|
12.
Кира была в бешенстве! Ее совершенно не устраивало то, как развивались события в реальности, так как они очень сильно отличались от того, что она нарисовала в своем сознании.
Андрей вспомнил, но не все! И Пушкарева никуда не делась! Черт те что!
Воропаева даже не знала что делать и как вести себя, когда эта… Эта негодяйка вернулась в «ZIMALETTO»!
Андрей переманил еще и этого хлюпика Зорькина и подложил невесте самую настоящую «свинью» - отправил Викторию с минус второго этажа к своей разлюбезной подруге на административный этаж!
Будто Кире и так жизнь медом казалась… Скандалы в приемной стали привычкой.
Но больше всего бесило то, как Андрей относился к этой кикиморе! Нежно, внимательно, заботливо…
В тот день терпение женщины закончилось. Она все расскажет Жданову, и вот тогда посмотрим, куда денется его забота! Посмотрим!
Но…
Воропаевой помешали. Точнее помешала женщина, которая, как думала девушка, всегда и во всех обстоятельствах должна быть на ее стороне. А именно Маргарита Жданова.
Кира столкнулась с ней у самого лифта.
- Кирочка! Здравствуй! Куда это ты так несешься?
- К Вашему сыну! У меня есть кое-что, чтобы рассказать ему!
Маргарита в мгновение ока оценила ситуацию.
- Нет, Кира… Ты не пойдешь к Андрею, ты пойдешь со мной. Давай вернемся к тебе в кабинет! Я хочу задать тебе один вопрос, на который сама только что, по сути дела, получила ответ.
- Какой?
- Я задам его у тебя в кабинете.
И женщина уверенно подхватила свою любимицу под руку.
- Пошли…
Когда за двумя женщинами закрылась дверь, Воропаева резко повернулась к Марго.
- Ну, и что Вы хотели у меня спросить?
- Кира. Ты можешь сказать, почему вы с Андреем не поженились?
- Из-за этой… Из-за Пушкаревой конечно же!
- Да… А год назад? Когда Катя еще не работала в «ZIMALETTO»?
Кира открыла было рот и… Не нашла слов для ответа.
А Марго продолжала:
- Кира, а что было причиной два года тому назад? Три? Почему вы не поженились сразу же, как начали встречаться?
- Я… Мы…
- Подумай над этим, моя дорогая… Увы, для меня ответ кажется очевидным…
Киру начинала бить дрожь. Истина, от которой она так долго убегала в своем сознании, накрыла ее, подобно цунами.
В горле пересохло, виски загорелись пламенем, а руки, наоборот, стали ледяными. Сердце поднялось куда-то к горлу…
Четыре года… Четыре года в никуда… Бесцельно… Глупо… обманчиво… Как мираж… Мираж, который она сама не хотела развеять! Но неужели это стало видимым даже со стороны.
Силы Кира! Верни себе силы и выясни все до конца!
Девушка собралась изнутри и все же смогла спросить:
- И что же Вы поняли? В чем причина?
- Вы… Кира прости, но это действительно так! Меж вами уже давно нет любви… А теперь я не знаю, была ли она вообще…
Воропаева судорожно, с натугой зажмурила глаза. Во рту ощутился вкус крови…
«Губу прикусила…».
- Кира…
- Не надо! Ничего не надо больше… Ничего…
Девушка, пошатываясь прошла к своему креслу… Стол качался и расплывался перед глазами… Только не заплакать! Только не сейчас!
- Вы… Может, уйдете? – вдруг вырвалось у нее.
- Хорошо, - согласилась Маргарита, пообещав себе, что проследит за ней издалека, но не допустит встречи ее и сына.
- Спасибо…
Кира услышала, как закрылась дверь за Ждановой и вот тут расслабилась, но…
Слез не было…
Глупо как! Она сама давно уже знала эту истину: между ней и Андреем больше не было никаких чувств… Даже в постели она перестала чувствовать себя женщиной, а уж желанной и того подавно!
Вспомнился постыдный опыт с кнутом и красным неглиже… Как потом Андрей издевательски хохотал над этой ее попыткой вернуть страсть в их отношения! Она слышала, но… Смирилась… Впрочем, как всегда… А теперь…
Зачем что-то делать теперь? Зачем вообще что-то делать?!
Девушка судорожно потянулась к сумочке.
Где-то там было снотворное.. Вот только где? Господи, помойка какая-то а не сумочка! Ну же!!!
Она азартно рылась в своей «кошелке», когда открылась дверь, и на пороге ее кабинета показался Николай Антонович Зорькин. Катерина, не хотевшая встречаться с Воропаевой по вполне понятным причинам, послала лучшего друга передать той отчет.
Одного взгляда на Киру Юрьевну Кольке хватило для того, чтобы понять – дело швах!
Видел он уже подобное когда-то, а потому одним прыжком оказался у стола и вырвал из рук женщины пузырек с понятно какими таблетками.
- Дура! – вырвалось у него.
Воропаева остолбенела.
- Что?! Да как Вы… Как Вы смеете?!!!
- Смею! Чего это Вы тут задумали, а?
Кира вскочила со своего места.
- Да кто Вы такой, чтобы…
- Человек! Который не даст другому человеку совершить глупость!
- Да Вы…
И Киру понесло! Она вышла из-за стола и начала бить Зорькина куда придется.
А тот…
Тот позволял все это, понимая, что творится в душе этого человека. Он просто отклонялся и отступал, пока было куда, а потом, просто перехватил руки девушки и прижал ее к себе.
Та, странное дело, не вырывалась, а обмякла в его руках.
- Господи… Да Вы горите вся… Ну-ка… Садитесь на диван… Живо!
- А чч-ччего В-вы р-расткоманнн-довались… - зубы Киры начинали бить чечетку, а тело сотрясала крупная дрожь.
- А у меня такое случается… Редко, правда, но все же! У вас хоть чего-нибудь есть, чтоб одеться?
- «Что-нннибудь», а не «чего-нибудь»…
- Буду знать… Ага! Вот, отрез шерсти хороший!
Зорькин сложил материю в несколько раз и укрыл им Киру. Этого ему показалось мало, и он, сев на диван рядом с ней, обнял девушку и прижал к себе.
- Потерпите немного. Так быстрее согреетесь… Хотя, аспирин бы помог… У Вас кроме той гадости в сумочке аспирин-то имеется?
- Н-нет…
- Жаль… Вот у моей мамы кроме аспирина и еще двадцати четырех наименований всяческих медицинских препаратов, даже баночка бальзама «Золотая звезда» в бумажном пакетике лежала! Как она мне в детстве этой дрянью вонючей нос мазала… Уффф!
- А мне м-мама всегда на н-ночь чай с мятой зав-варивала… - выговорила Кира и…
Разревелась.
Нет, не заплакала, а именно разревелась!
- Ну, вот! С одной стороны – хорошо, дурь выйдет, а с другой – температура точно выше поднимется!
Колька успокаивающе гладил девушку по волосам, и тут из приемной раздался голос Клочковой.
- Опять! И снова! Ки-и-ираа-а-а!
- Вот как не к месту то… - вырвалось у Николая. – Ну, может что серьезное…
А Клочкова уже открывала дверь.
- Кира, у меня снова отключили телефон! – загнусила Вика прямо с порога. – Выручи меня еще раз. Дай денег!
«Денег? Денег?! Денег!!! Да как же!…».
И тут Николай Зорькин, человек до беспамятства влюбленный в Викторию Клочкову, сделал невероятное для влюбленного человека. Он крикнул своей нимфе и царице грез:
- А ну, пошла отсюда! Дура жадная!
Это так не вязалось с его образом, что Клочкова не нашла, что ответить. А Кира…
Воропаева во все глаза смотрела на человека, который, принадлежа к вражескому лагерю, оказался единственным, кто хоть как-то старался помочь…
- Че-го? – наконец, вырвалось у Виктории.
- Чего слышала?!
- «Что», а не «чч-ччего», - снова поправила Кольку Кира.
- Буду знать, - так же как и несколько минут раньше ответил Зорькин.
- Кира!!! Чего он?
- Вик… Иди пока, а?
- Кира!!!
- И не ори, п-ппожалуйста…
- Ну, вы еще…
И Клочкова вылетела из кабинета начальницы-подруги, громко хлопнув дверью…
- Ну, у в-Вас и г-голосина…
- Как у дьякона? – хмыкнул Зорькин.
- П-Почему у дьякона?
- Ну, так в «Республике ШКИД» про Викниксора говорили, когда он пел… Помните?
- С-смутно…
- Да… Дела… Вы на машине?
- Да, а при чем…
- Отлежаться Вам надо, вот что… Дома, Вы как пить дать одна, так?
- Да, но…
- А потому… Потом можете меня колесовать, но иначе я поступить не могу!
И, удивительно легко подхватив девушку на руки, не забыв про ее сумочку и пальто, Зорькин направился вон из кабинета Воропаевой.
- Вы что? С ума сошли?
- А что, лучше дать Вам загнуться у себя в светелке бизнеса? Нет уж!
С Кирой впервые разговаривали так, будто она – ничего не понимает и все надо решать за нее…
А самое удивительное – ей это понравилось! Пусть хоть кто-нибуть что-то и впрямь решит за нее… Хоть раз…
Она смутно видела, как Зорькин, извернувшись не хуже акробата, снял ее машину с сигнализации, перед этим достав ключи из ее сумочки (а и правда, он в цирке, случайно, не подрабатывал?), и осторожно усадил ее на переднее сиденье.
- Вот… Теперь все нормально будет…
А потом ее накрыла темнота…
Темнота, из которой она долго выплывала.
А окончательно привел ее в себя добрый женский голос:
- Что ж это в Зималетте вашей так над людями издеваются? – а потом прохладная влажная тряпка коснулась ее горящего лба.
- Мам! Это не производственно, это другое, - ответил знакомый Кире голос Зорькина.
- Другое… Это ж надо так красавицу загонять!
И тут Кира открыла глаза.
- Вот… Очнулась! Коль, принеси-ка градусник. Температуру смерим.
- Здравствуйте, - только и смогла выдавить девушка.
- Здравствуйте, - улыбнулась женщина, сидящая у кровати, на которой лежала Воропаева. – Я – мама Коли. Зинаида Петровна.
- Кира…
- Ну, вот Кирочка, и познакомились. Вы лежите-лежите! Сейчас жар сошел, но покоя Вам немного не помешает.
«Это точно!», - подумала девушка.
- Вот! А я пока суп разогрею… Башку даю на отсечение, что Вы и не ели ничего в обед…
«Не до этого было…», - снова пронеслось в мыслях у Воропаевой, и она вдруг совершенно расслабилась.
Зинаида Петровна вышла вслед за сыном.
Давно ей не было так… Непонятно как… Но как-то все-таки было и… Приятно было! Вот в чем ужас-то!
Озноб прошел. Голова не болела, а вот душа…
Душа застыла…
Ничего… Больше никаких глупостей! Жизнь продолжается… Как там говорилось в фильме? «В сорок лет жизнь только начинается»? А ей еще и тридцати нет! Далеко еще до тридцатника! А значит, ее шансы на счастье увеличиваются!
Девушка непроизвольно улыбнулась. Немного грустно, но все же…
Заботу проявили те, от кого она ее совершенно не ждала… Вот дела!
Чего только на свете не бывает…
И действительно! Пути Господни неисповедимы…
В тот вечер Зорькин отвез Киру домой. Всю дорогу они молчали, а на пороге ее квартиры Колька вдруг спросил:
- Вы как, глупостями страдать будете? В глаза мне гляньте…
- Это допрос с пристрастием? – попробовала, было возмутиться Кира, но не получилось ничего.
Между ней и этим пареньком что-то завязалось… Непонятное… Необычное… Нестандартное…
Никогда не было такого… Даже не слышала о таком!
- Нет… Просто когда-то я по Катькиным глазам читал, страдает она блажью или нет.
Удивительно, но при упоминании Пушкаревой не екнуло ничего! Будто ТА Кира исчезла куда-то…
- Так посмотрите?
И Воропаева посмотрела и…
Замерла…
Глаза – зеркало души…
Старейшая из истин, но как же она бедна для выражения того, что иногда можно увидеть в глазах другого человека?
У Николая Зорькина были красивые глаза. И хоть говорят, что когда в человеке все не очень хвалят его глаза, тут…
Тут дело было в другом…
Красивые глаза, наполненные заботой… Не скукой, не желанием стерпеть, не мольбой, не жалостью, не просьбой, а заботой…
- Да… Пост могу сдавать…
Колька улыбнулся…
- Ну, спокойной ночи и «Звиняйте, барышня, если что не так»!
- Спасибо…
- Да, ладно! Что ж мы, не люди что ли… Спокойной ночи… Чаю на ночь выпейте… Горячего…
- Спокойной ночи…
Дверь закрылась. День закончился.
Что это за звук?
Телефон… Надо подойти… Кто это, интересно?
- Да…
- Кира! Где ты была?
- Саша? Не волнуйся, я уже дома…
- Хорошо, но…
- Я была у знакомого…
- Кир… С тобой все хорошо?
- Да… Вполне… Только жар небольшой.
- Может мне приехать?
- Саш, не к чему под моей дверью устраивать почетный караул! Со мной все хорошо.
- Точно?
- Точнее не бывает.
- Кир…
- Саш, я уже спать ложусь… Только чаю выпью… Горячего…
- Ладно… Спокойной ночи, Кирюш…
- Спокойно ночи…
Трубка легла на рычаг…
Да! Чаю горячего и…
И спать…
А завтра…
Завтра она начнет все с чистого листа!
И было завтра, только…
Постовой пришел с проверкой. Рано утром. Чтобы успокоиться.
Резкий звонок в дверь. Проснувшаяся к этому времени Кира открыла дверь и…
- Вот… - на пороге стоял Николай. - «Республику ШКИД» принес на диске… А еще мяту, аспирин и варенье… Из алычи, правда, не из малины! Жар не снимет, но вкусное… Мама велела передать…
Его взгляд быстро уловил все. А именно готовность девушки «писать жизнь заново».
И неизвестно почему, Кира его впустила…
- Доброе утро, во-первых… Проходите… Я вас чаем напою… Горячим… С Вашим вареньем.
- Да, я на минутку… только передать и…
Кира улыбнулась.
- Проходите. Только не кричите голосом, как у дьякона, ладно?
- Так… Тут рядом Клочковой нет, я надеюсь…
- Но вчера и мне досталось…
- Колька покраснел.
- Вот за это прошу прощенья…
- Прощу, если зайдете.
- Подчиняюсь грубому шантажу…
И он вошел…
Но, как оказалось в будущем, не столько в квартиру, сколько в новый, еще ненаписанный роман…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Так прямо сразу и представила себе как Рома будет на бирже играть.
