|
(часть вторая)
***
День шел своим чередом. Приблизился вечер, а значит, и показ.
Катерина, наметив список дел на завтра, раскладывала бумаги на столе, когда к ней постучался Жданов, за спиной которого стоял Малиновский.
- Катя, Вы должны быть здесь, пока я Вас не отпущу. Вы можете мне понадобиться. Понятно?
- Да.
Роман потихонечку отступал к двери в коридор и, снисходительно наблюдая всю эту «веселую картинку», прятал свою знаменитую на пол-Москвы саркастическую улыбку, едва приподняв уголки губ. Не ржать же во весь голос!
Ну, Жданов! Ну, отмочил! И где он нашел это «нечто»! Правда, освоилась быстро, недовольства «жилплощадью» не высказывает, а самое главное - готово слушаться и работать в заданном режиме. Просто какая-то «Вятка»-автомат»! Точно!.. Правда, с характером… Это сразу видно…
А Андрей глядел на девушку, которая так покорно ответила на его приказ, и… любовался.
Да! Любовался!
От этой маленькой девчушки веяло чем-то нежным, теплым, спокойным… Тем, чего не хватало ему в его жизни…
Он тоже улыбнулся, и тоже одними уголками губ, но совсем с другим выражением, в отличие от Малиновского. В его улыбке было все: теплота, ласка, нежность… Такая забавная, несуразная… Вроде бы и девушка, а… Ну, вот как с такой?.. А все-таки милая она…
И Катя поймала ЭТУ его улыбку.
Поймала и почувствовала, что сейчас закричит от радости, которая заполнила все уголки ее души.
Жданов, будто спохватившись, прочистил горло и отвернулся.
Его ждали совсем другие дела, которые к Кате совсем никакого отношения не имели.
К сожалению…
- Ром, постой! Мне нужно пиджак переодеть… Светлый будет лучше.
Жданов быстро переоделся, не глядя, кинул предмет своего одеяния куда-то на стул и вышел в коридор вслед за Малиновским, который напутствовал его в своей излюбленной манере:
- Идем, экспериментатор хренов! Искал умную и красивую секретаршу? Получи и распишись! Реальное разделение труда: ноги отдельно, мозги отдельно!..
…Катя посмотрела на закрытые двери и вздохнула. Она опять осталась одна. Одна, несмотря на то, что, в общем-то, одинокой не была. Семья, друг...
Но она все-таки одна...
Девушка усмехнулась: «Да, еще и в платяном шкафу!».
Она повернулась, было, чтобы пройти к себе, но ее взгляд задержался на пиджаке Андрея, небрежно брошенном на спинке стула.
«Непорядок... Надо повесить хорошо, а то помнется...».
Но Катерина зря говорила себе все это. Зря... Отнюдь не о наведении порядка беспокоилась в эту минуту Катя Пушкарева. Она хотела почувствовать своими ладонями тепло человека, который носил этот пиджак еще несколько минут назад... Тепло Андрея Павловича, которого в своих мыслях она уже называла просто по имени: АНДРЕЙ...
…В студии Милко теперь стоял не кавардак, а хаос!
Маэстро орал, девушки бегали с ворохом одежды в руках, а Малиновский читал другу лекцию по манере общения с женщинами.
- Да, старик, чем дальше, тем ты пугаешь меня все больше! Сначала под свет софитов и почти на всю страну трубишь о своей свадьбе, а потом… Потом все еще серьезнее! Начинаешь разглядывать платья вместо девушек… Делать авансы страшной секретарше… Это что же с тобой, мой золотой, будет дальше? А?! Может, начнёшь ухаживать за Милко?
- Ну, хватит, балабол! Я вот уже как пять минут президент! Мне о работе нужно думать… Все закономерно!
- А кто спорит! Женись! Только зачем же об этой новости орать на каждом углу? Женщины любят независимых и ничем не связанных мужчин… Попомни мои слова - тебя разлюбят… А как говорят: «С кем поведешься…»… Вот так и мою репутацию ты…!
- Чего?
- Того!
- Ну, ты…
- Кто?
- Жук!
- Понято! Но ты все-таки обрати, обрати внимание: какие красотки, а!
И Жданов, улыбнувшись так обольстительно, как только мог, повернулся к девушкам-манекенщицам…
…Малина понимал друга как никто другой. Поэтому правильно видел и истинные причины брака друга с Кирой Воропаевой. Эта женщина, несмотря на ее красоту, стиль, ум, класс, могла быть для Жданова только выгодной сделкой. Это было только делом. И все. Не было там ни большой и чистой любви, ни высоких и тонких отношений – ни-че-го! НИЧЕГОШЕНЬКИ!
Только не с Кирой. Не сумеет эта женщина прекратить их «откат произвольной программы» на левой сторонушке! Не по зубам ей это! Хоть и истерит классно…
…Долго вспоминать холостяцкие привычки Андрея уговаривать не пришлось!
Через несколько минут он уже целовал Сонечку-Манечку-Виолетточку и смеялся плоским шуточкам друга.
И все это время думал о том, что, собственно, заставило его сделать Кире предложение… Да еще так, как сделал!..
Вернувшись мысленно в тот момент, он понял. Тогда на него с подколкой и издевательством смотрел Сашка… И что выходит? Назло что ли?.. А как же, ну, там… Любовь, вера…
Чувствуя, как чьи-то губы щекочут его за ухом, рассмеялся…
Какая любовь!.. Какая вера!.. Если и было что когда-то, то теперь…
Теперь только игра. Привычная (даже в этот момент с другими женщинами, хотя и приятно!), талантливая, но игра для достижения своих целей, а уж больших или малых, это как карта ляжет… Игра людьми, как фигурами на шахматной доске в черно-белую клетку… Только вот он никак не поймет, король ли он в этой партии или нет?
А ладно! И так забот полно, а тут еще и об этом переживай! К черту!
И Жданов снова «утонул» в ласках красавиц!
А дело-то продвигалось к показу!
Милко был готов вот-вот закатить истерику, так что пришлось Андрею срочно «отлипать» от моделек и успокаивать своего модельера.
- Милко, ну, что ты так нервничаешь! Критики будут от тебя без ума! Ты представляешь, у нас сегодня даже… Этот… Как его?... Черт! Имя забыл!
Андрей начал шарить по карманам, что-то ища, а потом хлопнул себя по лбу.
- Визитница-то в другом пиджаке!
- Ну, это разве проблема? – хохотнул Малиновский. – У тебя же не только пиджак в кабинете, но и «скелет в шкафу»!
- Точно же! – расцвел Жданов и набрал номер своего кабинета…
…Катерина поставила последнюю папку в шкаф, когда на столе шефа зазвонил телефон. Привычка была выработана до автоматизма, только три раза менялось название работы, а потому…
- Компания «ZIMALETTO», приемная господина Жданова, слушаю Вас.
- А как бы мне, девушка, с этим господином Ждановым побеседовать, а?
Что-то в этом вкрадчивом голосе показалось Кате знакомым, но она ответила так, как и было положено:
- К сожалению, в настоящее время его нет на месте…
- Естественно! Он же, то есть, я же на показе! – голос стал таким, каким должен был быть и заметно потеплел. - Катя, это Жданов.
- Извините, Андрей Палыч… Я Вас не узнала.
- Значит, богатым буду!.. А на самом деле, Вы просто не узнали меня из-за того, что не слышали моего голоса по телефону раньше. Вот и все. Но я вот почему звоню. Я забыл свою визитницу в кармане пиджака. Не могли бы Вы принести мне ее? Срочно. Я в зале, где проходит показ. Найдете?
- Конечно, сейчас принесу!
Катерина моментально достала из кармана пиджака нужную шефу вещь и, сорвав с себя косынку (как-никак показ!) пообжала на помощь к Жданову…
…Он не ожидал, что его секретарша отреагирует так молниеносно… А потому допустил один разговор…
Точнее, даже не разговор, а несколько реплик.
А дело было в том, что Малиновский спросил, как же друг собирается решить проблему с визитницей, Жданов сказал, что ее сюда сейчас принесет Катерина.
- И ты не испугался?
- Чего?
- Да того! Как ты вообще рискнул ее сюда позвать? Она же умрет от ужаса, когда увидит, что здесь происходит. Ну, там то, да сё… Или, что еще хуже: сама всех распугает.
И тут Ромка подпрыгнул, развернулся и выдал страшное:
- У-у-ууу! – не заметив, что Катя стоит прямо за его спиной.
«У-у-ууу!» застряло у него в горле.
А тут еще и Жданов добавил:
- Девочки, не пугайтесь, - и тут же, как по законам фарса увидел... Катю.
Пушкарева стояла совсем рядом и слышала и Ромкино «У-у-ууу!», и его «Девочки, не пугайтесь»…
Он думал, что краснеть уже разучился, но, как оказалось, еще нет…
А Катя…
Катя, усмехнувшись («Чему, собственно, удивляться-то?»), сказала:
- Да, пока не так страшно. Вот в парадно-выходном костюме цвета «хаки» я представляю зрелище то ещё…
И модельки, и мужчины застыли. С таким отношением к себе они сталкивались впервые.
- Ваша визитница, Андрей Палыч.
Андрею было страшно неудобно. Он не знал, куда деваться, а тут еще и эта визитница…
- Спасибо, Катя…
- Пожалуйста… Я буду у себя…
И ушла.
Тихо и просто…
Жданов посмотрел на друга.
- Ну… Ты… Вообще! Блин…
А тот вдруг совершенно серьезно и глубокомысленно выдал:
- Страшная-то она страшная, но повторюсь… Чувство юмора у нее – ВО! Уважаю я таких…
Андрею было страшно неловко, и Роман это заметил:
- Жданыч, ты чего?
- Ничего… - буркнул Андрей – Обидел хорошего человека…
Прошла минута, другая и…
И, почувствовав, что не сможет поступить иначе, мужчина пошел вслед за Катериной.
Она была совсем недалеко: помогала какой-то девушке закрепить бретельку от платья.
Жданов удивился: как это одна из «бабОчек» Милко решилась подпустить ее к себе? Тут до него донеслось:
- Не расстраивайтесь Вы так!.. Я сейчас тут иголочкой подхвачу, Милко Вуканович и не заметит… Только Вы осторожнее. А то уколетесь…
Ее ловкие руки что-то быстро сделали…
- Ну, что, ровно? Не колет?
- Нет… Ой, Катя… Большое Вам спасибо! А я уж думала, что пропала!
Жданов даже брови приподнял от удивления: модель уже знала имя его секретарши! Да еще и человеческое чувство благодарности присутствовало… Вот это да!
- Да что Вы… Главное сейчас вытереть потекшую тушь и появиться перед Милко Вукановичем во всем блеске. Бретелька не подведет! Фирма веников не вяжет…
- Катенька – Вы чудо! Приходите ко мне как-нибудь. Мы вместе сходим к моему мастеру, - во взгляде модели промелькнула жалость.
Пушкарева грустно улыбнулась.
- Не поможет, - махнула она рукой.
- Тогда просто отдохнем! Я серьезно!
- Бегите, а то о Вас уже, наверное, спрашивали…
- Ой! Да! Но я серьезно про отдых! - и девушка убежала.
Пушкарева вздохнула, и тут Жданов окликнул ее.
- Катя! Подождите…
Девушка остановилась. Андрей остановился около нее, совершенно не зная, что делать дальше.
- Вы что-то хотели сказать, Андрей Палыч? – спросила Катя.
- Да… Извиниться… Мы… Я не должен был так и…
- Я понимаю. Можно даже сказать, что привыкла.
- А вот это плохо! К такому привыкать не надо…
Они еще немного постояли молча, как вдруг из гримерки донеслось Милкино:
- Вы мЕня с Ума свЕдете!
Андрей с Катериной бросились обратно.
- Мы Уже нАчинаем, а нИкто нЕ готов! – бушевал маэстро. – Главное, не зАбудьте, что вы сегодня бабОчки! Не рыбки, а бабОчки! Порхайте, рЕзвитесь, тАнцуйте в воздухе, Опыляйте зрителей!
- Но я-то уж на бабочку не потяну, - улыбнулась Ольга Вячеславовна.
- ОлЕчка! Ты – будЕшь шмель!
Через минуту модели выстроились у зеркал, и в маленьком помещении гримерки сразу стало тесно.
- Надо начинать, - сосредоточенно сказал Андрей. – Мне нужно будет «Демо».
- Оно осталось в мастерской, - нахмурилась Ольга Вячеславовна. – Я принесу?
- НЕТ! Если шмель улЕтит, то бабОчки перЕпугаются и все нАпутают!
- Давайте я принесу, - робко предложила Пушкарева. – Только опишите как эта штука выглядит.
- «Демо» - это набор эскизов. Они должны быть в мастерской на столе. Найдете? – Андрей говорил с неким сомнением в голосе, но смотрел на Катю, как на последнюю надежду.
- Найду! Ольга Вячеславовна, он точно на столе?
Уютова улыбнулась:
- Или в шкафу… Большая такая черная папка на веревочках.
И женщина показала руками размеры.
Катерина кивнула и моментально исчезла.
- Катенька, - хотел что-то добавить Жданов, но ее уже не было рядом…
Пушкарева вбежала в мастерскую и сразу же бросила взгляд на стол. Нет… Папки на нем не было. Ну, такой, как описали… Так, теперь шкаф… ДА! Вот эти эскизы! Она крепко прижала папку к груди и помчалась обратно. «Тормознули» ее только в коридоре – курьер из «Атлантик-банка», который просил очень срочно передать документы президенту «ZIMALETTO».
- Хорошо, - сказала Катя и побежала дальше.
В гримерке модели были уже почти готовы к выходу. Любимица Жданова и Малиновского – официальное лицо компании «ZIMALETTO» - Анжелика – настоящая красотка – стояла перед зеркалом, как само воплощение прекрасного! Вокруг нее прыгал Милко. А вот Андрея не было нигде.
- Анжела! Помни! Ты – бабОчка, а не бабУшка! Будь царствЕнной, величЕственной, поняла? СмОтри! СмОтри на мЕня!
Пока Милко показывал моделям, как надо правильно ходить, Катерина вновь осмотрела гримерку в поисках Жданова и вновь безрезультатно.
К маэстро она подходить не рискнула: тот уже вещал что-то о траектории полета своих «легкокрылых существ», и Пушкарева подошла к Ольге Вячеславовне.
- Он уже в зале, - ответила та. – Иди туда!
И она опрометчиво махнула рукой в сторону сцены…
Но Кате это было неизвестно! Девушка устремилась туда и…
Ольга Вячеславовна ахнула, Милко вытаращил глаза, а Катя…
Катя, только сделав несколько шагов вперед, и увидев где-то сбоку большую букву «Z», поняла, что находится на подиуме!..
Ужас сковал ее мышцы, а вот мозг…
Мозг заработал с ошеломляющей скоростью!
Как бы со стороны она посмотрела на себя и поняла, что «выпала» из-за кулис под слова Жданова, открывающего представление:
- Дамы и господа! Сейчас вы увидите нашу новую коллекцию! И продемонстрируют ее вам самые красивые женщины!
«Да, уж…, - пронеслось молнией в голове у Пушкаревой. – Красавица! Я уж больше на чудовище похожа… Стоп… Стоп! А это же выход! В самом деле… Только не переиграть!».
И Катерина сделала шаг вперед!
В зале, заполненном до отказа красивыми, успешными, богатыми людьми, волной прокатились смешки. Катя, сделала вид, что споткнулась, изобразила падение и где-то с полметра даже проползла.
Волна смеха нарастала. Андрей, в поисках его причины, повернулся и… Обомлел!
Если бы он сейчас сидел в зале, то, скорее всего, тоже бы расхохотался, но он стоял на подиуме и был готов разорваться от ярости, обиды, разочарования и ужаса… Все сразу!
А Пушкарева приближалась. Со стороны все то, что она вытворяла более чем продуманно, казалось таким естественным, что зрители пришли в восторг, приняв этот выход настоящей «нескладехи» за театральный ход.
А Катя именно этого и добивалась! Она шла по своей собственной траектории так, чтобы все увидели ее длинную юбку, допотопную блузку, старый пиджачок и…
«О! А косынка-то! Это яркий штрих к образу!.. И не переборщу… Как мне кажется… Нет. Нормально все будет!».
Андрей в ужасе махал ей, чтобы она ушла:
- Катя! Как Вы сюда попали? Откуда? Вернитесь!
Но девушка еще не закончила начатое, а потому упорно шла к нему. Остановилась напротив, сунула «Демо» и банковские бумаги в руки Жданова, который умирал от ужаса, засунула руку в карман пиджака и… Достав оттуда косынку, смешно повязала ее себе на голову. Немного улыбнулась под совершенно офанаревшим взглядом своего шефа: «Вы с ума сошли!» и, сделав два шага назад, слетела со сцены, загодя выбрав для этого падения места, на которых сидели зрители мужчины.
Ее расчет оказался верным: девушку подхватили чьи-то сильные руки, поставили на пол, и она тут же побежала к звукооператору.
Публика хохотала.
Андрей продолжал стоять у микрофона, как вдруг на фоне все еще звучавшей музыки, раздалось:
- Только что вы смогли увидеть женщину, которую можно только пожалеть, так как она вообще не имеет никакого представления о моде! Особенно о гениальных моделях компании «ZIMALETTO»!
Жданов тут же опомнился и, широко улыбнувшись, «включился в игру»:
- Вот что случается с теми, кто не носит одежду от «ZIMALETTO»! А теперь – наш показ! Прошу встретить тех, кто следует советам нашего гениального Милко! Вот они – прекрасные, воздушные, уверенные в себе!
Музыка зазвучала громче, и на сцену выпорхнула Анжелика!
Зал, «разогретый» выкрутасами Кати, сменил хохот на восторженные аплодисменты.
Анжелика действительно порхала как мотылек! А вслед за ней «вылетел» еще один… И еще один… И еще…
Аплодисменты становились все громче.
Андрей вытер пот со лба и перевел дыхание.
И тут позади него раздался голос, который Жданов тут же узнал. Это был один из самых маститых критиков.
- Андрей, поздравляю! Начало – блеск! Да и показ, как всегда на высоте… А где ты такую классную актрису нашел? Просто фантастика! Так естественно недотепой смотрелась! А косынка – просто улет!
- Нигде не искал… Сама пришла, - ответил сущую правду изумленный Жданов и внезапно успокоился.
Теперь он был абсолютно уверен в успехе этой коллекции…
… В «ZIMALETTO» кроме коллектива красавиц-моделей была еще одна женская группа, правда отнюдь не для работы на подиуме. «Женсовет», как называли они сами себя, а потом уже стали звать и все остальные, объединял подруг-секретарш шефов различных отделов. В него входили Амура Буйо – секретарша Киры, Светлана Локтева – секретарь Ветрова, Татьяна Пончева – помощница Урядова, Шурочка Кривенцова – правая рука Малиновского, Мария Тропинкина – хозяйка ресепшена и Ольга Вячеславовна Уютова – бессменная помощница Милко. Всех их объединяло то, что они были Женщинами С БОЛЬШОЙ БУКВЫ! А еще то, что они жили обычной жизнью с своими обычными проблемами и старались разрешить их тоже обычным способом.
Именно эта пестрая компания стала свидетелями потрясающей сцены, которая произошла буквально через пять минут после того, как показ окончился.
Катерина, уже вернувшаяся из зала, почти подошла к кабинету шефа, когда за ее спиной раздался возглас Милко.
«Ну все… Сейчас будет меня убивать…, - обреченно подумала Пушкарева. – Как-то надо выкручиваться без потерь».
- Стой! – кричал маэстро. – Стой! Чудовище!
- Милко Вуканович, - повернулась Катерина к маэстро, у которого даже тик начинался. – Выслушайте меня, пожалуйста.
- Она что, самоубийца? – спросила Шурочка и Пончевой, и женсовет замер в отдалении, прикидывая возможные пути к отступлению.
- Простите… Я не хотела испортить Вам показ… Это все воспримут как ход…
- Ты Убила мЕня! – заорал тот. - Просто без нОжа Убила! А чЕго можно Ожидать от такой девицы? В такой Одежке! Сгинь! Исчезни! Вырой себе нОру!
Женсовет, за исключением Ольги Вячеславовны едва сдерживался от смеха.
А Милко бушевал!
О, эта ПушкАрева! Это же чистое оскорбление его личности и таланта, причем, только лишь одним своим видом! А уж присутствие ее в «ZIMALETTO» - это как минимум заговор против него!
Эта личность - «ловушка» его - Милкиному вдохновению.
А это… Этот ее выход… Это…
Она убила его!!!
Эта ее бесцеремонность, неуклюжесть, это…
КОшмар!
Да с ним так даже президент – ни один – не обращался и не обращается!
Как тут не возненавидеть, а?.. Но…
Но не зря же говорят, что от ненависти до любви всего один лишь только шаг… Нужно только суметь выбрать правильное направление…
А Катерина редко ошибалась…
Она отчего-то сразу поняла, что если начать лебезить перед этим человеком, то маэстро вряд ли это оценит. Разозлится, да, но вот прислушаться не сможет… А потому… Здесь в ход должна была пойти «тяжелая артиллерия»! А она-то ведь кто, а? ПУШКАРЕВА!
И орудие нужного калибра было найдено!
К Милко требовался иной подход, основанный не на желании вызвать жалость и вымолить прощение, а поразить его своей сообразительностью. Смышленостью, разумностью и силой убеждения. Как гипноз! А что у нас больше всего любят мужчины? Пра-авильно, когда их хвалят! А потому…
Катерина спокойно стояла и смотрела на орущего Милко, пока он, заметив ее «слоновье спокойствие», не замолчал от неожиданности. И вот тут-то она и выдала:
- Все? Закончили?.. И где же «спасибо»?
Вуканович открыл рот от такой наглости, а женсовет, до этого хихикающий в сторонке, замер. Они пока никак не могли понять эту девочку. Не вписывалась она в их формат! А тут еще и такое!!!
Милко немного пришел в себя.
- Спасибо? За что!
- Завтра во всех газетах и журналах без исключения Ваша сегодняшняя коллекция будет оценена на сто баллов из десяти возможных, - спокойно начала свою речь Пушкарева, глядя маэстро прямо в глаза. – Будет отмечено все: строгие линии, летящие силуэты, живость красок, гармония деталей, свежесть решений, неожиданность оформления. А Вас… - Катерина сделала паузу и восхищенно вздохнула. – Вас назовут ГЕНИАЛЬНЫМ! А еще решительным, неповторимым, необузданным и смелым… И обязательно добавят, что Вы – самый неожиданный из творцов МОДЫ, непредсказуемый талант… Потому что не каждый решиться на рискованный шаг с театральными элементами во время показа… Да еще с такой артисткой в главной роли, - небрежно сказала она о себе. – А уж метод «от противного» точно приведет в восторг всех! На блеклом сером фоне Ваши модели смотрелись еще выигрышнее, а талант раскрыл еще одну грань… Вы произвели фурор, Милко Вуканович! И это завтра отметят все!.. И такая детализация стоила всего лишь нескольких секунд моего пребывания на подиуме…
Кутюрье ошеломленно молчал.
- Мне кажется, что это заслужило маленького и тихого «спасибо».
Пока Пушкарева уверенно и спокойно «пела дифирамбы» маэстро, до того дошло, что эта «замухрышка» во многом права. Но признать правоту этой…!
- Ты уверена?
- На все сто! Гальяни два года назад переборщил с театральщиной, а так… Две-три минуты, чудовище уходит в тень, а на свет рождается красота… В абсолюте! Гениально созданная Вами!.. Это, всего лишь, мягко говоря, - ФУРОР!
- Значит, думАешь, напишут так?
- Да.
- Точно?
- Точно!
- Вот завтра и скАжу спАсибо! – небрежно бросил Милко в ответ, и повернувшись к Кате спиной, дал ей знать, что разговор окончен.
- Буду ждать, - пряча улыбку, ответила Катя и, развернувшись, тут же налетела на Жданова, который был, мягко говоря, потрясен.
Все это время он стоял рядом и слышал большую часть этого «милого разговора», обалдев оттого, как ловко Пушкаревой удалось умаслить маэстро… А еще оттого, что она почти дословно повторила фразы, которыми буквально «сыпала» восхищенная новой коллекцией толпа. Уж слово ФУРОР повторялось точно не менее сотни раз!
И вот теперь он столкнулся с этой непонятной и удивительной девушкой лицом к лицу.
- Катя! А почему Вы ещё здесь? – сказал он первое, что пришло в голову.
- Вы же просили меня не уходить, пока не скажете…, - тихо ответила Катя.
- А разве я не сказал?
- Нет…
- Ну, тогда…
А в глазах снова промелькнула она – на шкафу, на сцене, на «поле битвы» с Милко…
- Ну, тогда я… Говорю Вам: можете уходить.
Катя коротко вдохнула и выдохнула…
- Совсем?
- Совсем…
Он не удержался и сделал паузу, а потом, едва сдерживая улыбку, добавил:
- До завтра!
И тут его дыхание перехватило, потому что в глазах Кати заплескалось столько радости и счастья, что, казалось, столько и не было их во всем мире.
- Андрей Палыч… Спасибо… Я… Я больше так… Вы меня простите пожалуйста… Там, на показе… Я на такое решилась в первый раз… Да и то, потому что выхода другого не было… Я… Глупо, наверное, вышло… И… Даю слово, что это больше никогда не повторится!… Но договор я Вам все-таки передала. Иначе было никак…
- На этот раз обошлось. Но впредь будьте осторожнее, - смущенно кашлянув, немного неловко сказал Жданов.
Ему понравилось, что Катя сразу после показа не ушла, помня о его просьбе.
Мужчина отчего-то был несколько смущён. Ему нравилось, как эта девочка трепетала перед ним в это мгновение. Ее искренность, откровенность, чувство юмора и способность быстро адаптироваться в любой ситуации привлекала. А еще было приятно то, что она признала в нем… ВОЖАКА.
Да, именно вожака. То есть увидела в нем и начальника, и сильного человека и… мужчину, которому надо подчиняться… От осознания этого и ругать ее расхотелось. Вместо этого захотелось защитить, спрятать, оградить от всего плохого…
«Ни фига себе! И это ты думаешь – Андрей Жданов? Током сегодня тебя нигде не било, родимый? Головкой нигде не ударялся?», - съехидничал кто-то внутри.
Но Жданов не обратил на этот голос никакого внимания, потому что захотелось как-то похвалить этого удивительного человечка.
- Кать, а как Вы Милко-то так задурили, а?
- Почему, задурила? Так действительно завтра напишут, если не все, так многие… Я все-таки подумала, прежде чем…
Катя дошла до двери.
- А еще я рекламу вспомнила…
И она улыбнулась.
- Какую? – не смог удержаться от вопроса Жданов.
- ШОК – ЭТО ПО-НАШЕМУ!
Катерина уже давно скрылась за дверью, а Андрей все еще продолжал хохотать.
Весело и от сей души…
…Судьба, следившая за этими двоими глазами ночного мотылька, пролетающего за окном, улыбнулась. Все шло так, как должно было быть.
И только по-прежнему скрипело Колесо Судьбы…
…А что же Милко?
Маэстро вернулся в демонстрационный зал в состоянии раздумий, когда за его спиной вдруг раздался мужской голос:
- Милко! Дорогой мой! Вот это успех!
Маэстро повернулся и увидел перед собой старого знакомого Пьера — критика одного из столичных журналов, которого все публичные люди боялись как огня.
Расцеловавшись, старые «товарищи» посмотрели друг на друга и...
- Это просто гениально! - воскликнул Пьер.
- Считаешь?
- Несомненно! Все с начала до конца — феерия! Четыре сферы... воздух, огонь, нежность, страсть... Это... Так пленяет, черт побери! Так чарует! Так возбуждает...
Он выразительно посмотрел на Милко.
- Поздравляю! Завтра же опишу этот восторг, и подтверждением твоего фурора будет моя статья. А начало? Начало!
Маэстро напрягся.
- Это же просто блеск! Умопомрачительное начало! Находка просто! Такая милая, такая нелепая и в то же время гармоничная и нежная клоунесса... А глаза!.. Даже очки не стали для меня преградой! В Милане, насколько я помню, пытались сделать нечто подобное этой весной, но провалились по полной программе! Переиграли, хватили через край, но ты... Ты как всегда нашел ту грань, через которую переходить не следует! Все было так естественно, так чудесно, так гармонично! Прелесть! Ты — гений! Что, собственно и доказал в очередной раз.
Милко расцвел, с удивлением отметив про себя, что стрАшилка, как он мысленно называл Пушкареву, оказалась права.
Маэстро был не только гениален, но и честен. Ему надо было сказать ей спасибо. И он скажет! Завтра! Заслужила.
Да... И Пьер-то прав!
«У нее удивительные ГЛАЗЫ»...
…Когда Катерина позже вспоминала все то, что произошло в тот вечер на улице, она так и не могла точно сказать, что именно задержало ее в здании «ZIMALETTO». Но получилось так, как получилось…
Жданов, хоть и вышел после нее, на улице оказался первым. Около машины его уже ждал роман, шикарная Анжелика и еще какие-то две девушки.
- Куда едем?
- Сначала ужинать, а потом решим, – заманчиво проворковала Анжелика.
Вечер обещал быть очень и очень даже неплохим! И вообще, где это сказано, что скорая свадьба может стать помехой яркой, полноценной жизни, а?! Он ведь не хочет расстраивать Киру, а значит, все сделает так, чтобы она ничего не узнала! Таков был план Жданова, которому, увы, не суждено было сбыться, так как буквально за секунду до того, как Андрей сел в машину, за его спиной раздалось холодно-насмешливое:
- А вот и наш президент!
Андрей резко обернулся, немедленно перестав улыбаться.
Это был Александр Воропаев, Кирин брат.
- …И как всегда не один, и как всегда с девушкой, и, как в большинстве случаев, не с моей сестрой!
- Я тоже рад тебя видеть, - сквозь зубы процедил Жданов и саркастически добавил: - Всем осторожнее, он весьма ядовит и очень опасен!
- Не остри. У тебя и в лучшие времена не очень выходило, а теперь ты и вовсе не в форме… Кстати, можешь попрощаться с президентским креслом. Кира все узнает. А значит, скажи «Прощай» и ей тоже. Ни голоса теперь, ни невесты…
Жданов посмотрел на Малиновского.
- Уезжайте без меня!
- Поздно, - заметил Воропаев. – Я не позволю тебе использовать мою сестру.
Девушки с Романом быстро запрыгнули в автомобиль и уехали. На пустынной и темной парковке Андрей и Александр остались одни. Стоя друг напротив друга, они глядели глаза в глаза и были совершенно уверены в том, что драки не миновать.
- Оставь Киру в покое. Ведь ясно же, что ты ей голову морочишь! – серьезно сказал Воропаев.
- А саму Киру ты спросить не хочешь?
- А она не дура, все и так сама поймет!
- Что именно?
- Что ты ее обманываешь и не способен ни на что! Тем более на руководство «ZIMALETTO»!
Глаза Александра горели гневом, и в какой-то степени его можно было понять. После гибели родителей в нелепой автокатастрофе, чувство ответственности за сестер не покидало его ни на минуту. Этот человек был весьма своеобразен. В мире бизнеса ходили легенды о его холодном рассудке, расчетливости и цинизме, но…
Никто из этих людей не смог бы узнать Александра в семье, где он становился любящим и заботливым братом. Воропаев то ли не мог выражать свои чувства, то ли тщательно прятал их за маской холодного безразличия и злой иронии. Он не любил говорить, он больше предпочитал действовать, думая, что своими «идеальными « поступками может компенсировать недостаток душевного тепла тем, кого он любит. Саша волновался за обеих своих сестер: и за странную Кристину, которая была старше его самого, и за Киру… но за Киру все-таки больше… Она была для него важнее всего и всех. Даже компании…
- Слушай, не лезь ты тут со своими прогнозами, Павел Глоба, - усмехнулся Жданов, но тут же серьезным тоном продолжил: - Не лезь в мою жизнь, понял? Это тебя не касается!
- «Это» - искалеченная жизнь моей сестры?! Жданов! А еще, наверное, «это» - развал нашего семейного дела?!
- Хватит! Надоело слушать этот бред!
- Бред?!
И в этот момент на крыльце появилась Катя. Она с ужасом посмотрела на двух мужчин, которые были готовы сцепиться друг с другом и, ни сколько не задумываясь, бросилась между ними!
- Брэк! – громко крикнула она и…
Похолодела…
Человек с темно рыжей шевелюрой, глаза которого горели злостью, а голос был пропитан желчью, был ей знаком. Точно знаком! Только вот она все не могла вспомнить, где его видела… Еще на крыльце, услышав его голос она ощутила некое Де Жа Вю… И эта реакция на него… Тело будто опалило жаром, а потом сковало льдом…
Странно…
Но сейчас главное – не допустить драки!
- Катя? Вы еще здесь? – удивился Андрей.
- Да… Задержалась…
- Кто это еще? – спросил Воропаев.
- Не твое дело!
- Андрей Палыч, будьте благоразумны! Хотя бы Вы!
Жданов посмотрел на девушку, которая по-прежнему стояла между ним и Воропаевым, и поразился ей в который раз за день…
Катя права… Нужно быть умнее.
- До завтра, Катя, - сказал он.
- До завтра, Андрей Палыч…
Жданов сел в машину, резко хлопнул дверью и уехал.
Катерина с Александром остались вдвоем. Мужчина неприязненно фыркнул что-то себе под нос и, развернувшись рывком, направился к своему авто.
Катя смотрела ему вслед и снова поражалась тем ощущениям, которые вызывал в ней один его вид… Вид со спины…
«К черту все!», - вскинула она голову и, облегченно вздохнув, поправила ремень своей сумки на плече и зашагала на троллейбусную остановку.
Через несколько минут сев в «рогатое средство передвижения», она опустилась на место у окна и прижалась лбом к прохладному стеклу...
Да... Вот и закончился ее первый рабочий день... Свистопляска какая-то получилась! Но... Положительный результат, вроде, есть. Она, пусть и несколько неожиданно, но все-таки показала, что она на что-то способна, и это что-то может принести неплохую пользу...
Троллейбус ласково напевал что-то своим пассажирам, которые делились с ним своими впечатлениями за день. И с ним... И друг с другом...
Катя, задумавшись, чуть не проехала свою остановку. Из мира грез ее вытянул смех парней, стоящих на задней площадке. Причину их веселья она искать не стала, а просто выбежала из троллейбуса.
Домой! Домой! Домой!
В окнах их квартиры горел свет, и это, в который раз вызвало улыбку.
Она очень любила свой дом, потому что...
Потому что любила и все!
Едва она переступила через порог, как раздалось мамино:
- Слава Богу, ты вернулась! А мы без тебя ужинать не садимся...
Катя обняла по очереди всех домашних, Кольку, который уже сидел «на изготовке» за их большим и хлебосольным столом, в ожидании своей «порции». Опустившись на стул рядом с другом, Катерина, отвечая на вопросы близких людей, начала рассказывать «сказки» о своей работе, начав со «своего собственного отдельного кабинета с двумя окнами»...
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
Последний раз редактировалось Леночек 08 янв 2010, 21:36, всего редактировалось 1 раз.
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Нравится мне твоя Катька. И где же ей Воропаев дорожку перешёл?Интрига начинается?
