у себя.

- Рома, если по делу, то быстрее, меня ждут – ты же слышал.
- А что Кире от тебя нужно? – Рома сел в любимое «вице-президентское» кресло.
- Это допрос?
- Мне просто интересно.
- Рома, а ты не можешь предположить, что кто-то в этой компании занимается делами. Не только личными?
- Кира? Да у Киры всегда личное было выше общественного!
- Перестань говорить ерунду. Если бы это было так, то она ушла бы из компании!
- Она не ушла из-за меня!
- Да-а-а? – Катя с интересом посмотрела на Малиновского, - Вот так?
- Вот так! – Рома распалился, сам не понимая – почему. Он вскочил с кресла, оперся руками на стол. – Вы с Андрюшенькой так счастливы – голубки просто, а о ней кто-нибудь подумал? О том, каково ей видеть вас постоянно? Когда вы все время то целуетесь, то в обнимочку ходите, то в кабинете запираетесь? Подумали?
Катя опустила голову. Она-то об этом думала, и это постоянно омрачало ее счастье.
- Рома… - с трудом произнесла она, - поверь, мне тоже непросто. Я очень хорошо понимаю Киру. Но… не я виновата в том, что Андрей ее не любит…
- Да знаю я все! Но и она не виновата, что до сих пор любит Жданова! Она была его невестой! Они встречались четыре года! Это так просто не забывается! Я хотел бы, чтоб она все забыла, но она постоянно в мыслях – с ним! А ты ее держишь здесь, в ЗимаЛетто.
- Но я же не могу ее уволить, если она не хочет! И вообще – я не хочу, чтоб она уходила!
- Вот-вот! Вам со Ждановым главное – компания, вас ничего больше не интересует! Ах-ах, какие ответственные – из романтического путешествия вернулись, ах-ах, через неделю после свадьбы – в командировку! КАТЯ! Где у вас любовь? Где? Если вы так легко жертвуете ею в пользу фирмы? Так может, и брак ваш – по расчету? Не меньшему, чем брак Жданова и Киры? Большему! Ты красиво выбралась из каморки! Из грязи – в князи! Секретарша окрутила президента! Чистая сенсация! И сама стала президентом! В чем дело? – писали газеты. Ты читала газеты? Желтые? Что писали там? Не-е-ет, мы же желтую прессу не читаем, мы чистенькие!
- Роман, прекрати истерику! – слишком громко возмутилась Катя.
- Это не истерика! Погляди дальше своего носа! Подумай не только о себе! – с этими словами Рома вышел, с силой захлопнув дверь.

- Что это с ним? – вслух спросила Катя, - Я его таким еще не видела…

Но ее ждала Кира.
Виктория красила ногти. Интересно – теперь, когда не надо шпионить за Андреем, зачем Кире нужна Клочкова?
- Вика, Кира у себя?
- Конечно, тебя дожидается! – с вызовом ответила Виктория.
- Я спрашиваю, - с металлом в голосе повторила Катя, - Кира Юрьевна у себя?
- Нет! – недовольно выкрикнула Клочкова, - она у Милко!
- Когда вернется, передай, что я ее жду.
- Сейчас, разбежалась!
Стукнуть бы ее чем-нибудь…

Амура, сразу после того, как Катя вышла, принялась обзванивать Женсовет – для сбора.
- Ну уж, нет! – не согласилась Шурочка, слышавшая препирательства Кати с Викторией, - Скоро Кира придет к Кате. Ты послушай!

Это дурдом, а не фирма! Как мы выйдем из кризиса, если все руководство решает только личные проблемы! Надеюсь, хоть Кира по делу…
Катя, с трудом переключившись, взялась за отчеты о продажах. Еще и Зорькин, как назло, в больнице.

- Катя, к Вам можно?
- Да, Кира Юрьевна, входите, я вас жду.
Кира села, посмотрела на юного президента компании. Лицо усталое, под глазами наметились темные круги. На столе – документы, документы, документы. Жалко девочку. Смогла бы она сама выдержать такое, выйдя за Андрея? Когда на первом месте всегда компания? А ведь Кате еще и административные вопросы решать приходится. И как хорошо она знает – какого это: когда любимого нет рядом.
- Катя, я прошу прощения, у меня вопрос совсем не по делу. Извините…
Катя выжидательно смотрела на нее.
- Вы сегодня приехали на работу вместе с Малиновским…
О, господи! И эта туда же! Ревнует? Или компромат ищет? Рассказала - как было дело.
Кира успокоенно улыбнулась:
- Я так и думала, извините.
Наткнулась на недоумевающий взгляд Кати, улыбка стала смущенной:
- Там… Женсовет наш… Ну, Вы же знаете…
Теперь и Катя улыбнулась.
- Все в порядке.

Женсовет держал Совет.
На повестке дня – Жданов уехал в Лондон. У Кати новая машина. Малиновский приехал с Катей. Кира спрашивала про Малиновского. Малиновский был у Кати и громко орал. Малиновский спит с Кирой. Кира с утра потерянная. Значит, сегодня они не были вместе. Жданов уехал – Малиновский приехал с Катей = Малиновский эту ночь провел с Катей. А Кира догадалась. Теперь Кира все расскажет Жданову, и Жданов убьет всех. Фирма развалится, все останутся без работы.

Глава 43. Понедельник – день тяжелый. Не для всех, конечно

- Катя, к тебе Юлиана Виноградова.
- Спасибо, Амура!
Впорхнула Юлиана, как всегда, улыбчивая, как всегда, с зонтиком.
- Здравствуй, Катенька! Я тут вам принесла приглашения на открытие нового ресторана – «Мармеладофф».
Катя повертела в руках приглашение:
- Спасибо, Юлиана, но я, наверное, не пойду.
- Почему?
- Андрея еще не будет…
- Катюша, это несерьезно! Ты не просто его жена, ты – президент компании. Такие мероприятия – это не развлечение…
- Я понимаю, но… Он так ревнив… Мне не хочется его расстраивать…
- Катя! Ты не должна поощрять его ревность. Он не может держать тебя под паранджой, в люди выходить все равно придется, и чем раньше вы с этим разберетесь, тем лучше будет для вас обоих. У него ведь оснований для ревности нет?
Юлиана внимательно посмотрела в Катины глаза.
- Конечно, нет!
- Ну, вот видишь!
- Но, Юлиана… Еще не все! Ведь ресторан – не презентация. Там столики, за которыми надо сидеть. С кем? С Кирой, Романом, Викой? Уволь меня от этой радости!
- Я тебе обещаю, что ты с ними за столом не пересечешься! С кем бы ты хотела?
- Разве что – Зорькин…
- Хорошо. Зорькин. И я подсажу к вам двух человек, которые могут быть полезны.
- Кого?
- Пусть это будет сюрпризом…

Юлиана ушла, заглянула Маша.
Интересно, это когда-нибудь кончится? Поработать-то можно?
- Кать… Мы тут подумали – АндрейПалыча все равно нет, может, ты с нами пообедаешь?
- Извини, Маша, сегодня не смогу.
- Загордилась? – понимающе протянула Мария.
- Ну, что ты такое говоришь? Сегодня Колю выписывают, я обещала забрать его из больницы. С ним, наверное, и пообедаю.
- А-а-а… Тогда, может, завтра? Или вечером куда-нибудь пойдем?
- Вечером точно не смогу – буду у ПалОлегыча, а завтра… Не знаю пока, давай завтра и решим.

У лифта к ней подошел Малиновский. Караулил – от бара сорвался. Как ни в чем не бывало:
- Катюш, пообедаем вместе?
У Кати дар речи пропал от такой наглости. Прокашлялась:
- Извините, Роман Дмитриевич, я обойдусь без провожатых.
Лифт приехал.
- Кать, ты обиделась? Ну, извини, глупость сказал!
Так просто!
- Ничего, Роман Дмитриевич, всегда полезно знать: что думают о тебе твои… - вошла в лифт и смерила его взглядом, - подчиненные.
Теперь быстро кнопку нажать.
Перед глазами Малиновского съехались двери.
- Что это было? – остолбенело спросил он у своего отражения.

- Пушкарева, ну, что это такое? – капризно возмутился Зорькин, - я уже час тут сижу, с узелочками в зубах! А ты где?
- Во-первых, я на работе. А во-вторых – Жданова.
- Ну, Жданова! Гордись теперь неделю молча! Для меня ты все равно останешься Пушкаревой, даже под фамилией Путина!
- Колька, у тебя язык как помело, - шлепнула его легонько ладошкой по губам.
- А что я такого сказал? - обиделся Коля, - у тебя такие темпы в карьерном росте, что ты и впрямь скоро станешь министром легкой промышленности! А там и до президентской коечки недалеко!
Катя остановилась.
- И ты туда же! – с горечью произнесла она.
- Куда? – не понял Коля.
- Сегодня Малиновский мне вещал, что я окрутила Андрея из-за ЗимаЛетто.
Коля малость обалдел, потом расхохотался:
- Ты? Окрутила Жданова? В том виде? Он сам-то понял – что сказал?
- Что сказал – то сказал. И об этом газеты писали. Ты видел? Ты же всю желтую прессу читаешь?
- Ну… видел.
- А почему не показал?
- Потому что – ЖЕЛТАЯ! Вот когда о тебе напишут в журнале «Персона» - покажу обязательно! А в желтой на слово правды – пятьдесят слов вранья! И где они только таких фантазеров берут – им бы сценарии в Амедиа писать, то-то у русских сериалов рейтинги бы взвились до небес!

Обедали у Кати дома – Зорькин наотрез отказался от ресторана: нет ничего, лучше тети Лениной кухни. За столом он сидел молча, в полном соответствии с заповедью: когдя я ем, я глух и нем!
Катя лениво ковыряла вилкой.
- Катенька, да что такое? – в который раз уже спрашивала Елена Александровна.
- Мама, ну, что непонятного? Андрей уехал! – это что, не повод?
- Андрюша сказал, что ты переберешься к нам?
- Да, скорее всего, только не сегодня.
- Почему? – подозрительно спросил Валерий Сергеевич
- Потому, что хочу дома уборку сделать.
- Дома! – сокрушенно произнес Валерий Сергеевич, - слышишь, мать! Для нее там уже и дома!
- Ну, что ты, Валера! Все правильно!
- Да, конечно! – сокрушенно махнул Пушкарев рукой, отойдя к окну. Он едва не всхлипывал, - Вот такая ведь была! Очечки…Косички… Эх, пойду, забудусь!
Он достал из холодильника початую бутылку своей знаменитой наливки:
- Давай, Колька, за твое благополучное возвращение!
- Папа, Кольку не трогай, мы сейчас поедем.
- Куда это вы поедете? Пое-едут они! Колька еще на больничном!
- Да! – неожиданно согласился с Пушкаревым Коля. – Я сегодня на работу не поеду!
- Хорошо! – Катя поднялась из-за стола, - Тогда трапезничайте дальше, а у меня дел много.

- Андрюша!
- Катенька, любимая! Я соскучился! Очень!
- Я тоже – очень! Мне плохо без тебя!
- Кать, я тебе письмо написал, ты получила?
- Нет еще. Сейчас приеду в офис – получу.
- А ты где?
- Еду.
- Катюш, тогда я не буду тебя отвлекать, перезвони, когда доедешь. Целую!
- И я!
- Хочу!
- И я!
- Все-все, родная, будь осторожней на дороге.

В офисе Катя сразу же проверила почту. Письмо. Такое нежное…
- Жданов! Я безумно тебя люблю! Ты знаешь об этом? Знаешь…

Снова заявился Малиновский:
- Кать… Ну, прости… Я не хотел…
- Рома, я тебя умоляю! Ну, в конце концов, могу я делом заняться?
- Пока ты не простишь, я не смогу уйти.
- Хорошо, я тебя прощаю.
- Точно? Ты так говоришь…
- РОМА! Если ты сейчас же не уйдешь! Я… Я не знаю – что я сделаю!
- Что? Ну, что ты сделаешь?
- Слушай, ты чего добиваешься? Чтобы я ушла? Легко. Пусть вся фирма идет к чертям – я сейчас уйду, и до тех пор, пока не приедет Андрей, не появлюсь здесь.
И расскажу ему – почему я не работала. Ты этого хочешь?
- Катя, ну, зачем ты так?
- Рома! – уже взмолилась Катерина, - Я тебя очень прошу. Уйди, а?
- Хорошо. Но после работы я отвезу тебя домой. И поговорим заодно.
Катя не стала возражать, главное – отвязаться сейчас. А уж после работы она найдет способ избавиться от него.

Зорькин позвонил Воропаеву:
- Николай Анто-о-о-ныч! Никак выписали? Книжку читаете?
- Выписали, прочитал. А-а-а, что теперь делать?
- Синяки на лице прошли?
- Не совсем. Тогда пока ничего. Завтра идете на работу. Клочкова вечно страдает по поводу неоплаченных счетов. Они у нее на столе лежат. Возьмите потихоньку, чтоб она не видела, оплатите – ха-ха! – если денег хватит. Оплаченные положите на видное место, прибавив цветок. Один цветок! Розу, скажем. Понятно?
- Понятно, а дальше? А дальше пока ничего. Договоритесь с Женсоветом, чтоб они проследили за реакцией.
- Хорошо. Александр Юрьевич, а что с вашими акциями? НикаМода их выкупает? Или Вы передумали?
- Нет, я не передумал.
- Тогда первую выплату мы сможем произвести уже завтра, но нам нужно подписать соглашение.
- Хорошо. Я приеду. Часов в 10.

Катя собралась уходить – немного раньше обычного, чтоб заехать еще к Павлу Олеговичу.
Около барной стойки сидел Малиновский.
- Ч-ч-черт!
Катя вернулась. Что делать? Обращаться за помощью к Женсовету не хотелось. Милко, Урядов – еще хуже. Кира? Неудобно. Мало того, что Катя вышла замуж за ее жениха, так теперь еще и любовника приворожила. Господи, как хорошо было быть страшненькой! Никаких проблем с мужиками. А тут не знаешь куда посмотреть, что сказать и как отвязаться.
Наконец, решение созрело.
Она вернулась к себе, и попросила Амуру вызвать к ней Малиновского.
Через пять-семь минут Рома, воодушевленный тем, что Катя пригласила его САМА! примчался в приемную, дверь президентского кабинета оказалась запертой.
Он недоумевающе посмотрел на Амуру:
- А… она точно меня вызывала?
- Точно… - Амура тоже подергала дверь, - ничего не понимаю…
У Малиновского зазвонил телефон.
- Катя? Катя, ты где?
- Извини, Рома, я тебя не дождалась, меня срочно вызвали.
- Но ты где?
- Я уже в машине, выезжаю из гаража.
- Катя, но…
- До свидания, Рома.
- Катя, но моя машина около вашего дома!
- На такси доедешь. Денег дать?
Катя отключилась. Вот так, Ромочка. Девочку нашел.

- Павел Олегович, но это нехорошо, что президент я, а не Андрей. Он больше достоин. И он справится, я уверена!
- Катюша, давай мы больше не будем обсуждать этот вопрос. Андрей не справился.
- Но почему не справился! Он справился! Он был поставлен в такие условия. Вы же почти ничего не знаете! Ведь он скрывал реальное положение дел совсем не от того, что боялся потерять пост, а из-за того, что, сняв его, назначили бы Александра! Ну, Александру компания не нужна, и вы это прекрасно знаете!
- Да, я действительно упустил Сашу. Никак не ожидал от него такого…
- Вот видите! Мы только начали реорганизацию, Андрей хотел вывести компанию на новый уровень, нам ПРИШЛОСЬ рискнуть! У него была только одна ошибка – то, что связались с контрабандистами, я, к сожалению, не смогла его отговорить… И до сих пор считаю себя виноватой – надо было быть настойчивей. Но… тогдя я не могла еще…
- Афера с контрабандистами – это вообще ни в какие рамки не лезет! Где его глаза были? Как он заключал договор? Как вообще можно было заключить такой договор, что даже с таможней не о чем разговаривать?
- Но он же все понял!
- Он – да, все понял. Но и я понял, что ему рано руководить компанией, он должен еще поучиться.
- Павел Олегович, но что значит – рано?! Ведь я гораздо моложе его, а опыта вообще почти совсем нет!
- Катенька, вы – профессиональный экономист, у вас светлый ум…
- Не надо! – Катя выставила вперед руки, как бы защищаясь. Ей было неловко выслушивать столько комплиментов в свой адрес.
- А если не надо, то не надо и этого разговора. Хорошо? Пусть он пока побудет вице-президентом, пусть займется реорганизацией производства – он же так этого хотел. А уж потом…
- Когда?
- Катюша, Андрей мечтает о ребенке, - улыбнулся Павел Олегович, - вот тогда, естественным образом, он и станет президентом.
- Но это еще не скоро!
- Да? А Андрей надеется, что это будет скоро…
Катя покраснела, ее свекор улыбнулся. Появилась медсестра:
- Извините, посещение закончено, у больного – процедуры.

Катя вышла. В коридоре ее ждала Маргарита.
- Катя, как Андрюша?
- Он добрался, все хорошо. Поселился в ***, встреча у него завтра днем.
- А как у вас с ним?
- Очень хорошо! – счастливая улыбка появилась на лице Кати, - у Вас замечательный сын, Маргарита Рудольфовна, спасибо Вам за него.
Маргарита расцвела – нет для матери приятнее слов, чем похвалы ее ребенку.
- Катя, лучшей благодарностью будут такие же замечательные внуки…

Малиновский бесился. Такое динамо от Пушкаревой?. Да, не проста.
С горя он поехал в бар. И когда лампочки начали расплываться, выбрал девушку. Лица он не разглядывал, главное – фигура очень напоминала Катину.
- Я тебя буду звать Катей! – заявил он.
- Почему? – удивилась девушка,
- А мне песня нравится: «Катя-Катерина, эх, душа! До чего ж ты, Катя, хороша, ягода-малина, Катя-Катерина!». А тебе нравится?
- Нормально!
И этой ночью он был с Катей. Со своей Катенькой – такой любимой, желанной, которая наконец-то не отказала ему. «Катенька, Катюша, я люблю тебя!» - шептал он всю ночь напролет и был нежен, как никогда. Ночь принесла ему невиданное ранее блаженство.
Утро – похмелье и нежность к девушке, разделившей с ним ночь.
Придя на работу, он дождался Катю на ресепшене.
Она холодно поздоровалась и прошла мимо.
Он понял, что выздоравливает.

Глава 44. Интриганы

С ДОБРЫМ УТРОМ, МОЯ ЛЮБИМАЯ И ЕДИНСТВЕННАЯ!

Если бы ты только знала – как плохо мне было без тебя. Нет, не то, что ты подумала, хотя и это – тоже. Но хуже всего – засыпать одному. Я, оказывается, так отвык от этого! Мне нужно тебя обнимать, слышать твое дыхание, чувствовать на своей щеке твой локон. И, конечно, все остальное.
Сутки без тебя – это такая пытка, хуже любой физической боли.
Как ты, родная? Думаешь ли обо мне? Скучаешь ли по моим поцелуям и нашим безумным ночам? Я так хочу тебя скорее увидеть! Обнять. Поцеловать.
Мне даже думать об этом невыносимо – сердце сжимается и болит.
Спасибо, что сходила к папе. Разговор ты этот затеяла зря – я не устану повторять, что лучше тебя президента и быть не может. Даже не спорь! Я муж – я лучше знаю!
Пиши обо всем, что происходит, я вчера по голосу понял, что ты чем-то встревожена. Чем, Катя? Не пугай меня, пожалуйста!
Помнишь, мы договаривались ничего друг от друга не скрывать. Ты не забыла? Может, тебе трудно о чем-то сказать по телефону, тогда напиши.
Катюша, любимая моя девочка, помни – я пойму ВСЕ! Кроме нелюбви. Единственное, чего я не смогу тебе простить – если ты меня разлюбишь.
Все остальное мы сможем решить, если будем вместе и будем друг другу доверять.

Счастливого тебе дня, не забывай отдохнуть.
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДО НЕБА! – твой влюбленный муж Андрюша

Коля полдня пытался незаметно стащить со стола Виктории счета. Незаметно – от всех. Как-то не хотелось ему полагаться на Женсовет. Но либо Вика там сидела, либо Шурочка. Акция удалась только в обед, когда все удалились делать выручку заведениям общепита.
При виде счетов Коля присвистнул, но – делать нечего. Правда, для начала, он все-таки взял только часть.

- Катя, к тебе можно?
Опять Малиновский! Он меня с ума свести хочет, не иначе!
- Что тебе? – почти по-хамски. Не отрывая глаз от бумаг.
- Кать, я пришел прощения просить.
- Я тебе уже сказала, что простила.
- Нет, ты только сказала, а не простила!
Детский сад – штаны на лямках.
- Рома! – проникновенным голосом, - Ромочка! Я работаю. Понимаешь?
- Да понимаю я все! Но и президенту обед положен!
- Ну, я думаю, это – не твоя забота.
- Я просто хотел пригласить тебя на обед.
- Нет.
- Ты не пойдешь обедать?
- Я с ТОБОЙ не пойду обедать.
- Катя!
- Рома! Если ты не перестанешь назойливо добиваться моего внимания, я буду вынуждена рассказать все Андрею. И это я тебе обещаю!
- Да что ты меня пугаешь? Рассказывай на здоровье!
И тут зазвонил телефон:
- Андрюша, любимый!
Катя показала Роману глазами на дверь, но тот сделал вид, что не понял.
- Да… да… Я тоже.. Очень… Очень-очень!.. Ну, да, есть такое… Малиновский…
Услышав свою фамилию, Рома дернулся.
- Да… Вот, настойчиво зовет составить ему компанию на обеде… Не хочу… Андрюш, да ну!.. Не буду… Хорошо…
Она протянула трубку Роману:
- Рома, возьми телефончик.
- Привет, Палыч! Как дела?.. У нас все нормально, но тебе ж Катя докладывает… А я что?.. Да брось ты, а что тут такого?.. Ну, не хочет – как хочет, я ж не настаиваю… Уймись уже!.. Хорошо… Понял – не дурак! Все!
Рома посмотрел на Катю:
- Уважуха, Катерина Валерьевна. Ловко.
- Что?
- Я получил категорическое распоряжение не приближаться к тебе ближе, чем на метр!
- Ты же сам… «Рассказывай на здоровье» - это мои слова?
- Хи-и-итрая!
- Рома, я не понимаю – чего ты добиваешься? Чтобы я тебя на ночь домой пригласила? Но ты, вроде, не дурак, понимаешь, что этого не будет. Так что тогда? Ты сам-то это знаешь?
- Не знаю, Кать… - с Малиновского вдруг слетел весь запал, и он обмяк в кресле. – Кать… Если бы я сам знал – чего я добиваюсь! Ну да, я влюблен в тебя, и ты это знаешь. А я знаю, что не посмею на что-то претендовать. И как с этим жить – я не знаю… Может, мне в командировку поехать?
- Ну… если хочешь… В общем-то есть дела на выезде, но лучше об этом поговорить, когда приедет Андрей.
- Ладно… Обедать-то поедешь?
- Рома! Понял, не дурак.

Коля уже оплатил счета, положил их на видное место, а рядом – розу. Теперь оставалось дождаться – когда Виктория вернется с обеда.
Вопль восторга был ему наградой.
У себя в кабинете он любовался Викой - на фотографии и шептал в эйфории.
- Виктория! Вы станете моей женой!

С ресепшена позвонила Маша:
- Катя, пришел Воропаев!
- Спасибо, Маша!
Все – поджилки затряслись, руки задрожали. Почему я до сих пор так боюсь его? Нет, не боюсь. Он мне неприятен. Да нет, боюсь. Интересно, он сразу ко мне или сначала к Кире?
И я ничем заниматься не могу. Написать пока письмо Андрею? Как плохо, что его нет!
Катя достала из-под бумаг листы с распечатанными письмами мужа. Слова любви, даже в виде бездушных буковок, согревали и успокаивали. Как она могла жить без его любви? Разве это было жизнью?
- Катя, к Вам можно?
- Кира Юрьевна?
Ее всегда бледное лицо стало совсем фарфоровым, глаза потухшие, чуть красноватые. Бедная, как же ее жалко! Но как она держится!
- Катя, я понимаю, что уподобляюсь Женсовету… Пришел Александр…
- Да, я знаю…
- Я его знать не хочу – после того, что он сделал с Павлом Олеговичем… Но… Он пошел к Зорькину…
- К Коле?
- Да… И это меня беспокоит… Вы уверены в Николае?
- Абсолютно. Но что Александру от него надо? Ведь доверенность на управление НикаМодой у меня?
- Просто имейте ввиду.
- Спасибо, Кира Юрьевна…

Но Воропаев не дошел до Коли, точнее – Зорькина не было на месте. Поэтому он пригласил Викторию проследовать за ним в бар.
Вика, захлебываясь, делилась новостями – некий доброжелатель оплатил половину ее счетов! Еще и розу оставил! Кто бы это мог быть? Конечно, Малиновский! Кто же еще? Видимо, взялся за ум!

- Я уже наслышан об успешном проведении первого пункта нашего плана в жизнь. Как реакция?
- Она была в восторге!
- Не сомневаюсь! – усмехнулся Воропаев, - Только она думает, что это – Малиновский.
- Да? – растерялся Коля, - и… что делать?
- Ничего. Пусть думает. Завтра – праздник.
- Куда-нибудь пригласить?
Александр скривился:
- Только не это! Анонимно какой-нибудь подарочек на стол. Незнаковый. Хорошие конфеты – этого достаточно.
- А вдруг она опять подумает, что это – Малиновский?
- Пусть. Теперь о делах.
Александр открыл свой портфель и, выудив оттуда несколько папок, кинул их на стол.
- Что это? – спросил Коля.
- Это документы НикаМоды.
- А-а-а, откуда…
- Неважно. Что по поводу денег?
- Александр Юрьевич, Вам действительно эти деньги необходимы прямо сейчас?
- Что такое? – поднял бровь Александр.
- Нет-нет, не волнуйтесь! Если нужно, то сто тысяч мы можем перечислить сегодня. Но ведь вы заинтересованы в скорейшем получении всей суммы?
- Конечно!
- Я так и подумал. Понимаете – чем больше исходная сумма, которую я вкладываю, тем больше прибыль. При пятидесятипроцентной, скажем, прибыли, со ста тысяч я получаю 50, а с пятисот – двести пятьдесят. Есть разница?
- Ну да… И вы хотите?
- Я хочу предложить Вам не забирать деньги по частям. Таким образом, Вы, во-первых, все это время продолжаете получать дивиденды, во-вторых, нужная сумма набирается гораздо быстрее – в геометрической прогрессии, в-третьих, вы всегда можете передумать. Согласны?
- Интересное предложение… Но я могу быть уверен, что эти деньги будут аккумулироваться на счетах НикаМоды, а не гасить долги ЗимаЛетто.
- Разумеется. Даю вам честное слово.
- Это Вы. А Пушкарева?
- Вы должны понимать, что Ждановы не горят желанием общаться с Вами.
Воропаев поднялся:
- Хорошо, я согласен. Но если мне срочно понадобятся деньги, я смогу получить накопленную сумму немедленно?
- Да. Конечно.

- Екатерина Вале-е-ерьевна! Что-то Вы неважно выглядите сегодня!
- Зато Вы – прекрасно.
- О, да! – Александр уселся на кресло, забросил ногу на ногу, - У меня прекрасное самочувствие и прекрасное настроение! Не в последнюю очередь от того, что лишен радости наблюдать далеко не прекрасную физиономию Вашего муженька! Что с Вами? Вы побледнели? Ах, да, грусть-печаль-тоска! Разлученные сердца – как это романтично!
- Зачем Вы пришли, Александр Юрьевич?
- А я не могу прийти просто так? Мы, кажется, уже обсуждали этот вопрос? Не так ли?
- В таком случае, у меня на Вас нет времени!
- Да, бросьте, Екатерина Валерьевна, пять минут Вас не убьют, а задерживаться дольше я не намерен.
- Лучше сутки в террариуме с гадюками, чем пять минут с Вами.
- Ай-ай! Я внушаю вам такой страх?
- Отвращение.
- Екатерина Валерьевна, это невежливо по отношению к одному из главных акционеров компании…
- Насколько мне известно, Вы хотите избавиться от этого тяжкого груза.
- Очень! Очень хочу! И Ваш замечательный финдиректор мне в этом помогает. Екатерина Валерьевна, Вы знаете, что у Вас замечательный финдиректор? Ярослав, по сравнению с ним – тьфу! Как же повезло Андрюшеньке – сначала такая замечательная секретарша, достойная кресла президента, потом – финдиректор с золотой головой. Может быть, мне не стоит торопиться и забирать свои акции, а? Вы ведь преумножите состояние компании, а с ней – и мое. И, кто знает… - Воропаев навалился грудью на стол, приблизившись к Кате, - может, и я когда-нибудь снова захочу стать здесь президентом, а?
- Ну, вот уже этого мы не допустим!
- Напрасно, напрасно, вы так думаете! Посмотрите на меня – я ведь красивый мужчина, не так ли? Кто знает – может, совсем скоро Вам надоест Ваш муж, и Вы посмотрите по сторонам… И увидите, что есть люди более достойные!
- Вы себя имеете ввиду?
- Хотя бы!
- Даже не надейтесь! Вы меня не заинтересуете даже в том случае, если будете последним мужчиной на земле.
- Не зарекайтесь, не зарекайтесь, Катенька! От большой пылкой ненависти рождается не менее большая и пылкая любовь! Разве не так?
Катя уже просто молчала, стараясь не слушать весь тот бред, который нес Воропаев. Как не хватало Андрея!
К счастью, этот ужас вовремя прервал Коля, и Воропаев ушел.
- Что говорил? – кивнул на закрывшуюся за Александром дверь Зорькин.
- Можно сказать, что ничего… Настроение портил…
- Да? Странно. Он был у меня, вот, смотри, до чего мы договорились…

Катя уже собралась уходить, когда к ней снова явился Малиновский.
О нет, больше она этого не вынесет! С обреченным видом президент ЗимаЛетто, жена акционера ЗимаЛетто и просто интересная женщина опустилась в свое кресло. Ее видя явственно выражал – куда нужно идти неугомонному поклоннику.
- Твою энергию бы в мирных целях… - мрачно изрекла она.
- Катя! Катенька! Ты только меня выслушай! Я не буду к тебе приставать и предлагать себя в качестве провожатого…
- Слава Богу! Надеюсь, ты это исполнишь. Хотя бы на этой неделе…
- Почему – на этой? – заинтересовался Рома.
- Потому что на следующей Жданов будет уже здесь…
Катя вздохнула, представив – с каким удовольствием Андрей расквасил бы сейчас нос своему лучшему другу.
- Катя! Ну, ты вечно все испортишь! Я же по-хорошему.
- Боюсь, что я по-хорошему уже не способна. Рома, я никогда не думала, что ты так занудлив.
- Катя! Я… сейчас! - он выскочил в приемную и вернулся с огромным, очень красивым букетом, - Вот… Я хотел тебя просто поздравить с наступающим праздником!
- И все? – подозрительно спросила Катя
- И все! Правда!
- Раз так, спасибо, Рома, большое! Я тронута.
Катя встала из-за стола и взяла букет. Он был несказанно хорош.
Рома, отдав букет, не знал – куда девать руки. Он смущался как мальчишка. Его можно было бы пожалеть, если бы позади не было двух кошмарных дней-преследований.
- Рома! – мягко произнесла Катя, - большое спасибо! И если ты хоть чуть-чуть относишься ко мне так, как об этом говоришь, то, пожалуйста, оставь меня сейчас. Это будет лучшим доказательством.
- Хорошо… - глаза его погасли, он отступил к дверям.
- Рома, а Киру ты поздравил?
- Киру? – он спросил с таким видом, будто не понял – о ком речь, - А, Киру… Нет… Завтра… наверное…
- Рома, ты сейчас очень хорошо сделаешь, если поедешь к ней.
- А-а-а! – махнул рукой Роман и ушел.

Глава 45. Ах, любовь, любовь…

Любимый мой!
Мне так плохо без тебя! Мне кошмарно плохо!
Я не уехала из дома к родителям – пока. Я хожу по нашему дому, где все пропитано тобой и мне хоть чуть-чуть становится легче.
Сейчас сижу у камина. И философствую. Извини, если занудно.

И однажды приходит она - Любовь, которую ты ждала всю жизнь. И все получается как в сказке, как в кино - с первого взгляда уже щемит сердце, и чужой человек вдруг становится важным, нужным, родным и близким. И ты не понимаешь - что произошло, потому что так - не бывает, ты была уверена, что так - не бывает.
Но вот чудо это произошло - с тобой, а не где-то в кино. И ты спрашиваешь себя : Я - люблю? И ты впервые понимаешь, что значит - Любить. И откуда берутся слова о Космический Любви. И сердце твое наполнено этим светлым чувством. Он стал для тебя - всем, он стал для тебя Солнцем, которое дарует и жизнь, и тепло, и свет. Лишиться его - это остаться в полном мраке и холоде, без надежд на что бы то ни было.
Что такое Любовь? - снова и снова спрашиваешь ты себя. Откуда берется это непонятное состояние, когда тебя начинает волновать кто-то, с кем не связана ты годами жизни, общими трагедиями и общими радостями? Наверное, любовь - это влечение к совершенству, к целостности, к гармонии. Когда ты начинаешь любить, ты чувствуешь свою с ним разделенность и притяжение к нему - тому, кто от тебя безумно далеко. Ты хочешь с ним соединиться, но не можешь, а от этого твое чувство становится только сильнее.
И ты понимаешь - то, что обычно зовется Любовью, на самом деле ею не является, это только жалкие отголоски того чувства, которое могло бы возникнуть, но не возникло. Потому что люди - соединились до того, как познали высшее духовное наслаждение. То, что обычно зовется любовью - это страсти, да, порой сильные и безумные, но - страсти. И именно потому они проходят, когда сталкиваются с бытом и с обыденностью - потому что в страсти ты рисуешь, придумываешь себе образ Любимого, а когда реальный человек начинает не соответствовать твоему воображаемому герою – ты разочаровываешься.
И люди называют это - любовь прошла. Да она и не приходила! Истинная Космическая Любовь не может пройти, она - вечна. Она потому и случается с первого взгляда, что ты сразу ощущаешь родственную душу - ты интуитивно ее ощущаешь. И ты этого человека уже знаешь - еще до того, как вы познакомились.
Любовь Космическая - она совсем другая, она из другого измерения. Потому что ты любишь живого, реального человека - со всеми его слабостями и недостатками, со всеми его печалями и неприятностями. Ты обнимаешь его своей любовью, ты нежишь его в ней, и ты ничего не требуешь, не просишь взамен. У тебя есть только одно желание - отдавать. Отдавать свою любовь, отдавать свою душу, свое тело - всю себя, без остатка. Но ты при этом не навязываешь себя, ты чутко улавливаешь - когда твой Любимый нуждается в твоей ласке, когда он хочет, ждет, жаждет ее. И только тогда ты даришь ему себя.
И принимаешь его - таким, каков он есть. Ты испытываешь счастье уже от того, что есть такой человек, которого ты можешь любить.

На Востоке есть легенда о том, что когда-то, в начале времени, Бог был один. Он был абсолютно одинок, но Он был переполнен любовью. Любить Ему было некого - не существовало ничего, кроме Него Самого. Тогда Он создал Вселенную - для того, чтобы Ему было, что любить. И Он благодарен Вселенной за то, что Он может проливать на нее Свою любовь.

И ты, в полном соответствии с этой легендой, счастлива и благодарна возлюбленному за то, что он существует, за то, что тебе можно его любить. Такая Любовь не насилует, не мешает жить, не доводит до умоисступления, как доводят страсти, она светла и спокойна - как спокоен океан в тихую погоду. Такая любовь заряжает энергией, она придает сил. Ей чужды ревность и обиды, ей чужды собственнические чувства, она дарит свободу -
она освобождает душу для невиданных чувств, которые ты никогда не могла бы испытать, не будучи во власти этой Любви.
И любимый твой, даже если он далеко от тебя, все равно - рядом. Он в твоем сердце. Любовь – это великая соединяющая сила, а соединение может быть любым - не только физическим, но и мысленным, интеллектуальным, эмоциональным.

Но и в акте физической любви Космос рядом с тобой, и Космос дарит тебе такие ощущения, которые Земля подарить не может. Невозможно даже рядом поставить ощущения от близости при Любви Земной и Космической, потому что вторая задевает не только твое тело, но и твою душу, порождая вселенский взрыв, при котором ты не теряешь энергию, а приобретаешь ее.
Кто испытал это однажды, тот не сможет этого забыть.
И только эта Любовь приносит гармонию в твою душу - от нее не бывает плохо, даже если твоего возлюбленного нет рядом. Ибо он рядом - всегда, он в твоем сердце.

“Любовь - это сила между Богом и человеком. С ее помощью Божественное нисходит к человеку, и человек поднимается к Божественному”.

Я люблю тебя, родной мой!
Твоя и только твоя Катя



Катенька… Любовь моя невозможная, что же ты делаешь со мной?

Я не мог уснуть, представляешь? Читал и перечитывал твой Гимн Любви. И плакал от счастья, не понимая – за какие заслуги дано нам такое чувство? Как, почему оно случилось с нами? Но оно случилось, и это – лучшее, что было со мной в жизни. Если бы ты только видела – как глупо выглядел твой муж с улыбкой от уха до уха!
Катенька, я люблю тебя! Я готов повторять это ежедневно, ежечасно, ежесекундно. Я хочу забраться на Биг Бэн и проорать это всему Лондону – пусть завидуют. Здесь хмурая погода, но я не замечаю – в моем сердце всегда горит лучик Солнца, это Солнце – ты, моя дорогая, мое нежное счастье.
Я каждый день засыпаю с тобой, а утром говорю: "С добрым утром, любимая!" Ты слышишь, как я это говорю? Ты чувствуешь, как я целую твои глазки в тот миг, когда ты просыпаешься? Как я смотрю на тебя, едва проснувшуюся, такую нежную и такую мою?
Я собственник – да, Кать, это так. И когда я вижу тебя, и когда не вижу, все во мне кричит: «Катя – МОЯ!» Ты моя – ты безраздельная хозяйка моей души, в любви я не принадлежу себе – только тебе. Но, одновременно, я – твой господин. Я тоже хочу властвовать в твоем сердце, я хочу знать, быть уверенным в том, что ты принадлежишь только мне. Что только я могу тебя целовать, чувствовать твое тело, что только мне принадлежат твои полночные стоны, и твоя удивительная улыбка в тот момент, когда мы достигаем полного единения и время останавливается.
Катя, Катенька, Катюша! Какое ласковое у тебя имя! Такое же ласковое, как твои ручки! Я целую каждый твой пальчик, повторяя: Катенька, я люблю тебя! А дольше всего я целую тот пальчик, который опоясан колечком – символом моей безграничной любви.
Катенька, знаешь. я бы очень хотел обвенчаться с тобой. Как ты на это смотришь? Мне это важно, Катюша, ОЧЕНЬ важно, я хочу, чтоб ты знала – это не дань моде, а очень серьезное решение. Я знаю, я уверен в том, что буду любить тебя всегда, и никогда никуда от тебя не денусь – даже если будешь гнать. Я возьму тебя в охапку и буду шептать – «Ты - моя» до тех пор, пока ты сама не поймешь это.
Прости, я глупости пишу – конечно же, такого никогда не случится, ты ведь не уйдешь от меня, не разлюбишь – да? Да. Да, я это знаю. Но мне доставляет такое удовольствие говорить, что ты – моя. А я – твой.
Такие слова, какие ты написала, может написать только по-настоящему любящая женщина. И это - моя единственная и любимая жена! Как жаль, что я не могу написать то, что чувствую, слова не подбираются, видишь, какой сумбур получился?
Но это ничего не значит. Я приеду и докажу мою любовь самым древним способом, известным людям. Я вознесу тебя на вершины блаженства, я окутаю тебя счастьем, я не отпущу тебя от себя до тех пор, пока не обласкаю каждый миллиметр твоего божественного тела, пока ты сама не скажешь, что моя любовь проникла во все твои атомы.
Но нет, не буду дальше об этом писать – мне и так очень трудно без тебя, а сейчас воображение разыгралось и… ну, ты понимаешь.
Поэтому я лучше еще раз напишу – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, КАТЕНЬКА!!!
Глаза и сердце - лучшие друзья,
товарищи по общему несчастью,
когда увидеть милую нельзя,
и сердце разрывается на части -
мои глаза ласкают твой портрет
и заставляют сердце чаще биться,
иль сердце приглашает на банкет
глаза, чтобы любовью поделиться.
В портрете иль в любви всегда со мной
твой милый образ.
Что бы ни случилось
уйти не сможешь, мыслию одной
мы связаны надежней всякой силы.
А если я усну, то и во сне
принадлежать ты будешь только мне.*

Твой изнемогающий от любви муж Андрюша
----
* Шекспир, сонет 47, перевод автора

Рыжий

А где вы живёте??? Это вы рано просыпаетесь, или я еще не ложилась. (5:28)
Щас дочитаю и баиньки, на пару часикофф.

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

Космос. Спецы по "тарелочкам" и вселенской глупости.

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

Дочитала. За сонет и за любовь!!!

Ну, и конечно же, проду!

_________________
Пришли инопланетяне и съели мой мозг! Так что стучите, если я вас забыла.... в голову.
Это любовь несовместимая с жизнью...

КРАСОТА!!!

_________________
Уезжают таланты, творцы и умы,
едут люди отменно отборные.
И останутся там, как у всякой тюрьмы,
надзиратели и поднадзорные.

И. Губерман

когда рано просыпаемся, когда поздно ложимся ))

Яна

Спасибо!!