|
Отзвуки… Александр…
Наконец-то у меня получилось обставить Жданова по полной программе. И не спасла его даже преданная и любимая помощница. Подписала бумаги и глазом не моргнула.
Я сам не ожидал, что всё так легко получится. Вот она - Её Величество Госпожа Удача. Не зря я столько времени верил в тебя и знал, что ты меня не оставишь.
Правда, я и от Жданова такого идиотизма не ожидал. Развалил-таки, гадёныш, компанию отцов. И как развалил! Но и тут не растерялся - новую создал, чтобы спасти «Зималетто» от ненасытной пасти банков, готовых сожрать фирму с потрохами за огромные кредиты. И нашёл же наш пострел, кому «Никамоду» доверить - помощнице своей. Тихушнице-специалисту.
Это же надо!
Я вообще долго не мог в себя прийти, когда всё выяснил: нет никакого Николая Зорькина с его фирмой. Вернее есть, только конторой заведует вовсе не дружок Пушкарёвой, а она сама. Мало того, она заведует не только этой самой «Никамодой», но и «Зималетто».
Я, моя семья, мои деньги – всё в руках очкастой мымры.
Жданову в тот день, когда я обо всём узнал, хотел руки пообрывать. Да что руки, была б моя воля, я б ему голову оторвал вместе с гениальными идеями, из-за которых компания развалилась.
Но Андрюшеньке повезло. Он у нас в аварию попал. Тоже не от наличия мозгов. Алкоголик несчастный! Только и знает, как нажираться до потери пульса, а потом куражится - наверняка перед очередной девахой свою прыть показывал. Вот и допрыгался.
Я ещё его пожалел сначала. Хотел в больницу сходить, сочувствие выразить.
Слава Богу мозгов хватило вовремя ознакомится с добытой информацией.
К Жданову-старшему я не пошёл. Тот был слишком озабочен предстоящей операцией. Хотя я бы посмотрел, как поубавилось бы у отца желания вытаскивать сына, после того, ЧТО тот учудил.
Киру тоже не застать: она всё у женишка в больнице пропадает.
Зато мадам-миллионерша в своей каморке заседала каждый день. Трудилась на своё материальное благо.
Как же у неё глаза-то округлились, когда я сказал, что знаю об их афере с «Никамодой». Личико ещё белее стало – хотя куда уж больше. Но уважаю её. За реакцию. Ничем не выдала своего страха. А то, что она испугалась – это точно. Думала, что я тут же побегу Павлу Олеговичу докладывать. Может, Пушкарёва в экономике и соображает, но по жизни – дура дурой. Зачем мне к Жданову-старшему бежать, раз уж я к ней пришёл.
Но, согласен, соображает она быстро. Условия мне начала ставить. Говорит: «Если решите всё рассказать членам Совета Директоров и забрать свою долю, то я, как полноправная хозяйка «Никамоды», ничего Вам не выдам, тем более что теперь официально в «Зималетто» Вы не имеете ничего».
Думала, что запугает меня. Только у меня тоже глаза есть. И мозги, в отличие от её начальничка. Зачем мне эта доля, когда я могу получить больше. Пушкарёва развеселилась по началу: думала, я хочу стать президентом «Зималетто». Ну да. Очень надо становится руководителем компании, от которой формально осталось только имя.
За своё молчание я потребовал совсем другое. И Катенька согласилась. Выбора у неё не было - только бы никто ничего не узнал.
И что же она так боится-то за Андрюшеньку? Просто когти за него рвёт. Ему и тут повезло: такую помощницу себе нашёл. Всё сделает, лишь бы махинации шефа для других остались тайной. Что это? Щенячья преданность или, может быть, что-то большее? Любовь, например…
Правда, у неё свои условия были. Помимо моего молчания, Пушкарёва взяла с меня слово, что я не уволю её дружка и отца из «Никамоды». Да я, в принципе, и не возражал. Раз работают, да ещё и хорошо работают – почему бы нет. Более того, сам я ничего не собираюсь делать: ни помогать вытаскивать «Зималетто» - спасение утопающих дело рук самих утопающих, ни топить компанию – себе дороже: если Пушкарёва хоть что-то заподозрит, то отзовёт доверенность, и поминай, как звали.
Но с доверенностью я эту страшилу поторопил. Специально договорился с адвокатами, чтобы бумаги были подписаны как раз в день операции – пока Катенька ещё сама решения принимает, а то потом неизвестно какие коленца выкинет. Мало того, я на её нервишках тоже решил поиграть. Выдвинул требование, что не хочу, чтобы теперь уже моиМИ компанияМИ управляло такое посмешище. Пусть делает всё, что угодно - хоть пластическую операцию, только выглядеть Екатерина Валерьевна должна как нормальная женщина, а не как пугало.
Думал взбрыкнёт, обидится, разревётся в конце концов, а она – нет. Посмотрела на меня так, как будто испепелить взглядом хотела, и кивнула. «Хорошо, - говорит, - Александр Юрич. Я сделаю так, как Вы скажете».
Так что теперь я более чем доволен. Андрюшенька у меня в руках. Правда, он об этом ещё не знает - договор у нас с Пушкарёвой. Ну ничего. Это пока. Зато потом всё поймут, кто из нас оказался умнее, и кто больше достоит любви. Я или он, неудачник.
→18←
После «пробуждения» Андрей долго лежал просто так: не шевелился и глаз не открывал. Что его ждёт – снова темнота и туман или… как и обещал врач, зрение восстановилось. Оценив бессмысленность пустых предположений – если и дальше будет лежать бревном, ничего не поймёт, - он накрыл ладонями лицо, пока ещё не открывая глаз. Пальцы нащупали какую-то шершавую материю.
- Андрюша, милый, ты очнулся?
Стук каблуков, и Кира взяла за руку, приложив её к своей щеке. Жданов понял это по округлости и мягкости кожи.
- Как ты, любимый?
- Нормально… Кир, - нежно гладил её щеку. – Мне глаза совсем вырезали, что ли?
- Дурачок ты! – засмеялась невеста и, приложив ладонь к его лбу, убрала волосы назад. – Ну что ты такое говоришь? У тебя повязка на глазах. Это вынужденная мера после операции. Дней пять-шесть нужно будет в ней побыть… Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?
Голова не болела. И что самое удивительное – чувствовал Жданов себя отлично. Глаза он открыл, ничего не увидел правда, но шока и страха даже отдалённо не мелькнуло в сознании. Привык уже, что ли? Было спокойно. Даже странно. Как будто уверенность появилась – всё будет хорошо.
Кирино присутствие не раздражало, а наоборот, она словно вновь стала прежней. Любящей, заботливой. Не зудела под ухом, не стонала, жалея каждую минуту. Наверное, тоже успокоилась. Всё-таки последствия его глупости отразились не только на нём самом, но и на близких ему людях.
- Хочешь чего-нибудь?
Кира положила голову Андрею на грудь, а он перебирал пальцами её волосы.
- Андрюш…
- Ммм…
- Ты есть хочешь?
- Нет. Я пить хочу.
- Кофе тебе нельзя, - Кира подняла голову и упёрлась подбородком ему в плечо. – Врач сказал, оно повышает давление, глазное в том числе. Хочешь зелёного чаю?
- Эту гадость? – поморщился Жданов.
- Между прочим, эта гадость очень полезна. Может, сок?
- Нет. Кирюш, принеси мне просто воды, пожалуйста.
- Хорошо.
Она на мгновение замерла, а потом её губы мягко коснулись его губ. Стали отдаляться, но Андрей не позволил. Обхватив ладонью её затылок, притянул к себе и поцеловал.
Кира отстранилась первая.
- Я так скучаю по тебе, Андрюш…
- Так в чём же проблема? – усмехнулся он, провёл ладонью по её спине и ягодицам. – Дверь в палату закрывается на ключ?
Кира засмеялась и поднялась.
- С ума сошёл? Тебе нельзя!
- Кофе - нельзя, заниматься любовью - нельзя, - наигранно обиделся Жданов. – А что можно?
- Можно быстрее выздоравливать…
- И всё?
- И всё.
- Как страшно жить!
Кира цокнула и вышла, прикрыв за собой дверь.
Андрей снова пощупал повязку. Боролся с желанием сорвать её с глаз и понять уже наконец – восстановилось зрение или нет.
Жданов, ну что за детский сад? Сказали нельзя – значит, нельзя. Пять-шесть дней, и всё. Снова будешь нормальным и зрячим. А сейчас придётся потерпеть.
Дотронулся пальцами до губ. Странно это – целоваться слепым. Даже не сразу Кирины губы нашёл. Спасибо, она не стала заострять на этом внимание – сама направила процесс.
Да нет, не расстроился из-за своей неуклюжести – чуть-чуть помучаться осталось, но почему поцелуй оказался не таким, какого Жданов ожидал? Что-то было не так…
Фальшь…
Ты не хотел, Жданов. Ты не хотел целовать Киру. Отблагодарить за то, что она рядом, поддерживает и заботится – да, но не целовать.
Тогда зачем? Зачем ты это сделал?
Привычка… Привычка, Жданов, вторая натура.
А что, собственно, происходит? С каких это пор ты рассуждаешь о том, для чего поцеловал женщину?
Стареешь, что ли? Раньше об этом не задумывался: хотел и целовал.
Стоп! Самое важное здесь – хотел. Хотел и целовал. И Киру ведь хотел… А сейчас… не хочешь?
В чём дело, Жданов? О чём ты думаешь? Она – твоя невеста, вы жениться собираетесь… Какие могут быть разговоры.
Но раньше-то и мыслей таких не было. Видел блеск её глаз, затуманенных желанием, позы и движения, которые заводили с пол-оборота…
Видел.
Картинка затмевала собой всё остальное. Поэтому и женщин менял как перчатки, поддавшись на картинку.
А сейчас… Пропала картинка, и… ничего не осталось.
Хм.…Ну и что с тобой происходит?
Отзвуки… Кира…
Я же говорила, что у меня всё получится.
Андрей – мой. Я знаю, я чувствую. Особенно сейчас, когда вокруг него нет ни одной модельки, которые виснут на нём как гирлянды на ёлке, яркие и манящие.
Нет их. А если бы и были, он бы всё равно не обратил на них внимания, потому что не видит. И они ему совершенно не нужны. Их внешность – это мишура, которая притягивала его на короткое время.
А я – нет. Я – совершенно другая. Я люблю его по-настоящему. И он меня любит. И сейчас, я уверена, наконец понял это окончательно. Потому что только я рядом с ним. Забочусь о нём, ухаживаю, поддерживаю.
Только что он поцеловал меня. Но не так, как раньше… Его губы никогда не были такими осторожными, чуть неумелыми, как будто в первый раз… Это всё от того, что Андрюша понял, что я для него значу. Я лучшая женщина, которая может быть рядом с ним.
Я так счастлива. Господи, я так счастлива!
Как только мой Андрей выйдет из больницы, у нас всё будет по-другому. Я знаю, я чувствую это. Уже ничего не будет по-прежнему. Всё изменится. В лучшую сторону.
Не зря это испытание выпало нам. Да, именно нам. Ведь и я очень много испытала за это время. Сначала, когда только позвонил мне тот милиционер, господи, я думала, что в обморок упаду – испугалась, что это конец, что Андрей не выживет. Всю дорогу до больницы молилась: «Только бы обошлось». В тот момент я согласна была на всё, даже на то, чтобы он ушёл от меня, но только бы жил.
Потом – сколько слёз мы выплакали с Маргаритой, когда Андрей потерял зрение. Как он переживал. Господи, сердце кровью обливалось – когда он пустым взглядом смотрел куда-то в потолок, отказывался есть и твердил только о работе. Бежняжка, он не хотел показаться слабым, поэтому пытался занять мысли работой. Я знаю это, хотя он ничего мне не говорил. Любящее сердце всегда чувствует любимого человека.
И теперь, когда врач сказал, что с Андреем всё в порядке, я знаю, что мы не зря преодолели эту невзгоду. Она послана была нам Богом, чтобы сблизиться, чтобы наконец дать нам обоим понять – мы созданы друг для друга и должны быть вместе.
- Андрюш, - Кира забрала опустевший стакан из его рук и присела рядом на кровать. - Я договорилась с врачом, чтобы на Новый год ты побыл дома. Что скажешь?
- Скажу, что хорошо. Кир, а Малиновский или Катя не звонили?
Её немного задело, что Андрей не выказал бурного восторга из-за возможности справлять праздник дома, но Воропаева сразу же себя одёрнула: работа для него очень важна.
- Андрюш, я сегодня заезжала в «Зималетто», Малиновский сказал, что приедет, как только сможет вырваться. В компании сплошной завал, впрочем, как всегда в конце года.
- Вот это-то меня и беспокоит. А Катя не приедет?
Спокойно, Кира, спокойно. С Катериной свет Валерьевной придётся смириться. Она тоже часть его работы.
- Не думаю, милый. Сегодня у твоей помощнице день рождения. Там наш Женсовет собирается этот праздник бурно праздновать, так что не уверена, что Катя вообще вспомнит о своих обязанностях.
- День рождения? Сегодня? У Кати? - Жданов сел на кровати и постучал кулаком по голове. – Чёрт! Правда, что ли? Надеюсь, у Малиновского хватит ума поздравить её от лица руководства.
- Андрюш, ну нашёл о чём думать. Переживёт твоя Катя, не переживай.
- Кира, прекрати, пожалуйста, ладно? – зло проговорил Андрей.
Воропаева подавила возмущённый вздох. И проклятая ревность снова дала о себе знать. Тем более после того, как Кира увидела сегодня утром эту самую Катю. И не узнала. За какие-то несколько дней Пушкарёва изменилась до неузнаваемости.
Это невозможно. Так не бывает…
… - Маша, - Кира подошла к стойке ресепшн, положила бумаги, - попроси, пожалуйста, Фёдора разослать эти письма. Это поздравительные открытки для всех наших клиентов.
- Хорошо, Кира Юрьевна, - Тропинкина кивнула и сложила конверты стопкой. – Обязательно.
- Спасибо, Маша. Если что…
Воропаева не успела договорить, потому что звякнул лифт, и в разъезжающихся дверях показалась фигура Короткова.
- Дамы и господа, - он руками удерживал створки. – Внимание! Человек дня, умница и красавица, Екатерина… Пушкарёва.
При упоминании «красавицы» Кира еле слышно хмыкнула, покачала головой и снова повернулась к Тропинкиной.
- Маша, ну я на Вас… - Маша словно не слышала её слов. Смотрела в сторону лифта и бесшумно открывала и закрывала рот.
- Мария! – чуть настойчивее проговорила Кира и тоже повернулась. И в этот момент ей самой пришлось открыть рот в немом удивление.
- Ни фига себе, Катька! – выкрикнула Тропинкина, вскочила с места и бросилась к подруге. – Обалдеть! Ты такая… Господи, ну ты даёшь! Ты когда… такая стала? Вот это да? – вопросы сыпались один за другим, а руки Маши то и дело хватались то за пиджак, то за брюки, в которые была одета Пушкарёва. – Это ты поэтому вчера не пришла, да? Готовилась к празднику? Ну ты даёшь! Я сейчас девочкам позвоню!
- Маша, - Пушкарёва смущённо улыбалась и то и дело пыталась остановить подругу. – Маша. Пожалуйста, успокойся!
- Да ты что, успокойся! – Тропинкина вернулась на место, схватила телефон и, поглядывая на Катерину, стала нажимать кнопки. – Вот это да! Вот это преображение, Катька! Боже мой!
- Здравствуйте, Кира Юрьевна!
Реплика, обращённая к ней, заставила Воропаеву прийти в себя от оцепенения.
- Здравствуйте, - кивнула она, - Катя…
- Где они всех ходят! – чертыхнулась Маша и пулей проскочила мимо стоящих друг против друга женщин. – Катька! Ты только никуда не уходи! Я сейчас с девчонками вернусь. У нас для тебя подарок есть!
- Кира Юрьевна, - Пушкарёва сделала несколько несмелых шагов в её сторону. И Кира не без сарказма подумала, что на каблуках помощница Андрея совсем стоять не умеет. – Как Андрей Павлович? С ним всё в порядке?
Нет, вы посмотрите какая наглость! Спрашивает об Андрее не как о своём начальнике, а как о дружке со двора.
- С ним всё хорошо, Катя, - ответила Кира, позволив себе высокомерные нотки в голосе. Пусть знает своё место.
- Я рада! – Пушкарёва улыбнулась и сделала ещё один шаг. – Кира Юрьевна, передайте, пожалуйста, Андрею Павловичу, что мне очень жаль, что я не смогла прийти к нему в прошлый раз. Я приду сегодня, хорошо?
Да что ты говоришь, деточка! А не много ли ты на себя берёшь! Твой шеф сегодня только от наркоза отойдёт и меньше всего будет хотеть видеть тебя около себя.
- Я думаю, что это плохая идея, Екатерина Валерьевна. Андрею Павловичу сегодня вряд ли захочется говорить о работе. Так что можете заниматься своими делами. Обсудите всё после Нового года.
Кира ещё раз одарила Пушкарёву оценивающим взглядом снизу вверх. Про себя отметила насколько отлично сидит на ней костюм, как очень идут ей очки без оправы и как профессионально сделан макияж.
Нажимая кнопку первого этажа, Воропаева думала только об одном. «Как хорошо, что Андрей этого не видит»…
- А когда Катя придёт, она не сказала?
Голос Жданова заставил Киру вздрогнуть и отвлечься от неприятных воспоминаний.
- Что?
- Когда придёт Катя… - снова повторил Жданов.
- Не знаю, Андрюш. Она там вообще без нас распоясалась. Сегодня даже на работу опоздала.
- Катя? – брови Андрея поползли вверх. Он засмеялся и снова опустил голову на подушку. – Ты что-то путаешь, Кирюш. Катя всегда приходит вовремя. Может, у неё что-нибудь случилось? Или она в банке была? Какие-нибудь документы оформляла.
- Меня совершенно не интересует, где она была, - Воропаева постаралась говорить как можно более равнодушно. – Она опоздала, и это уже говорит о том, что в твоё отсутствие она ведёт себя, как хочет. И зря ты ей так доверяешь!
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
P.S. Можно даже с колокольчиком...А вообще - СПАСИБО 
Сюжет для детективной истории! 
Не могла же она просто так не прийти... 
