|
Катя перестала бороться с собой, на четвертый день, когда Жданов сказал ей, что улетает в Лондон. Завтра. На неделю. Она растерялась, не могла ответить. Ее охватила внезапная паника, она не представляла, что будет без него делать. Все это время он был рядом – днем звонками и СМС-ками, а вечером приезжал, поздно, она спускалась во двор – берегла мамины нервы. Валерий Сергеевич ворчал – что за тайные свидания, не по-людски это, ни в дом пригласить человека, ни накормить, он бы и сам Андрей-Палыча угостил и кое-чего обсудил… Андрей с Катей сидели в машине, разбирались с бумагами, разговаривали. Катя знала про Андрея все – его планы на следующий день, предстоящие встречи, его настроение, надежды и опасения, и была частью его планов, надежд и опасений. Он старался не подавать виду, когда его мучила головная боль, но Катя догадывалась, гладила его по волосам, и он клал руки и голову на руль, чтобы ей было удобнее. Она еще уговаривала себя, что в этих встречах нет ничего, кроме дружеского участия, и рассказывала Мише на какое число взяла билет, советовалась, что привезти в подарок свекрови. Врала. Мама зазывала ее к себе в комнату, Катя присаживалась на кровать, и мама в сотый раз объясняла, что главное – это семья, верность, просила вспомнить все хорошее, что было у них с Мишей, и думать о том, что они скоро встретятся, будут радоваться друг другу. Катя думала. И ясно представляла, как выйдет на перрон в Новосибирске, Миша ее встретит, обнимет, будет целовать, они приедут в квартиру свекрови, сядут ужинать, Миша выпьет, начнет тискать ее при родителях, свекор со свекровью будут понимающе переглядываться, а Катя – покрываться пятнами от стыда. Потом свекровь скажет: ладно уж, идите к себе, соскучились, и с многозначительным хохотком пожелает спокойной ночи. И они лягут в постель, а на кухне свекровь будет мыть посуду, ходить мимо их комнаты в ванную, хлопать дверями, и свекор включит телевизор, станет искать программку, и они поругаются, потому что кто-то вечно кладет все не на место. А Кате придется любить мужа так, чтобы он не заподозрил ее желания гладить по щеке чужого мужчину, и пойти за ним куда позовет. Миша звонил, мама просила дать ей с ним поговорить, обещала, что Катенька скоро приедет, а Миша пусть звонит чаще, Катенька скучает по нему, не дождется, пока поедет домой. Потом передавала трубку Кате, и под пристальным маминым взглядом Катя говорила мужу – люблю. Мама кивала – все правильно, Катенька, вот и умница, любить надо мужа. А вечером Катенька загодя устраивалась у окна, высматривая в темном окне, как въезжает во двор «порше», и, накинув куртку, бежала к Жданову. Ее тянуло к нему, расставаться было все труднее, и они дожидались, пока Катерине позвонит отец, только тогда она поднималась домой. Катя попробовала оставить дома мобильник, но папа, сохранивший ждановскую визитку, стал названивать Андрею. Ее просьба «не уезжай» была совсем детской и несчастной, звучала жалобно, Андрей пытался объяснить ей, что поездка займет всего шесть дней, это даже меньше недели, он будет каждый день звонить, и гладил Катю по щеке, но она перехватила его руку и прижалась к ней губами. Как когда-то, как будто прощалась. Он не мог остаться, и не мог взять ее с собой. Сейчас – не мог. Мог только целовать, и радоваться, что она тоже тянется к нему, обнимает и отвечает на поцелуи. Его руки стали горячими, забирались под Катин свитер, и Андрей шептал ей: «Катя, любимая, поедем ко мне», но сказать «да» она не успела.
Валерий Сергеич вытащил растрепанную дочь из машины, и требовал ответа, чем они тут занимаются, что это за работа, и обещал, что он все расскажет Мише, и пусть потом Катя отвечает за этот разврат… Катя повела плечиками: она будет очень благодарна отцу, если тот лишит ее необходимости объясняться с Мишей, прямо сейчас она позвонит мужу, и пусть папа все расскажет, она с удовольствием послушает, в Новосибирске четыре утра, самое время для приятных новостей. Андрей уже был рядом, обнимал ее, а Катя не могла успокоиться - она никуда не поедет, она дома, и не надо ей рассказывать сказки, что в их семье никто никогда не разводился, она прекрасно помнит тетю Веру с папиной, между прочим, стороны, которая разводилась три раза, но, так уж и быть, Катя ограничится одним. Пока, а там посмотрит. Они кричали друг на друга шепотом, Андрей пытался их успокоить, но Валерий Сергеич переключился на Жданова – да есть ли у него совесть с мужней женой заводить шашни, и он этого не потерпит, и чтоб ноги Жданова в их доме не было, и во дворе тоже, а Катерина поедет к мужу, завтра же, отец ее силком в самолет затолкает, и пусть Жданов только попробует не оставить ее в покое, совести у них нет, хоть бы мать пожалели, в гроб же сведут… Мама все знает – у Кати заканчивались силы ругаться, и она повторяла: папа, я никуда не поеду, этой истории уже три года, хватит. И поворачивалась к Жданову и, как давно хотела, гладила его по щеке. Валерий Сергеич присаживался на лавочку у подъезда, закуривал – что ты дальше-то будешь делать, Катерина, как Мишке объяснять, что любовника завела? Этого Катя еще не знала и прятала лицо на груди у Жданова. Еще поцелуйтесь тут – ворчал Валерий Сергеич. Вот не ожидал он от дочки, и командовал Кате – домой иди, живо, все соседи уже знают, стыд-позор, но Катя качала головой: нет, она приедет утром, Андрей ее привезет. Она пошла к машине, Андрей ее остановил: Катя, если ты назло… Она вывернулась из его рук и села в «порше».
Они едва не проспали, Андрей гнал машину по утренним улицам, кляня себя за то, что не успеет переговорить с Валерием Сергеичем, и Кате придется объясняться с отцом одной. Пушкарев ждал их во дворе, скомандовал дочке пулей лететь домой, пронаблюдал короткий, но страстный поцелуй, пообещал убить Жданова, когда тот вернется, и стал, прихрамывая, подниматься вслед за Катериной. Когда Елена Александровна вышла на кухню, Катя, не поднимая головы, старательно помешивала в кастрюльке кашу, Валерий Сергеич недовольно щелкал пультом телевизора и ругал соседей, которые всю ночь выясняли во дворе отношения и не давали нормальным людям отдыхать, матери хорошо, она вон выпила свои таблетки и спала без задних ног, а он полночи колобродил.
Жданов прилетел в Лондон небритым и с совершенно не сочетаемым набором одежды в чемодане. Маргарита вздыхала и срочно заказывала сыну рубашки и галстуки, Кира на всех злилась, а Андрей обзванивал партнеров и перекраивал расписание встреч так, чтобы вернуться в Москву хотя бы на сутки раньше.
_________________ 
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо
Сама-сама-сама 
