|
18. ДЕНЬ Рождения или отказ ТОРМОЗНОЙ СИСТЕМЫ.
Завтра…
Точнее уже сегодня…
Это был День ее Рождения…
И в этот день Катерина появилась в «ZIMALETTO» совсем не в праздничном настроении, бледная и с темными кругами под глазами. Девушке самой казалось, что ее силы на исходе.
«А ведь только день прошел после того, как… Как я решила продолжать работать… И что твориться с нами? Он продолжает убеждать меня в том, что… Что любит меня, а мне от этого только хуже».
Девушка напоминала открытую кровоточащую рану…
…И самое удивительное, что Андрей выглядел не лучше!
Он тоже был бледен. Глаза его были потухшими и печальными…
Мужчина часто терял нить разговора, даже если это касалось дел, а этого за ним раньше не замечалось.
Даже Воропаева, которая в последнее время перестала следить за ним, обратила на это внимание.
- Что с тобой? – вырвалось у нее в тот день.
Непроизвольно. Просто захотелось узнать, в чем причина отсутствующего взгляда президента, когда дело касалось продаж.
- Что? Ты что-то сказала?
- Да… Я поинтересовалась тем, с чего это ты такой странный.
Кира усмехнулась и неожиданно для себя самой добавила:
- Влюбился что ли?
- Нет… Не влюбился… - мрачно ответил Жданов, поднявшись с места.
Он подошел к окну, посмотрел вниз на город, а потом выдал неожиданное: - Я люблю.
Воропаева окаменела.
Ничего себе…
Сначала «Дура», которое он бросил ей на пороге своей собственной квартиры, а теперь это… Его признание в том, что он любит. Любит кого-то до такой степени, что ему безразлично все!
А еще Киру поразило то, что он страдает по этой… кого любит…
Страдает!
Кто же это? Кто? Кто смог достучаться до души этого мужчины?
Тут дверь президентского кабинета открылась и на пороге показалась Пушкарева.
«Господи… А с этой-то что? Краше в гроб кладут…».
- Здравствуйте, Кира Юрьевна.
- Здравствуйте, Катерина Валерьевна... Ну, так что нам делать с магазином на Кутузовском?
- А чего они хотят?
Глаза Андрей неотрывно следили за Катей, которая прошла к себе. Жданову было известно, какой сегодня был день в ее жизни (не зря он изучил ее личное дело…), и он не мог «спустить это дело на тормозах», так как до сих пор надеялся, что…
Что Катя все-таки будет с ним!
- А о чем, интересно, я твердила тебе битый час? Им нужно еще несколько партий моделей, которые…
- Тогда давай их перешлем, и закончим на этом, - Жданов не сводил глаз с закрывшейся двери каморки.
- Хорошо, - ответила Кира и вышла из его кабинета.
Андрей медленно поднялся со своего места и прошел к заветной двери…
В каморке была тишина…
«Господи, она совсем никак не отреагирует на то, что я принес?», - подумал мужчина и, не желая больше находиться в неведении, рванул дверь на себя.
Катя стояла спиной к нему и, как околдованная смотрела на…
Снова на огромнейший букет цветов, но…
Это были не розы, а…
Ее любимые тюльпаны!
Откуда он узнал? Откуда? Неужели просто угадал? Неужели…
Но и это было еще не все.
Из огромного великолепия разноцветных цветных «головок» особо выделялась одна: черная с белыми полосками…
«Как седина на его висках», - подумалось Кате, и тут она увидела еще кое-что.
С черного «с седыми висками» тюльпана свисал на тонкой цепочке кулон: фигурка стрельца, на наконечнике стрелы которого сверкало ярко-алое сердце…
«Зачем? К чему продолжать этот спектакль?», - билось в сознании девушки, которая услышала, как за ее спиной открывается дверь и прямо за ней останавливается тот, кто лишил ее покоя.
- Зачем это все?
- У Вас сегодня праздник, и я не мог…
- Лишний раз не воспользоваться случаем и…
- Не поздравить! – резко оборвал ее Андрей и повернул к себе лицом. – Я всегда поздравляю с Днем рождения тех, кто… Кто дорог мне…
Девушка смотрела в пол, боясь глянуть Андрею в лицо.
- Это слишком дорогой подарок…
- Подарки не переводят в деньги, Катя… Их дарят и принимают от чистого сердца…
- Я не могу…
- Можете…
Между ними повисло молчание, которое многое сказало мужчине, и он решил рискнуть.
- С Днем Рождения Вас, Катенька… - не сводя с нее своих глаз, сказал Жданов.
- Спасибо, - наоборот, не поднимая глаз, ответила Катерина коротко и тихо.
- Кать, а почему Вы не смотрите на меня?.. Боитесь чего-то?
- Н-нет… Просто…
- Тогда посмотри на меня…
Катерина, как завороженная подняла к мужчине свое лицо.
И тут же поняла свою ошибку, потому что Андрей тут же взял ее за подбородок и поцеловал.
Катерина в первый момент растерялась, а потом стала вырываться из его объятий, но все было безрезультатно: Андрей не собирался отпускать ее.
Девушка твердила сама себе, что должна как-то прекратить это, но…
Подняв руки, схватила мужчину за рубашку и… Притянула к себе. Жданов усилил напор и заставил ее разомкнуть губы.
Девушка застонала и тут же почувствовала, что отрывается от пола: Андрей просто поднял ее и прижал к своему телу так, что ей вздохнуть было трудно, но как только она открыла глаза, то оказалась взглядом на одном уровне с его глазами…
- Кать…
- Что?..
- Дай мне шанс… Поверь мне… Все то, что ты наговорила позавчера – бред. Я никогда ни о чем таком даже не думал… Кать…
- Пустите меня…
- Кать, ты же любишь меня… Я же чувствую…
- Не надо… Не надо больше… Прекратите…
- Не могу… Ты мне нужна…
- Да, пустите же! Господи!
В ее голосе прозвучало столько боли, что руки Жданова разжались сами собой, а девушка немедленно выбежала и из каморки, и из его кабинета.
Где-то на час она нашла пристанище в мастерской у Милко, который, узнав, что у нее день Рождения, всплеснул руками и выдал:
- СЕгодня гУляем!
- Ой, Милко Вуканович… Мне не до гулянок…
- Я уж вижу! НичЕго! Часок посидишь с нами после рАботы и все!
И маэстро занялся приготовлениями, а Катя, изо всех сил стараясь держаться, прошла в бухгалтерию…
Потом в финансовый отдел…
Потом к юристам…
И там ее застал звонок президента.
Андрей сухо сообщил, что бояться ей нечего, и она может возвращаться на свое рабочее место…
…И все было бы спокойно до конца рабочего дня, если бы не…
Началось все с посылки.
Машка, как всегда сидела на ресепшене, когда, почти перед началом обеденного перерыва, из лифта вышел приятный молодой парень с большой картонной коробкой в руках и спросил про Катю.
- Можно мне увидеть госпожу Пушкареву, - сказал курьер.
- Да. А что, ей нужно что-то передать? Так, я сделаю!
- Нет, мне нужно кое-что передать ей в руки и… Еще… Мне необходимо ее именно увидеть!
Тропинкина пожала плечами и подняла трубку телефона внутренней связи.
- Кать! Тут тебя спрашивают!
Буквально через минуту Катерина появилась на ресепшене.
- Вам нужна была Екатерина Пушкарева? Это я.
- Тогда… Вот! Мы выполняем сегодня заказ специального клиента. И… Это Вам!
И тут юноша снял картонную коробку, под которой оказалась…
Огромная корзина розовых тюльпанов…
Машка ахнула, а все проходящие мимо застыли.
- Но… Что это? – только и смогла вымолвить Катерина.
- С днем рождения, Екатерина Валерьевна! – продолжил курьер.
- Спасибо… А кто?
- Ну… Вы сами догадаетесь, потому что нас попросили сделать еще и это…
И тут парень, достав что-то похожее на CD-плеер только с небольшими колонками, подключил его к компьютеру за Машкиным столом и…
Зазвучала песня…
Негромко, а оттого более проникновенно…
Голос Катя узнала тут же и, улыбаясь, даже не заметила того, как из глаз ее побежали слезы…
Рано утром просыпаюсь я от глаз твоих.
Мне они заменят солнце.
Мир, поверь мне, существует лишь для нас двоих.
Солнышко в тебе смеётся.
Мама, без ума тебя люблю я,
Мама, и тебя боготворю я,
Мама, я без взгляда твоего как птица без крыла,
Птица без крыла.
Мама, знаешь, нет тебя роднее,
Мама, обними меня скорее,
Мама, дай погреться, мама,
Возле рук твоих, как будто у огня.
Все в большой приемной застыли. А мимо ресепшена проходили новые люди и, глядя на Пушкареву, никак не могли понять, что такое происходит? Но никто не мог сказать и слова, чтобы задать вопрос и удовлетворить свое любопытство…
Даже сам президент, который вышел из своего кабинета…
Пусть невзгоды и печали будут вдалеке,
А поближе будет счастье.
Мы с тобой не сможем жить в печали и тоске,
И прогоним прочь ненастье.
Мама, без ума тебя люблю я,
Мама, и тебя боготворю я,
Мама, я без взгляда твоего как птица без крыла,
Птица без крыла.
Мама, знаешь, нет тебя роднее,
Мама, обними меня скорее,
Мама, дай погреться, мама,
Возле рук твоих, как будто у огня.
- Так вот почему она так хитро улыбалась утром… солнышко мое… - прошептала Катя.
- Да, кто, Кать?! – почти завопила лопающаяся от любопытства, Машка.
- Моя дочка…
- Кто?!!!
- Дочка, - повторила Катерина, но курьер еще не до конца выполнил свою миссию.
- Тут еще и открытка для Вас.
Пушкарева открыла красочное послание и…
Ее улыбка начала медленно сползать с лица…
«Мам! Не забудь, что, несмотря на твой День Рождения, сегодня и мы ждем от тебя подарка. Твои брекеты тебе больше не нужны…
ЛЮБЛЮ, ЦЕЛУЮ, ПОЗДРАВЛЯЮ!
Твоя Лера»
Катерина, только прочитав это, побледнела и прошептала:
- Мамочка моя… Я и забыла совсем… Это ведь теперь и к стоматологу меня записали…
- Ну, еще раз с Днем Рождения! – сказал парень, попрощался и ушел, а толпа, собравшаяся на ресепшене, никуда расходиться не спешила.
Катя постепенно оказывалась «в кольце»: девочки из Женсовета окружали ее со всех сторон:
- Кать! А какая-такая дочка?
- Чего ж ты скрывала-то?
- Как зовут?
- Сколько лет?
И Пушкарева бы «пала», если бы не голос Жданова:
- А вам, мои дорогие не кажется, что пора вернуться к работе?
- Так обеденный перерыв же, Андрея Палыч? – протянула Пончева, но снова «обложить» Катю не удалось, так как у той в кармане пиджака зазвонил телефон.
- Да… Да… ОЙ!
Этот испуганный возглас заставил Жданова буквально впиться взглядом в лицо помощницы, которая быстро затараторила:
- Коленька! Ты что, уже приехал? Когда? А сейчас-то ты где?.. В «ZIMALETTO»?! Как?.. За мной?.. А... А зачем?.. Да, помню... Нет... Я думаю, что не сегодня... Все-таки День Рождения и...
Тут двери лифта открылись и на ресепшене показался ее Николай, тут же отключивший телефон.
- Так я и знал! – сказал он громко, приближаясь к подруге. - А Лерка меня предупреждала, что отказываться будешь! Все! Собирайся, давай. У вас обед, а у тебя у врача уже назначено!
Катя посмотрела на друга, как на врага народа и...
Отпустила ему поджопник!
- Смотри, Пушкарева! Обижусь и тебя в жены не возьму!
Жданов, наблюдавший эту сцену похолодел.
- Куда ты денешься, когда разденешься... - буркнула Катя. - Сейчас оденусь и... Учти, только! К врачу в кабинет пойдешь вместе со мной и будешь держать меня за руку!
- Договорились! Любой каприз за ваши деньги!
И Пушкарева прошла к себе.
Жданов стоял на месте и смотрел на того человека, в котором видел своего соперника.
Николай Зорькин...
Черт побери! Да, что она в нем такого нашла?! Это же… Это… «Ботаник»! Да еще в очках! Черт, он тоже вообще-то очкарик… Но не такой хлюпик!
Катюш, ну чем же он тебя привлекает, а? Чем он лучше?
А Пушкарева, тем временем, вместе с тем, «который чем-то лучше» ушла…
…Кто бы знал, как тяжело бывает пережить простой обеденный перерыв! Как хочется разнести все к чертовой матери только потому, что она пошла к стоматологу не с тобой, а с каким-то хлюпиком, которого будет держать за руку! И за что ему, скажите на милость, такая честь?!!! Вот он – Андрей – все отдал бы за то, чтобы почувствовать ее пальчики в своей ладони… А этот?.. Ну, где справедливость?!!..
Но вот Катерина вернулась.
Жданов почувствовал это где-то на подсознательном уровне и, буквально за секунду до того, как двери лифта открылись, показался на ресепшене, но для Пушкаревой остался не замечен. А потому стал свидетелем очень интересно сцены, которая только довела его до белого каления…
А что, спрашивается произошло? Да. Простой разговор старых друзей, которые привыкли подшучивать друг над другом.
Катя, какая-то растрепанная, бледная, но… БЕЗ СКОБОК НА ЗУБАХ (!!!), стояла у пока еще пустого ресепшена (Женсовет еще не вернулся из «Ромашки») и что-то говорила Николаю.
Жданов напряг слух, отойдя немного в сторону, чтобы скрыться за стендов, зачем-то принесенным на административный этаж их цехов.
- Крысы, мыши, пауки и... стоматологи... Вот все, кого я боюсь.
- Так, со страхами надо бороться! Пушкарева! А давай я тебе на День Рождения крысу подарю, а? Будешь ее дрессировать, сыром подкармливать...
- Я тебе подарю... Я тебе счас так подарю! Я тебе счас как матерчатому жирафу шею узлом свяжу и... А на щеке-то что? - тон девушки сразу изменился и наполнился заботой и беспокойством. - Порезался, что ли? Где?
- Кать, да грязь, наверное.
- Ну-ка...
Пушкарева лизнула палец, потерла щеку Зорькина и облегченно вздохнула.
- Точно... Пор-р-росенок… Вечно ты…
- Ага… А насчет крысы, Кать…
Подзатыльник стал ему ответом и добавок.
- Коль, Лерку сегодня встреть пожалуйста, а то у нее репетиция перед завтрашним концертом поздно кончится.
- Лады.
- Ну, тогда до вечера, - она поцеловала друга в щеку, поправила ему воротничок и пригладила вихры. – Все, шагай!
Зорькин скрылся в лифте, и тут за спиной девушки раздалось тихое:
- И после всего этого он только друг…
Голос был тих, но…
Сколько всего в нем таилось, боже мой!
Катерина медленно повернулась и тут же увидела Жданова, который был мрачнее тучи.
Да, он был зол... И еще как! Но вырваться этому чувству мешала... Грусть... Оттого, что его Катенька, его девочка была очень далеко, находясь от него всего лишь в нескольких шагах... Да, и не Катенька это была... А какое-то существо, которое только внешне на нее было похоже...
Проекция...
Бесцветная, безучастная, холодная...
И Андрей совершенно не знал, как ему вернуть ту, которая стала для него всем за какие-то считанные дни! Но он ее вернет!
Жданов походил на вулкан. И подобно Этне, был готов взорваться в любой момент.
И этой секунды ждать долго не пришлось!
Мужчина был готов раздавить Катю в своих объятиях или…
Зацеловать ее или…
Приковать ее к себе или…
Любить до конца жизни…
Если бы кто-нибудь смог увидеть то, что творилось у Жданова внутри, то больше всего эта картина напомнила бы ему сноп искр, которые вырываются на свободу при сварочных работах.
А там ведь такое напряжение!
И именно им – напряжением, которому надо было куда-то шандарахнуть, можно было объяснить то, что Жданов схватил Катю за руку и, буквально поволок за собой.
Сначала в лифт, а потом…
Андрей нажал на кнопку не глядя…
Это был этаж, на котором был склад тканей… И именно туда он и потащил упирающуюся и сопротивляющуюся девушку.
- Отпустите меня! Немедленно! Сейчас же!
Но все как об стенку горох!
Жданов прошел в одно из помещений и, повернувшись лицом к Кате…
Схватил ее и…
Это было все…
Его терпение лопнуло! А если учесть то, как долго он мучился от неутоленного желания к этой… К этой пигалице любимой, то…
- Даже не думай сопротивляться, не поможет… - только и успел сказать он, когда приник губами к ее губам.
Мощный, сильный, властный и такой беспомощный перед её невинностью, чистотой, нежностью….
Он ничего не мог с собой поделать… НИЧЕГО!
Андрея уже ничего не волновало – только Катя.
Она была нужна ему и…
И ВСЕ!
Неужели можно целоваться так?.. Оказывается, да, но не со всеми, а только... с ней... С ней! Которую любишь...
Это не желание... то есть, не только желание... Тут еще и душе чего-то хочется...
Душе! И никакие преграды уже не помеха! Их больше нет...
А поцелуй все длится...
И сил прибывает от него! Как будто все тело заполняется чем-то незнакомым, силой ли, энергией, властью ли... Андрей не знал, но чувствовал, что теперь стал совершеннее. И это сделала она...
Он — живой! Катя это доказала! Доказала и показала, что наслаждение можно получить только...
От одного единственного поцелуя...
Поцелуя-потрясения, поцелуя-открытия, поцелуя-... Да, просто поцелуя!
Губы — ароматные, сладкие...
Кожа — шелковая, нежная...
Волосы — пушистые, пахнущие весной и самой любовью!
Это она... Она! Его любимая!
Так бы вот прямо сейчас сорвал с нее все это — лишнее, мешающее — и все... Стал бы с ней чем-то целым, а не разделенным по прихоти чьей-то глупой на две части, которые не могут по-настоящему жить друг без друга... Ну, не могут и все!
Катерина все еще пыталась вырваться из его объятий. Упрямо сжимала губы, пыталась отвернуть лицо, но... Ничего не могла сделать, а потому...
Сдалась...
Сдалась после борьбы, которая и длилась-то может минуту, может две, но отняла все силы...
Сдалась и (как это получилось-то?!!!) приоткрыла свои губы его губам...
Силы все закончились? Врете Вы все, госпожа Пушкарева! А это что? Что это заполняет Вас изнутри? Неужели не чувствуете?
То же самое, что происходило в эти мгновения с Андреем, начало происходить и с Катей. Она почувствовала себя так, как никогда до этого.
Что это? Чем это объяснить?
Господи... не дай обмануться снова!
Андрей снова страстно и пылко поцеловал ее, так жадно приникнув к ее губам, что все сомнения девушки в том, что он действительно ее желает, лопнули, как мыльный пузырь.
- Кать… Ты же чувствуешь, правда? Я люблю тебя, слышишь? Люблю! – признавался он между поцелуями, а его руки…
Его руки позволяли себе многое из того, что он себе так долго запрещал!
Большие мужские ладони скользили по ее плечам, спине и бедрам, крепко прижимая ее тело к его. Катерина чувствовала, как ее уносит какой-то вихрь, и решила отдаться ему… Ее ладошки скользнули Андрею под пиджак, и он тут же начал раздевать ее.
Прямо здесь! Среди цветных отрезов шелка, органзы, атласа и еще Бог знает чего!
Отчего-то перед Андреем возникла картинка, которую он недавно видел в каком-то фильме: Катя, как какая-то древняя богиня, совершенно обнаженная лежит на алом атласе, прикрытая только куском красного шифона. Который не в силах скрыть всю красоту ее тела…
Мужчина даже застонал от представленного, и его пальцы коснулись девичье груди через тонкую кофточку.
Катя застонала и запрокинула голову назад…
- Катя... – только и смог прошептать Жданов, и опустился на ткань…
Алую ткань…
Ткань любви, страсти…
Страсти, которая кружила этих двоих, сумасшедших любящих…
Страсти, которая иногда подобна вспышке: яркой, но…
Короткой…
Чей-то голос из коридора заставил Катерину опомниться, и она, собрав все свои силы, все-таки оттолкнула Андрея от себя.
И вовремя, потому что они оба были почти раздеты…
- Кать, я…
- Помолчи, пожалуйста…
Катя натянула на себя кусок алого шелка, стараясь прикрыться, а Андрей, закрыв глаза, упал на спину.
- Почему мне надо молчать?
- Потому что тебе надо меня послушать…
Минутная пауза, которая последовала за этой фразой, была тяжелее всего, что испытывали эти двое за последнее время.
- Андрей Палыч… Я должна извиниться за… За то, что напридумывала себе насчет Вас и Вашего плана…
Жданов с надеждой посмотрел на нее.
- Но я должна сказать, что между нами все-таки ничего быть не может… Мы слишком разные…
- Кать, хорошая моя, что ты говоришь? Ну, что ты говоришь даже сейчас и здесь!
- Правду… Я слишком долго не могла сама поверить в нее… Мы – разные и между нами много препятствий…
- Какие могут быть препятствия, когда мы любим…
- Их много! Поверьте мне.. И просто уйдите сейчас…
Андрей испытующе посмотрел на Катю, которая так крепко вцепилась в шелк, что даже костяшки пальцев побелели. На него вдруг неизвестно откуда навалилось смутное ощущение опасности, угрожающей сейчас им обоим. Будто они вместе с Катей висят на ниточке над бушующим потоком. И стоит только ниточке оборваться – все… Конец…
- Я не могу уйти, Кать… Прости, но не могу!.. Прости, но со мной еще никогда такого не было… Ни в чувствах, ни в… - он махнул в сторону, указав на ткани… - Я всегда держал себя в руках, но с тобой…
- Вот именно. Когда пройдет новизна, я надоем вам и… Все… Это будет для меня так больно, что…
- Да как ты можешь говорить так! Я люблю тебя, слышишь? Люблю и…
- Это Вам только кажется, поймите!
- Кать…
- Нет… Все… Кроме разницы в положении, достатке, состоянии, есть еще и моя дочь, которая…
- Станет моей, если ты только позволишь.
- Это легко сказать, но на практике трудно реализовывается… Пожалуйста… Время докажет, что я права… А сейчас, разрешите мне одеться…
Ее тихий, но твердый голос был похож на чтение приговора.
Приговора их любви…
Жданов сдался и, отвернувшись, начал одеваться…
...Только на этом ничего еще не закончилось!..
…Милко и Женсовет постарались на славу! И Федька и Потапкиным, кстати говоря, тоже! Вечеинка, которую они устроили для Кати после окончания рабочего дня была веселой, и Пушкарева сделал все от нее зависящее чтобы никто не догадался о ее переживаниях. Она даже немного выпила, позабыв о том, что алкоголь «развязывает» ей язык и придает смелости. Именно эта ее забывчивость подарила надежду Жданову…
Он стоял у окна, когда за его спиной послышался шум.
Это оказалась Пушкарева, которая, сопя от усердия, тащила из своей каморки утренний букет.
- Вот… Я не могу принять…
- Кать, - устало сказал Андрей. – Это всего лишь подарок…
- Всего лишь…
Андрею вдруг показалось, что они с Катей никогда не поймут друг друга, как иностранцы…
А она так нужна ему!
С ней всегда и все шло не так! Не по правилам, а вопреки им.
Она своими словами, поведением, решениями сложных задач все время ставила его в какой-то тупик, словно в бесконечном лабиринте, и всегда была неожиданна…
- Всего лишь… - повторила Катя, вдруг всхлипнув…
- Кать… - посмотрел на нее Андрей. – Что с тобой?
- Ничего! Зачем ты подарил это?
- Я просто люблю тебя…
- Любит он…
- Да, люблю!
- А я тебе снюсь? – вдруг сорвалось у нее с языка, и девушка посмотрела Андрею в глаза.
Жданов чуть не вскрикнул от обиды. Нет, это надо, он – здоровенный детина перед какой-то малявкой и…
«Снишься! Каждую ночь, Катюша, снишься! Только не скажу… Вот не скажу и все!».
- Молчишь… А я вот вижу сны с одним… Индивидуумом…
- Ну и видь!
- И вижу!
Тут Катя подошла к нему близко-близко и ткнула пальцем ему в грудь.
- Вот скажи, зачем, а? Зачем?
Тот ничего не понял.
- Что зачем?
- Зачем ты мне снишься?!
Андрей обомлел. Он не ожидал такого поворота дел. Он ей снится…
ОН ЕЙ!
А Катерина продолжала.
- И ведь с самой первой встречи… А в последние дни… Ведь и не сплю почти, но стоит только закрыть глаза… И ведь как снишься!.. То мы все втроем в каком-то парке, с Леркой… То в саду… То под Эйфелевой башней в Париже!.. То вдвоем и… Зачем?!!!
- А я-то тут причем? – вдруг вырвалось у Жданова.
- Ага, значит, ты думаешь, если сны мои, то ты ни при чем? Что только одна виновата?
- Нет… - Андрею вдруг стало тепло-тепло в груди, и он улыбнулся, осторожно обняв девушку за талию.
Ему очень хотелось сейчас подхватить ее на руки и спрятать ото всех, оградить от всего плохого, успокоить, вызвать улыбку на лице…
- Кать… В таком никто не виноват… Это Судьба…
И тут Катя прижалась к нему в ответ. Только не как в любовном объятии, а доверчиво, открыто…
- Наверное, Судьба… Потому что… Я хочу видеть эти сны…
- Катюш, но зачем же ты тогда противишься? Ведь ты любишь меня…
Девушка посмотрела ему в глаза:
- Меня сдерживает только страх перед возможной болью…
- Катюш, не бойся…
Он склонился было над ней, но Катерина снова отпрянула.
- Нет… Пожалуйста…
- Только помни… Я люблю тебя…
- Замолчи…
- Люблю…
- Молчи!
- Люблю, Кать!
И только тут Катя нашла в себе силы убежать из кабинета…
…Но на следующий день…
Ох, уж эти ее «ЗАВТРА»…
Ей снова надо было на работу и даже больше. Надо было отпроситься сразу после обеда, чтобы приготовить Лерку к ее концерту, прихорошиться (как это она могла в редких случаях) самой и поехать в школу. А значит, ей надо было поговорить со Ждановым.
Поговорить с Андреем, который с самого утра не сводил с нее своих ласкающих глаз.
Она пряталась у себя в каморке, никуда не выходя, а после обеда решилась. Ведь не зверь же он, в конце концов. И потом, у нее для него «предновогодний подарок» - документы о списании долгов «ZIMALETTO» НИКА-модой…
Это должно было помочь…
Вот только…
Тот кого на боялась, измученный за эти три бессонные ночи (не одна Катерина страдала из-за всего происходящего)… уснул!
Уснул прямо за столом!
И все ушло куда-то.
Остался только он – один-единственный!
Катя подошла к Андрею и осторожно погладила его по волосам. Все это было спонтанно, шло изнутри, и девушка не смогла перебороть саму себя.
Поделись со мной своей печалью.
Расскажи при свете ночника,
Отчего глубокая морщинка
Среди прежних мелких пролегла?
Расскажи о том, что сердце гложет,
Разгоняя сны над головой.
И, быть может, исповедь поможет
И ответ подскажет свой немой.
Расскажи мне молча. Слов не нужно.
Я настроюсь на твою волну,
Разделю с тобой твои тревоги
И причину грусти уловлю.
Расскажи мне, только лишь подумав,
Что устал и хочешь заглянуть...
Я почувствую и тотчас же отвечу.
«Жду давно. Пора бы отдохнуть.
Приходи в любое время года», —
Разнесется голос мой окрест.
«Скоро будет», – россыпь звезд подскажет
Молчаливым голосом с небес.
Н. Батракова
- Как же ты устал, родной мой… - прошептала она. – Как же устал…
И столько заботы прозвучало в ее голосе... Столько тепла... Проснувшийся Жданов даже растерялся... Он чувствовал, что девушка жалеет его, но жалость эта, была не похожа на ту, которую он часто наблюдал со стороны... Это была такая жалость, что от нее стало теплее на душе... И столько было в ней любви, по которой он так изголодался, что Андрей не выдержал, вскочил со своего кресла и, крепко обняв Катю, прижался губами к ее губам!
- Андрей…
Он целовал ее, будто пил. И она никак не могла остановить это «переливание друг в друга». Не могла, да и не хотела, но ровно до тех пор, пока в приемной не раздался грубый выкрик Клочковой, разговаривающей с кем-то по телефону.
Они почему-то оба отпрянули друг от друга, и тут Катерина тихо сказала:
- Андрей, пожалуйста, не надо сейчас…
- А когда, Кать… Ведь это все, что между нами – серьезно…
- А если нет! Если тебе надоест, то ты даже не можешь представить, что со мною будет! Ты наиграешься в эту новую забаву и…
- Катенька! Ведь ты же всегда в меня верила, почему же сейчас?
- Опыт прошлого…
- Я не оставлю тебя…
- Этого можно не допустить вообще не связываясь со мной…
- Я никогда не откажусь от самого себя, Кать… А себя мне подарила именно ты… И это значит, что ты и я – связаны навсегда…
- Андрей…
- Кать…
- Мне надо уйти…
- Я не отпущу тебя…
- Ты не понял… Сейчас… мне надо уйти к Лерке в школу… У нее концерт и…
- Кать…
- Не дави на меня, пожалуйста… Я не знаю… я ничего не знаю, только… Я очень боюсь, что мои мозги не ошибаются… И что мы – не пара… Нужно время…
- Господи! Да, сколько же еще можно ждать!
- Андрей…
Этому тихому голосу Жданов не мог противостоять.
- Хорошо, иди…
Она собралась, поговорила по телефону со своим Зорькиным, а уже у дверей сказала:
- Там на столе… Бумаги… Прочти… И будь спокоен…
И ушла…
Жданов прочел бумаги и уронил голову на стол.
Как он дождался окончания рабочего дня, Андрей не помнил. Зацепила только одна вещь: Радик, тот самый компьютерщик, занес ему кое-что.
Это была «цифровая версия» Катиной фотографии…
Жданов попросил парня принести ему оригинал и долго-долго сидел и смотрел на самое прекрасное для него лицо в мире, которое смотрело на него с листа бумаги своими бездонными глазами...
«Катя… Катенька… Катюша… Чего же нам ждать, когда и так все ясно?»
Так и закончился этот рабочий день – за единственным волновавшим его сейчас вопросом…
А еще над тем, как изменилась его жизнь с появлением в ней Кати…
Несмотря на то, что президентом он был уже не первый день, и шел он к этой цели долго и упорно, только теперь Андрей осознал ВСЮ ответственность этого поста, и она была огромна. Но тяжелее ему от этого не стало… Плохо было по другой причине.
Он не смог вынести этот груз сам на своих сильных плечах. Он – нет… Это все Катя. И ее этот «предновогодний подарок». Списание долгов…
Боже мой! Неужели компания снова безраздельно принадлежит ему?.. Да… Принадлежит. Только вот…
Нет той радости, что была в самом начале. Теперь Жданов, учась на своих ошибках, точно представлял, как надо действовать дальше, но… Это знание больше не приносило ему радости и счастья, потому что он терял Катю…
Андрей сел и обхватил голову руками.
Куда делась былая легкость, а? Он просто спрашивает, а не сожалеет, что потерял ее, потому что…
Андрею понравилась ГЛУБИНА ЛЮБВИ. Ее вкус, ее цвет, ее запах, который сочетался со вкусом губ, цветом глаз, запахом волос Кати Пушкаревой…
Рабочий день был уже закончен, и Андрей решил спуститься на производственный этаж. Огромные, наполненные машинами цеха привлекали его с детства.
Сейчас здесь было темно и пусто. Этот огромный зал, в отличии от остальных, был погружен в безмолвие. Светильники погашены, и лишь небольшие тусклые лампочки освещали все это огромное, по сравнению с некоторыми, пространство, создавая печальное впечатление уныния и заброшенности.
Андрею на мгновение показалось, что он – герой какой-то фантасмагории в окружении роботов-машин. А может быть они в любой момент могли ожить и ответить ему на сложные вопросы, не первый день до боли мучившие его?
Посередине цеха Жданов остановился.
Как быть дальше? Что ему делать теперь?
Ему было необходимо хоть как-то успокоиться. Андрей устроился за одной из швейных машин…
Старушка… Осталась еще после модернизации. Ну, и хорошо!
Он включил ее и, вытащив из корзины, стоящей рядом, обрывки ткани. Начал шить.
Вот оно – его лекарство! Этот звук работающей машинки с самого детства успокаивал Жданова. Помогал думать.
Через минуту карман был готов.
Мужчина встал, огляделся еще раз. Думая о своем…
Отчего-то вспомнился его недавний разговор с отцом.
Тогда он еще был ослеплен желаниями, много брал на себя и не до конца понимал, что это значит – быть президентом «ZIMALETTO». Тогда они тоже стояли здесь, и Андрей сказал, что скоро заменит старые машины на электронику (что, кстати, и было сделано, и опять-таки не без помощи Кати…).
- Пожалей хотя бы людей, - сказал тогда Павел Олегович.
Люди всегда стояли для него на первом месте, и отвечали ему уважением и любовью. И в тот момент Андрею, как никогда до этого, хотелось доказать отцу, что он ничуть не хуже, что он тоже достоин такой же любви и не меньшего уважения своих работников!
- Людей переучим на курсах повышения квалификации! – похвалился он тогда. – А из них - вот! – он обнял проходящую мимо молодую швею. – Моделей сделаю!
- Ты когда-нибудь начнешь думать о чем-то другом, кроме юбок?
- Пап, а ты что, забыл, чем занимается наша компания? – сумел сыронизировать Андрей, сделав вид, что не заметил раздражения отца и превратив все в шутку. – Мы занимаемся готовой одеждой! И мой профессиональный долг думать о юбках!..
…Вот теперь ему точно было известно, в чем состоит его профессиональный долг. Катя и в этом сумела ему помочь.
Андрей снова пробежал глазами по цеху…
И что теперь? Ему что же, теперь отказаться от Кати? Отказаться от нее, когда он понял, что такое жизнь? Отказаться от самой ЖИЗНИ?! Да ни за что! Ни за что на свете!
Жданов ударил кулаком в стену и, резко развернувшись, побежал к лифту.
«Катя говорила, что-то о школьном концерте. Когда он по времени?.. Вспоминай!.. Она что-то там своему Зорькину шептала!.. Семь! Да, точно в семь!.. Верняк!.. А сейчас?.. Ого? Без двадцати… Если поднажму, то успею!».
Через минуту он был в гараже, а еще через минуту его машина, подобно стреле, выпущенной из лука, понеслась по улицам столицы навстречу мечте своего хозяина…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
