|
Придется кое-что исправить. Начало-то продолжения пропущено, и полностью это выглядит так.
21. Рождественские КАНИКУЛЫ или с ЛЕГКИМ паром!
(продолжение)
***
Если б Андрей только мог себе представить, что означает отдыхать с Пушкаревыми и Зорькиным «на пленэре», как выразилась Лерка, да еще в деревне, да еще в небольшом домишке, да еще и в «активной форме»...
Короче, он сто бы раз подумал и...
Все равно согласился! Потому что так здорово, как в эти дни, которые он провел с самыми дорогими людьми на свете, оказались лучшими не только за последние годы, но, казалось, и за всю его жизнь.
Он стал ближе дочери, Кате, ее родителям... Это было очень важно для Жданова, который теперь четко представлял себя только рядом с этой женщиной. Женщиной, которая стала для него всем: другом, помощницей, матерью его ребенка, возлюбленной...
Самой желанной на свете...
Как он был счастлив, когда по вечерам, сидя на диване вместе с Леркой или слушал что-то интересное, что рассказывала она или кто-то из Пушкаревых, или сам вещал какие-то истории!..
Как много было у его дочери тайн, в которые она посвятила его – папу – сильного и умного, потому что теперь была уверена в том, что могла ему ВЕРИТЬ и ДОВЕРЯТЬ!
Как здорово было пить чай по вечерам в маленькой кухонке старого дома, где, казалось, жил добрый бородатый домовой, «упитанный и в самом расцвете лет», потому как иного старичка-домовичка при такой хозяйке, как ЕленСанна, просто и быть не могло! И все это время ОНА – Катя – была рядом…
И когда они лепили снеговиков, и когда играли в снежки, и когда гуляли, и ходили на лыжах, и спорили по каким-то деловым вопросам (Колька и правда, оказался гением бизнеса), и когда вот так тихо, по-семейному сидели за столом…
Она была рядом, но не так близко, как того хотелось Жданову.
А он хотел… Желал… Стремился ко многому.
Вот только, несмотря на все это, Жданов...
По-прежнему никак не мог ее поцеловать! Ну, никак и все тут! И откуда у него — тридцатидвухлетнего красавца-плейбоя она только взялась!
Посмотрел бы кто со стороны — со смеху бы умер... Андрей Жданов боится подойти к женщине (которая, кстати говоря, ему дочь родила, и с которой он чуть было не занялся любовью на складе в окружении тканей!), обнять ее, признаться ей в любви и поцеловать, да так, чтобы она сразу поняла, насколько ему важны их отношения.
Но факт оставался фактом — не мог и все!
Где-то на самой глубине подсознания, как бы рефреном, проходила мысль о том, что он не достоин Кати.
Сильной, удивительной, прекрасной...
Чего он добился в жизни? Кроме длинного списка легких сексуальных побед и полуразваленной семейной компании Андрей не смог предъявить сам себе ничего...
А Катя...
Катя такая...
Жданов стоял и смотрел на то, как ловко девушка скатывается с пригорка на лыжах.
Вот кто бы подумал, что она это умеет? Только не он, видевший, как девушка могла споткнуться на ровном месте или опрокинуть на себя стакан с водой там, где этого сделать в принципе было невозможно...
А тут...
Просто «Стефания Бельмондо» какая-то! Только бы из винотовки стрелять по нему не начала...
А причины есть… И кроются они в его поведении…
Провокационном!
Жданов вздохнул. Время от времени он ловил на себе странные взгляды Пушкаревой, которые никак не мог «расшифровать».
Эта женщина была самым, что ни на есть, настоящим чудом!
То с какой непринужденностью, как оказалось, она может держаться в любом обществе, покоряло Жданова, а теперь, когда он знал ее «домашнюю», такую родную, то почувствовал, что совсем пропал...
Взять хотя бы сегодняшнее утро...
У него только в школе было такое — чтоб увидеть часть верха груди женщины и... Почувствовать, будто тебя варят в кипятке! А что получилось? Да, ерунда на постном масле! Катя вышла на кухню в джинсах, ловко обтягивающих ее стройные ноги и... кгхм... попку... и в рубашке, у которой три верхние пуговицы были расстегнуты.
И все! Ну, чего тут такого, чего Жданов Андрей Палыч в свои тридцать два с бааа-альшим хвостиком не видел?
А его даже пот прошиб!
Господи, сколько же в его жизни было женщин? А эта... Эта совсем другая. Какая же она? Девочка, девушка, женщина... Такая нежная, такая мягкая, такая податливая, такая теплая, что...
Ему хотелось того, о чем раньше он не мог и подумать. По крайней мере, это не приходило ему в голову...
Андрею хотелось засыпать рядом с Катей каждую ночь, держа ее в объятиях, и просыпаться с ней рядом каждое утро, чувствуя ее каждой клеточкой своего тела. Ему хотелось, чтобы она заботилась о нем: гладила его костюмы, рубашки (пусть даже прожжет утюгом его любимый пиджак от Джорджо Армани! - только бы чувствовать ее тепло и заботу, каждый раз одевая одежду, которой она посвятила какое-то время ради того, чтобы он выглядел «на уровне»...), готовила супы (пусть даже пересаливает! - желательно, правда, чтобы это было как можно реже...), чтобы она укрывала его одеялом и ложилась рядом с ним в их большую кровать...
Только бы она была рядом!
Как было здорово в эти дни просто держать ее за руку, когда они гуляли по лесу, выходили на берег промерзшего озера. Она рассказывала ему истории из детства дочери или своего, внимательно и с интересом слушала его рассказы о себе, о семье, смеялась его шуткам, и мужчина с удивлением видел, что она понимает его юмор, а не просто делает вид, как это бывало не раз.
Андрей хотел заниматься с ней любовью. Хотел такой страстью и жгучим желанием, что просыпался по ночам оттого, как ОСЯЗАЕМО в его голове рисовались картины этого чуда! Как чудесно было бы сжимать ее в своих объятиях, когда за окном идет дождь и все будто скрыто за стеклом — размытое, где-то блеклое от капель, падающих на землю, а где-то наоборот яркое, «умытое» «слезами неба»... Как было бы здорово целовать ее в те минуты! Ласкать нежное тело, зарыться лицом в ее чудесные волосы... И любить! Любить! Любить! Забирая все, что только можно забрать и дарить ей самого себя без остатка!
А самое удивительное, и он часто видел это во сне, было то, что Андрей хотел, чтобы Катя родила ему еще ребенка. Самым большим счастьем на свете он теперь считал видеть то, как меняется его любимая, чувствовать, как растет в ее животике еще одна маленькая жизнь, за которую тебе надо будет нести ответственность, но именно к этому ты и будешь стремиться всем своим существом...
И он обязательно будет рядом, когда настает момент появления на свет их ребенка! Обязательно!
Потому что они должны прожить жизнь рядом друг с другом, деля все плохое и хорошее поровну (ну, может, он будет брать на себя больше горестей, если они и будут, потому что надо беречь свое счастье... То есть — Катю...), и Андрей был точно уверен в том, что пока Катерина рядом с ним, он — счастлив!
Андрей с шумом выдохнул. К счастью Катерина этого не заметила, а вот Валерий Сергеевич...
ВалерьСергеич был не промах и переглянулся с женой, мимо внимания, которой этот выдох тоже не прошел...
Потом они сели за стол, позавтракали и, как и было положено, встали из-за стола, Катерина подошла к небольшой раковине, которую Пушкарев каким-то чудом сумел в свое время установить здесь, и начала мыть посуду.
- Я помогу, - вызвался Андрей и, взяв из рук ЕленСанны фартук, встал рядом с Катей.
Та, посмотрев на него, улыбнулась.
- Ты чего? – шепнул ей Жданов.
- Так… Меньше всего на свете я могла бы себе представить тебя здесь… Да еще и в фартуке!
Андрей ответил девушке улыбкой – соблазнительной и озорной.
- А если ты меня представишь тоже здесь, но только в ОДНОМ фартуке? Так лучше?
Его глаза блестели, но не только от озорства, а от чего-то еще… Что-то такое было, что вызывало во всем теле Катерины дрожь…
И вздох…
Совсем такой как недавно вырвался у Жданова.
Супруги Пушкаревы снова переглянулись между собой, и…
- Робяты! – вдруг обратился Валерий к своей молодежи. – А не скататься ни вам на наши «Альпы»?
- Да! Деда, какой ты молодец! – издала победный клич Валерия. – Бегу лыжи готовить!
- Чур, я тут останусь, - тут же подал голос Колька.
- Хватит жрать! – вдруг возмутилась Катя. – Растрясись, покатайся!
- Ка-а-ать… Я уже на год вперед накатался… - ныл Зорькин.
- Еще на годик накатаешься! – насела на него крестница. – Без тебя – не поеду!
- Ну, вот… Обложили со всех сторон, блин… Иду, иду… Ботинки с носками пойду достану… - обреченно ворча, прошел Зорькин в большую кладовую.
- А что это за Альпы? – поинтересовался у Кати Жданов.
- Да, горки здесь крутые есть неподалеку. Вроде, небольшие, но так там кататься здорово! Вот наши и прозвали местечко «Альпами»… Ты.. Ты пойдешь?
- А как же? Давненько я в Альпах не бывал.
Нельзя сказать и описать словами, как после этих слов у Кати стало тепло на душе.
ОН будет рядом! Это ли не счастье?
И вот они на «зимнем курорте»!
Зорькин, упавший наверное, раз сорок, не выдержав, отправился домой, с Леркиного разрешения, а веселое семейство еще рассекало лыжню.
И вот теперь Жданов стоял и смотрел на то, как ловко Катерина катается с пригорка на пригорок…
Ну вот как объяснить, почему именно она будит в нем такие чувства?
И почему все – желание, боль, страсть, красота, любовь – было в ней одной…
Той, которая…
Катилась с пригорка прямо на него!
- Андрей! – успела крикнуть Катя как раз перед тем, как на полном ходу врезаться в Андрея, и через мгновение они оба уже валялись в сугробе, причем девушка была сверху и… в объятиях Жданова.
- Ты как? – спросила она.
- Лучше не бывает… - почти честно ответил Андрей, млея от такой неожиданной близости любимой.
«Почти» было только из-за того, что близость эта оказалось еще и немного болезненной. Особенно в левой ноге…
Но все это было неважно, потому что самой главной была та, которую он держал в своих объятиях.
- Поднимаемся? – спросила Катя.
- Постараемся, - ответил Анлдрей, но все попытки встать на ноги закончились тем, что через несколько минут они по-прежнему оставались лежать на снегу, только теперь Анлрей… Был сверху!
Мужчина смотрел в глаза Кати и понимал, что через несколько секунд, устав от борьбы с самим собой, он преодолеет расстояние между их губами и… Поцелует ее…
Теплые, сладкие, розовые губы, вкус которых он так хорошо помнил, так и звали прикоснуться к ним…
Еще мгновение и…
- Мам! Пап! Вам помощь нужна? – совсем рядом раздался голос Леры.
«Вот ведь…».
- Да, Лер! – крикнул Жданов. – Помогай… Бери нас на буксир.
Девочка помогла родителям подняться, и все вместе они отправились домой.
А там…
Там их ждала…
Баня.
Зорькин, уже напарившийся, за обе щеки уплетал плюшки с изюмом, Лера решила вымыться вечером, так что получалось…
- А идите попарьтесь! Если что, так дровишек подкинете для другого…– предложил дочери и Андрею Валерий.
- Это… Вместе, что ли? – переспросила, не поверив ушам девушка.
- Да.
Катя посмотрела на отца так, как будто он предложил им убить кого-то, до такой степени это было непохоже на Пушкарева с его морально-этическими устоями.
И это действительно было так, но…
Все в этой историибыло сикось-накось! Да и то, что творилось между этими двоими сейчас было ясно как день. А потому…
Решил Валерий предложить Жданову «лобовую атаку».
Что уж теперь, когда Лерке почти 11?
Да, и Андрюха парень неплохой… Катерина его любит! Это и слепому видно! Так что… Решил Пушкарев действовать «методом от обратного». Дать, так сказать, свое «родительское благословение»… Тем более, что никуда они не денутся…
Но…
Вот ведь, Пушкарев до кондиции дошел, а эти двое…
Все у них наоборот!
Ну, пошли они в баню. Вместе…
Увидели в небольшом, но чистом и уютном предбанничке накрытый стол, самовар, заварочный чаник, чашки, вазочки с вареньем, медом, джемом, и плетенка с бубликами, печеньем и пышками…
- Ты иди первый, а я… Я вот… Чаю попью! – сказала Катя, голос которой ломался от напряжения.
- Хорошо… - едва выговорил Жданов и пошел в моечную.
Как мылся – и не знал, только все время прислушивался к тому, что происходило за дверью.
Ждал…
Вот, чтоб ему провалиться – ждал!..
Не пришла.
Когда он вышел, весь обмотанный полотенцами – большим и маленьким, да еще в каком-то халате, который схватил перед самым «походом к чистоте», Катя не смотрела на него. Смотрела в стенку, на которую старательно уставился Андрей, усевшись пить чай с медом, когда она, в длинном-предлинном халате прошла мыться…
Катя захлопнула дверь в моечную и подумала о том, что стоило бы ей задвинуть засов, но…
Делать этого не стала. Сердце ее стучало, как сумасшедшее, когда она скинула халат и повесила его на гвоздик в углу.
Войдет? Не войдет?
И девушка сама не могла сказать, чего она хочет больше…
Руки дрожали, когда она намыливала мочалку…
Откроет дверь?
Пальцы не слушались, когда Катя вспенивала шампунь на волосах…
Не откровет?
Какая могла быть парилка, когда…
Когда воображение, за счет воспоминаний, нарисовало ей картины того, как ее обнимает или целует Андрей (а это она получила в изобилии тогда, на складе), Катерина была готова застонать.
Как же тогда плавилось от его ласк ее тело! Как пламенели от поцелуев губы! Никакое кружево не могло помешать его губам ласкать ее грудь, которая жаждала поцелуев, прикосновений…
Боже! Неужели она и сейчас ждет повторения? Не может быть!
И все-таки она то и дело смотрела на закрытую дверь…
Ждала…
Вот чтоб ее разорвало – ждала!..
Не пришел…
Когда она, тоже укутанная с ног до головы в халат и полотенца, вышла в предбанник, Андрей так же как и несколько минут назад, пил чай… С медом…
- Ты готова?
- Да…
- Пошли?
- Хорошо…
И они вернулись в дом.
Зажатые, скованные, потерянные…
Разочарованные…
И разошлись каждый «в своем направлении».
ЕленСанна, прекрасно понимая то, что происходит с дочерью, пошла за ней в маленькую спаленку.
- Ну, дочь? Как? – обеспокоенно спросила она.
Катя, прижав ладони к щекам, зажмурила глаза.
- Ой, мама… Мама… Мамочка… Ничего я не знаю, только… Ничего! Ничего… Только… В одном уверена…
- В чем?
- Без него я с ума сойду…
Катя всхлипнула и тихо расплакалась у матери на плече.
Где-то через час Елена, поговорившая с дочерью и уложившая внучку спать, снабдила Зорькина занимательным чтивом и блюдом ватрушек, нашла мужа и решила провести «воспитательный час».
- Ой, Валера… - укоризненно начала женщина. - Какой же ты у меня…
- Какой? – взъерошился Валерий.
- Солдафон!
- И чего?
- А того! Нельзя с нашими так…
- А как еще? Ведь сама видела, они оба только и ждут… Прости Господи, такое обсуждать, да еще про дочь… Но факт-то фактом остается!
- А сам-то, сам! Помнишь, как со мной… - женщина стала пунцовой, как свеколка из борща. - Раньше свадьбы…
- На три дня, Лен, - вдруг покраснел и Валерий, обняв жену за плечи. – Три дня только…
- Ага… А знаешь, почему я тогда сдалась?
- Откуда ж, мне солдафону, такое узнать…
- А волшебство было тогда… Весна… Комната с окнами в сад… А вишни, помнишь, как цвели?
- Да… И ветки прямо за стеклом…
- И мы тогда окна-то и открыли…
- И цветы прямо в комнату «вошли»…
- И стало так… Как в сказке!.. А тут еще ты меня обнял…
Елена откинула голову назад, положив ее мужу на плечо. Валерий поцеловал ее в висок.
- И не только обнял, а еще и стихи прочитал…
- Вот уж чудо тогда и произошло, - тихонечко хохотнула Елена, но вышло у нее это ласково и необидно. – Этим ты меня и соблазнил, лейтенант мой младший… Командир…
Валерий закрыл глаза…
И будет день, и будет ночь,
И будут свечи, свет роняя,
Меня с тобой соединяя,
Сметать мои сомненья прочь.
И будет снег, тепло огня,
И мягкий ворс медвежьей шкуры,
И наши темные фигуры…
И я, целующий тебя…
И будет жар, как будто бред,
И шелк белья, и плед на плечи,
И будут пламенные речи,
И от камина тусклый свет…
И будут видеть не глаза,
И будут чувствовать не руки…
Лишь переменчивые звуки…
А может быть, зимой гроза…
И словно бы спустя года
В обнимку утром… Вот ведь счастье!
И снова губы… «Здравствуй, Лена!»
Теперь мы вместе навсегда…
(Настёна)
Елена не смогла сдержаться, и по ее щеке сползла счастливая слезинка.
- Лен, да ты чего? А?
- Так… Вспомнила все тогда… Теперь-то ты понимаешь, как с ними надо?
- И как? Стихами что ли закидать?
- Вот ведь… Волшебства им надо. Сказки…
- Ну, тогда ставку надо на Рождество делать! – уверенно выдал Пушкарев. – И желательно, чтоб на Андрюхиной территории. Он у себя на диспозиции поувереннее будет.
- Вот! Это мне нравится!
- Что именно?
- То, что ты пойдешь сейчас к Андрею и… Подготовишь его.
- Я?!
- Ну, не я же!
- И кто из нас командует, интересно?.. – проворчал, улыбаясь, Пушкарев, поцеловал жену в макушку и пошел на поиски будущего зятя.
Причем, в последней формулировке он был уверен на все сто…
Жданова он нашел сидящим за столом на веранде. С морозцем тот боролся с помощью старой шапки- ушанки и тулупа из овчины.
Увидев его, Пушкарев хмыкнул…
«Да, скрутило мужика-то!.. Любит, Катюху… И сильно любит… Аж до робости!.. Да, Катерина, молодец! Знай наших, Пушкаревых!».
- Ну, чего? Банька супружеская помогла? – «скакнул» Валерий «с места в карьер».
Жданов мило, по гимназистски так, покраснел.
- Ты говори… Я к тебе не столько как отец, а как мужик к мужику пришел на разговор…
- ВалерьСергеич… Она все время, пока я мылся, в предбаннике просидела, а потом… Потом я к ней войти не посмел… Чай пил…
- Э-эх! Тютя!.. Чай он пил!.. Это ж что? Ты только впотьмах орел?
- Да, не могу я так теперь и с ней! Не могу… Вдруг она меня не любит…
- Да… Вот олух-то… Ну, а теперь ты чего?
- Я без нее больше не смогу, ВалерьСергеич… Даже на расстоянии, а рядом должен быть…
- Околесица какая-то…
- Я… Я взорвусь просто скоро!
- Тогда вся надежда на Рождество! – выдал Пушкарев.
- Чего?
- Того! Слушай сюда…
Через час Андрей тоже понял, что все его надежды теперь связаны с Рождеством…
Сказочным светлым праздником НАДЕЖДЫ…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
Последний раз редактировалось Леночек 23 апр 2010, 23:31, всего редактировалось 2 раз(а).
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
