|
После перерыва Марине позвонила соседка – у Саньки разболелся живот, стала подниматься температура, он все время плакал. Марина помчалась домой, Катя осталась одна, не успевала разгружать тележки и распаковывать тяжеленные коробки, бестолково суетилась, разбила банки с какими-то соленьями, а пока она звала уборщицу, в отдел явилась девушка-менеджер, обнаружила беспорядок и Маринино отсутствие, накричала на Катю, что это нарушение, и Катя сразу обязана была сообщить, что напарницы нет на месте, пообещала, что Марину непременно уволят, а Катю ждут большие неприятности, и до конца рабочего дня постоянно приходила проверить, как Катя справляется в одиночку. Справлялась Катя плохо, пока к ним не подошел парень, работавший по соседству, не сказал донимавшей Катю девице «Да пошла ты…» и не разобрал все скопившиеся коробки за десять минут. Девица умчалась жаловаться дальше, уже на парня, а тот сказал, что зовут его Лехой, и чтобы Катя не стеснялась звать его на помощь, а на эту дуру – забила. После работы Катю задержали, опять выговаривали за нарушение, заставили писать объяснительную, а когда она вышла, наконец, из магазина, шел проливной дождь, зонтика у нее не было, и сил идти домой – тоже. Она хотела позвонить отцу, попросить приехать за ней, но в сумке не оказалось мобильника, Катя опустилась на ступеньки, уткнулась лицом в колени, и не могла справиться со слезами. Она просидела так, дрожа от холода, пока не услышала, шум подъезжающей машины, подняла заплаканные глаза и увидела торопливо идущего к ней Жданова.
Он носил ее на руках – сначала в машину, потом на четвертый этаж, домой, потом, когда она вышла, наконец, из ванной, отогревшись под горячим душем, отнес на заботливо разобранный диванчик, сам надевал ей на ноги толстые шерстяные носки и поил чаем с папиной наливкой – чтобы не заболела. Ее сморило моментально, и, засыпая, она чувствовала, как Андрей поправляет на ней одеяло и осторожно целует ее в висок, и успевала подумать, что так же нежно он будет укладывать спать ребенка. Ее окутало теплом, еще в машине она слышала, как Андрей звонит ее отцу, успокаивает – нашел, все нормально, жива-здорова, замерзла, но это ничего – отогреют.
Он сидел на скамейке во дворе, смотрел на Катины окна – светилось одно, кухонное. Потом свет зажегся еще в комнате родителей, потом погас, и опять остался гореть только на кухне. Похолодало, пошел дождь. Андрей устроился в машине, поглядывая на окна, хотел увидеть, как загорится свет в Катином окне, может быть, настольная лампа или ночник, и потом погаснет, значит, Катя ляжет спать. И тогда он поедет домой. Точнее, в свою квартиру, потому что дом – это там, где тебя ждут. Андрей посмотрел на часы, надо было трогаться, почти двенадцать, когда увидел, как из подъезда, прихрамывая, поспешно выходит Валерий Сергеевич, и понял – что-то случилось. Кати до сих пор нет, телефон не отвечает, мать нервничает, а ей нельзя, чуть что не так – скорая, таблетки горстями, и у самого у него сердце не на месте. Жданов попросил Катиного отца ждать во дворе, если Катя появится, немедленно ему позвонить, номер телефона на визитке, а сам поехал к магазину, напряженно вглядываясь в темноту. И когда он ее нашел, и когда подхватил на руки, и когда в машине вытирал ей слезы, сам для себя решил – он попробует. В конце концов, этого права – попробовать доказать ей свою любовь у него никто не отнимет. Даже сама Катя.
На часах было девять. Катя с ужасом поняла, что проспала, опоздала на работу, выскочила из комнаты в халате – и налетела на Андрея. Она забормотала, что будильник не прозвонил, и ее уволят, а он улыбался – будильник не прозвонил совершенно правильно, потому что он сам его отключил, и с работы этой Катю он тоже уволил, и тоже сам. Развернув за плечи, ласково подталкивал ее в сторону ванной - надо умыться, позавтракать, и потом поговорить, он ждет. Она спохватывалась, что не приготовила завтрак, а из кухни выглядывал отец: да справились мы тут сами, Катюха!
Она пила чай, рядом за столом сидела мама, гладила ее по волосам – перепугала всех, Катенька, они с отцом места себе не находили, хорошо вот Андрей Павлович… И ее домой привез, и с ними полночи просидел, и с утра опять приехал. Жданов стоял, привалившись к стене, и Катя украдкой рассматривала его, залегшие у рта морщины, поседевшие виски. Они встретились взглядами, и Катя поняла, что готова пойти за ним, куда позовет. Он позвал – в Зималетто. Катя растеряно отказывалась, и он, присев перед ней на корточки, заглядывая в глаза, уговаривал – Катюш, ну, давай попробуем. Он будет пересылать ей документы по электронной почте, она так же возвращать ему их обратно, зарплата пойдет на карту, если она не хочет приходить в офис - пожалуйста, не надо. Да, финансовый директор у него есть, и с бухгалтерией все в порядке, вот только… финансовый его видит впереди завтрашний день, не дальше, а Жданову хочется смотреть на перспективу. Видеть послезавтра, и после-послезавтра. В общем, ему нужен экономист такого класса, как Катя. И она сама нужна - но об этом он пока промолчал.
Катя грустно усмехалась – какой там класс, о чем Андрей говорит, она с рестораном-то в Питере не справилась, но в разговор вмешивался Валерий Сергеич, не могла она не справиться, и сдаться не могла, он никогда в дочке не сомневался, она же Пушкарева. Катя пошла проводить Андрея до машины, раздумывала, не спросить ли, почему вчера он снова оказался в ее дворе, но он опередил ее – он не знает, кто и зачем внушает ей, что она ничего из себя не представляет. Он знает, что это неправда. И она нужна здесь, а он приедет вечером, привезет ей договор и, заодно, новый мобильник.
Первый комплект документов Катя получила через два часа. Перед этим Андрей успел вызвать к себе Урядова и финансового директора, велел первому отыскать в архиве Катино личное дело, второму – подготовить договор с консультантом по экономическим вопросам. После штрафа, услышав фамилию Пушкаревой, Урядов был готов выполнять все что угодно и мгновенно, а финансовый позволил себе заметить, что за озвученную сумму их мог бы консультировать министр финансов или председатель Центробанка, но дальше продолжать не рискнул, ибо никогда не видел, чтобы взгляд президента мгновенно темнел от гнева. Потом Андрей уговаривал себя – тише, надо держать себя в руках, и не кидаться на каждого, в ком будет представляться ему угроза для Катиного спокойствия. Еще предстоит разговор с отцом, он должен узнать о Катином возвращении от сына, а не от посторонних людей, потом все дойдет до Киры, потом до Воропаева, и дальше - разойдется кругами по воде. И недовольство окружающих легко можно представить, и через это надо будет пройти, пережить, и, даст Бог, вместе. Он позвонил адвокату и попросил ускорить развод.
Вечером Андрей, подъехав, позвонил Кате, хотел подняться к Пушкаревым, но Катя вышла к нему сама. Они недолго переговорили во дворе, и он уехал, радуясь про себя, что Катя подписала договор, не читая – проставленная в нем сумма была равна зарплате президента, и тревожась, слишком поспешно сказала она ему «я спущусь». Она выглядела задумчивой, отрешенной, старалась на него не смотреть, и он уехал, терзаемый догадками – о чем она думает, что видит для себя в будущем. Катя весь день просидела над документами, пыталась вникнуть и разобраться, но в голову лезла одна и та же мысль – что ей делать? Утром желание погладить сидевшего перед ней Андрея по щеке, было настолько сильным, что она ухватилась за стол. У нее есть муж, они любят друг друга, и это неправильно - думать о другом мужчине, представлять, как он ее поцелует. Она с трудом сосредотачивалась на бумагах. И потом к ней в комнату пришла мама, сказала – Катя, уезжай, ты все порушишь. Андрей Павлович так на тебя смотрит… И ты на него тоже. Беда, Катенька, будет. У вас с Мишей семья, любовь, а это все блажь, ты без ласки заскучала, а Жданов не успокоится, пока свое не получит, уезжай к мужу, не доводи до греха, всю жизнь казнить себя будешь. Она позвонила маминому врачу, узнала, что очередь на больницу подойдет через три недели, и забронировала билет до Новосибирска.
_________________ 
|