|
22. Сказка на РОЖДЕСТВО или… просто «АХ!»
Что может быть одновременно сложнее и проще всего в этой жизни, как сделать чудо своими собственными руками? Но если тебя зовут Андрей Жданов и твоя цель – это Катя Пушкарева, то нет для тебя в том мире ничего невозможного! А уж просто это или тяжело… Это вопрос второй!
Андрей, вернувшись из самой удивительной поездки в своей жизни, принялся за дело с такой энергией, что консьержка в его доме – тетя Паша – говоря молодежным сленгом «малость припухла»… Да и как этого не сделать, когда Андрей Жданов – АНДРЕЙ ЖДАНОВ!!! – принес к себе в квартиру елку и ворох каких-то праздничных принадлежностей?! Да, он раньше ничего, то есть, никого кроме каких-то «вешалок», а тут… Елка! Как у семейного… А потом…
А потом, на Рождество, и семья появилась!
Вот и не верь в чудеса…
Тетя Паша в тот день даже спицы с клубком уронила, когда увидела одного из самых больших бабников квартала под руку с…
Дочкой!
Ей-ей, дочка! Ну, не могут быть так похожи друг на друга чужие люди!
А сам-то, сам… Ведь как обхаживал… Получается что тестя с тещей, что ли?.. Так выходит…
А вот уж когда увидела тетя Паша его пару…
В общем, окончательно поверила в то, что чудеса случаются!
Как Андрей Палыч на самую обыкновенную девушку смотрел! Ну, может, не совсем обыкновенную, но уж не со страниц модных журналов (а раньше тут только такие «водились»…) точно!
«Человек, оказывается, Палыч! Человек, а не пустышка какая-то… Только вот чего ж раньше-то про дочку-то молчал? Скрывал? А может, не знал сам-то?.. Ну, не поверит ведь никто!».
А Жданов, мечтая о том, что сегодня докажет Кате, что и он на кое-что способен, был весь «в ожидании»…
И не зря ждал!
Он намеренно задержал девушку в прихожей, чтобы первыми его преображенное жилище увидела дочь с бабушкой и дедушкой, а уж потом Катя.
- Я все это… Для тебя и Леры, - прошептал мужчина, помогая Катерине раздеться.
Сердце девушки затрепетало, как пичужка в силках.
- Спасибо…
- Ты же еще ничего не видела…
- А я заранее, если… Если вдруг то, что я увижу превзойдет все мои ожидания…
- Тогда… Пойдем…
Катя в предвкушении чего-то удивительного шагнула в гостиную и… И замерла в изумлении.
В камине, несмотря на день, пылал огонь. Роскошная, хоть и небольшая, елка стояла на столе, упираясь верхушкой в потолок и сияя золотыми и серебряными шарами, в которых отражались язычки пламени. Пушистые темно-зеленые ветви были обвиты синими и серебристыми шелковыми лентами, а лежащий на них искусственный снег был мягче и белее настоящего.
Рядом с елкой стояли тарелки со всевозможными лакомствами, которые «приглашали» их попробовать.
- Это не только папа, а и елка нас в гости позвала! – подала восхищенный голос Лерка. – Пап, а ты сам ее наряжал?
- Да… Решил сделать сюрприз… - Жданов глаз не сводил с Катерины.
- У тебя вышло! Деда, смотри какие игрушки!
Восхищению девочки не было предела.
Пока Лерка восхищалась елкой и игрушками, Валерий - гирляндой, выполненной в виде небольших подсвечников, Елена - ароматами блюд, Катя подошла к Андрею.
- Спасибо…
- Ты уже говорила…
- Еще раз не помешает…
- А теперь подарки! – хлопнул в ладоши Андрей.
- Ура! – крикнула Лерка и тут же начала разворачивать коробки, на которых висели небольшие открыточки с ее именем.
Андрей не забыл никого: ЕленаСанна получила большую книгу с редкими кулинарными рецептами и потрясающими фотографиями; ВалерьСергеич – альбом по истории холодного оружия, от которого он был в полном восторге; Катя золотую цепочку красивого плетения с кулончиком в виде красивого ангелочка.
- Андрей… Это так дорого… - робко сказала она, когда мужчина попросил помочь ей надеть украшение. – Да, я еще и после Стрельца не отошла… - намекнула она на его подарок ко Дню ее Рождения.
- Я буду тебя баловать при любой возможности, - так же тихо ответил Жданов, едва дотрагиваясь пальцами до ее кожи.
- Ты просто будь рядом, - вырвалось у девушки, которая немедленно покраснела, но договорила: - Это дороже всего…
- Теперь я это знаю…
Андрей ласково и нежно обнял любимую за плечи и прижал ее к себе.
Так они стояли – Катина спина прижата к груди Андрея, его руки у нее на плечах (будто всегда так было!) – и смотрели на то, как их дочь занимается подарками.
Она аккуратно разматывала оберточную бумагу, складывала ее «конвертиком» и только потом открывала коробку.
Жданов ждал ее реакции, надеясь, что не разочарует. И этого не произошло!
То и дело раздавались восторженные детские восклицания.
- Новый фотоальбом! Со вставками и рамочками, мам! Как я хотела! Спасибо, пап!
- Я надеюсь, что там будут наши общие фото, – улыбнулся Жданов.
- А то!.. Ой… Шарфик… Шелковый! Как раз к тому платью, мам! На конкурс которое! Здорово!.. Какой он на ощупь нежный… Пап, ты – чудо!
- Беру пример с тебя, - сердце Андрея прыгало от радости.
- Да, ладно… Не прибедняйся… Ой… Сережечки… Как капельки… Это… Это мне?
- Лер, а кому ж еще?
- Какие красивые… Это жемчуг, да?
- Да… Я помню, у тебя такой костюм есть, с белым воротником…
- Я тоже о нем подумала… вот, сразу видно – модой занимается человек!
И осталась одна коробочка, за которую ребенок и взялся в нетерпении.
- Елки… - раздался через минуту восторженный возглас, правда, в несколько грубоватой форме, и девочка показа всем небольшую музыкальную шкатулку. – Папа… Я о такой мечтала… А что она играет?
- Открой и узнаешь.
«Как же легко и здорово кого-то сделать счастливым благодаря какой-то мелочи!».
Девочка благоговейно приподняла крышку и…
- Мама… Это же вальс из «Веселой вдовы»… - у ребенка от восторга заискрились глаза.
- Андрей, - пораженно посмотрела на мужчину Катя. – А как ты узнал?
- Что?
- Мы с Леркой вальс учились танцевать именно под эту музыку…
- Ну… Угадал… - пожал плечами Жданов и, поднявшись с места, протянул дочери руку. – Станцуешь со мной?
- С превеликим удовольствием, - улыбнулась девочка и…
Тут же превратилась в даму! Да, какую даму – королеву!
Она вложила свои пальчики в большую ладонь отца, и они медленно закружились по квартире под «колокольчиковые» звуки нежного вальса о любви…
Мужчина и девочка…
Отец и дочь…
Они кружились, а у глядевших на них согревались сердца, потому что не почувствовать ЛЮБОВЬ, царившую здесь, было невозможно…
Круг, поворот…
- Пап… Спасибо тебе, пап…
- Это все только вещи, Лер…
- Нет… Для меня не только…
Поворот и круг…
- Это спасибо не только за все это, а за то… Что ты такой…
- Какой?
Круг и поворот…
- Папа… Несмотря ни на что…
- И тебе спасибо, за то, что так считаешь… И еще… Я тебя люблю…
Отец посмотрел на дочь и остановился, поклонившись ей.
- Я тоже тебя люблю, пап… - шепнула девочка. – А теперь ты вальсируешь с мамой!
И круг, и поворот, поворот, поворот…
До головокружения! И вовсе не от вальса, а от близости любимого человека…
…Когда с праздничным обедом было покончено (а Андрей честно признался, что заказ сделал в одном из ресторанов), Лерка, которая имела некий план по сближению папы с мамой, предложила бабушкуе с дедом прогуляться.
- Тут недалеко во дворе горка такая замечательная есть!
Валерий Сергеич, занявший было местечко на диване с целью рассмотреть альбом, подаренный Андреем, был не без помощи жены, буквально вытолкан в прихожую и одет в пальто.
- Ва-ле-ра… - буравя мужа взглядом прошептала Елена. – Положи книжку на стол… Чего ты в нее вцепился?.. Еще наизусть выучишь… Пошли…
- Но…
- Чудо… Понял?
- Чего?
- Чудо…
- Какое чудо?
- Ох ты… - не выдержала Елена.
- А! Чудо… Так бы сразу и сказала, - буркнул Пушкарев, бережно кладя альбом на столик в углу большой комнаты. – Ладно, пошли… Только дай-ка шарфом получше замотаюсь… А то, чувствую, прогулка долгой получится…
И Валерия с бабушкой и дедушкой ушли…
- Я посуду уберу! – мгновенно вскочила с места Катя.
- Я помогу, - тут же вслед за ней пошел Андрей.
Посуда стала чистой очень быстро. Разговор, который пытался начать Жданов, на кухне не клеился, а потому он решил попытаться начать его в большой комнате.
- А ты не будешь против, - вдруг сказала Катя, - если я перевешу на елке кое-какие игрушки?
- Пожалуйста… - пожав плечами, ответил Андрей.
Как только девушка подошла к праздничному дереву и, осторожно дотрагиваясь до них, занялась шариками и стеклянными фигурками, он встал за ее спиной.
- Тебе не помочь? – шепотом спросил он.
- Н-нет… Я сама…
- Сама, сама… Всегда все сама… А как же помощь любящего человека?
Катя развернулась лицом к нему и посмотрела на него.
- Ты говорил что…
- Я долго-долго и часто говорил тебе, что люблю тебя, Кать.
- Тебе кажется.
- Нет, не кажется.
- Ты сам себя обманываешь.
- Нет, не обманываю.
- Да, не можешь ты меня любить! Не можешь!
- Почему? – искренне удивился Жданов.
- Это как аксиома! Таким, как ты, не нравятся такие, как я!
- А если ты ошибаешься? – голос его стал бархатистым, а сам он придвинулся к Катерине вплотную.
- Не ошибаюсь.
- Ошибаешься… - еще ближе к ней.
- Не ошибаюсь.
- Нет.
- Да!
- Да, что ж ты никак поверить-то даже не хочешь! – Жданов вцепился ей в плечи мертвой хваткой.
Катя моментально затихла, и только после этого Андрей убрал свои руки с ее плеч, но только для того, чтобы обнять за талию и закрыть ей рот коротким, но страстным, пламенным поцелуем.
Девушка была ошеломлена. Казалось, она даже дышать перестала, когда он прекратил ее целовать. Но как оказалось, он отдалился от нее только для того, чтобы поцеловать снова. Только теперь уже по-настоящему.
Господи, Боже мой! Целую вечность он ждал этой минуты! Одиннадцать долгих и пустых лет он жаждал коснуться именно ее, чтобы снова узнать вкус этих губ! Все то, что было у них до сих пор – даже это не считалось, потому что он не знал, что это ОНА… ТА, которая уже давно свела его с ума… И сошел с ума снова… И снова от нее…
Он был ненасытен и опьянен. Тонкий знакомый аромат, казалось, проникал в самое его сознание. И снова воспоминания обрушились на него подобно лавине.
Это был запах духов их первой ночи.
Невинно-обольстительный аромат…
Он потерял тогда остатки разума, и готов был повторить это же самое и сейчас.
В настоящий миг Андрей был счастлив.
Катя поняла, что все ее робкие потуги противостоять его магнетизму – полное ничто, потому что…
Потому что с того самого момента, когда он вошел в гостиную - прекрасный, сильный, статный - и стал помогать поправлять игрушки на этой пушистой и домашней елке, с того самого мига она пропала.
От одного-единственного слова, произнесенного его глубоким бархатным голосом, весь мир вокруг нее расцветал и наполнялся богатыми звуками, красками. Катя таяла. Он был ей так нужен! Но поверить в его слова…
Как поверить?
Как выиграть бой у самой себя?
Ведь если она доверится ему, если поверит, то…
Может снова попасть впросак…
С нее станется…
И будет не первый раз…
Так что…
Держись, Пушкарева!
Держись! Упорство, сдержанность, вера в себя и победа будет твоей!
Но…
Но почему он стоит так близко!
Почему от него так пахнет. Его запах… Запах настоящего мужчины, от которого можно запросто сойти с ума. Как же Кате хотелось ощутить его рядом с собой.
Как же ей хотелось поверить!
Как же ей хотелось сказать: «Обними меня. Люби меня…», но…
Но она не могла. Не могла!
Андрей тем временем нежно гладил ее лицо своими большими теплыми ладонями так, как не дотрагивался ни до одной своей женщины.
Катя сдавалась, и только ее внутренний голос твердил: «Отвернись от него».
Но разве она найдет в себе силы? Разве сможет она отвернуться?
Когда Андрей поцеловал ее, она почувствовала на своих губах зимой, в этот морозный день, сладко-свежий вкус лета, вкус свободы, вкус земляники и своих девичьих мечтаний, которые были потеряны давным-давно по милости двух черствых и наглых людей.
Катерина сжала кулачки, стараясь не касаться Жданова, чтобы не зайти дальше. Она почувствовала, что Андрей потихонечку начал успокаиваться. Возможно, он испытывал странную растерянность.
И это было действительно так. Возникшие в нем ощущения поразили его душу и сердце. Никого в своей жизни Жданов не хотел так, как Катю. А хотел, желал только по одной-единственной причине – он любил ее.
Любил ее.
Впервые в жизни…
Ее…
Мать своего ребенка, близость с которой помнил, как самое прекрасное чудо в своей жизни…
Но вдруг он ее напугал?
Эти мысли заставили его «сбавить обороты».
Андрей легко дотрагивался до ее плеч, спины, нежно целовал шею.
Его прикосновения стали почти робкими, а потом и вовсе невесомыми…
Наконец, Жданов убрал руки и начал отодвигаться от нее. И тут…
Тут Катя внезапно и очень крепко обняла его за плечи.
«Ну, пожалуйста! Ну, еще чуть чуть… Еще одно последнее мгновение!».
Как же давно… Как же давно они были вместе!
Она уже забыла, каким сладким может быть прикосновение его губ, забыла, каким прекрасным бывает его прикосновение, которое уже тогда… Тогда, когда все обстоятельства были против них, было самым чудесным! А все было так… Так прекрасно… Так удивительно… С ним!
Катя прижалась дрожащими губами к его, горящим от желания…
«Вернись… Пожалуйста…», - упрашивала она его всей своей лаской, на которую только была способна, заклинала его своими несбывшимися мечтами, которые он сам и возродил, упрашивала его своим тягучим томлением, которое переполняло ее тело.
Одиннадцать лет…
Вся нерастраченная за эти годы страсть нахлынула и будто выплеснулась из нее, как река из берегов. Все преграды внутри нее, те самые, которые она возводила столько лет, рухнули…
Одиннадцать лет тоски…
Одиннадцать лет разочарования…
Одиннадцать лет молчаливого возмущения…
И все это улетучилось только благодаря одному-единственному поцелую!
Это был только поцелуй.
Одиннадцать лет она ждала этого прикосновения губ…
Одиннадцать лет она ждала только его – одного-единственного мужчину, который подарил ей этот поцелуй.
Простой поцелуй, но Катерина целовала Андрея со всем пылом страсти, которая дремала в ней много лет.
И Жданов ответил на ее молчаливый призыв.
Не мог не ответить!
Он крепко обнял Катерину и начал целовать ее так, будто она была для него одной-единственной женщиной во всем мире, а этот поцелуй был последним поцелуем на земле. И Катя… Пропала окончательно.
Ее будто пушинку унесло сильным порывом ветра, гнуло, словно тонкую веточку во время бури. А это доставляло ей удовольствие!
Удовольствие…
Удовольствие?
О Боже…
Нельзя!
Ей нельзя снова повторить ту же ошибку.
Она разомкнула свои объятия и постаралась отстраниться от Андрея, но сделала то, чего делать было совершенно нельзя: положила свои ладони ему на грудь и посмотрела ему в глаза.
Андрей смотрел на нее, тяжело дыша, и его грудь под ее ладошкой бурно вздымалась и опускалась.
- Теперь веришь? – проговорил он хрипло.
- Н-н… Ты…
- А почему ты меня тогда не остановила? Я же хотел… А ты…
Она продолжала смотреть ему в глаза.
И это тоже была еще одна ошибка, потому что он прочитал в них все, что она чувствовала.
Андрей не договорил, а просто взял в ладони ее лицо. Катя запаниковала
– Нет, Кать…Нет, только не отворачивайся! – он крепко обнял ее и поцеловал еще раз.
Катя снова напряглась. Все ее тело заполнило тепло, и она, ожидая, что будет дальше, закрыла глаза.
А Андрей…
Андрей нежно поцеловал ее в уголок рта и прошептал:
- Пожалуйста… Прости меня… Поверь мне… Пожалуйста… Я больше не смогу без тебя…
И не дав ей опомниться, мужчина начал легкими, словно прикосновение лебединого перышка, поцелуями осыпать лицо, шею…
Кате казалось, что ее ласкают своими нежными крыльями летающие рядом бабочки. Она улыбнулась, чувствуя, как остатки холода исчезают окончательно и из ее сердца, и из ее души, а ее тело внезапно стало податливым и послушным.
Андрей почувствовал эту перемену и начал дразнить ее, играть с ней до тех пор, пока она сама крепко не обняла его за плечи.
- Кать…
Он специально прошептал ее имя, чтобы она открыла глаза…
- Скажи… Веришь?
- А это так важно? – вдруг спросила она, потянувшись к нему.
Жданов застонал и снова поцеловал ее. Катя застонала, отвечая.
Ее губы трепетали, и, словно в ответ, он задрожал. Теперь он обнял ее так нежно, будто держал в ладонях редкий и нежный только что распустившийся бутон. Андрей с наслаждением вдохнул в себя ее тонкий и изысканный аромат, с удивлением отметив, что помнит этот удивительно-противоречивый свежий ягодно-медово-цветочный запах. Она пахла чудесней, чем любой изысканный цветок.
Андрей не хотел останавливаться. На него теплой волной нахлынуло испепеляющее все нутро желание, такое же неотвратимое, как девятый вал.
Их сердца бились в унисон. И это было так удивительно! Так пьяняще! Так… Как нужно…
Андрей испытал абсолютно новое, странное и незнакомое до этого чувство. Чувство своей НУЖНОСТИ и НЕОБХОДИМОСТИ в ком-то!
Это было так удивительно, так потрясающе, что желание, которое и так заполнило все его существо, увеличилось стократно! Он даже зашатался, будто под порывом ветра.
Жданов только прижал Катю крепче к себе и принялся ласкать ее. Он поглаживал ее спину, плечи, грудь, живот, бедра, а Катя в ответ, прильнув к нему всем телом, как к последней опоре в этом бушующем мире, стала пылко отвечать на его ласки.
«Таю… Я таю!.. И как же это здорово!»
Тем временем его поцелуй становился все глубже, горячей, настойчивей. Подхватив Катю и легко приподняв, он опустил ее на стол, на противоположном конце которого стояла елка.
Его горячие ладони проникли под ее платье и медленно заскользили по шелковому чулку вверх. Он думал только о желании, которое вызывала у него любимая женщина.
Андрей чувствовал, как сильно стучало в груди его сердце. От этих толчков, казалось, все внутри дрожит, а сознание проваливается в туман возбуждения, восторга и желания.
Он позабыл обо всем на свете и, как в бреду, потянулся к молнии на брюках. Этот жест заставил Катю отстраниться от него и в состоянии шока посмотреть ему в глаза.
Тяжело дыша, она прошептала:
– Андрей, опомнись! Так нельзя… Я не одна из твоих моделек.
К ее удивлению Жданов улыбнулся и поцеловал ее снова.
- Да… Ты на них не похожа… Ничуть… Я это знаю… Я этим восхищаюсь… А потому я счастлив… Я люблю тебя… Я хочу тебя… Только тебя одну… И давно… Еще до того, как узнал о Лере… Наверное с того букета, помнишь?
Он шептал все эти слова Кате на ухо, прерываясь только для того, чтобы поцеловать ее в шею, щеку, ушко…
А Катя, слушая их, чувствовала, что безысходность, отчаяние и темнота, которые столько лет были ее верными спутниками, уходят не на время, а насовсем. И это означало, что...
Она не должна допустить повторения всего этого! Если эта темная бездна поглотит ее снова, то ей уже не выбраться…
«А я не хочу!».
И Катя обняла Андрея за шею. Потом прижалась губами к его губам. Потом, набравшись сил и смелости, поцеловала его будто он был последней ее надеждой на свою же собственную жизнь.
- Катя… - прошептал он.
- Я хочу забыть все плохое… - почти неслышно сказала она.
- Да… Теперь надо вспоминать только хорошее и светлое…
Мозги отключались! Окончательно…
Следующий поцелуй был такой жадный и исступленный, что остатки ее печалей растворились в его ласках и тепле тела. Будто во сне, она стала отвечать. Ее прикосновения наполнились новым смыслом, которые ранее был известен только однажды – одиннадцать лет назад.
Катя ласково поглаживала его сильные руки, чувствуя, как перекатываются под тонкой тканью рубашки его мускулы.
- Катя…
А она уже изучала его широкую и твердую грудь своими тонкими изящными пальчиками.
Даже серая и жиденькая тень стыда не могла вытеснить жар этих безыскусных прикосновений. А еще родилось удивительное чувство. Чувство того, что он принадлежит ей, а она – ему и не на миг, а на всю жизнь.
Прошлое отступило навсегда!
Теперь было только настоящее, а все остальное было мелочью и не имело никакого значения. Были только его нежные губы на ее шее, только теплые ладони, на ее теле и только он сам так близко, что казался ее частью. Андрей что-то шептал. На этот шепот и на его прикосновения ее кожа откликалась так, будто это чудо было с нею всегда.
Тело ее охватывала невидимая сеть тепла. А особенно тяжело и жарко стало внизу живота.
Как Катя могла прекратить все это?
Она не могла…
Был только один этот миг счастья.
Только он и имело смысл в данный момент.
Это было ее радостью.
А разве может быть что-то лучше, чем испытывать желание и чувствовать себя желанной?
Катя прекрасно помнила ту нежность, которую Андрей уже успел ей подарить много лет назад. Она смаковала эти воспоминания, как марочное редкое вино, а теперь возвращала любимому все сторицей. Так же как и он, она осыпала легкими поцелуями его лицо. Не зная всех тонкостей искусства любви, девушка всем своим существом откликалась на его желания, чем сводила Жданова с ума.
Его запах - запах дорогого одеколона, легкий аромат моря и хвои, – все это, смешивалось вместе с властным запахом его кожи, и вызывало у Кати массу новых ощущений…
Она купалась в них, точно так же, как и в его прикосновениях, во вкусе его губ и тела.
Катя никак не могла понять, что же именно она испытывала: чувство полета или падения?
Если она переживала полет, то точно на седьмое небо! А если падала, то только в море наслаждения!
И Катя, и Андрей будто купались в диковинном озере с хрустально-прозрачной водой, спрятанном от людских глаз в каком то экзотическом месте. А сознание медленно, но верно заволакивалось темнотой, но не страшной, а теплой, нежной, мягкой...
Вы смотрели в летнее ночное небо, которое кто-то раскрасил не то темно-синим, не то глубоко-фиолетовым цветом? Если да, то, наверное, помните, как на нем рассыпались бусины ярких звезд. А как мягко освещает его полная луна!
Вот какая это была темнота! Она тоже была частью их счастья…
Катя чувствовала такое неистовое желание, дотронуться до обнаженой кожи Андрея, что не хватало воздуха! Его тело манило ее как магнитом. И вскоре ее ладони оказались на его спине, и единственным барьером, отделявшим их друг от друга, была тончайшая ткань ее платья и его рубашки.
Пальцы обоих ощущали тепло любимого человека, который трепетал под прикосновениями другого.
Катя осторожно потянула рубашку вверх, но им показалось, что прошла целая вечность, прежде чем рубашка высвободилась из-под ремня. Девушка протянула руку к пуговицам, но тут же замерла, ощутив всю силу желания Жданова.
Она нервно сглотнула и замерла, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Внизу ее живота продолжало гореть желание – пульсирующее и сильное до боли.
Андрей застонал и неожиданно накрыл ее руку своей ладонью. Он отдышался, а затем сказал что то. Но так глухо и хрипло, что Катя не поняла ни слова.
– Что? – робко переспросила она.
Оказалось, что случилось самое невероятное: у Андрея Павловича Жданова в ТАКОЙ момент «включились мозги».
Как мог он так забыться?
Она же такая… Такая… Необыкновенная! А он…
– Нам нужно остановиться. Сейчас же. Иначе…
Катя, по-прежнему сидя на столе, удивленно заморгала глазами.
Ее глаза, подернутые дымкой страсти, светились необыкновенным светом, дыхание стало частым, а губы, влажные и яркие от его поцелуев, слегка приоткрылись.
Остановиться? Но… Но она не желала останавливаться!
– Только скажи, и я остановлюсь, – задыхаясь, проговорил он.
«Остановиться? – подумала Катя. – Зачем?».
Зачем останавливаться, когда жидкий огонь льется в ее венах? Когда каждая клеточка ее тела жаждет только его прикосновения?
Девушка понимала только одно: она безумно любит этого мужчину и не менее яростно хочет его.
– Андрей, а скажи, почему? - тихо прошептала Пушкарева. - Я тебе все-таки не нравлюсь?
Тут он то ли всхлипнул, то ли застонал.
– Что? – переспросила она.
- Катя! – он резко отошел от нее, дрожа, будто от холода.
А девушка почувствовала, что лишилась чего-то родного и необходимого до боли.
«Я не могу больше жить по-прежнему... Мне нужно хотя бы немножечко счастья. Совсем немножечко! Даже если оно продлится только один миг! Как тогда… Одна-единственная ночь… Но как она была наполнена счастьем и любовью!» – хотелось крикнуть ей, но Катя не смела.
Встав на пол, она приблизилась к Жданову и взглянула в его карие с отсветами золотого восхода глаза, которые несколько озадаченно смотрели на нее.
Потом она нежно и легко дотронулась до его бровей, местечка между ними, где пролегла чуть заметная бороздка, провела пальцем по его лбу, по щеке… и улыбнулась.
- Кать, ты…
- Я не видела тебя тогда, но… Это было так прекрасно – ощущать тебя… Даже тогда, когда все было против нас…
Андрей улыбнулся в ответ. Не смог по-другому. Теперь в его взгляде можно было увидеть любовь и нежность.
- А я не мог забыть тебя… Долго искал в других ту же нежность, открытость, страсть, но… Не нашел… Ты одна такая… Я думал, что больше этого на свете нет, а тут в моей жизни снова появилась ты… Кать…
Он снова обнял ее.
- Кать, если ты не веришь мне, то нам нужно время и…
- Я понимаю, но…
- Что но? – по-настоящему напугался Андрей, чуть сильнее сжав ее в своих объятьях.
- Я тебя хочу… Сейчас…
- Кать… И сейчас надо подождать, чтобы ты…
А женщина продолжала смотреть на него так, что мысли сворачивались клубком.
- И… Родители с Лерой вот-вот вернутся… - Жданов все еще пытался сопротивляться.
А Катя, словно не слыша, снова ласково погладила его по щеке, а потом и вовсе, встав на цыпочки, нежно поцеловала его.
- Какой же ты… Я и не знала… Андрей…
И Андрей не мог не ответить. Он поцеловал Катю в ответ. И точно так же, как и он для нее, она для него стала всем – центром мирозданья – в это долгожданное мгновение. Они стали друг для друга единственной правдой, добротой, нежностью и страстью их молодой любви.
Именно в это мгновение Катя молча сказала Андрею «да».
Мозг еще пытался посылать Жданову сигналы о том, что ему, если он хочет быть в глазах любимой порядочным человеком, надо немедленно бежать, отвернуться, отступить, сделать шаг назад…
Но он не мог.
Он хотел целую вечность стоять здесь вот так и купаться в лучах ее нежности, упиваясь ею и ее ласками. Андрей не мог от нее оторваться.
Он покрывал поцелуям ее ладошки, целовал пальчики, и, закрыв глаза, ощущал, как ее запах окутывает его, подобно сладкому дурману. Жданов зарыл свои пальцы в ее шелковые волосы и притянул ее к себе. Ему хотелось покачать ее на руках, как маленькую девочку, и ощущать ее рядом с собой всегда.
Целую вечность…
Но дело было в том, что у них не было вечности в запасе. Был только этот короткий и сладкий миг, остров страсти среди зимнего дня – свнтлого праздника – Рождества…
Наклонившись, Андрей нежно поцеловал Катерину в губы и почувствовал, что ему хочется, чтобы этот поцелуй продолжался и продолжался. Катя прильнула к нему, словно боясь упасть, и с ее губ сорвался легкий вздох. А Жданов и не собирался разжимать объятия. Напротив: Пушкарева спустя какое-то мгновение снова оказалась сидящей на столе. Мужчине хотелось снова и снова узнавать ее. Для него она всегда была загадкой. И он знал, что никогда не разгадает ее до конца, но… Но пробовать ее раскрыть ему никто не запрещает! Даже она сама…
При каждой встрече с ней – сидела ли она за своим столиком в каморке, просматривала ли деловые бумаги, вела ли с ним деловые переговоры, отчитывала ли Леру, смеялась ли за приготовлением ужина, – Андрей находил в ней что то новое и неизвестное.
Да, и, если подумать: у них есть дочь одиннадцати лет, а сейчас в их поцелуе – самом необыкновенном в его жизни – слились вместе вся ее невинность и его порочность, медовая сладость и капелька горечи, которую вызвало долгое ожидание, и миллион ее загадок, которые звали его разгадать их… Что же может быть новей и неизвестней чем это?
Андрея словно подхватил бурный поток горной реки, но он точно был уверен в том. Что она вынесет его туда, куда надо. К желанию…
- Нам… – хрипло проговорил он.
- Да… Я знаю… - так же ответила ему Катя и тут же попросила: - Только дай мне еще одну минуточку, всего одну…
Андрей ласково поглаживал ее живот и бедра, собирая на талии ткань ее платья.
- Нам нужно… – снова прошептал он.
- Да… – не ответила, а выдохнула. – Я понимаю…
- Кать…
Андрей уткнулся лицом ей в плечо и с наслаждением вдохнул в себя запах ее кожи.
Катя отклонилась назад, что было верно воспринято Жадновым, как согласие…
Она…
Только она одна…
Он целовал ее и никак не мог остановиться.
А Катя «подливала маслица в огонь».
– Еще чуть чуть, – просила она. – Подожди… Только не уходи... Не сейчас…
– Да… Нет… Не сейчас… Еще чуть чуть.
Андрей потянул молнию ее платья вниз и, наконец-то смог дотронуться до обнаженной кожи ее спины.
- Ох…
Мужчина улыбнулся.
- А я думал «Ах»…
Удивительно, но Катерина улыбнулась в ответ.
- Будет и «Ах!».
- Обещаешь?
- Честно-честно…
И пока руки ласкали спину, губы начали целовать грудь.
- Андрей…
- Ах?
- Да… Он самый…
Пальцы Катерины заблудились в его густых волосах, и она прижала Андрея к себе так крепко, что он услышал биение ее сердца.
А может, это его собственное сердце стучало громко?
Или в такт стали биться их сердца?
Это было неважно!
А все потому, что ее ладони, пробравшись под его рубашку, теперь тоже ласкали его обнаженную кожу. Андрей вздрогнул и ту же почувствовал, как Катя потерлась о него всем телом. Если до этой секунды мужчина и мог бы остановиться, то теперь это было невозможно.
Жданов с тихим рычанием, уложил Катю на стол.
- Андрей… Тут же елка… Опрокинем…
- Да, к черту ее! – выкрикнул Андрей, но все-таки, опомнившись на секунду, подхватив Катерину на руки, рванулся в спальню, но не потому, что там было удобнее. Там, в своей спальне, он мог быть с Катей так, как мечтал, а не «по-быстрому»… Он ХОТЕЛ ее в своей СПАЛЬНЕ…
Мужчина с трудом понимал, что делает, но знал только одно – он ни за что не обидит ее.
Андрей положил девушку на свою кровать и освободил ее тело от платья.
- Рубашку…
- Что?
- Сними… Пожалуйста…
Не сводя с нее глаз, он снял рубашку и, не выдержав, лег рядом с ней.
Андрей никак не мог заставить себя оторваться от нее даже на минуту.
Он страстно целовал ее, обнажая такое желанное тело, и повторял губами путь ладоней. Его рука погладила ее шелковистую кожу над чулками, и Катя, коротко вскрикнув, притянула его к себе и жадно поцеловала. Он ответил ей так же горячо, целиком растворившись в своем желании.
- Твои руки… - прошептала она. – Прямо как тогда…
- Кать… Как же ты… Помнишь?
- Тебя невозможно забыть… Андрей…
Ее руки, в свою очередь, освободили от одежды его тело и…
Господи! Да у него не было до нее никого! Он не знал, что ЭТО такое!
Он сдерживал свою страсть, чтобы не напугать девушку своей ненасытностью.
– Кать… – шептал Жданов, не слыша собственных слов. – Как же долго я ждал!
То ли дрожь, то ли странные судороги волнами проходили по его телу. В самом низу живота свои коготки выпускали сладостные и болезненные спазмы.
Нет! Это было не просто желание!
Это даже не желание, а острая, пугающая необходимость в ней…
Потребность, утолить которую могла только она!
Тогда, одиннадцать лет назад, он ночь за ночью мечтал о том, как будет любить свою незнакомку снова, как найдет и заново узнает ее, словно драгоценную потерю, которая одна-единственная может принести счастье.
- Катя… Катенька…
- Да… Слышишь? Да!
Андрей хотел видеть ее полностью обнаженной, и, достигнув своей цели, почувствовал, как воздух задержался в горле.
Вот она… Вся, как есть… Предлагает ему себя с таким доверием, что он робеет, как мальчишка на первом свидании.
Боже мой! У них есть ребенок, а они, по сути дела, занимаются любовью глядя, друг другу в глаза, впервые.
Непостижимо!
Его губы еще довольно блуждали по ее телу, а Катя то вскрикивала, то коротко стонала, переживая наяву то, о чем так долго мечтала. А Андрей все еще дразнил ее, всё разжигая и разжигая желание. Нежные, почти невесомые ласки, будто прикосновения легкого перышка, стали напоминать пытку.
- Боже мой… - вырвалось у девушки.
Мучение было чересчур велико, чтобы его вынести, и, в то же время, слишком божественно, чтобы от него отказаться.
- Катюш, не могу больше… - донеслось до нее, и она улыбнулась.
Оказалось, муки испытывает не только она одна!
- Ты хочешь меня? – Андрей хотел спросить ее нежно, тихо, но голос оказался хриплым и страшным.
Но золотисто-карие глаза взглянули на него, и на дне их появилась улыбка.
– Андрей, милый мой, я хочу тебя, как никого на свете! Только тебя…
Ее рука зарылась в его шевелюру. Катя на протяжении долгих лет не могла забыть, какими густыми и жесткими были угольно-черные волосы ее любовника, но вот эта седина на висках была ей незнакома.
Что же стало причиной этого?
Кто «посолил» твои виски, Андрей? И как горька была эта «соль»?
Она осторожно и ласково коснулась этих серебряных нитей кончиком пальца.
Андрей тут же постарался поймать ее взгляд. Катерина без труда смогла прочесть в его взгляде жгучее желание. Он действительно хотел ее, этот жадный и непредсказуемый в любви мужчина, и сейчас это было настоящим счастьем.
Девушка медленно потянулась к нему и закрыла глаза, в ожидании поцелуя. И она не ждала долго. Его губы были пламенными, сладкими, и, целуя его, Катя чувствовала, как бьется сердце в его груди.
Прижав ее обнаженное тело к своему, пылавшему, словно в огне, Андрей, собрав остатки своих сил и терпения, медленно и осторожно вошел в нее и замер.
Он был так невероятно, несказанно нежен, что какая-то волшебная ниточка обвила их обоих и связала сердца в одно, победив все и всех.
Катя судорожно вздохнула и прикусила губку. А потом посмотрела на Андрея и поразилась тому, как он был напряжен. Казалось, каждый его мускул был налит металлом.
«Он сдерживается из-за меня», - догадалась она и, повинуясь своему шестому чувству, подалась ему навстречу.
Андрей открыл глаза.
- Больно?
- Нет…
- А что?
- Ах…
- Что?
- Ах!
Он никогда в своей жизни не смеялся в такие моменты, а тут…
Катя двинулась ему навстречу еще раз и теперь наступила очередь его «Аха!».
- Катенька!
- Да?
- О, Господи…
Его губы накрыли ее рот и, пробуя, в который раз за этот час, на вкус ее губы, Андрей начал самые удивительные в нашей жизни движения – движения любви.
Это было все, чего они хотели от жизни и друг от друга настоящий момент.
«Она принадлежит мне, - думал Андрей, крепче прижимал к себе Катерину. – И я никуда ее не отпущу! Никогда!».
А Катя расцветала с каждой его лаской с каждым поцелуем, подаренным ей. Она чувствовала себя желанной, любимой, необходимой, а потому – была счастлива!
Наслаждение и какая-то абсолютная и всесильная радость наполняли их обоих, пока они продолжались двигаться в одном ритме.
Последнее движение и…
- Катя!
И все исчезло, кроме нее, лежащей под ним и ласково поглаживающей его спину.
Обессиленный, полностью истощенный, он возрождался, подобно птице Феникс рядом со своим собственным пламенем – Катей, которая вся была еще там – в водовороте их страсти.
Но даже сейчас, когда все было кончено, Андрей продолжал крепко прижимать ее к себе.
А спустя несколько минут она обняла его за шею и нежно поцеловала. Он ответил – ласково и тепло, а потом хрипло сказал:
– Это было какое то сумасшествие…
Катя только согласно покачала головой, так до конца и не выйдя из состояния сладкой истомы и неги.
Через несколько минут, девушка, укутавшись в покрывало, села на кровати. Андрей поднялся вслед за ней. Он прижал ее к себе, поцеловал в висок, и сказал:
- А теперь веришь?
Все еще слабо соображая, одурманенная счастьем, Катерина посмотрела на него и мягко улыбнулась.
- Кать?..
Она вопросительно подняла брови.
- Веришь?
Девушка посмотрела в его золотисто-карие глаза и улыбнулась.
– Нам нужно вставать и одеваться. Родители с Лерой могут прийти в любой момент.
– Да, конечно… Но, Кать! – Андрей взял в ладони ее лицо.
- Почти… Почти верю…
Он растерялся.
- И как это понимать?
Девушка встала, мило покраснев, обернулась в покрывало и пожала плечами.
- Как хочешь…
- Кать! – Андрей вскочил с кровати и, не обращая внимания на упавшую на пол простыню, притянул ее к себе, крепко прижав к своему телу. – Я понимаю, после всего, что было между нами, в мою любовь, наверное, поверить трудно, но… В желание… Мое к тебе и только к тебе одной, веришь?
Катерина стала пунцовой, чувствуя всю правдивость его слов.
- Да… Верю…
- Кать…
- Андрей…
- Люблю… Слышишь?
- Господи… И слышу, и… И верю, родной мой…
- Катя…
Их губы снова встретились, но, к большому сожалению Жданова, не надолго.
«Запел-заиграл» Катин телефон.
Она ответила и…
Глаза ее стали похожими на блюдца.
А все потому, что это была ЕленСанна, сообщившая, что все вместе «временно отсутствующие» возвращаются обратно.
- Андрей, быстрее одевайся! Лера с родителями возвращаются!
- Ох, ты…
И тут Катя сделала нечто совершенно не в своем духе. Она приникла к Андрею всем телом и прошептала:
- Не «Ох, ты», а «Ах, мы»!
И подарив ему короткий, но страстный поцелуй и, подхватив свою одежду, побежала в ванную.
Жданов, глядя ей вслед, только и смог, что улыбнуться и сказать себе еще раз:
- Больше никуда ее не отпущу! Моя…
Губами нежными, как лепестки цветов,
Ты пил меня и я с ума сходила.
Я знаю, ты пришел ко мне из снов..
Я помню все, что между нами было.
Я помню каждый жест и каждый взгляд,
И каждый взмах ресниц, как крыльев птицы.
И не было пути уже назад,
И не хватало сил остановиться.
Твой голос - как хорошее вино,
И танец рук твоих безумно страстный....
Все было так недавно, так давно,
Но знаю я, что было не напрасно.
Я засыпала на твоем плече,
Уткнувшись в грудь, как маленький ребенок.
Я знала, в этот миг ты был ничей
И улыбалась я тебе спросонок.
И мне казалось - счастье наяву,
Такое близкое, что было страшно даже.
И я тебя котенком назову,
И никому об этом не расскажешь.
Губами нежными, как терпкое вино,
Ты пил меня и я с ума сходила.
Все было так недавно, так давно,
Но, Боже мой! как все прекрасно было!
Когда вечером Жданов отвез всех своих родных к ним домой и, в который раз, остался у них ночевать, правда, снова на кухне, всем стало ясно, что Чудо произошло…
Теперь надо было превращать его из Чуда в обыкновенную, но ЧУДЕСНУЮ жизнь в режиме каждодневной жизни…
И это было…
Это было здорово!
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Наконец вас догнала, а то времени не было совсем вас читать. 
Всё прочитала и это супер! 
