Дорогие Вы наши, благодарствуем ВСЕМ-ВСЕМ Огромное за отзывы! 
→19←
- И ты согласилась на его условия? – воскликнула Тропинкина и, развернувшись, уставилась на Катю.
Уголки Катиных губ дрогнули в усмешке.
- Ты что не понимаешь, что у меня выхода не было?
- Был он, выход этот! Послать Воропаева далеко и надолго, и дело с концом!
- Вот именно! – Пушкарёва покачала головой и посмотрела за спину подруги в окно. – Делу бы тогда точно конец был. Жданова бы в клочья разнесли… - Катя замолчала, прищурилась, а потом прямо взглянула Тропинкиной в глаза. - И если сейчас повернуть время вспять, я бы сделала то же самое. Знаешь, что самое главное? Воропаеву нет никакого дела до «Зималетто». Его цель – Андрей. Ждановский успех покоя не давал, а тут такая удача – узнал о проделках Андрея. Ты бы слышала, как он его поносил: и неудачник, и кретин, и олух, и что теперь все увидят, чего стоит этот маменькин сыночек. Он ему завидовал, Маш, и настолько увлёкся этим процессом, что толком, как мне кажется, и не понимал, что делает. Только бы Жданова унизить, только бы иметь ниточки, за которые можно дёргать и заставить Андрея зависеть от него. Мы заключили сделку: я - ему доверенность на «Никамоду», он - мне обещание, что никому ни о чём не расскажет.
- И ты поверила? Каааатька, - Маша потрясла подругу за плечо, заставив обратить на себя внимание, - когда ты уже на землю-то спустишься? Тебя ваша история с контрабандными тканями уму-разуму не научила? Таким людям доверять нельзя.
- А кто сказал, что я ему доверяла? Машенька, дорогая моя, я подписала ему доверенность, а не отписала всю компанию. Проговорись он хоть кому-нибудь, я бы как хозяйка «Никамоды», и «Зималетто» в том числе, могла начисто лишить его всех денег. И Воропаев это прекрасно понимал. Наш договор был похож скорее на игру. Причём самое интересное, что правила в этой игре были установлены не мной и даже не Александром. Парадом командовал Андрей. Воропаев готов был пойти на всё, чтобы доказать, что он лучше, умнее и предприимчивее Жданова, а я готова была пойти на всё, чтобы спасти Андрея и «Зималетто». Ты знаешь… Я на это смотрю сейчас… Весь договор наш… Такая глупость. Моя глупость, Маш, моя, понимаешь? – Катя постучала кулаком по груди. – Я настолько растворилась в своей любви к Андрею, что объективно не могла посмотреть на ситуацию со стороны. Я на всё смотрела его глазами. Он видел только один выход из кризиса – создание «Никамоды», и я вслед за ним. Он боялся, что кто-нибудь узнает обо всём, и я делала всё возможное, чтобы правда не выплыла наружу. Я не знаю, может быть, если бы тогда я посоветовалась с Павлом Олеговичем, то нашёлся бы какой другой выход… Я НЕ ЗНАЮ… Но тогда… тогда я слепо шла за Андреем. А одна ложь повлекла за собой другою, потом третью, пятую, десятую… Всё нарастало как снежный ком.
- А Коля, Кать? Коля никогда не был твоим женихом, да?
Катя грустно рассмеялась и покачала головой.
- Да. Коля – мой друг. Лучший друг, но он никогда бы не мог быть моим женихом. Эта идея пришла мне в голову совершенно неожиданно. Даже смешно. С утра, после нашего разговора с Воропаевым, я отправилась по магазинам - переодеваться. Денег было не очень много, так что особо выбирать не приходилось. Я такая дурочка, Маш, была: думала, что основная проблема моей одежды – это её скромность и неяркость. В магазине я выбрала костюм.… Такой, знаешь… ярко-жёлтый.… Потом зашла в первую попавшуюся на пути парикмахерскую. В общем, то, что со мной там сделали – лучше не вспоминать. Мне не понравилось, но я себя уверяла в том, что просто ничего не понимаю в моде, и отправилась на работу. Но… Я встретила Юлиану, прямо у дверей «Зималетто». Не знаю, какие высшие силы благодарить … Она никак не выразила своего удивления, только спросила, в честь чего я так резко решила поменять имидж… Не могла же я ей сказать про условия Воропаева, вот я и придумала, что у меня через два дня день рождения, и я хочу удивить своего жениха… Зачем я Колю сюда приплела, я до сих пор понять не могу… От стресса, наверное…
→20←
Кира уехала за вещами, пообещав скоро вернуться. Радости от предстоящего Нового года у невесты было за двоих. Эти дни она непрестанно щебетала о предстоящей ночи. Обсуждала с Андреем меню, советовалась о покупке подарков его родителям, заранее предвкушала сказочный и незабываемый праздник, который станет точкой отсчёта их новой совместной жизни.
Жданов почти ничего этого не слышал, вернее слышал, но не слушал. Предпочитая воспринимать разговоры Киры как бормотание радио, он периодически кивал, неопределённо отвечал: «Как скажешь, милая!» и мысленно пытался отстраниться от всей этой ситуации.
На самом деле Андрея совсем не радовало то, что происходило с ним в последнее время. Как будто всё то, что раньше он скрывал от себя, прячась за ворохом забот и проблем, теперь настойчиво складывалось в чётко оформившиеся выводы и понятия. И прежде всего это касалось его отношения к Кире, которая нет-нет, да и проговаривалась: «а вот после свадьбы…». И вот это «после свадьбы» Жданова и тревожило. Если раньше он, пусть с некоторой тревогой, но вполне допускал мысль быть мужем Киры Воропаевой, то сейчас… сейчас такое событие казалось немыслимым. Как? Зачем? И что он будет делать в этом браке?
А выход, Жданов? Разве у тебя есть теперь выход?
Разорвать помолвку… и окончательно подставить себя и «Зималетто»?
Что ж ты такой гад-то, Андрей Палыч?
Прекрасно ведь понимаешь, что используешь Киру, играя её чувствами.
Понимаешь, но раньше как-то это принимал. Отчего же сейчас так тошно от самого себя?
Тошно, гадко, мерзко, но ничего уже не сделаешь. Ты будешь с Кирой до тех пор, пока компания не выйдет из кризиса и не встанет на ноги.
А что потом?
О «потом» Жданов предпочитал не думать, сворачивая мысли к «Зималетто».
Вынужденное бездействие и недостаток информации о событиях на фирме тоже играли свою роль – Андрей не мог активно участвовать в процессе работы, оставалось только надеяться на то, что Малиновский и Пушкарёва не подведут. Прежде всего, конечно, Катя. Хотя… ощущение, что в своей помощнице президент может быть уверен так, как ни в ком другом, постоянно было где-то рядом, как будто на руках у Жданова были стопроцентные доказательства её преданности и честности. Единственное - никак не мог понять, откуда такая уверенность.
Думая о Кате, Андрей посмеивался над собой, вспоминая обиду на неё из-за того, что не пришла перед операцией.
Мало ли какие проблемы могли возникнуть?
С чего он решил, что помощница только и делает, что думает о том, как являться к шефу в клинику и докладывать обстановку в компании. Эти визиты, получается, как работа в вечернее время. Причём оплачивается она ни чем иным, как «спасибо» со стороны начальства.
Катька – она такая: попросили – сделает и никаких претензий не выскажет.
Но ты-то, Жданов, ты! Хоть бы раз поинтересовался, хочет ли она тратить своё время на тебя. Пушкарёва и так пашет как вол, пока ты пребываешь в болезненном состоянии, а ты ещё обиделся, что она, видите ли, не пришла…
И чем больше себя уговаривал посмотреть на ситуацию объективно, тем меньше понимал, что же чувствует на самом деле…
Наверное, он просто привык, что Катя всегда рядом…
Привык, поэтому когда её рядом нет, кажется, что чего-то не хватает…
Даааа, Андрей Палыч, докатился ты со своим компасом, направленным в сторону теплоты, уюта и понимания… Кто бы мог подумать, что ты будешь скучать по своей помощнице. Вот так банально - просто скучать… по хорошему человеку…
Шорох за дверью заставил Андрея прислушаться. Кто-то хихикнул, потом бабацкнули в дверь, и внезапно всё затихло.
«Что за чёрт?» - успел подумать Жданов, перед тем как дружный, но сдержанный смех донёсся до его ушей.
Щелчок, и негромкий голос Малиновского:
- Да заходите уже, Катерина!
Пришли всё-таки! Жданов даже не ожидал, что так обрадуется этому незапланированному приходу. Уж с Катей, он был уверен, встретиться получится только после новогодних праздников.
Андрей готов был поклясться, что услышал стук каблуков. Потом женское: - Ой! – снова шорох, и быстро-быстро каблучки простучали рядом, оставляя после себя шлейф приятного аромата.
- Ой!
Теперь уже стук явно мужских ботинок.
- Катенька, Вы не ушиблись? Вставайте, давайте я Вам помогу.
Шуршание, сбивчивое дыхание…
- Роман Дмитрич… - прошептала Катя. Причём получилось у неё это так чувственно, что даже Жданова пробрало.
- С Вами всё в порядке?
- Да, спасибо. Вы уже можете меня отпустить…
- Нигде не болит? Нога, может быть…Обычно, девушки жалуются на боль в щиколотке…
- Роман Дмитрич… - Пушкарёва чуть повысила голос, но потом осеклась и снова прошептала. – Отпустите меня, пожалуйста. Со мной всё в порядке…
- Что же Вы такие каблуки-то надели, Катя?
Жданов не мог поверить своим ушам: Малиновский пристаёт к Кате?!
- Роман Дмитрич…
- Я Вам не мешаю, нет? – наконец сказал Андрей, устав слушать их негромкие перешёптывания. – Но если что, Вы только скажите - я выйду!
Наступила тишина, снова шорох, и кто-то рядом опустился на кровать.
- Не спишь, значит! А нам доложили, что ты постоянно в отключке, и визиты к тебе запрещены! – сказал Рома. – Привет!
- Привет! Это поэтому Вы здесь партизаните?
- Ну так! – хохотнул Малиновский. – Мы к тебе по делу! Быстро отчитаться, и улепётываем! Если нас здесь Кира застанет – будет нам секир-башка! Да, Катюш?
Катя промолчала, но тут же подал голос Роман:
- Катюша сейчас кивнула - это тебе так, для справки!
- Ясно! – кивнул Андрей. – Кира уехала, так что смело можете делиться новостями. Кстати, держать меня столько времени в неизвестности, с вашей стороны, по меньшей мере негуманно! – сказал и немножко поругал себя за несдержанность. Это был укор Кате, потому что с Малиновским Андрей разговаривал ещё вчера. Жданов хотел, чтобы у помощницы нашёлся очень важный предлог непосещения – несмотря на самоуговоры, было обидно, что она не пришла тогда просто потому, что не захотела.
Катя, видимо, сразу поняла, что высказывание было по её душу.
- Андрей Павлович, - пару шагов, и вдохнув, он почувствовал аромат её духов – она стала пользоваться духами?!– Простите меня, что в прошлый раз я не предупредила. У меня неожиданно возникли очень срочные дела.
С губ чуть не сорвалось: «Какие?», но Жданов вовремя себя остановил – это будет уже перебор. Да и, в конце концов, какая разница. Не смогла, а НЕ не захотела – уже успокоило.
- Надеюсь, это не из-за проблем в…
- Нет, что Вы!- быстро ответила Пушкарёва. Слишком быстро, чтобы Жданов не заметил. Похоже, и Малиновский насторожился.
- Кать, - сказал он. – Я чего-то не знаю?
- Нет-нет… - проговорила девушка. – Я… Я ходила… А вот… я ходила присматривать себе туфли!- на секунду замолкла и тут же оживилась. – Вы же сами сказали, чтобы я что-нибудь сделала со своими неслышными шагами, Андрей Павлович! Вот… - раздались два стука каблуков, - я купила себе туфли на каблуках, - и на одном дыхании, не дав Жданову времени переварить услышанное: - А хотите пирожков, Андрей Палыч? – и замолчала.
- Пирожков? – вслед за ней повторил он.
- Да! Мама для праздника напекла...
Теперь Катя говорила смущённо, даже как-то растерянно, словно извинялась, и Андрей никак не мог понять, что с ней происходит. Ему кажется, или Пушкарёва нервничает.
- Советую попробовать! – влез Малиновский. – Андрюх, это что-то! Ты не обижайся, друг, но мы пока ехали, аромат сдобы заполнил салон, и я не смог удержаться! Отобрал-таки у тебя одЫн штук!
- Вообще-то я не хочу есть, - буркнул Жданов. Сам не понял почему так резко испортилось настроение. Вроде ничего не произошло, но что-то было не так. С Катей было что-то не так. В её замешательстве, нервном напряжении, которое Жданов чувствовал каким-то шестым чувством, как будто она намеренно избегает говорить о «Зималетто»…
Шуршание, свидетельствовавшее о том, что Катя стала разворачивать пакеты, вдруг прекратилось.
- Не хотите? – обезоружено спросила она, и Андрей чётко увидел перед глазами её опущенные плечи. Он её расстроил.
Что же ты творишь-то, Жданов?
В голове полная каша. Он то умиляется своей помощнице, то сердится на неё, то обижается, то вот… чувствует вину за то, что расстроил.
- Ну как хотите! – сказала Катя. – Роман Дмитрич, а Вы будете?
- Я? – переспросил Малиновский, удивившись, что о нём тоже вспомнили. – Я - буду. Давайте, Катенька, мне вот тот… поподжаристее.
Снова зашуршали пакеты. Стук каблуков.
- Пожалуйста, Роман Дмитрич!
Жданов чувствовал, что Катя стоит прямо рядом с ним. Его ладонь свисала с кровати, и ткань юбки – да, скорее всего юбки, Катя не носит брюк, - касалась его пальцев.
- Спасибо, Катенька!... Мммм… - пробубнил Рома, - зря, кстати, отказываешься… - жуя, сказал он Жданову, - очень вкусно.
- Не за что, Роман Дмитрич!
Что на него нашло, он и сам не понял, но, почему-то подумав, что она сейчас отойдёт, Андрей решил удержать её и спросить про «Зималетто».
- Кать… - но пальцы почувствовали под собой не только ткань, но и тело – должно быть, скользнули по ноге. Жданов тут же отдёрнул руку, не на шутку растерявшись от неожиданности. – Простите…
Наступила пауза, и как всегда первым в себя пришёл Малиновский. Сделать вид, что не заметил, конечно, не смог.
- Так-так… Жданов, скорее бы тебе уже повязку сняли… Чего ж ты руки-то распускаешь? Зачем девушку в краску вогнал?
Чёрт, как неудобно! Она в брюках, что ли?
И мучительно сильно захотелось снять эту грёбаную повязку и… извиниться…
Чёрт! Что за детский сад! Да что я такого особенного сделал?
- А дайте-ка мне всё-таки пирожок! – быстро сказал Андрей, чувствуя, что смущён не меньше самой Кати. Может, это так отсутствие зрения влияет, раз он как подросток ни с того, ни с сего чувствует неловкость от прикосновения к женщине.
А потом Катя, сославшись на то, что её ждут дома, ушла.
- Ну и? – спросил Малиновский, как только за ней закрылась дверь.
- Что «и»? – не понял Жданов.
- Ты заметил, как изменилась наша барышня?
- Не знаю… Но у меня такое ощущение, что Катя какая-то не такая… На себя не похожа…
- Вот люблю тебя, Андрюх, за умение попадать в точку. Ты даже не представляешь, как она на себя не похожа. И когда глазки-то откроешь, будешь приятно удивлён!
- О чём ты, Малиновский?
- Туфельки на каблучках оценил? А парфюмчик… приятный такой аромат, исходящий от Кати, почувствовал?
- Малина! – рявкнул Жданов. – Хватит измываться, говори немедленно, что случилось?
- Да я говорю, говорю… - усмехнулся друг. – Только ты постоянно меня прерываешь…
- Роман!
- Ладно! Короче, Катюша твоя не только туфельки надела. Она ещё и гардеробчик сменила, краситься начала и - только ты сейчас не сильно нервничай – Николай Зорькин из разряда лучших друзей перешёл в другой - женихов.
- Что? – Жданов дёрнулся и рывком сел на кровати. Голова тут же стала чугунной и, если бы и не без того чернота перед глазами, он бы точно мог сказать, что у него потемнело в глазах.
- То, милый мой! Катерина твоя, оказывается, та ещё конфетка. Чего только одна грудь стоит, ранее спрятанная под мешковатыми балахонами. Андрюх, я, конечно, не пессимист, но Катюша Женсовету сказала, что она так радикально из-за своего жениха изменилась. И специально готовилась к своему дню рождения, чтобы, так сказать, предстать во всей красе. Ты понимаешь, к чему я клоню?
Жданов не понимал. Он вообще сейчас отказывался что-либо понимать. Зато он чувствовал – как бешено колотится сердце, ударяя о рёбра.
Пока Роман говорил, Андрей вдруг вспомнил тот вечер, когда случилась авария. И аварию, и куда так хотел успеть, и разговор с Катей тоже вспомнил.
Думал, что тогда, когда она не пришла, ему было нереально обидно и плохо? Глупости. Реально ему плохо сейчас, когда выяснилось, что она его обманывала: и когда признавалась в любви, и когда говорила, что с Зорькиным кроме дружбы их ничего не связывает.
Как же так, Катюш? Как же так?
Зачем?
Как ты могла так подло поступить со мной?
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
А когда Катенька всю грязную работу сделает, вытащит(почти) ЗИМАЛЕТТО из ямы, вот тогда Сашенька и возьмёт всё в свои руки. 
Явится, весь такой -победитель.... "Разойдитесь все, я САМ выведу родную компанию из кризиса(тем более, что уже не надо будет особо напрягаться) и поведу её в дальние дали..." 
ГАД!!! 
....И ночь без него? 
Андрюша на моделек не будет смотреть... 
