|
-------------------
------------------------------
11.
Утром Катя проснулась лежащей поперёк разобранного дивана. Подушка на полу, одеяло почти там же, на ней самой – Колькина клетчатая рубашка. Она не помнит, как засыпала. Провал. Какой-то провал в пропасть после случившейся истерики с ней, и больше ничего.
Поднялась. Прошлась по квартире. Кольки не было.
Очень хотелось пить. Катя взяла стакан и налила воды из-под крана. Как бы в возмущении качнула головой - мама никогда не разрешала ей пить некипячёную воду: отвратительная экология, хлорка, примеси, бактерии и прочее, что сильно сокращает жизнь…
Пила жадно и с удовольствием.
Теперь всё равно.
Присела на краешек стула, пригладила растрёпанные волосы. Не глядя отряхнула пальцы. Потом взяла какую-то конфету со стола. Не поняла, сняла ли с неё фантик.
Всё равно. Всё - всё равно.
Нет, кроме одного – ей надо где-то жить в эти месяцы. Попыталась напрячь память - может, у кого-то есть свободная квартирка или дача? Миша… Он в Москве снимает двухкомнатную квартиру. Мысль об этом отозвалась верещанием в животе и небывалым протестом: «Только не туда». С Мишей нужно поговорить. Набраться сил и попрощаться. И чем быстрее, тем лучше, пока он не начал искать её.
Мысли текли медленно, но всё в том же направлении.
…У папы есть друзья, много. Может, у дяди Толи? Исключено…
- О, господи! - вскочила со стула и заметалась. – Папа! Мама! Они не знают, где я! И не должны ничего узнать! Да они сейчас, наверно, мечутся там как в лихорадке!
Рванулась к телефону, но… Медленно осела на пол возле него.
Ну хорошо, сейчас она придумает, как задержалась с Колькой - загляделась каким-то фильмом, зачиталась книгой, заискалась по Интернету новую работу, а потом она уснула… Но что потом? Куда потом ей деться так, чтобы поверили родители?
С силой потёрла виски. «Собраться, взять себя в руки, Пушкарёва! Ты должна!»
И мысль пришла. Крамольная, дурная.
- Мамочка…
- Катенька, ой, радость-то какая! Ну как ты там устроилась? И вообще – ты как? А то Колька, как всегда, не договаривал детали.
Выдохнула… «Колька, дорогой мой Колька!..» Осталось догадаться и сообразить, что он вчера наговорил родителям и где она сейчас.
Пара общих ответов, и всё не так сложно - она в командировке, в Париже. Отправлена туда немедленно, от новой работы. А новая работа – «старая», в «Ллойд-Морисе». Вот почему так спокойны и обрадованы родители…
«Ох, Колька, Колька… Как же мы потом?..»
- …Мамочка… Вы там, пожалуйста, держитесь!
- Катюш, да не волнуйся ты за нас. Ты главное – сама обустраивайся и хорошо работай. Ты такая молодчинка, что вернулась на прежнее место!
- А папа? Папа как?..
- Он тоже радовался. Так что телевизор свой уже включил под самый конец матча.
Смеётся мама. Нарочито громче говорит, чтоб лучше было слышно. Междугородний ведь звонок…
Комок из слёз её опять душит, душит… Нет этих самых слёз, но невозможно говорить. Зажала ладонью трубку, чтобы продышаться. Она должна быть бодрой и весёлой. Довольной, деловой, счастливой. Нельзя сейчас иначе! Но как же, как же ей всё это время без них прожить?!! Без ласковой ладошки мамы на её плече!!! Без папиных объятий, которыми он не поддерживал, а держал!!! Без плюшевого пса, к которому она всё время прижималась и доверяла тайны, не доверенные себе?!! Без запаха муки и сдобы. Без громкого: «Вот идиоты! Кто ж так бьёт?!». Без старых книг на полочках. Без тени от раскидистой берёзы. Без… Как же ей эти жалко вымеренные месяцы без этого прожить?!!
Смеётся мама. Радуется за неё. Так и должно быть. Вот и хорошо. Они единственное знать должны – что с ней всё в порядке.
До боли сжала пальцы в кулаке – помогло. Помогло говорить ровно и спокойно.
- Мамочка, я позвоню ещё потом. Вы не скучайте, ладно? И папе передай привет. Я позвоню ещё.
- Конечно, доченька. Мы будем ждать. Мы рады за тебя. Пусть счастье будет…
Отбой… Короткие гудки. И полное отсутствие сил. И даже воля сейчас не помогает – подняться с пола.
В замочной скважине звякнули ключи. Такой её и застал Колька. Рванулся было к ней, но чуть помедлил.
- О, привет. Я был уверен, что ты продрыхнешь до обеда. Ты кому звонила? Трубка не на месте…
- Родителям.
- И что? – напрягся он в ожидании упрёков. Ведь помнил же, что давал слово – ничего не делать без неё.
- Спасибо. Ты когда успел?
- Уф… - выдохнул. – Да утром же сегодня. Вот ещё, смотри. – Он аккуратно поставил на пол сумку, а в руки ей сунул что-то маленькое и белое - игрушечного щенка. – Вещи твои. Хоть что-то. А этот зверь… Ну пусть будет, с полки взял.
- Спасибо, Колька, – безучастно кивнула. – Но как же дальше, а?
- Не дрейфь. Прорвёмся. Иди сюда, - он протянул Кате руку и поднял её с полу. Повёл за собой в комнату, к столу. – Вот ещё, смотри.
Из конверта вывалились зелёные бумажки. Сыпались дальше и дальше: одна, две, пятьдесят - куча…
- Откуда это? – Катя откровенно испугалась.
- Наши. С тобой, – довольно улыбнулся Зорькин.
- Ты что несёшь?! Откуда деньги?
Он понимал, что ни шутить, ни темнить сейчас не удастся. Выложил всё начистоту. Как устроился работать в «Ллойд-Морис», как взял большой заём у друзей под маленькие проценты, как даже нашёл жильё. Совсем недорогое и в этом же районе. И уже договорился о въезде завтра. Осталось только Кате посмотреть…
- Ругать будешь?
- Колька… - Бросилась к нему. Обняла, прижалась. – Коленька… Я не могу всё это взять.
- Можешь. Я отработаю долги за пару месяцев. И дядь Валере мы сделаем перевод.
- Я… Я всё верну.
Слёзы - крупные, как роса, прозрачные, как стекло, заструились и закапали с подбородка.
- Ну, перестань…
Зорькин обнимал её, поглаживая по спине. Смотрел поверх очков куда-то вглубь комнаты. Но взгляд уверенный и острый.
- Я…
- А хотя… - улыбнулся он лукаво и чуть отстранил Катю от себя. - Я согласен. Отдашь. И даже отработаешь. Нам же не нужны долги, верно, Кать?
Она кивнула. Покорно, слепо, откровенно - как ребёнок.
- Колька… Там, в ящичке стола, остался мой дневник… Ты не взял его, а?..
- Вот это не-е-е! Увольте. Да и тёть Лена всё время в комнате была. Я брал необходимое, прости, - кофточки какие-то, юбки да трусы. А эти ваши романтические штучки… Нет, увольте.
- Да, необходимое…
- Ну, Пушкарёва… Давай не раскисай. Мы едем смотреть квартиру? Да? Так одевайся, что стоишь! Сумка у калошницы, справа.
Квартира подошла. Да любая бы понравилась уже только тем, что в ней она останется одна. Зорькин собрался остаться и даже жить с ней. Потребовалось немало усилий, чтобы убедить его уйти, но приходить в любое время. Катя понимала, как он переживает за неё. Но ещё больше понимала, как необходимо ей сейчас просто быть одной.
В квартире был проведен Интернет, а Колька привёз компьютер.
Спасение её. Её мученье…
В тот же вечер Катя набрала в поисковике страшное, чужеродное слово. И читала, читала, читала. Одна из статей родственников больных вытащила из неё последние силы. Более-менее активной жизни остался месяц… Ещё один – мучений. Последний – зависания между небом и землёй…
Выключила компьютер, везде включила свет. Уселась в кресло, подобрав ноги. Что-то пискнуло под рукой - мягкое и шерстяное. Собачка. Та, которую ей Андрей на Новый год дарил…
«Ох, Колька, Колька… Что же ты наделал? Зачем её принёс? Ну куда же, куда ещё больнее?..»
Пригладила синтетическую белую шерстку, подёргала за лапки, на палец накрутила хвост.
- Какое счастье!.. – сказала в добродушную мордочку собачки. – Счастье, что всё закончено с Андреем. Как будто кто-то вёл меня – вот так уйти. А он… А он забудет. Да он уже, наверно, забыл обо мне… Забыл ведь, да?
Слёзы залепили-затуманили очки и мешали видеть. Она сняла их и протёрла об рукав. Надела снова. Ни один мускул на лице не дрогнул, а слёзы всё катились. Сами по себе.
- Всё к лучшему. Пусть он меня забудет.
К ночи заныл живот и затошнило. Но совсем несильно. Всё это легко, и ещё можно было терпеть. Катя уткнулась лицом в подушку и попыталась заснуть. Ей вспомнилось детство. Да, да, она – совсем маленькая, идёт-семенит за папой, вложив свою ладошку в меховой варежке в его большую и горячую руку. Под ногами хрустит снег, успевший накружить и нападать под ноги. А воздух… В нём запах праздника, перемежающийся с шоколадом, мандаринками, апельсинами и обязательно с салатом «Оливье». Ну, какой же Новый год без этого салата? Мама резала его как-то особенно – Катя никогда и нигде не пробовала ничего вкуснее. И вроде приготовлен-то он обыкновенно, но ничего подобного она не ела. А под ёлкой утром обязательно появятся подарки.
Всё это давало неповторимое ощущение предстоящего праздника, от которого захватывало дух…
…Не поняла, когда и как уснула.
- Жданчик! Ну вот какой «нежданчик» - ты сегодня на удивленье много пьёшь! – Малиновский довольно причмокнул и похлопал друга по плечу. – Ты ра-а-а-дуешь меня, Андрюшка.
- Закажи ещё.
-Хех! – хмыкнул Ромка, и вскоре на столе появилась очередная бутылка виски.
Ну вот зачем он поехал в этот чёртов бар, да ещё Малину взял с собой? Скучно. Как скучно! Несмотря на то, что музыка орёт, заглушая разговор, и что девочки какие-то тут же, которых Ромка притащил к ним за стол. Спасает только виски. С ним не так всё раздражает - проще, незаметнее.
Он лил и лил в себя стакан за стаканом. Чувствовал, что пьянеет. Но от этого ему становилось только лучше. На четвёртом стакане он дёрнул Малиновского за рукав, приглашая наклониться к нему.
- Слуш-ш-шай, убери их, а? Достали.
- Жданов, ну ты монах! – отстукивал под столом друг каблучком в такт музыке. – Ты приглядись! Не девочки – богини! А та, что в красном, даже умненькая. Правда, сис… декольте у неё слишком закрыто.
- Говорю тебе – убери!
- Для тебя ж старался… - погрустнел он. – Ну хорошо, как скажешь.
Ромка поднялся, подошёл к девушкам, обнял обеих и каждой что-то сказал. Они разулыбались, кокетливо уставились на Андрея, но быстро встали из-за столика и ушли. Роман вернулся к Жданову.
- Доволен?
- Вполне. И ещё… - Андрей обернулся. Шатнулся так, что едва удержал равновесие. – Тут громко очень. Выключи, а?..
- Э, э, э! – Малиновский пересел на стул возле друга. – Тебе, пожалуй, и правда, хватит. Пойдём-ка на балкон.
Андрей покорно поднялся и неуверенной походкой шагнул вперёд. На балконе было полно свободных столиков. Они заняли тот, что между окнами, в тени от освещения, где почти не слышно голосов и музыки.
- Ты зачем меня сюда привёз, а? – улыбнулся Жданов, пытаясь пошутить.
- Я??? – поперхнулся друг. – Да я тебе ещё по дороге предлагал «Смарт Сити», но ты упёртый же! Опять я, по-твоему, виноват, да?
- Ну нет, нет. Не обижайся.
- А чего это тебя так распластало? – Роман оценивающе смотрел на него. – В былые времена и больше пили. Стареешь, Ждан?
- Устал я. Я устал, Ромка.
Сказал серьёзно, тихо, как-то изнутри. Скрестил руки на столе и положил на них голову. Взгляд остекленевший… Спина сутулая, сгорбленная, как у старика… Меж бровей и у глаз первые морщины. А на висках… Малиновский всматривался и не понимал – то ли это белый свет из зала, едва просвечивающийся на балкон, так на волосы ложится, то ли седина…
- А я тебе про что? Работать меньше надо! И отдыхать. Андрюх, ты понимаешь слово «отдыхать», а? Или такого понятия в принципе нет в твоём лексиконе?
- Да отдыхаю я.
- Аха! – усмехнулся друг. – Среди макулатуры и после полуночи. А знаешь что? Не идёт тебе холостяцкая жизнь, не идёт. Вот честно скажу, не покривлю душой, - Малиновский приложил ладонь к пиджаку, но справа, - я раньше не хотел, чтобы ты женился.
- Почему?
- Ну… - замялся он. - …не хотел. Неважно. А сейчас хочу. Спасать тебя надо, болезный мой!
- Инструкцию напишешь? – усмехнулся Андрей.
- Не. Женю.
- Дурак ты, Малиновский.
Вздохнул как-то надрывно, тяжело. Но не обиделся, не огорчился, не разозлился, не отмахнулся от него. Виски расслабляло и делало безвольным. И в первый раз не бодрило, а лишало сил.
- Обещаю, что ничего не сделаю больше без твоего ведома! Только предложу. Ведь предлагать-то я могу, а, Ждан?
- Я её люблю.
- Опять двадцать пять! – всплеснул Роман руками. – Ну так женись на ней! Ну кто мешает-то? Давай! Вперёд!
- Она меня не любит.
- Ты пророк Юсуф, да? Или бабка Ванга?
- Я был у неё, Ромка. Не любит она меня. И слушать ничего не захотела.
- Что-что? – не расслышал тихий шёпот друга Малиновский и перегнулся через стол. – Когда был? Тебя? Да перестань! Давай подумаем, как…
- Не сметь! – откуда-то взялись силы, Андрей мёртвой хваткой вцепился в лацканы его пиджака. – Не сметь, ты понял?
- Молчу-молчу… - пытался вырваться тот, оглядываясь по сторонам. – Псих ненормальный. Пошутил же я!
- А я и правда женюсь. Увидишь. Скоро.
-------------------
Последний раз редактировалось Мотылек 06 ноя 2009, 20:26, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
и я тож жду проду ... 
Меня это пугает 
Физкультурой бы занялся!
Мячта!!!
Спасибо, Наташ, жду позитива 
