|
-------------------
------------------------------
15.
Ночь оказалась сложной. Катю трясло, как в лихорадке, тошнило и кружилась голова. Обо всём она подумала заранее, кроме одного: надо бы зайти в аптеку и купить более сильные обезболивающие. Перечитав лекарственные сайты в Интернете и так и не научившись что-то понимать в таблетках, Колька накупил ей какую-то ерунду – витамины, анальгин и зачем-то валерьянку. Последний пузырёк отвратительно вонял, даже будучи закрытым.
- Пей! - сказал он. – По 30 капель на ночь. Успокаивает.
- Откуда тебе знать? – недоверчиво спрашивала Катя.
- От тёть Лены как-то слышал.
И она пила, зажимая нос и не вдыхая. Старалась верить в чудодейственное зелье. И молила небеса, чтобы не становилось хуже.
Смогла уснуть только под утро. Но утро приготовило новые сюрпризы – оно оказалось субботним. А это означало, что Андрея на работе нет.
Но слово «нет» сейчас для Кати не существует. Оно чужеродное какое-то, пугающее, заставляющее ожидать. А вот этого – ждать - она теперь не может.
Повертела в пальцах свой мобильник – нет толку, ячейка с номером по имени «Андрей» удалена ещё в Египте. Приехать в Зималетто и попросить у охранника телефон – полное безумие – наутро о её визите будут знать даже уборщицы на цокольном этаже, а вот номер Потапкин дать ей не имеет право.
Поехать к Малиновскому? Она примерно помнит, где его квартира… Не стоит – она потратит больше сил, чем получит нужное: ни к какому разговору с Романом Дмитриевичем она сейчас точно не готова.
Палец нажимал и нажимал кнопочку на телефоне, пролистывая имена по десятому кругу. И…
- Павел Олегович, - вслух прочитала она.
Задумалась на минутку. А почему бы и нет? И даже если он откажет в помощи, то не спросит лишнего и никому не навредит. Он почему-то добр к ней… После того Совета как все, он должен был бы презирать её. Но он как будто уважал её и просто был к ней добр.
…С минуту поговорили о делах. Катя снова напомнила о том, что к ней всегда можно обращаться. Павел спросил о её делах, и она заверила, что всё в порядке. Через небольшую паузу Катя всё-таки решилась на главное – спросила номер телефона. Пауза продолжилась – Павел молчал. «Даст? Откажет?» - трепыхалось сердце. - Ну пожалуйста, пожалуйста!..»
- Катерина Валерьевна. Хм… - начал он, подумав. – Мобильный – не такая уж и хорошая связь, для разговора… А в Лондоне – так вообще часто плохо слышно…
- Пожалуйста! – выдохнула она. Или взмолилась, как ребёнок. – Мне очень нужно. Сегодня. Поговорить.
Как несложно говорить сразу честно и не скрывать эмоций! Ей впервые нет никакой разницы, что о ней подумают и как она выглядит перед серьёзным человеком. Ей единственное важно – получить этот телефон.
- Так вот я и подумал, - безмятежно продолжил Павел, как бы не услышав её мольбы. – Запишите сначала адрес. И уж на всякий случай – телефон.
- Спасибо! – выплеснула, не скрывая радости, сжимая кулачок. Только… - быстро записав все данные, опомнилась. - …почему в Лондоне?
- В восемь самолёт. Он хотел…
…Больше ничего не слышала – только по инерции кивала. Смотрела на часы, высчитывала разницу – успеет, ещё немножко времени есть. Дождалась паузы, поблагодарила Павла и быстро попрощалась.
Стянула с себя халатик, выдёргивая нежелающие расстёгиваться пуговицы прямо с тканью. Да нет этого времени! Опять его нет даже на то, чтобы выбрать одежду, причесаться, хоть как-то макияжем освежить лицо. А уж на то, чтобы подумать о разговоре, тем более его нет! Ну что же ей так не везёт…
Хотя наоборот. Ей несказанно повезло, что она вот именно сегодня и именно сейчас Павлу позвонила. А остальное – как получится. Остальное – мелочи, которые не важны.
Собиралась наскоро, натягивая на себя первые попавшееся под руку юбку и блузку. У зеркала провела минуту, подводя глаза и румяня щёки, - чтоб хоть как-то спрятать нездоровую бледность лица. С грустью улыбалась сама себе: «Надо же! Такая встреча, а я опять…»
Встреча. Катя сразу решила, что будет именно она, вызывая такси и указывая пунктом назначения адрес Жданова. А звонить… Да лишнее сейчас это. Тем более, она не вломится к нему, как он к ней, - подбирая к замкУ ключи…
…Как же близко он от неё живёт! Или слишком быстро мчится это оголтелое такси? Обрывки фраз для будущего разговора так и не могли сформироваться в голове хотя бы в подобие членораздельных предложений. Постоянно в мыслях крутилось одно и то же – успеть увидеть. Волнение захватило и поглотило её до мелкой дрожи и испарины на лбу.
«Дура глупая! Ну думай, что сказать! Думай!»
У лифта в его подъезде так и не добавилось ни единой мысли в её голову. Добавился страх. Страх – позвонить в пустоту квартиры. Страх – не застать Андрея. И она расхаживала перед лифтом, умоляя его быстрей придти.
У его квартиры пыталась отдышаться – не получается, бесполезно. Прислонилась к деревянному полотну – тихо. Эта неодолимая теперь боязнь - опоздать – завладевала её организмом, поднимала её руку и повелевала нажимать на кнопочку звонка.
«Так нельзя!» - верещало где-то в глубине сознания.
«Пожалуйста, будь только дома!..» - просило всё внутри.
… Ручка двери щёлкнула и опустилась.
Вместе с ней куда-то в пятки опустилась её душа.
Он распахнул дверь, обмотанный по пояс полотенцем, и замер. Не вздохнуть....
- Я… - не узнала своего голоса. Откашлялась. – Андрей…
- О, господи… - смотрел на неё, как на материализовавшееся приведение, широко раскрыв глаза. – Это ты… - сказали его губы. – Это ты? – тряхнул влажными волосами, чтобы убедиться в реальности увиденного, в не сне.
- Привет, - ей почти удалось справиться с дрожью в голосе.
Андрей молча распахнул дверь, отступил назад, тем самым приглашая войти.
Секундная пауза.
Две секунды.
Три…
Вечность?
Улыбнулись оба этой заминке, не глядя друг другу в глаза. Жданов первым вышел из стопора.
- Давай, - протянул он руки, собираясь взять её плащ.
- Ты… уезжаешь? – кивнула Катя на чемодан.
- Нет, - коротко ответил Жданов, совершенно правдоподобно ей соврав. – Пройдёшь? – пригласил войти внутрь квартиры.
- Да.
Постоял с минуту на середине комнаты, следуя за ней, потом, опомнившись, ринулся в спальню - одеться.
…Она так запросто вошла к нему. Взгляд выхватил картины на стене, большую напольную вазу с засушенным цветком и много-много полок в стеллаже. Концерты, музыка, фильмы…
Прошла к балкону - он был открыт. За стеклом мчался поток машин, притормаживая на светофоре.
Вдоль стены - маленький диванчик. Катя села. Через полуприоткрытые рамы стекла пахло весной. Даже возле широченной магистрали под балконом этот запах не перебить ничем. А у самого его подъезда распустился кустик мать-и-мачихи, - она заметила.
Странное состояние! Она волнуется и как бы длит паузу встречи глаза в глаза с Андреем. Но в то же время ей так сейчас спокойно.
- А я потерял тебя, - улыбнулся он, внезапно возникая на пороге. В джинсах, в рубашке, наскоро заправленной в пояс, и босиком.
- Красиво у тебя…
- Обыкновенно… Ты… будешь что-нибудь? Ну, чай, кофе, коктейль какой-то есть…
Он точно так же смущался. Как тогда, когда вломился к ней. С трудом подбирал слова и виновато улыбался. Как будто и сейчас он повернул заправски ключ в её замке. Катя посмотрела на него внимательно и долго – выдержал, но тут же стал серьёзным.
- Если можно, чай.
Андрей опять исчез в глубине квартиры. Катя вышла в комнату и без приглашения села на диван. Со стороны кухни послышался звон столовых приборов. Что-то упало на пол. Ну, какой же чай? Какой же кофе? Он скоро уезжает, а она оттягивает и оттягивает разговор. Ей страшно? Она пыталась для себя понять это. Нет, не то… Ей спокойно. Нет, не то… Ей хочется быть рядом с ним. Нет, не то… Ей невозможно ждать, пока он приготовит чай и принесёт эти звенящие столовые приборы!
Резко поднялась – закружилась голова. С минутку постояла и пошла на кухню.
Андрей стоял к ней спиной, что-то нарезая. Лимончик…
Секунда…
Две…
Три…
Уже натянута незримая тетива.
Но уже давно выпущены или обломаны все стрелы…
И время - всё то же время, которое она теперь умеет, как чётки, перебирать в руках.
Да нет у неё больше ни минуты этого времени!
Подошла тихо и осторожно. Прижалась щекой к его спине.
Он замер с жёлтым цитрусом в руке. Нож вырвался из пальцев, падая на пол.
- Ка…
- Подожди… - обхватила его двумя руками, крепче, не позволяя обернуться. Нельзя сейчас. Не должен он сейчас видеть её слёз. Отдышалась. Получилось. – Я пришла поговорить.
- Я знаю, Кать. И… - Он снова попытался обернуться, но она снова не позволила ему.
- Прости меня.
Вот так легко и просто. Так искренне, честно и так коротко. Словно никогда не зрел в её голове длинный разговор, в котором она что-то объясняет, объясняет, объясняет…
Он снова замер, не пытаясь повернуться к ней лицом, и она продолжила, не обращая внимания на заливающие лицо слёзы.
- Ты… за всё прости, если сможешь…
- Тебя? Да за что же, Кать?..
- За совет. За неверу и…
Он тяжело дышал. Он пытался не сделать ни одного движения. Он пытался не спугнуть и больше всего сейчас хотел слышать главное. Только это главное его сейчас волнует. Оно – одно. Всё остальное – мишура, суета будней…
- И…за прошедшее время.
…Да почему же так устроен человек?!! Он ждёт и дожидается, а потом не верит в это! Реально услышанное кажется невероятным! Слуховой галлюцинацией! Мечтой! Почему же в любое плохое или неблагозвучное верится с полутонов, а вот долгожданное или жизненно важное хочется длить, и этому требуется постоянное повторение, как глухому, внезапно мало соображающему идиоту, способному только различать звуки и обращение к нему? Странно, странно устроен человек…
- Как… это? – спросил он, задыхаясь.
- Я люблю тебя. Как и … в прошлом тебя любила.
К чёрту все сопротивления! К чёрту падающая чашка и за ней лимон! К чёрту всё, что сейчас вокруг, на этой кухне! И да здравствует всё, что спасает его сейчас, возвращая к жизни!
Осторожно повернулся к ней - Катя сразу же уткнулась лицом в его грудь. Обхватил ладонями её лицо. Она плакала. И улыбалась.
- Ну, Андрей…
- Ещё. Повтори, пожалуйста, ещё.
- Ты…прости меня… За…
- Не это!
- Я люблю тебя.
Смотрела прямо и открыто. Невзирая на потоки слёз. Не дожидаясь от него ответного признания. Ничего не ожидая вообще. Ей так легко было это говорить сейчас! Она ещё раз убедилась, какой же сладостной бывает правда. И долгожданным – обретенье.
- Дурочка моя… - прижал её к себе, уткнулся лицом в её макушку. – Моя.
Она чуть шевельнулась в его хватке, и Андрей сразу же ослабил руки. Снова взял в свои ладони её лицо. Коснулся губами влажных щёк. Влажных ресниц. Так же осторожно коснулся чуть солоноватых губ.
- Ты… прости меня. Пожалуйста, – задыхалась, едва удерживаясь на ногах. Всё плыло перед глазами. Но это состояние хотелось длить и длить. Вечность.
- Я люблю тебя, - шепнул ей в губы.
- Ты меня п…
- Я тебя люблю.
…Сколько времени прошло? Час? Сутки? Век? Не ощущалось больше время под его горячими дрожащими руками. Под его поцелуями, делающими её сумасшедшей, ошалелой. В шёпоте его - тихом-тихом, только для неё, как будто кто-то мог услышать. Кто первый вынырнул из этого тягуче-сладостного марева в сплетении двух тел – он или она? Кажется, она, когда почувствовала, как в сторону отлетела им расстёгнутая её заколка.
- Андрей…
- Что, Катюш, что?..
- Он…- она всего лишь смогла указать пальцем на чемодан, сиротливо и задумчиво прислонённый к косяку двери.
- Да чёрт с ним. Разберу потом…
- А как же… Билеты…
- И Малиновский, - улыбнулся Жданов, продолжая целовать её. – Ты знала, да? Откуда?
- От папы твоего…
- Ох, папа…
- Ну, подожди… - освободилась, поправляя и застёгивая кофточку на груди. – Так нельзя… И я…
- Да, - Жданов тяжело дышал, продолжая обнимать Катю, нависая над ней, как гигантский спрут. – Ты права. Я позвоню. На минутку.
Потянулся за телефоном, не отпуская её.
- Да поговорите, - улыбнулась она. - А я пока…
Андрей проводил её в ванную и вернулся к телефону.
Защёлкнута кнопка двери. В этом полузеркальном помещении она сейчас одна. Села на краешек кабинки, переводя дух и поправляясь. Какое счастье! Улыбка не сходила с её лица. Как просто всё и как волнительно. Ноет, кружится что-то внутри живота, но теперь совсем не так – в желании. В едва одолимом желании ласк Андрея, прикосновений, поцелуев. В желании не отрываться от него, сливаться, стать целым и… впустить в себя. При этой мысли снова закружилась голова. Но…
О господи.
Катя подняла глаза на большое зеркало напротив и увидела себя. Счастливую, растрёпанную, с блестящими глазами, излучающими сейчас почти животное чувство – долгожданное желание близости с ним.
О господи.
Всего этого ей, наверное, сейчас нельзя.
Или ему нельзя с ней.
О господи.
Ну что же с ней такое?
Ей вообще с ним ничего нельзя.
Она пришла за его прощением и получила его. Теперь и ему и её намного легче станет жить. Жить… ЕЙ – доживать. А ему потом?..
Улыбка медленно сползла с губ. Катя аккуратно пригладила волосы и поправила одежду. На мгновение закрыла ладонями лицо. Что она наделала, глупая? Причём здесь вообще была она всё это время? Как жить ЕМУ потом? Как ей ему сказать об этом? Нельзя. Но и солгать она ему не сможет.
Не так.
Всё не так сейчас!
ОБЯЗАНА СОЛГАТЬ!
- О господи… Но не сейчас, пожалуйста! Пожалуйста, пусть сейчас не будет хуже!..
Слёзы брызнули из глаз. Беспомощные, горячие, солёные слёзы. Она глотала их, не в силах остановить. Она ненавидела сейчас все эти зеркала, вернувшие только что её к реальности. И… благодарила эти блестящие стекляшки за возвращение в реальность.
- Катюш… - поскрёбся Андрей в дверь, и Катя вздрогнула. – Я соскучился. Ты скоро? Иди ко мне…
Невыносимо…
Как же унять эти дурацкие слабые слёзы, снова и вмиг сделавшие её маленьким несчастным безутешным ребёнком, выбивающие из сил, не позволяющие владеть собой? Нельзя, нельзя, чтобы Андрей их увидел.
Собралась, глубоко вздыхая. Умыла лицо ледяной водой.
- Да, я скоро.
Через несколько минут вышла из ванной. Широко улыбнулась ему. Он полулежал на диване и протягивал к ней обе руки.
Заметалась, растерялась, засуетилась, оставаясь всё такой же безвольной рядом с ним. И растворились снова рядом с ним всякие мысли. Осталась лишь тревога, переплетённая с желанием – прижаться к нему. Не отпускать и просить самой – быть неотпущенной.
- Андрей… - вымолвили губы. – Я попить. На кухню…
Струсила. Испугалась своего желания и порыва. Своей бездумности и того, что будет впереди… Ей так хотелось этого сейчас… Но хоть немного отдышаться!
Он подождал минуту – не смог больше. Пошёл за ней на кухню, прокрадываясь и желая остаться незамеченным. Он не может без неё теперь жить больше одной минуты. Он теперь ничего без неё не может.
Андрей увидел её облокачивающейся на подоконник и смотрящей в окно. Взгляд невольно выцепил всю фигурку, целиком, разом. Тоненькая талия… Короткая юбка, едва прикрывающая колени… Ножки босиком… Закружилось, завертелось всё внутри. Как же он соскучился по ней!
«Не уйдёшь теперь никуда. Не отпущу. Не уйдёшь…»
Подошёл сзади, плотно прижимаясь к ней. Прижимая её к себе, обхватывая-окутывая руками.
- Катька моя…
- Твоя… - отозвалась она, запрокидывая назад голову.
Он взял её на руки, как ребёнка. Ничего больше не сказав и не медля. Минуя гостиную, понёс в спальню.
- Андрей…
Не отозвался, кивнул только – не до слов сейчас, не до слов…
Расстегнул кофточку, лаская грудь поверх бюстгальтера. Под его прикосновениями она часто задышала, всхлипнула и прижала его ладонь своей.
- Анд…рей…
…Он всё помнил, вспоминая сотни раз, и понимал, что она стесняется. Что её нужно очень нежно и осторожно брать. И не давать опомниться от ласк и поцелуев. Для этого надо контролировать себя. Но желание рвалось наружу с непреодолимой силой. И Катя не отрезвляла его сейчас, а наоборот, к себе манила, притягивала, заволакивалась возбуждением, как пеленой. Как же справиться с собой? Невозможно…
Она любит его…
Всё не в прошлом…
Она любит…
Она…
…На ней одно бельё – кружевное, белое. Засмотрелся на минутку, не в силах отвести глаза.
- Ты… красивая такая…
- Андрей… - едва прикрылась руками, но он сразу же обхватил её, навалился, опираясь на локти. Он помнил, постоянно – не дать прийти в себя от поцелуев, не дать стеснению и неловкости завладеть ей больше, чем желанием…
…Бюстгальтер там же, где его рубашка….
…Трусики там же, на полу, где его штаны…
- Катька моя… Я люблю тебя… Люблю…
- Андрей…
Она чуть вильнула бёдрами, не позволяя войти в неё. Жданов улыбнулся. Целовал исступлённо, жарко, едва дыша.
- По… подожди…
- Что? - простонал, не слыша своего голоса. – Что, Катюш?
- Мне…
Она прижалась к нему, что есть силы. Вжалась лицом в грудь. Спряталась в нём, в таком большом и горячем.
- Нам, наверное, не надо, но я…
Он замер. Прижимал её к себе, тяжело дыша. Успокаивался. Тормозил себя. Приходил в чувства.
- Я понимаю… - выдохнул, улыбнулся, узнавая свою прежнюю стеснительную Катю.
- Не понимаешь… - шепнула она в самое его ухо. – Не понимаешь, что я… что я хочу тебя.
…Она ли вдруг произнесла это? И почему сейчас так просто и легко произносить подобные слова? Они естественны… Они самой срывают голову, раскручивая всё внутри. Они доводят до сумасшествия, до дрожи и его, сменяя удивление на вновь вернувшуюся неутолённую жажду.
- Что? – переспросил он, пьянея, тая, плавясь на её глазах. Чуть отстранившись, пытаясь сосредоточиться на её словах.
- Я хочу тебя…
…Волшебные, чудодейственные слова, уносящие обоих в рай. И такие простые – в звукосочетании…
…Он ласкал её, не входя… Прислушиваясь и, будучи влекомым всхлипом, чуть отстранялся.
- Пожалуйста… - взмолилась она.
А он и сам уже не мог больше медлить.
Входил осторожно, неглубоко и бережно.
Глаза в глаза… Губы в губы… Дыхания переплелись…
- Ещё…
- Не больно?
Она слегка мотнула головой, сильней сжимая его ягодицы. Сильней притягивая его к себе. Он не решался действовать сильнее, но она просила. В порывистых вздохах, во всхлипах, в запрокинутой назад голове, во всё больше ускоряющемся ритме, который она же задавала.
А он сдавался. Впервые сдавался ей, окончательно теряя последние остатки разума, рассудка.
- Ещё!..
И он следовал за ней. И ничего сейчас не существовало больше – ни полутёмной спальни, ни закатного солнца, бьющего последними лучами в щель от штор, ни мира, ни Вселенной, ни Галактики. Только она и эти вздохи в его губы:
- Ещё…
- Да…
- Люблю тебя…
- Я люблю…
…Лежали долго, друг к другу тесно прижимаясь. Срастаясь, пропитываясь друг другом, вживляя друг в друга свою плоть. Тяжело дышали, приходя в себя.
- Кать… - первым заговорил Андрей. – Ты… Ты какая-то…
- Другая стала? – улыбнулась она, поднимая голову и глядя на него.
- Ну, если только … Ну, может быть чуть-чуть…
- Тебе не нравится, Андрей?
- Ты что! – прижал её к себе ещё крепче. Сберегая от себя, неё самой, от всего мира. – Нравится. Очень.
- Я не другая. Это я, – снова улыбнулась. – Это я, Андрей.
-------------------
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Сегодня - обязательно. Откуда-нибудь. 
Спасибо за ожидание! 
