|
23. НОВЫЕ ценности или ЖЕРТВА во имя ЛЮБВИ
Здорово-то здорово, вот только Катя чувствовала себя не в своей тарелке, когда после всех праздников все вышли на работу. В «ZIMALETTO» все буквально изнывали от любопытства по поводу того, что же такое происходит между шефом и его помощницей. И когда в первый же рабочий день они появились в компании, то…
Слухи и сплетни хлынули лавиной!
Как Пушкарева не готовила себя к этому, а справиться смогла с большим трудом. Еле выстояла атаку Женсовета, более-менее объяснив откуда у нее дочь, да еще и от Андрея Жданова! Девочки были в шоке, а Пушкарева думала о том, что бы с ними было, если бы она рассказала все, как есть…
Но Андрей был неподражаем! Он при любой возможности старался быть с Катей рядом и «спасал» ее от неприятных и ненужных им разговоров и, особенно, когда они были наедине, высказывал ей свою поддержку. Каждый день он вечером привозил Катерину домой ровно в половине седьмого, но…
Они оба благоразумно молчали о том, что почти каждый день, проводят несколько часов в квартире Андрея наедине друг с другм…
Но они не каждый раз были заняты любовью, а просто…
Еще раз заново знакомились друг с другом.
Например, Андрей с упоением ухватился за идею ремонта своего жилища.
- Кать, чем раньше я все тут переделаю, тем раньше вы с Леркой ко мне переедете!
- Бежишь впереди паровоза, - улыбнулась Катя тогда, но вместе со Ждановым что-то рисовала, прикидывала, воображала и…
Андрей начал ремонт!
Постепенно его квартира меняла свой внешний и внутренний облик, как вдруг...
Хотя, как говорят специалисты, такое не случается вдруг. Мало ли... Где-то ноги промочили, где-то продуло или холодненького попила... Вирусы тут и там… Попадают в ослабленный организм и… Вроде и незаметно как, но…
Лера заболела. И заболела тяжело. Корь только малыши более-менее легко переносят, если так можно сказать хоть о какой-то болезни. Врач посоветовал Катерине положить девочку в больницу, но Лерка начала так дергаться, что пришлось от этой идеи отказаться. Не известно почему, но Пушкарева-младшая панически боялась врачей, поликлиник и больниц. Вот и сейчас, когда врач увидел, что ребенку стало хуже от одного только упоминания о больнице, то решил, что лучше будет оставить девочку здесь.
И вот все были дома...
Андрей в жизни никогда не боялся так, как в те часы, когда было не ясно, что же будет с его дочерью. Лекарства почему-то не помогали.
Катя, бледная, как полотно, колола укол за уколом в установленное время, но никакой положительной реакции организма дочери не замечала. Женщина цепенела изнутри, даже не смея думать о том, что будет если лекарство не поможет...
Лерка приходила в себя, что-то бормотала, а потом снова проваливалась в какую-то яму.
Валерий с Еленой не находили себе места, но к дочери не лезли с лишними вопросами и советами. И как-то по-особому общались с Андреем. То погладят его по голове (уж вот от ВалерьСергеича он такого не ожидал, а, поди ж ты...), то потихонечку похлопают по плечу, то скажут что-то ласковое...
Когда в таком мареве прошел почти целый день, Катя решила снова вызвать врача.
- Корь-то как разошлась... - пробубнил врач. - Я уже предлагал вам ее в больницу..., - ребенок снова задергался, и только прикосновение матери смогло ее успокоить. - ...но раз тут такое дело, то... Вы хоть все корью переболели?
Пушкаревы хором выдали «ДА!», а Андрей пожал плечами.
- Сейчас узнаю... - едва выговорил он и набрал номер матери.
...- Да, Андрюша, болел, но при чем тут...
- Лера заболела... Болезнь протекает тяжело и...
- Андрей! Где ты?! - инстинкты бабушки взяли свое. - Где? У Кати?
- Да, мам... Я не могу уйти...
- И не надо! Мы с папой скоро будем!
Жданов даже не подозревал, что «скоро» Маргариты будет настолько скорым! Где-то минут через двадцать в двери осторожно постучали, и он пошел открывать.
- Как она? - прямо с порога спросила Маргарита.
Валерий с Еленой, настороженные, стояли у Жданова за спиной, но один взгляд на пару, которая могла поспорить с ними по бледности и страху, написанному в глазах, приравнял бабушек и дедушек, поставив их на одну планку.
- Как девочка? – шепотом сумела спросить Марго у Елены.
Пушкарева, подавив плач, который невольно рвался из горла, покачала головой:
- Без изменений…
Все собрались на кухне, как будто ее тепло и уют могли как-то помочь.
- Господи… - вдруг вырвалось у ВалерьСергеича. – Как же так-то?.. Вот как же?.. А если…
- Валера… - Елена погладила мужа по плечу.
- Я ж без нее… Я ж... Да хоть бы у меня что-то вылезло!.. Да, за что ж ей?.. Она ж такая… Такая маленькая, внученька моя!
В этом голосе мужчины, который всегда был скуп на проявление своих чувств, слышалось столько боли, столько страха, что это почувствовали все.
- Валера, прекрати! – теперь Елена не гладила его, а ударила.
- А что, если…
- Никаких «если», батя! – это уже был голос Андрея.
Он вскочил с места и начал громким шепотом говорить:
- Не может такого случится, чтобы я – найдя все – так глупо и быстро все это потерял… Не может и точка!.. Она и моя ведь тоже… Моя до такой степени, что… Да, меня долго не было с ними рядом. Но теперь… Я буду рядом! Буду!
Мужчина закрыл свои глаза, в которых закипали колючие слезы. Маргарита с Павлом впервые видели сына таким. И дело было не во внешности. За эти сутки Андрей как-то осунулся, побледнел, под глазами вообще было черно… В нем появилось что-то такое… Стержень
- С ней все будет хорошо… Слышите? Все будет хорошо, или…
Он рухнул на стул в углу и со всей силы сжал кулаки, прижав их ко лбу…
Маргарита сидела за столом в этой небольшой, но такой «теплой» во всех отношениях кухне и думала только об одном: «Как я могла оказаться настолько… черствой к своему собственному сыну и внучке? Как?». А теперь к этому вопросу подмешивались еще и горечь – оттого, что столько было потеряно, и страх потерять все это безвозвратно…
Те слова, который сорвались у Валерия с языка, плакали и в ее сердце. А тут еще Андрей… Мальчик, который в ее глазах, наконец, стал мужчиной! Да, он ее СЫН, но он еще и ОТЕЦ! И девочка такая, что…
И неужели это все потеряется?
Неужели они с Павлом недостойны и их вина настолько велика, что…
- Баю, баю, баиньки… - вдруг донеслось из спальни Леры. - Прибежали заиньки…
Пушкаревы впились взглядом в дверь комнаты внучки.
- Сели на скамейку… - Андрей сжал кулаки.
- И достали лейку… - Маргарита вытерла набежавшую слезу и сжала ладонь Павла, которая немного вздрагивала.
- Поливали огород, где капустка растет…
- Мам… - вдруг раздался еле слышный голосок Леры. – Еще спой, а? Про Умку…
…Когда лоб дочери покрылся бисеринками пота, Катя была готова закричать от счастья! Да! Кризис миновал! Жар спадает! А потом, когда она открыла глаза и посмотрела на нее осмысленным взглядом… Да еще и попросила попить… Катерина не удержалась и, - откуда только силы взялись! – подхватила дочь на руки.
Лерка улыбнулась.
- Хорошо как… Как маленькую…
- Молчи, большая… Тебе силы беречь надо…
- Мам, а спой мне…
- Про зайчиков?
- Ага…
Девочка зевнула и закрыла глаза.
А Катерина тихонечко запела. Сначала про зайцев, потом про Умку, и когда дошла до «света дальним кораблям», дверь в комнату дочери открылась и вошли… Все.
- Катюх… - осмелился задать вопрос отец. – Как тут?
Катерина осторожно уложила дочь, укрыла ее одеялом, подоткнув его под матрас, убрала непослушную прядку волос с ее лобика и, приложив палец к губам, жестом попросила всех выйти и вышла за родителями, Андреем и Ждановыми сама.
- Ну!
Женщина, расслабившись, прислонилась к стене и улыбнулась.
- Жар спал… Она вся мокрая была… Я ее переодела, напоила… Она спит…
У бабушек и дедушек, будто груз с плеч слетел, они сразу о чем-то зашушукались, заулыбались, а Андрей…
Андрей подошел к Кате вплотную и крепко-крепко обнял ее.
- Понимаешь, Андрей? У нее испарина… Испарина! Как врач сказал, так и произошло! Наконец-то…
Жданов ласково гладил ее по голове, плечам, спине, шептал ей что-то хорошее, доброе, ласковое, целовал то в маковку, то в висок, то в ушко, а Катя плакала…
Плакала от облегчения и радости оттого, что ее девочка начала выздоравливать, и кризис миновал. И оттого, что Андрей рядом… И оттого, что его родители все поняли… и…
Оттого, что просто хотелось поплакать и чтобы обязательно тебя успокаивали, как маленькую…
И Андрей это понял, а потому…
Тихонечко пропел ей на ухо:
Ложкой снег мешая,
Ночь идет большая,
Что же ты, глупышка, не спишь?
Спят твои соседи
Белые медведи,
Спи скорей и ты, малыш.
Мы плывём на льдине,
Как на бригантине,
По седым, суровым морям.
И всю ночь соседи,
Звездные медведи
Светят дальним кораблям.
Катя крепко обняла его за плечи и прошептала:
- Я люблю тебя… Тебя одного…
- А я тебя одну… Кать…
- Андрюш, а давайте-ка чайку попьем? А? – раздался голос ЕленСанны, которая, успокоившись, снова вернулась к своим «служебным обязанностям».
- Нет, ЕленСанн, спасибо… Мы к Кате пойдем… Посидим… Она успокоится…
- Ну, идите. А мы пока Павлу Олегычу и Маргарите Рудольфовне альбомы Лерочкины покажем!
Катя с Андреем ушли к себе (это действительно теперь была ИХ комната, а не только Катина), а старшее поколение удобнее устроилось на кухне…
…- Вот это мы Лерочку из роддома забирали, - поясняла ЕленСанна спустя несколько минут, объясняя, что и как на разных фотографиях.
Девочка была совсем крохой в белом кульке из одеял и кружев. Ее маленькое личико было открыто и была хорошо видна самая настоящая копна черных как смоль волос. Угольки-глазки, как ни странно, улыбались, а над ними изгибались два полумесяца бровей.
- Красавица! – высказал свое мнение ВалерьСергеич.
- А выглядит, как Андрюша… Так похожа!
- Марго, только не носом и губами, - улыбнулся Павел.
И они с женой вновь вернулись к просмотру фотографий. Перед ними будто прошла хроника кадров «взросления» их внучки.
«Господи… Сколько же мы пропустили!».
Валерия была ПРЕКРАСНА! А уж сколько всего, судя по рассказам Елены и Валерия она могла…
- Боже мой… - закрыла лицо ладонями Маргарита. – Как все…
- Запутано, правда? – поддержала женщину Елена. – Вы б нас видели тогда в школе, когда мы Андрея лицом к лицу увидели…
- Вот это был номер, скажу я вам, - крякнул Пушкарев. – А уж после рассказа…
- Какого?
И Валерий рассказал все в деталях. Ждановы были в шоке.
- Александр… Надо же… Никогда я не мог и предположить, что… - Павел был потерян.
- Да, чего уж теперь… Главное, теперь они вместе, все с ними в порядке…
- Да, все хорошо… И давайте-ка чайку!
Как-то и не заметил никто, что уже рассвет…
Первый в этой все увеличивающейся семье!
А в комнате Кати разворачивалось нечто такое, что стало полной неожиданностью для мужчины и женщины.
- Кать… Все правда, в порядке?
- Да… Она вся в пятнышках – это сыпь – и мокрая вся была… А это значит, что температура падает и воспалительный процесс идет на убыль. Ну, ты же сам слышал, когда доктор говорил.
- Что доктор говорит – это одно, а вот ты – я тебе верю.
- Все хорошо, правда… Она уже не мечется, она спит… спит как всегда… Сладко им спокойно.
- Слава Богу… - вырвалось у мужчины, и он притянул Катю к себе. - Меня только ты успокоить сможешь…
И тут его руки, обнимающие ее за талию, стали более требовательными. – И наоборот тоже… - в голосе появились хрипловатые нотки.
- А наоборот – это как?
- А так…
И Андрей тут же, смахнув что-то с рабочего Катиного стола, усадил на него Катю. Его взгляд говорил все о его намерениях, а Катерина…
Катерина не возражала…
Она развела колени, и он тут же оказался между ее ногами.
Андрей буквально осыпал ее своими жадными, горячими поцелуями, которые обжигали кожу ласкал ее тело трясущимися от страсти руками, шептал какие-то признания, а в ответ на это Катя трепетала под ним и ждала. Она прижала его к себе покрепче и целовала в ответ.
Все окружающее потеряло для них всякий смысл – только они. Вдвоем. И никто не может помешать!
- Катенька… - мужская ладонь, накрывшая женскую грудь, ласкала напряженную плоть прикрытую ситцевой тканью домашнего халатика. – Девочка моя…
Она же, не желая дольше затягивать, потянулась к застежке его брюк, потом, когда замочек был расстегнут, скользнула ладонями по его бедрам, обхватила за спину и притянула еще ближе к себе.
Брюки вместе с нижним бельем сползли вниз, женское белье уже валялось где-то за диваном, а потом преград больше не было и…
- Помни только одно… - прошептал Жданов. – Я никогда тебя не отпущу…
И тут Катя тихонечко ахнула, не удержавшись.
- Больно? – тут же остановился Андрей.
- Нет… - девушка немного прогнулась в его руках. – Еще раз…
Стол был очень жестким…
Только никто из них не обращал на это никакого внимания! Только страсть, только любовь, только необходимость друг в друге… Казалось бы, что они оба были грубы друг с другом, но сердца переполняла такая нежность, что и мужчина, и женщина чувствовали, как их души сливаются в одну… И стол тут ни при чем!
В самый сладостный момент Кате показалось, что она вся раскрыта этому мужчине не столько физически, сколько душевно. Он был теперь ей ближе всех на свете. И то же самое чувствовал и Андрей, когда, поцелуем накрыл губы Кати, чтобы сдержать крик наслаждения и заглушить ее такой же страстный возглас.
- Господи… - прошептал он через несколько минут, уткнувшись лицом Катерине в шею.
Девушка улыбнулась, успокоенная, наполненная чудесной любовью и сладкой усталостью, и погладила его по волосам.
Жданов почувствовал, что к нему возвращаются силы, подхватил Катю на руки и тут…
Пушкарева ногами нечаянно задела монитор, который с грохотом свалился на пол. Влюбленные, переглянувшись между собой, просто упали на диван и молниеносно привели свою одежду в порядок, потому как еще через минуту в Катину комнату влетели их родители!
- Что тут такое?
- Да это я виновата… - Катя устало улыбалась, сидя на коленях у Андрея. – Я после всего, что было, так устала, что чуть было в обморок не упала, а Андрей меня поймал. А вот монитор не успел…
- А сейчас ты как? – Елена хотела, было подойти к дочери с Андреем ближе, но Катя, прижавшись к мужчине сильнее (вдруг мама увидит, что на нем брюки не застегнуты?), кивком головы остановила ее.
- Все нормально, мам… Мы еще посидим тут с Андреем… Пошепчемся…
Елена впервые за выходные улыбнулась от души.
- Ну, тогда шепчитесь… А мы еще чайку пойдем попьем…
Родители вышли, а Катя с Андреем…
Они глянули друг на друга и прыснули со смеху.
- Детский сад!
- Вторая четверть!
- Вот это да…
- Ты что же, хочешь сказать, что так у тебя ни с кем не было?
- Нет, не было… Кать, Честное слово, ТАК – не было. Я всегда поверхности чувствовал.
- А со мной?
- А с тобой только тебя…
Жданов держал ее в своих объятиях и не сводил страстного взгляда. И тут Катя снова хозотнула.
- Ты чего?
- Да… вот… - она махнула рукой в сторону лежащего на полу монитора.
- Ничего, я тебе новый куплю, - Андрей поцеловал ее в висок.
- Нет… Новый не надо.. надо этот будет отремонтировать… Бедный…
Ее смех стал еще заразительнее, но в то же время тише.
- Да ты чего? – теперь уже и Андрей не мог удержаться от улыбки.
- Стал жертвой во имя любви!
Они рассмеялись оба, а потом Жданов горячо прошептал ей на ухо:
- Только вот какое дело, Кать… Чувствую я, что эта жертва не последняя…
- Но на сегодня – да.
- Так, я тебе на будущее…
- Предупреждаешь?
- Ага… Это хорошо… Я люблю заботливых… А теперь пошли, попьем чайку с таежным сбором и спать… Завтра опять Лерке уколы делать и за лекарством надо… Ну, это на Кольке, но все-таки…
- Кстати, где он? Все дни, как привязанный тут сидел…
- Да, у него у самого температура поднялась… Мама его домой отправила, но часа через два заявится, как пить дать…
И он вдвоем, еще раз осмотрев друг друга, чтобы не было никаких «конфузий» перед родителями, пошли на кухню…
Жданов пришел на работу только через два дня. Он был вымотан физически, но находился на душевном подъеме – Лерка уже чувствовала себя хорошо, болтала, смеялась и… Разговаривала с его родителями! Это ли не прогресс в отношениях? По его мнению – ДА!
Перебирая бумаги на столе и отдавая приказания Светлане Локтевой, которая лучше всего подошла на роль помощника из всего Женсовета, Жданов то и дело вспоминал о той картине, которую застал утром. Дело в том, что домой к себе он так и не удосужился «вернуться» - кантовался у Пушкаревых, как Зорькин, только еще «глубже», потому что еще и ночевал. Правда, к его глубокому сожалению, на кухне…
Так вот, сегодня утром он застал свою мать у постели Лерки. Они о чем-то тихо разговаривали, потом вообще перешли на шепот, а потом из комнаты ребенка до Андрея донесся даже тихий смех…
Здорово! ЗДОРОВО!
Улыбаясь во все тридцать три зуба, Жданов с удовольствием потянулся в кресле и завел руки за голову. И в этот момент к нему в кабинет вошла Кира.
- Привет…
- Привет…
С того знаменательного обеда, состоявшегося еще в январе, у них так и не возникло возможности поговорить. А может, они оба избегали ее… Кто же знает? Только вот сейчас появилась возможность все выяснить до конца в плане новых отношений. Или старых… Ведь дружили же они до этой истории с их выдуманной любовью…
- Как дела? Как дочка? Выздоравливает?
- Да, спасибо, Кир… Дела… Да, сама видишь – в норме, несмотря на все мои старания…
- Воропаева улыбнулась, и улыбка получилась светлой и доброй.
- Не клевещи на себя. Ты за последнее время… Ты здорово изменился к лучшему, Андрей… И я все больше понимаю смысл пословицы о том, что муж – голова, а жена шея… Мы вот с тобой оказались то ли двумя шеями, то ли двумя головами… Не поймешь!
- Ты о нас прямо как о мутантах говоришь, - не смог не хмыкнуть Жданов.
Тут и Кира несколько непохоже на себя хрюкнула, пытаясь скрыть смешок.
- Ну, это мы такие только в паре, да и то были. Сейчас встали на путь исправления!.. Кстати, когда на работу выйдет Катя?
- Наверное, в понедельник, а что?
- Мне надо посоветоваться с ней по поводу открытия еще одной торговой точки…
Андрей едва сумел сдержать свое удивление.
Кира хочет посоветоваться с Катей? – Обалдеть…
- Она… Понимаешь, она – спец. У нее много знакомых и, возможно, кто-то из них поможет нам с арендой помещения.
Она сделала паузу.
- И… Мне надо кое-что обсудить с ней кроме работы…
Жданов напрягся, а Кира, подойдя к окну расслабилась и заговорила тихо, но уверенно и как-то… По-доброму.
- Знаешь, Жданов… Я с тобой перестала быть сама собой… Да, и вообще, была ли я когда-нибудь ею. А тут - задумалась. И поняла одну вещь: Я – такая какая есть – не могла вести себя как та стерва, что была совсем недавно. А ведь я была стервой, согласись…
Андрей молчал, догадываясь о тех последствиях, которые может вызвать его согласие.
- Да, ладно тебе! Уж из тебя и Кати я кровушки попила… Только вот и себе попортила… А знаешь… Я всегда хотела чего-то…
Она снова замолчала, а потом резко повернулась к Жданову лицом.
- Помнишь, мы однажды, лет двадцать тому назад ездили на Озеро?
- То, которое за дачей? – предположил Андрей.
- Да. Ты помнишь, каким прекрасным был тот день?
- Да, повеселились хорошо, наигрались, объелись шашлыков… А ты…
- А я залезла на дерево на берегу и рисовала в блокноте угольками… Помнишь? А вы с Ромкой мне приносили их в мешочке… А потом пришел мальчик… По-моему кто-то из местных… Смешной такой, в очках…
- И ты его тоже рисовала.
- Да, рисовала… А потом блокнот потерялся, и я тоже… Но теперь… Теперь я попробую сама себя отыскать! Понимаешь?
- Да. Я себя нашел. Правда, не один…
- Да, у тебя есть теперь Катя… С которой мне надо поговорить. Передашь мою просьбу?
- Хорошо.
- А как твои с Валерией?
- Боюсь сглазить.
- Теперь все будет хорошо… Я знаю! Ладно, мне пора.
- Пока, Кир…
- Пока…
Воропаева вышла, а на душе у Андрея стало легко. Он поднялся с места, улыбнулся своим мыслям и, хлопнув в ладоши, подпрыгнул!
Именно в этот момент к нему вошел Малиновский.
- Ого! Горным козликом решил прикинуться? Здорово.
- Привет… Да, так… Просто все приходит в норму, вот и…
- Ага…
Роман сел на диван и как-то… Сник что ли.
- Малин, ты чего?
- Да, знаешь… Снова Галка приснилась… Такая красивая, веселая!.. И мне говорит: «Когда ты раскроешь глаза, Ромулетка?». Ты ж помнишь, она одна меня так называла…
- Помню… Я еще завидовал, что меня никто никаким подобныи именем не называет…
- А на что глаза-то открыть, Андрюх? На то, что не живу? Так это я и без подсказок знаю…
- Не узнаю статую командора.
- А чего ее узнавать?.. Меня узнавать надо, Жданыч… У вас там на КПП сегодня гостей принимают или больным мешаться не будем?
- Это где?
- Ну, как! В квартире Пушкаревых и Пушкаревых.
- Дурак ты, Малиновский. Поехали. Лерка тебе рада будет.
- Ага! Тогда подарок прикуплю и вперед! Может, начнутся глаза открываться.
Вечером Роман Дмитрич Малиновский приехал к Валерии в гости с огромным желтым БЕГЕМОТОМ из плюша!
У Зорькина, который до этого читал крестнице «Внеклассное чтение» Акунина, даже очки больше сделались, когда он увидел это мягкое чудо.
- Класс! Дядь Ром, а как ты догадался, что у меня желтый цвет любимый? – расцвела Лерка от внимания и неожиданного подарка.
- Ну… Волшебник я!
- Доморощенный, - рассмеялась девочка, прижимая к себе огромную улыбчивую игрушку.
- А чего это ты разболелась?
- Да так!.. Зато теперь все в норме.
- Это хорошо. Чего читаем?
Малиновский сел рядом с Николаем.
- Да вот, - тот показал обложку. – Определенные сцены пропускаем.
- Да, - крякнул Малиноский.
- Ой, а то я не знаю, откуда дети берутся!
На эту реплику в комнату вошли Катя с Андреем.
- Это интересно.
- А чего тут такого? Я еще в прошлом году в библиотеке книжку взяла. Она так и называется: «Откуда берутся дети?». Там все детально описано.
В комнате повисла тишина, которую через пару минут нарушил Роман.
- Да, интересные книжки в вашей библиотеке…
Катя с Андреем покраснели, а Зорькин хохотнул в кулак.
- Да, ладно! Идите чай пить, - милостиво разрешил ребенок. – Там бабуля пирог обалденный испекла.
Роман с Николаем одновременно издали стон на одной ноте и изумленно переглянулись между собой.
- Они нашли друг друга! – констатировал факт Андрей и, смеясь и подшучивая друг над другом, взрослые прошли на кухню.
На утро Валерия позавтракала вместе со всеми за столом на кухне. А еще через десять дней Лерка, полностью выздоровев и избежав (Слава Богу!) всех осложнений, пошла в школу. И теперь ее каждый день встречала «бабушка Марго», которую она теперь не только обнимала, но и целовала, как самую необыкновенную бабулю на свете!
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
