|
17. «ГОРЕ от УМА» или… а впрочем, так оно и ЕСТЬ
«Вот что это, оказывается, такое!.. Я ее люблю… Люблю!.. Люблю».
Жданов стоял и смотрел на девушку, которую по-прежнему держал в своих объятиях, и улыбался…
Как все просто!
Элементарно!
И все его метания объяснялись только тем, что раньше он никого не любил…
Вообще не знал, что это такое, пока…
Пока вот это чудо не появилось в его жизни…
Катя, Катенька, Катюша…
Андрей наклонился к ней и поцеловал ее еще раз.
Девушка просто онемела от всего происходящего и…
Чувствовала себя расплавленной, невесомой… Счастливой!
А потому…
Потому снова ответила на поцелуй.
Через какое-то время, когда поцелуй кончился, Катерине удалось сфокуссировать свой взгляд на лице Андрея, и она повторила свой вопрос:
- Что это?..
- Я тебя люблю…
- Этого не может быть… - совершенно растерявшись, медленно покачала головой Пушкарева из стороны в сторону. – Не может быть…
- Кать… Почему?
- Потому что я такая… А Вы… Такой… Такой…
- Глупый, потому что сразу не смог понять…
Жданов нежно провел по ее щеке пальцами.
- А все знаешь, почему?
- Почему? – казалось, теперь Катя могла только повторять уже сказанные кем-то слова.
- Потому что я полюбил по-настоящему только теперь… тебя.
Он прижался лбом к ее лбу и снова улыбнулся.
- Кать… Как же хорошо, что ты тогда пришла ко мне… Как хорошо!
- Я просто искала новую работу…
- А нашла меня…
И снова он поцеловал ее, будто хотел наверстать все упущенные возможности до этого.
И только сейчас, в эту секунду, когда губы Андрея снова накрыли ее дрожащие губы, Катя… поверила в реальность всего происходящего.
Только сейчас, когда почувствовала биение его сердца, которое, казалось, билось ей в грудь.
Только сейчас, когда своими ладонями, наконец, чувствовала тепло его кожи, которая на ощупь казалась обнаженной, несмотря на ткань рубашки – преграду, сохранившуюся между ними.
Кате хотелось насладиться каждой секундой того, что происходило с ней сейчас, и она прижалась к мужчине сильнее. Он тотчас же обнял ее крепче.
- Кать…
- Что?..
- Я не знаю… Просто… Кать…
Легкие, будто невесомые, поцелуи покрывали ее лицо, словно капли теплого летнего дождя, а девушка стояла и улыбалась.
- Господи, зачем я все-таки снял пиджак? – вдруг вырвалось у Андрея, и только тут Катя заметила, как горят желанием его глаза.
- Я не знаю…
Жданов тихо рассмеялся.
- Если б ты только знала, как я рад твоему «незнанию»… Катя…
Он снова прижал ее к себе, вдыхая земляничный аромат волос и пытаясь «остыть».
- Кать… А ты? Что ты ко мне чувствуешь?
- А разве Вы…
- Ты…
Девушка покраснела.
- Хорошо, только мне это будет нелегко… Ты… Разве ты не понял?
- Кать, ты…
- Да… Я…
Но девушка не смогла признаться сразу.
- Господи… - прошептал Андрей. – Катенька… Скажи мне это… Пожалуйста…
- Я… Я люблю Ва… тебя, Андрей, - закрыв глаза, все-таки сказала Катя.
- Кать… Катя! Ты… Ты - мое счастье, Кать…
И в сладкие мгновения еще одного поцелуя они оба, позабыв про всех, просто жили друг другом. Довольно долго и мужчина и женщина делали вид, что он просто коллеги… А надо было всего лишь признать, что быть друг с другом для них было также необходимо, как… Как дышать… Ведь жить и не дышать нельзя, правда?
Через несколько минут Андрей заставил себя оторваться от Кати и со стоном свое в кресло, усадил ее к себе на колени.
- Кать… Ты хоть понимаешь, что теперь наши жизни изменятся? Полностью, потому что я больше не намерен быть без тебя! Не выдержу больше! Слышишь?
Катя только покраснела и уткнулась ему в плечо.
Все это было таким… правильным, гармоничным, что казалось, будто они всегда знали, что любят друг друга, а не объяснились всего лишь с полчаса тому назад…
- Кать… А ведь тебя дома теперь заждались…
Андрей ласково гладил ее по плечам, спине и то и дело целовал то в висок, то в щечку…
- Угу… Заждались… - подтвердила она, млея от поцелуев, ласк и близости Жданова.
- А я не хочу тебя отпускать…
- А я не хочу уходить… - прошептала Катерина в ответ.
В его глазах вспыхнуло что-то.
- Кать, если ты останешься, то… А я не хочу вот так – будто… Будто украдкой… Ты должна быть моей полностью, понимаешь?.. Чтобы мы оба могли ни на кого не оглядываться и ни о ком не думать кроме… Кроме нас двоих…
- Тогда… Поцелуй меня еще раз… Пожалуйста… Я пока не просто не хочу… Я не могу уйти…
- Кать… Любимая моя…
…Они еще о чем-то говорили, целовались, смеялись, даже строили планы, которые начнут реализовывать с завтрашнего дня, а потом Андрей с тяжелым вздохом сказал:
- Кать… Тебе все-таки домой сегодня попасть надо…
И как бы в ответ на его слова зазвонил Катин телефон.
Получив «вливание» от отца за очередное опоздание к семейному ужину, Катя, пообещав, что находится уже в пути и совсем скоро приедет домой, девушка тоже с сожалением вздохнула.
- Чего мне дома будет…
- Ничего… Ты проведешь разведку, а завтра… Все будет уже завтра, Кать…
- Завтра…
- Да…
- А может подождем?
- А чего ждать? Я больше не выдержу… Честное слово…
Они снова обнялись.
- Все… Кать… Поехали, а то я… Я не железный…
… Выйдя из здания компании, они как дети, держались за руки, а перед тем, как усадить Катю в машину, Андрей не сдержался и все-таки поцеловал ее еще раз.
- Андрей! Сергей Сергеевич может увидеть!
- И что?.. Ты разве все забыла про завтра?
Он прижал ее к себе и поцеловал, как хотел. И только потом, едва оторвавшись от девушки, сел на место водителя.
Руки его слегка дрожали, и потребовалось несколько минут, чтобы Жданов успокоился.
- Все… Теперь поехали…
Ее дом возник перед машиной как-то неожиданно.
- Ну вот, ты и дома, - сказал Андрей и повернулся к Катерине.
- Да… Дома… - как-то тихо и грустно произнесла девушка.
- Эй? Ты что?
- Да, так…
- Катенька моя…
Мужчина обнял Катю и прижал к себе.
- По-моему это самое неподходящее для поцелуев место, но, прости, я все-таки не могу удержаться, - прошептал он, и, осторожно заправив ей за ушки выбившиеся из прически волосы, нежно поцеловал ее, но только совсем не так, как целовал в кабинете.
Сначала он коснулся одного уголочка губ, потом другого, потом медленно обвел контуры ее рта пальцем и лишь затем поцеловал — страстно и горячо.
И через мгновение она уже сидела у него на коленях, прижатая к горячему мужскому напряженному телу.
- Андрей…
- Господи, Кать…
Он был жаден и нетерпелив, и Катя, неожиданно для самой себя, застонала. Его ласка пьянила, требовала, жаждала, соблазняла… А потом к поцелую прибавилось еще кое-что…
Руки Андрея начали ласкать ее тело, и когда его горячие ладони дотронулись до ее груди…
- Кать, все! Иначе…
- Андрей… Я даже не знала, что… Я, конечно… У меня Лера и… но, чтобы просто поцелуй и…
- Катюш… Мне даже твои слова мукой кажутся… Но сладкой мукой, хорошая моя… И знай, я буду считать секунды, пока не наступит наше ЗАВТРА…
- Я тоже, Андрей… Я тоже…
Они поцеловались еще раз, и Катя вышла из машины.
Минуту или две она смотрела на него через лобовое стекло и ловила на себе взгляд его карих глаз.
«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ» - прошептала девушка беззвучно так, чтобы он смог прочитать эту фразу по губам.
Фары машины мигнули три раза.
«Понял!».
Катя помахала ладошкой Андрею в последний раз и вошла в подъезд. Через минуту она услышала, как завелся мотор и машина уехала…
Странное дело, ей – той, которая так рвалась домой каждый вечер, теперь этого вовсе не хотелось! Какое-то удивительное ощущение, которое раньше было ей незнакомо, «обрушилось» на нее мощным водопадом. И все эти эмоции, что бурлили внутри нее: счастье, радость, восторг, желание, «наполненность», «нужность» - все это принадлежало только ей, как и этот вечер, ставший волшебным от трех самых обыкновенных, но таких чудесных и совершенно неожиданных слов самого любимого и единственного человека на свете…
«Как же хорошо жить!.. Жить и любить!.. И быть любимой… Хоть об этом даже и не мечталось… Боже мой! Как же все это здорово!»
Ей хотелось, как девчонке выбежать наружу, побежать по улице, упасть в сугроб, подбрасывать вверх снег и чувствовать, как он падает ледяными крошками на ее разгоряченное лицо и нисколько не охлаждает того жара, который живет в теле!
«Андрей… Андрей!.. Андрей!!!»
Теперь Катя знала, как именно звучит счастье: «Андрей»… Вот как!
Точнее, «АндрейЛераМамаПапаКолька», вот!
Просто раньше во всей этой фразочке кого-то не хватало, а теперь…
Андрей…
Андрей!
Андрей!!!
Он сказал, что любит…
Любит ее!
«Неужели такое может быть на самом деле? Неужели это может быть?»
А на губах горели его поцелуи…
А на теле до сих пор чувствовались его руки…
И слышался голос, ласковый, едва сдерживающий страстные нотки: «Я люблю тебя»…
Катя не поняла, как оказалась у дверей своей квартиры.
«Неужели я так быстро поднялась на четвертый этаж?».
Хотелось рассмеяться в голос и запрыгать на одной ножке, как тогда, когда она получила первую пятерку в первом классе! Но нельзя… Нельзя, хотя так хочется!
Андрей, конечно, уверен в своих чувствах, но… Им же нужно время для чего-то серьезного… А потом… Потом у нее Лера и еще неизвестно, как она примет его…
И все-таки как же это здорово – чувствовать себя счастливой!
Господи, как же это вышло? Она ведь некрасивая! Уж кому это знать, как не ей? Мечтать о любви, конечно, никто не запрещает, но…
Но чтобы вот так сбылось!
Ведь как только Катя увидела Андрея, то поняла, что это ОН – ее Принц! Пусть не сказочный – недостатки все-таки у него есть – но все равно Принц! Сильный и нежный, добрый и чувствующий, с потрясающим чувством юмора и улыбкой. Красивый, умный, уверенный в себе…
Если не он, то тогда никто…
И вдруг…
Он ее любит…
Любит!
Андрей…
Андрей!
Андрей!!!
И Катя позвонила в дверь своей квартиры…
…Дома все было как всегда: папа с мамой сидели на кухне. Мама что-то пекла, а папа читал газету. Лерка выбежала из своей комнаты, чмокнула ее в щеку, сказала, что принесла пару пятерок и одну четверку. Колька, выглянув из ее спальни, отсалютовал ей молча, так как рот был занят гигантским бутербродом.
Все как всегда, и все же…
Ярче! Радостнее! Веселее!
Счастливая, Катя разделась и прошла на кухню и вдруг…
Мама смотрела один из самых любимых своих фильмов: «Служебный роман». По сюжету наступил как раз тот момент, когда герой Олега Басилашвили предлагает «товарищу Новосельцеву» «приударить» за Людмилой Прокофьевной ради повышения. И это слово: «Приударь!» обожгло девушку, как разгоряченным маслом.
«Включился» доселе дремавший разум, который много лет подряд утверждал своей обладательнице, что любовь мужчины к ней невозможна…
И он - разум – победил, перевесив внезапно все, что переполняло девушку последний час…
Она как на автомате отвечала близким, улыбалась, даже шутила, но внутри…
Внутри выгорала ее душа…
«Дура… Поверила… А он на это просто как на страховку компании пошел… Я же теперь хозяйка «ZIMALETTO»! А чего проще – соблазнить и держать все время на коротком поводке?.. Хотя нет, не проще… Спать со мной он отказался…, - Катя усмехнулась. – Некрасивость отталкивает… Хотя целовал талантливо! Хорошо сыграл! Вот отчего он отказался сегодня от… от близости со мной… Противно! А так – нашел оправдание!.. А как говорил про завтра… Хороший актер».
И тут внутри кто-то крикнул: «Но ты же чувствовала!».
Но и на этот выкрик был свой логический ответ: «А чувства могут обмануться… Мои особенно… Я так мало о них знаю…».
И Пушкарева продолжала семейный вечер.
Убрала все со стола, упаковала блинчики Кольке, который как-то странно смотрел на подругу, проводила его, уложила Лерку спать, крепко обняв ее перед сном и пошла к себе…
…Как же мало продолжалось ее счастье…
Только лишь те минуты, которые она потратила на подъем с первого на четвертый этаж…
Катерина была уверена, что поступила правильно, ни с кем не поделившись своими переживаниями. В ней будто что-то умерло в одно мгновение. Снова... Только теперь насовсем… Насовсем…
И было как-то странно вспоминать то счастье, с которым Катя зашла домой всего лишь час назад…
«Урок не впрок пошел… Совершенно… Не научилась… Дура! Поверила снова! Снова!!!».
Даже боль не чувствовалась.
Только горечь.
Горечь от разочарования и от уверенности в правильности тех слов, которые ей когда-то бросили в лицо.
Тот мерзавец оказался прав: любить ее нельзя, можно только использовать.
Закусив зубами край одеяла, Пушкарева заставила себя начать отсчет: надо было выспаться, чтобы завтра утром рассказать Жданову о том, что она се знает о его плане «перестраховки» компании.
А потому: «Раз… Два… Три… Двадцать четыре… Тридцать пять… Восемьдесят восемь… Семьсот девять…».
Она уснула на двух тысячах пятьсот восьми…
Нет, только не сейчас!
Не подходите!
Когда мне больно – я всегда одна.
Солоновато-горький
Вкус событий
Я буду пить по капельке. До дна.
И жалостливых глаз
Не оценю я –
Так утешать других неловко мне.
Сама себя казню,
Сама врачую,
А вам остаться лучше в стороне.
Ольга КОРОТНИКОВА
***
Андрей не мог сказать, спал ли он в эту ночь. Наверное, спал, если до того момента, как поднялся с кровати, видел перед собой янтарно-медовые глаза, в которых отражался он - счастливый и любимый. Да, и после, в общем-то, тоже…
Он мчался в компанию на всех парах, чтобы увидеть ЕЕ, обнять, прижать ее к своей груди и сто, нет! – тысячу раз повторить, что он ЛЮБИТ ее.
Любит…
И как это случилось? Как эта маленькая девочка сумела сделать невозможное – поселить в его сердце любовь? Это было не делом одного часа, дня, даже месяца! Подумать стыдно: он – тридцатитрехлетний мужик не знал, что такое любить… Совершенно… Да и как ему было это узнать, когда… Когда голова и душа были забиты мусором. Ведь если внимательно рассмотреть его, как под микроскопом, что получалось раньше? Взять каждую его черту по отдельности – все чудесно: сильный, умный, красивый и те де и те пе, но сложи все вместе и… Получится не пойми что... Авангардистский портрет кисти Пабло Пикассо, по которому Андрея Жданова можно было спутать со стиральной машиной, электрической мясорубкой или трамваем номер восемь или двадцать три…
И сплошное вранье всем и каждому: родителям, знакомым, невесте, себе…
Прежде всего себе!
А теперь…
Теперь все было по-другому.
Теперь Андрей учился не только любви, но и честности…
Мужчина понял, что дела по намеченному им плану «сокрытия» продолжаться не могут.
Почему он так решил? Андрей не знал, и, собственно, ему было все равно. Главное – это то, что Катя – его Катенька - любила его в ответ, и они будут вместе с нынешнего дня!
Окрыленный своими мыслями, Жданов летел в компанию, к Кате…
…А Пушкарева уже была на месте, только…
Ее состояние «окрыленным» назвать было нельзя.
Все ее надежды, что вчера дарили счастье, под давлением разума пожухли, подобно осенней листве. Даже мечтать больше было не о чем. И надо было произойти такому, что и последняя надежда девушки, которая несмотря на все, что шептало ей ее сознание, продолжала жить после первых же слов Жданова, произнесенных им, погибла…
Андрей, увидев любимую, тут же решил поделиться с ней своими планами насчет того, чтобы раскрыть отцу всю правду, а потому сказал прямо с порога, надеясь, что она подержит его:
- Кать! Привет! Я хочу поговорить с тобой о «НИКА-моде» и…
- А почему Вы вчера не начали прямо с этого? – тихо спросила Катя, и тут Андрей замер с раскрытыми для объятий руками.
Перед ним стояла… Незнакомая девушка…
Вид у нее был необычайно отрешенный и опустошенный. Глаза – погасли, став тусклыми и безжизненными. Да и вся она будто поблекла за несколько часов их разлуки.
И это его Катенька?
Где ее сила, где ее фантазия, задор, воодушевление, к которым он так привык, и которые открывали перед ним новые пути?
Казалось, в Кате что-то умерло…
- Кать, а что случилось? – спросил Жданов.
- Ничего… Ничего такого, что выходило бы за пределы того, что могло произойти со мной. Я только никак не могу понять того, что я могла Вам поверить.
- Во что? – Жданов хотел обнять ее, но Пушкарева отшатнулась так резко, что едва устояла на ногах.
- В Ваши… чувства ко мне…
- Но, Кать, я…
- Вам просто надо было взять под контроль человека, который теперь контролирует «ZIMALETTO». Вот и все…
Все это было настолько ужасным, что Андрей растерялся.
И упустил последнюю возможность. Если бы сейчас он сказал, что все это ложь, обнял бы ее, прижал к себе, то, возможно бы чувства в девушке снова бы победили, но…
Мужчина стоял как вкопанный.
Он был оглушен и неожиданностью, и обидой, которые принесли ему слова Кати, а потому ее последующая речь прошла как бы мимо него.
- Не беспокойтесь, Вашей компании ничто не угрожает… Вы можете быть спокойны… «НИКА-мода» не изменит своего отношения к «ZIMALETTO»… А вот наши отношения… Наши отношения немного изменятся…
Андрей молчал.
- Мне надо работать…
И тут Жданов взорвался.
- Объясни мне, наконец, что произошло?!
И Пушкарева объяснила, только теперь все попытки Андрея объяснить что-либо были напрасны: девушка «закрылась» для него и оставалась безучастной ко всему. Когда Жданов понял, что все его слова напрасны, у него даже руки опустились.
- Простите, меня ждет работа… - снова прошелестел голос Кати, и она прошла к себе.
Что?.. Что же такое произошло, что его девочка напридумывала себе столько всего? Неужели его прошлое поведение могло привести к таким выводам? Ведь таким честным в отношении своих чувств Андрей не был никогда! Никогда и ни с кем!
И вдруг…
Дверь его кабинета открылась, и на пороге показался сияющий Роман.
- С добрым утром, мой президент! Как дела? Как наша стратегия? Ты, кстати, подумал о том, что я тебе предложил на днях?
Услышав эти слова Катя снова додумала тот смысл, которого в них не было: «Приударь!» - пролетело в ее голове. Бросив бумаги к себе на стол, она вылетела из каморки и пробежала мимо Малиновского и Жданова, стремясь скрыться от испытующих карих глаз как можно дальше.
«Успокойся, слышишь? Давай, возьми себя в руки!».
Пушкарева зашла в дамскую комнату, в которой, к ее радости, никого в тот момент не оказалось, и, закрывшись в одной из кабинок, оставалась там до тех пор, пока глаза не высохли, ком в горле не рассосался, а противная дрожь во всем теле не прекратилась. Вот только боль никуда не ушла.
Но с ней надо было как-то смириться.
Катерина подошла к раковине и умылась, а потом взглянула на себя в зеркало и усмехнулась.
- Да уж… Раскрасавица…
Девушка отвернулась и подумала над тем, как ей быть дальше.
Она не может, как последняя трусиха, взять, написать и бросить в лицо Жданову заявление об уходе. Во-первых, дела компании е так хороши, как хотелось бы и в этом не малая и ее вина. А во-вторых… Это не по-Пушкаревски – бежать с поля боя!
«Будем биться до последнего…».
Было еще и в-третьих – работа ей по-прежнему была нужна, а поиски нового места стали бы проблемой. Конечно, ее могли взять во многие места, но… Не ко всем бы она пошла, вот в чем дело…
А в-четвертых…
Нет! Только три причины, и никаких четвертых!
Снова навернулись слезы на глаза, стоило только вспомнить губы Андрея, ласкающие ее…
Все! Это все закончено! Больше она на такое не пойдет…
И что в итоге? – она остается работать. Надо просто набраться терпения и стиснуть зубы… И все…
Возвращение в каморку стоило Пушкаревой титанических усилий, но там ее ждал еще один сюрприз…
…Дело было в том, что как только Катя выскочила из кабинета, Роман тут же поинтересовался у друга тем, что случилось, и Андрей все рассказал.
- Ну, Жданов, ты олух… Неужели ты не знаешь, как можно убедить женщину в своих серьезных намерениях? Да еще влюбленную в тебя так, как Катя?
- Ты не понимаешь, Катя не такая как все и потому…
- Но приемы обольщения действуют на всех одинаково. Поверь мне! Она считает тебя виноватым – признай вину, извинись, и…
- Но я не виноват ни в чем!
- Это тебе только кажется. Повторяю – извинись, а дальше все по плану. Моему, естественно. А потому ты поступишь так…
И Малиновский прочитал своему «ученику» настоящую лекцию, в довершении которой сделал звонок в компанию по доставке цветов и заказал потрясающий букет роз…
… Который теперь красовался на столе Кати рядом с открыткой со словами «ПРОСТИ МЕНЯ…».
«И он думает что все так просто после всего, что…?!»
Негодование и гнев заняли место боли. Девушка вышла из каморки в кабинет, где за столом в ожидании сидел Жданов, и вместе в цветами остановилась напротив него:
- Андрей Павлович… Я очень хочу… Нет. Я просто требую, чтобы больше Вы… никогда и ничем… не напоминали мне о… нашем вчерашнем разговоре.
- Катя, я…
- Между нами ничего быть не может, теперь я это точно знаю! Ничего не убедит меня в обратном. Не старайтесь больше в этом направлении. Это будет напрасно, а потом… Я ведь уже сказала Вам, что за «ZIMALETTO» беспокоиться нечего… А теперь меня ждет работа, и Вам тоже не мешало бы о ней вспомнить…
Она сделала небольшую паузу, посмотрев на мужчину, и добавила:
- И заберите свои цветы… Пожалуйста…
Катя положила букет на стол президента и вышла из его кабинета.
Андрей тяжело вздохнул.
Черт его дернул послушаться Малиновского! Надо было действовать на свой страх и риск, тем более, что до вмешательства этого Казановы все шло так хорошо... А теперь... Что делать теперь? Он все душой жаждал убедить Катю в том, что для него она самая красивая и привлекательная на всем белом свете! Самое странное заключалось в том, что когда Андрей действовал не стандартно, а так как чувствовал, вел себя так, как хотел, не просто оттого, что Катерина была рядом, а оттого, что по-другому не мог, она верила ему больше...
Ему это удавалось всего день назад, да и теперь, когда они случайно оказываются близко друг к другу он по-прежнему чувствует, как сильно волнует ее, но... Почему тогда он не может избавиться от противного ощущения, что идет не туда, что отдаляется от цели, а не приближается к ней? Неужели она не сможет поверить в его искренность? В его нежность, желание, в его... Любовь...
Где-то и когда-то он прочитал, что женщины — это существа с другой планеты соседней нам Вселенной... До Кати он был с этим не согласен. Все причины поступков его многочисленных подружек всегда были ему понятны. Даже Киру, в какой-то степени он теперь понимал, потому что сейчас видел основную причину ее поступков — неуверенность в их отношениях, но вот Катя... Катя была полна загадок всегда — с первого своего рабочего дня в его компании и по сегодняшний момент! В отношении ее он всегда что-то упускал... Что-то важное, ключевое...
А еще он пришел к мысли о том, что всю жизнь встречался просто не с теми женщинами…
И подарил букет тете Симе – уборщице, которая вечером пришла вытряхнуть корзины с мусором…
Надо было разрабатывать свой план и больше ни у кого не спрашивать советов!
***
Катя не могла ничего с собой поделать. Она продолжала любить Андрея…
Да и странно было бы, если бы такое глубокое чувство, какое жило в ее душе, исчезло за считанные часы…
Это было невозможно…
Но как это было жалко!
И если днем девушка еще могла сдерживать себя, как бы трудно это не было, то ночью…
Прошло только две ночи, но…
Она просыпалась от ощущения, сладкого ощущения поцелуя…
Поцелуя Андрея…
В такие моменты Кате просто хотелось кричать от отчаяния…
А его поведение в эти два дня? Оно говорило о том, что ошибается именно Катя! Она ошибается, а не он обманывает!
С каждым часом ее чувства брали верх над ее разумом, и это приносило ей невыразимые мучения и… Страх…
И вот наступал третий день…
«Завтрашний…»…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
