НРКмания

Форум любителей сериала "Не родись красивой" и не только
Текущее время: 19 ноя 2026, 17:02

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Правила форума


Внимание! В этом разделе содержатся материалы, запрещенные лицам моложе 18 лет.



Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 9 ] 
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 09 ноя 2026, 00:16 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 окт 2026, 21:49
Сообщения: 17
Название: Иллюзия доверия
Автор: Люченца (Luchenza)
Персонажи и пейринги: Андрей Жданов/Екатерина Пушкарёва, Роман Малиновский, Николай Зорькин, женсовет в полном составе + Федор Коротков, Валерий Сергеевич Пушкарёв, Елена Александровна Пушкарёва, камео Павла Олеговича Жданова
Размер: макси, ~24к слов
Рейтинг: NC-17
Дополнительные теги: Character Study, Post-Canon, Romance, Drama, Humour, Happy Ending
Саммари: Андрей наконец решил сделать Кате предложение, однако всё пошло совершенно не так, как он планировал. В сущности говоря, это был полный провал.

13 мая, понедельник



Мама всегда говорила ему: в таких делах, как свадьба и бизнес, спешка чаще не к добру. Отец, обыкновенно немногословный, тоже любил вспомнить, что ухаживал за мамой долго и упорно, и предложение сделал уже спустя года три после начала отношений.

Три года! Кошмар какой.

Андрей открыл коробочку с кольцом и тронул бриллиант. Два месяца — прекрасный срок для предложения, зачем вообще откладывать?! Вспомнил себя в отношениях с Кирой и хмыкнул. Ну что ж, то был другой Андрей, доисторический. Дикий неотесанный неандерталец, методично разрушавший собственную — и не только — жизнь. А вот нынешний Андрей хомо сапиенс таких ошибок больше не совершит.

Сейчас бы Ромка непременно пошутил, что раньше было проще — за волосы да в пещеру, никаких мучений с кольцами и отдачей руки и сердца. У Андрея непроизвольно дернулся рот — да, Ромка идиот, но всё же… всё же его не хватает. Ведь даже посоветоваться не с кем теперь. А ну как налажает? В самый ответственный момент!

Хотя если так подумать… один вариант у него был.

Поколебавшись недолго, Андрей решительно ударил ладонями по кровати и схватил телефон.

— Алло, — раздался голос Зорькина после гудков, — вам что надо-то, Андрей Палыч? На ночь глядя.

Андрей кашлянул.

— Во-первых, откуда это «вы» опять? Мы же у Елен Санны на обеде ели пельмени на брудершафт! Во-вторых, что за пассивная агрессия?

— Ой-ой, слова-то какие умные! Ладно, так и быть. — Коля явно смягчился. — Что случилось… э-э-э… Андрей?

— Коль, дело есть. Позарез надо кое-что обсудить, Кати касается.

— Сейчас?

— Да ну зачем. — Андрей потянулся за ежедневником. — Завтра. Можешь?

— Ну могу. Серьезное что-то?

— Невероятно серьезное и очень секретное, — сказал Андрей заговорщическим тоном.

Коля, похоже, завис и не понял, чего вообще ждать — поэтому молчал. Однако Андрей пока не собирался давать подсказок.

— Короче, Коль, в «Лиссабоне» в восемь, — подытожил он. — Если согласен, кивни.

— Я кивнул, — подтвердил Коля. — У нас что, опять «Зималетто» разваливается?

— Типун вам на язык, Николай Антоныч.

Закончив разговор, Андрей подошёл к окну и открыл его. Холодный весенний ветер ворвался в комнату, опрокинул шаткую лампу на столике и рамку с фотографией. Там, где раньше было фото с Кирой, теперь улыбалась Катя. Только лишь она — совместными снимками обзавестись пока не вышло, ну да дело поправимое. Андрей поднял фото и переставил к кровати, поближе к себе.

В душе была сумятица, почему-то стало очень страшно без видимой причины.

— Она скажет: «слишком рано, надо убедиться в чувствах»! — Андрей пнул ножку стола, и лампа снова опрокинулась. Ну ее к дьяволу! Купит новую. — Как будто этих месяцев недостаточно.

Он прошелся до ванной и заглянул в бесконечный лабиринт своих зеркал.

— Или предложит дождаться, пока компания не выйдет из кризиса окончательно. Или и того хуже… — Он поднял глаза на зеркальный потолок и произнёс с выражением: — «Андрей, ты же понимаешь… Мне ещё нужно время, нужно прийти в себя».

Он содрогнулся всем телом. Почему вообще посчитал, что Катя так быстро согласится?

Говорить с Зорькиным больше не хотелось. Мама бы посоветовала решать проблемы на свежую голову — ну, может, оно и верно. Жаль с ней поговорить нельзя, да и с отцом тоже. Сейчас ему никто не придёт на помощь, придётся самому соображать.

Андрей добрался до кровати, упал на неё и выключил свет. Штора колыхалась как привидение, освещаемая уличным фонарём.

Из последних сил взяв телефон, Андрей написал Кате быстрое пожелание спокойной ночи. С недавних пор они всегда слали это друг другу, если были не рядом. Катя ответила сразу и прислала вдобавок поцелуйчик, от которого потеплело в душе.



14 мая, вторник



Уснуть удалось лишь под утро, встать долго не получалось, и к Кате Андрей опоздал. Садясь в машину, она взглянула на него с удивлением.

— У тебя всё нормально? — поинтересовалась с тревогой и приложила к его лбу ладонь.

Прикосновение подняло в душе тёплую волну любви, окатившую Андрея целиком, как при шторме на море. Он уже к этому привык, но сейчас, глядя на выбившийся из причёски кудрявый завиток на шее Кати, на её лицо с мягкими чертами и ореховые глаза, с ужасом осознал, что отказ Кати его уничтожит. Андрей Жданов снова превратится в то проспиртованное несчастное существо, которое только в кунсткамере показывать.

— Да, — ответил преувеличенно бодро. — Ну что со мной случится, Кать? Проспал вот, ты же меня простишь?

Она помолчала, вглядываясь в него, потом отвернулась.

— Я уже научилась понимать, когда ты недоговориваешь, — сказала она, смотря вперёд, на громко курлыкающих голубей на тротуаре. — Но если не хочешь сообщать — не надо. Я лишь надеялась, что мы прошли этап недомолвок.

— Катя…

— Давай поедем уже, пожалуйста.

Андрей выжал сцепление и медленно тронулся, распугав всех голубей. Взмывая в воздух, один из них ударился о бампер, и Катя громко ойкнула, приникла к окну, высматривая птицу.

— Он взлетел, — сказал Андрей. — Я видел.

Соврал, конечно же — второй раз за сегодня. Ну что за день-то такой, а?

Перед входом в «Зималетто» уже привычным жестом Андрей обвил рукой Катину талию и был награждён за это полуулыбкой. Небольшая утренняя размолвка как будто бы забылась, и от сердца отлегло.

— Доброе утро, Екатерина Валерьевна, Андрей Палыч! — жизнерадостно поприветствовала их Амура, едва открылись двери лифта. — Вот вам корреспонденция.

— Девочки, начальство пришло! Физкультпривет! — заорала Шура издалека, подняв сжатую в кулаке руку узнаваемым Катиным жестом. Катя засмеялась, вторила ей, и Андрей крепче сжал пальцы на её талии. Этот звук, звук её смеха, он обожал.

В офисе уже второй месяц все были в приподнятом настроении, даже неурядицы разрешались словно быстрее обычного. После примирения с Катей целую неделю женсовет встречал их полным составом, абсолютно счастливые — ну только что конфетти не разбрасывали. Андрей не мог их осуждать, хотя такое пристальное внимание к своей личной жизни переносил с трудом. Но в «Зималетто» сплетни всё же были главной скрепой, как ни крути.

В кабинете Кати он не удержался и крепко её поцеловал.

— Разрушаешь рабочую атмосферу! — сказала она ему строго, полностью сдав себя румянцем на щеках.

— Рад стараться, товарищ президент! А теперь пойду работать, уж не обессудьте.

Однако выйти он не успел — в дверь постучали, и тут же осторожно заглянула Шура, лицо у нее было озадаченное.

— Кать, чуть не выпало из головы. Вот принесли тебе — лично в руки, — последнее она добавила свистящим шепотом. Андрей закатил глаза.

Когда Катя, слегка удивленная, открывала конверт, он отступил, чтобы дать ей пространство и усмирить собственное любопытство. Рыжая голова Шуры так и продолжала маячить, и Андрей одним решительным движением захлопнул дверь. Глаза Кати забегали по строчкам и вдруг расширились — что-то было не так.

— Ну ты хоть намекни, — взмолился Андрей.

— Да ничего, — сказала Катя быстро. — Правда, ничего особенного.

Однако лист бумаги она свернула и спешно убрала в низ стопки документов, и подозрения в душе Андрея подняли свою змеиную голову.

— Михаил? — спросил он, пытаясь засунуть подальше вскипающую, нетерпеливую злость, давно уже ставшую частью его натуры. — Скажи хоть это!

Она усмехнулась, притом невесело как-то.

— Андрей, — произнесла с нажимом, — Михаилу совершенно незачем мне писать. Я не говорю тебе, что в послании, потому что это личная просьба его автора. Ничего серьёзного там нет, и я всё же никогда не давала повод подозревать меня в интригах.

Имя Коли так и просилось на язык, но Андрей оставил его невысказанным. Тогда в действиях Кати была веская причина, и ему в жизни не удастся забыть, какая именно.

Он поднял руки в жесте поражения.

— Извини, — сказал с натянутой улыбкой. — Удаляюсь.

Взгляд Кати ощутимо буравил спину, когда Андрей закрывал дверь. В своём кабинете он дал волю эмоциям и от души пнул кресло для посетителей — однако легче не стало.

Спустя несколько минут удалось успокоиться и погрузиться в работу, так что день прошёл в целом неплохо. С Катей они смогли мирно пообедать почти без чужого назойливого внимания, и она вела себя совершенно как обычно — поэтому Андрей расслабился. Вечером однако же пришлось вспомнить о встрече, о которой не успел сообщить, и едва Андрей направился в Катин кабинет, как заслышал её шаги.

На полпути в коридоре они вдвоём встретились лицом к лицу, и вид у Кати был почему-то виноватый.

— А-а-а я тут… к тебе! — произнёс Андрей неловко. — Предупредить. У меня сегодня вечером встреча, совсем из головы вылетело.

— О, — сказала Катя. — А я к тебе с тем же. У меня тоже… встреча, вот только договорилась.

— С кем?

— А ты?

Шурочка сзади явно навострила уши, и Андрей замялся, взял Катю за локоть.

— Я пока не могу сказать, — произнёс он шёпотом ей в ухо, — ты мне веришь?

Катя посмотрела на него странно, с настороженностью.

— Если ты мне веришь.

Они выпрямились, и Андрей отпустил Катину руку, сжав пальцы напоследок.

— Да, — сказал он твёрдо, мысленно схватив за горло ту тварь, которая продолжала внутри него биться в ревностном припадке. — Да, не сомневайся.

Он выдавил из себя улыбку, надеясь лишь, что та не выглядит как жуткий оскал. Однако Катя уже не видела — она тут же заспешила к лифтам, даже не сжав напоследок его руки в ответ.

На встречу Андрей ехал в смешанных чувствах. Ревность так и не удалось заглушить, и это было невыносимо. Ему что, теперь всю жизнь мучиться, допрашивая Катю о каждой мелочи и каждой деловой встрече? Криво смотреть на всех мужчин вокруг неё?

Коля уже сидел внутри, одетый в то, что Андрей бы назвал деревенским деловым стилем. Приличный пиджак на какой-то дедовской рубашке, словно из гардероба Валерия Сергеевича, и галстук в уродливый яркий горох. Но выглядело это даже мило, и по ассоциации вспоминалась до-египетская Катя с её смешными трогательными косичками.

— Привет! Странно, что в офисе не пересеклись. — Коля махнул рукой и чуть не задел свой бокал вина. — Я здесь это… уже полчаса. Не знал, мы праздновать будем или горе заливать, так что подготовился ко всему.

Тут Андрей заметил на столе графин с водкой и хмыкнул:

— Похвальная дальновидность.

— Работая в «Зималетто», иначе никак. Так что за повод всё же?

Коля смотрел исподлобья и устало щурился, ковыряя пальцем кружево на скатерти. Андрей тем временем подбирал слова и, укрепляясь духом, вперил взгляд в этот гороховый галстук.

— Тут вот какое дело, Коль, я… Я Кате э-э-э…

Да почему слова-то не идут! Лицо у Коли вытянулось.

— Ты Кате изменил?

— Да какое к чёрту изменил! — выкрикнул Андрей и откашлялся, заметив, что все вокруг на него смотрят. — Я предложение собираюсь ей сделать.

У Коли отвисла челюсть, хотя Андрей искренне не понимал, чему тут удивляться. Пару секунд длилось молчание, пока информация обрабатывалась в Колином мозгу.

— Предложение?! — воскликнул он, снова приковав к их столику чужие взгляды. — Ты… какое еще предложение?! Вы сколько встречаетесь, месяц? Ты вообще Катю знаешь? Ты ни черта её не знаешь! Вот что за музыку она слушает, а? А от какого фильма плачет каждый раз? Какой предмет ненавидела в школе? Из-за чего терпеть не может печёночные оладьи и кисель? Ты же построил сам себе образ Кати в голове и теперь ему предложение делать собрался!

Андрей ошарашенно слушал эту тираду, пока Коля не выдохся окончательно. Такого он вообще не ожидал.

— Я вот чего не пойму… — Андрей притворно погрузился в раздумья. — Ты ей в отцы что ли заделался, а? Или в женихи опять?

— Ну знаешь! Если у тебя нет нормальных друзей, это не означает, что ни у кого их нет! Мне Пушкарёва как сестра вообще-то.

Замечание укололо больнее, чем Коля явно планировал. Андрей выпрямился на стуле и молча следил, как Коля наливает себе водки.

— Всё дело просто в том, что я тебе не нравлюсь, — сказал Андрей наконец.

— Конечно не нравишься, — с готовностью подтвердил Коля. — А чего ты ожидал? Не, работать с тобой нормально, но я не Катюха — я всё помню.

Он залпом выпил стопку и скорчил смешную физиономию. Андрей встал.

— Я вообще-то хотел у тебя совета попросить, как лучше предложение обставить, но теперь вижу, что в этом нет смысла.

Коля пожал плечами и взял с тарелки брускетту.

— Это ты в женихи ей набиваешься, вот и думай сам, — произнёс он с набитым ртом.

Злиться на Колю не получалось — возможно потому, что в глубине души Андрей ощущал: тот может быть прав. О Кате он знал меньше, чем хотелось бы, правда, вкусы её в музыке помнил, но и там случались сюрпризы. Недавно вот в машине она неожиданно подпела Linkin Park.

Страшной проблемы в своём невежестве Андрей не видел. Ну узнает он Катины любимые фильмы, и что та в детстве не переносила физручку — как это глобально изменит их отношения? Чувства его что ли заглохнут, как старый жигуль, если вдруг выяснится, что Катя не умеет готовить борщ?

Колю однако можно было понять, он всё же искренне за неё переживал. И, садясь в машину, Андрей ощутил мимолётную зависть — он бы многое отдал, чтобы иметь такого же преданного друга, но, похоже, их потенциальное товарищество отменилось на моменте, когда кулак Андрея прилетел Коле в лицо.

— Сам дурак, Жданов, — сказал Андрей в никуда. — Ладно, разберёмся.

Стараясь не думать о сегодняшнем загадочном рандеву Кати не пойми с кем, он поехал домой, и сумерки, укравшие последнюю рыжину с неба, медленно забирали цвета вокруг и подползали всё ближе и ближе. Тьма проскальзывала в самое сердце, убыстряя его бег.


***



Выйдя из дверей «Зималетто», Катя посмотрела на часы и огляделась по сторонам. Нет, никого знакомого рядом не видно, в том числе и Андрея. Она решительно ушла вправо, огибая небоскрёб по дуге и подходя к дальней парковке.

Машину она узнала, хоть и не видела её давно. Открыв дверь, Катя села рядом с водителем.

— Ну здравствуйте, Екатерина Валерьевна, — произнёс Малиновский. От его голоса привычно передёрнуло, словно нечто склизкое и холодное коснулось кожи. Похожее ощущение вызывал разве только Александр Воропаев.

— Здравствуйте, Роман Дмитрич, — сказала она ровно. — Ну что, поехали?

Всю дорогу они молчали, только радио надрывалось не к месту весёлой попсой, но у Кати не хватало духу просить переключить волну. Лучше уж так. Малиновский поглядывал на Катю украдкой, она чувствовала это, но разговор он к счастью не начинал. Ещё не хватало его глупой беспечной болтовни ни о чём.

Ресторан, рядом с которым они припарковались, Катя не знала. Внутри их пригласили сесть за столик у большого аквариума с разноцветными рыбами, плавающими меж кораллов.

Тут же подскочившему официанту Катя заказала апельсиновый сок, Малиновский неожиданно взял то же самое, и, едва он открыл рот, как Катя его перебила:

— Хотела сразу поблагодарить вас, Роман Дмитрич, за список контактов. Люди полезные, но вам не стоило утруждаться. Со многими я уже знакома.

Она кривила душой: список был и вправду хорошим, однако ещё не хватало оказаться в долгу у человека вроде Малиновского. Тем более мотивы его действий были пока неизвестны.

— Ну что вы, что вы, Екатерина Валерьевна! Я так, загладить некоторые свои прегрешения. Знаете, я тут думал…

«О, неужели он иногда думает?» — пронеслось язвительное в голове Кати.

— …Я тут думал обо всех событиях в «Зималетто» и готов признать, что мы с Ждановым тогда малость погорячились.

— Малость, — повторила Катя. Малиновский беспечно пожал плечами.

— На кону было слишком многое. Как президент вы должны сейчас понимать.

— Подлость — необязательное качество для главы компании, поверьте, — улыбнулась она. Андрей бы уже содрогнулся от этой улыбки — он понимал, что та означала.

Малиновский отпил соку и скривился — то ли от вкуса, то ли разговор его уже доконал.

— Жестоки вы, жестоки! Ну признайте хотя бы, что послания для открыток были красивые, я всё-таки старался. Да, я мудак. Вы это хотите услышать? Да никто в жизни бы не стал сидеть на чужих деньгах из альтруистических соображений, поэтому мы так поступили. Кто знал, что вы человек с другой планеты? И в итоге ведь всё равно компанию отняли и родственников пристроили, так что не только у нас рыльце в пушку.

Катя не выдержала и встала.

— Я не вижу смысла продолжать этот разговор, — сказала она. — Можете думать обо мне что хотите на вашем новом рабочем месте. Я слышала, вы теперь в «Экомоде».

— Всё верно. Да сядьте вы, — махнул он на стул. — Я быстро. И в конце концов, я же список вам этот дал? Дал. Ну неужели вы даже не выслушаете человека, который уже на пути к раскаянию?

Его патетические речи и кривляние надоели Кате до чёртиков ещё в «Зималетто», однако она решила остаться и пошла на компромисс с собой — вместо противной физиономии Малиновского стала разглядывать разноцветных рыбин. Вот, кстати, и рыба-клоун…

— Я знаю… знал Андрюху много лет. — На этих словах он запнулся и Катя обернулась вовремя, чтобы успеть заметить болезненную гримасу на его лице. — Давайте так, я прощать его не собираюсь, но понимаю, почему Жданов ручонки свои распустил под конец. Я много лишнего тогда наговорил, пока он рыдал и пил над вашим дневником. Ну не умею я жить на таких серьёзных щах, когда вокруг все мелодраматичные как бразильский сериал. А попросил я о встрече, потому что у меня вещи его остались с тех пор, когда он баб в мою квартиру водил, и хочу вот их отдать наконец. А то глаза мозолят.

Катя не нашлась со словами и следила, как на столе появляются паркеровская ручка, два галстука и — тайный мобильник с номерами любовниц. Его она сразу узнала.

— Жданов сильно изменился, раз такую важную вещь у меня забыл, но я бы всё равно за ним поглядывал на вашем месте. — Малиновский хитро подмигнул. — Вы тоже прекрасно помните того Андрея. Я так вообще считаю, что бабником был, бабником и останется, не в обиду вам, конечно, но мужскую натуру не изменить.

Он цокнул языком на этой фразе, и чаша терпения Кати переполнилась. Залпом выпив сок, Катя поднялась.

— Спасибо, Роман Дмитрич, — смела махом все вещи Андрея со стола и бросила их в сумочку, — и всё же я пойду.

— Ещё один момент, — Малиновский тоже встал и преградил ей путь. — Одно последнее слово. Я не могу не уважать женщину, которая даже из такого, как Жданыч, умеет веревки вить и морские узлы вязать. И потому запоздало признаю, что дурацкий план сочинил в действительности, не знаю, чем я думал. С самого начала он был заведомо проигрышным.

— И это для вас главное? Что план был неработоспособен, а не то, что он был аморален?

— Ну и это тоже. Вот умеете вы подловить, а! Ладно, теперь моя совесть немного почище, и я вас отпущу, раз вы так рвётесь на волю. Только Жданову привет передавать не надо. Обойдётся он и без моего привета.

— Вы же скучаете, я вижу.

— А его это не касается уже.

Разговор оставил Катю в недоумении и вызвал двоякие чувства. С одной стороны, думала она, смотря на Кутузовский проспект за окном такси, Малиновский остался таким же ублюдком, но с другой, что-то в нём всё же неуловимо изменилось. Да ещё и эта тоска по Андрею, вполне человеческая эмоция. Она была не права, что раньше совсем отказывала этому клоуну хоть в каких-то положительных качествах.

— Ну ладно, — пробормотала она вслух. — Ничего нового я не выяснила.

Но вспомнить о том, кем был Андрей, оказалось неприятно. Малиновский знал его конечно лучше — они ведь вместе учились. Но нет, нет, в самом главном тот ошибся — люди могут меняться. Андрей изменился, она это знала.

Дома, чмокнув маму и папу на ночь, уже в пижаме, Катя схватила мобильник и быстро набрала смс:

«Я в постели, всё хорошо. Спокойной ночи!»

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Я тоже дома. Спокойной ночи и целую крепко».

Катя помялась, покусала палец и всё-таки написала:

«Как прошла встреча?»

«Так себе. А у тебя?»

Очень скупой ответ. Катя долго подбирала слова и пыталась сформулировать вопрос, пока не сдалась и не написала:

«Тоже».

На этом она выключила свет, абсолютно разочарованная их ночной перепиской. Больше телефон не вибрировал, и, в тревожных мыслях, она наконец уснула.



15 мая, среда



Папа стоял у порога и притоптывал, уперев руки в бока.

— Андрей, мы доедем, — прокричала скороговоркой Катя в трубку, одновременно пытаясь обуться, — так что не заезжай, в офисе увидимся! Да, да, я помню про встречу с Полянским, успею найти документы.

— Ох, молодёжь, — папа неодобрительно покачал головой. — Счастливые часов не наблюдают, а?

— Очень даже наблюдают! На твоей руке вот наблюдаю часы, много времени показывают. Ну всё, пойдём, я готова.

В машине она отдышалась, пока папа заводил мотор. Ещё минута — и знакомые пейзажи замелькали за окном.

— Я вот о чём думал, Катюш, — начал вдруг папа степенно, — о тебе с Андреем-то. Ты только в штыки сразу не принимай, ответь, если знаешь — много ли у него других женщин было? Ну про невесту я знаю, а помимо неё?

Катя похолодела. Нет, этот разговор она не хотела сейчас начинать.

— Ну пап, ну какая разница. Андрей со мной, он меня любит, давай не будем снова прошлое ворошить.

— Ой темнишь! Значит честный ответ мне бы не понравился, — он невесело усмехнулся. — Ясно, ясно…

— Пап, я тебя очень прошу.

— Ну коль просишь. Но я за ним точно приглядывать буду теперь внимательнее! Ишь какой оказывается, дамский угодник.

— Папа…

— Не папкай мне! Тьфу ты, поворот проехал… Лучше сама бы холодную голову включила и снова всё хорошенько обдумала, а то любовь совсем глаза застила.

Катя в этот раз смолчала, чтобы отец наконец успокоился, и вышло так, что последнее слово осталось за ним. Она прибавила громкости у радио и позволила болтовне ведущих заполнить мысли. Думать — слишком обременительно после всего, что она пережила. Неужели не понятно, что ей нужно лишь спокойствие и счастье? Она их заслужила, купив любовь за самую высокую цену и выплатив проценты слезами.

Андрей встретил в кабинете и немедленно подхватил на руки. Катя ойкнула и, счастливая, уткнулась лицом в его волосы.

— А я уже тут и все документы нашёл. Но вот встреча у нас отменилась, — сказал Андрей. Его приятный тембр было совсем тяжело воспринимать настолько близко. — Так что мы теперь никуда не торопимся.

Папа зашёл со спины незаметно.

— Я всё понимаю, но надо бы и поработать, молодёжь! Нежности до вечера подождут.

Катя смутилась, а вот Андрей, кажется, не особо. Аккуратно опустив Катю на пол, он поздоровался и взял её за локоть, чтобы увести в конференц-зал. Папа только вздохнул и что-то пробурчал, впрочем, не очень сердитое.

— Я будто вечность с тобой не был, — сказал Андрей тихо, потеревшись носом о её щёку. — Может, мы сумеем всё-таки отпроситься ко мне на ночь наконец?

— Смеёшься, — фыркнула Катя, млея. — Это же папа. Он считает, что до брака ни-ни.

Андрей как-то странно хмыкнул, но ничего на это не сказал.

— А я знаешь что придумал? — произнёс он минутой позже, щекоча дыханием её ухо. — Давай будем делиться друг с другом фактами о себе. Вот даже самыми случайными, что в голову придёт. Можем начать прямо сейчас.

Катя с удивлением посмотрела на Андрея. Выглядел он обычно, но едва заметная морщинка на лбу подсказывала, что всё не так просто.

— А какие факты ты хочешь знать? — спросила она осторожно.

— Катенька! Да любые, какие ты захочешь мне рассказать!

Одновременно с этой фразой он наконец подобрался к губам, и все мысли, что были до того в голове, улетучились. Катя наощупь сняла с Андрея очки, а потом и он сделал то же, чтобы ничего не мешало. Обхватив Катино лицо ладонями, прижавшись близко-близко, он целовал так самозабвенно, будто нет и офиса вокруг них, и раннего утра среды, и чересчур бдительного отца за стеной. Каждый поцелуй Андрея был таков после воссоединения — словно тот навёрстывал упущенное или старался нацеловать впрок.

Было сложно сказать, когда этот момент закончился. Она чувствовала дыхание Андрея на лице, а потом он произнёс, обдавая шею тёплыми выдохами на каждом слоге:

— Я люблю собирать конструкторы самолётов.

Катя прыснула от неожиданности и открыла один глаз.

— Правда что ли?

— Угу. Хочешь, покажу потом коллекцию? Только она в старой родительской квартире.

— Очень хочу. — Она деликатно выкрутилась из объятия и поправила платье, пока Андрей наблюдал с мягкой полуулыбкой. — А я… я кубики-рубики любила, правда, больше в студенчестве. И в шахматы немного играла.

Теперь была очередь Андрея удивиться.

— Серьёзно?

— Да. Второй спортивный разряд.

— Ничего себе «немного», Катерина. Да ты полна сюрпризов!

Он поднял её и закружил в воздухе, мир расплылся перед глазами, превратившись в размазанное пятно. Катя уткнулась губами в макушку Андрея, надеясь лишь, что это не сон — она думала об этом каждый раз, как случалось нечто подобное. Почему же до сих пор так трудно поверить? Почему нельзя наконец воспарить в небо от счастья, избавившись от тревоги?

— Андрей, Андрей… — она надавила на плечи, прося опустить, — мне на самом деле кое-что тебе надо… отдать.

— Ну-ка, какой-то сюрприз? — поднял он брови с интересом.

— Не совсем. Я тут нашла… в подсобке.

Она надела очки, порылась в сумочке, которую до того бросила на стол, и выудила старый мобильник Андрея. Его лицо мгновенно изменилось.

— Господи, Катя. Да делай ты с ним что угодно. Хочешь, выброси или даже сожги. Забавно, конечно, я всё не мог понять, где же его оставил.

Катя следила за ним — не слишком ли Андрей беспечно улыбается? Не с деланным ли равнодушием предлагает ей варианты?

— Зачем же сжигать, — сказала она, — можно сменить симку и сделать рабочим, для менее важных контактов например.

— Хм-м.

Она взяла руку Андрея и решительно вложила туда телефон.

— Займёшься тогда этим?

Он держал мобильник как держат нечто неприятное — мокрицу, например, — и в недоумении взирал на Катю.

— Умеешь ты сбить настрой.

— А нам работать надо! — ответила она задорно, открывая дверь в свой кабинет и успевая заметить, как Андрей пытается надеть очки — перевернув их дужками кверху.



16 мая, четверг



Когда Катя добралась до дневника, был уже вечер четверга. Она постучала ручкой по тетради, размышляя, с чего бы начать. Посмотрела на настенный календарь и заглянула в будущие листы — неведомые пока дни манили и пугали. Что будет дальше — она не знала. Последний год выдался настолько непредсказуемым, что загадывать вперёд было бессмысленно.

«Андрей всё чаще упоминает будущее — наше будущее, — начала она, склонившись над тетрадью. — Мне кажется, он скоро сделает предложение, или же я так хочу этого, что принимаю желаемое за действительное. Правда, часть меня думает: не рано ли? Но я слишком люблю его, чтобы ждать дольше. Я не знаю, нормально ли это: так желать брака с человеком, который делал настолько больно. Но мне всё равно. Я не могу спокойно видеть его, и чем ближе Андрей, тем быстрее я теряю волю».

Катя вздохнула и уставилась невидящим взглядом в окно.

— Я бы хотела, чтобы случилось так: мы вдвоём посреди леса, вдали от шума большого города, а над нами лишь Млечный путь — настолько яркий, что почти слепит, — сказала она, адресуясь герани на подоконнике. А потом взяла ручку:

«...И в этой звенящей тишине Андрей говорит мне заветные слова и достаёт кольцо, а звёзды отражаются в его очках. Я почему-то всегда это так представляю, но не стану врать себе — я приму любой вариант, я буду счастлива сказать “да” без раздумий».

Телефон пиликнул коротким звуком пришедшего смс. Андрей как всегда желал спокойной ночи. А ведь лучше бы всё-таки позвонил…

— Добрых снов, — сказала Катя вслух, набирая текст. — Я тебя люблю.


***



— Я тоже тебя люблю, — проговорил Андрей, отправляя смс. — Ты даже не представляешь, как сильно.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал подобное. Наверное, только с Кирой, и то лишь в школе он умирал от её красоты и недоступности. Здравствуйте снова, безумные влюблённые шестнадцать. Но даже тогда он не чувствовал такой хрупкости собственного существования. Сердце словно хрусталь. Посмотришь сквозь него на свет и видишь мир безумно красивым, в лёгкой радужной дымке, а ведь одно неосторожное движение — и разобьётся вдребезги.

— Ромка бы сказал поставить в сервант да и дело с концом, — произнёс Андрей вслух и криво усмехнулся. Ну да, тот никогда не любил и в жизни бы не понял.

Постель была холодна и одинока, и с этим мириться больше не хотелось. Тут должна быть женщина, его женщина, его милая Катя, и остаться она должна здесь навсегда. Да пусть даже делает что хочет с этой квартирой, он переделает тут всё к чертовой матери, если Катя так пожелает.

Захотелось написать ей ещё смс, каких-нибудь страшных глупостей, а лучше даже позвонить, но нельзя быть таким эгоистом. Катя наверняка уже легла спать. Он всё скажет ей, но завтра. И послезавтра. И каждый день будет говорить ей лично, как он счастлив просто тому, что она рядом.

Нужно срочно сообразить, как сделать ей предложение, и брать уже быка за рога.

Думай, Андрей, думай.



17 мая, пятница



В пятницу в их общем расписании стояла встреча с представителем банка, но Катя поехала одна — авторитет Андрея был всё ещё подорван, да и дел накопилось прилично. Разбирая отчёты отделов, сверяя цифры и подбивая всё в единую таблицу, Андрей то и дело вспоминал, как требовал от Кати того же в кратчайшие сроки. Теперь он осознавал, насколько был жесток. От бесконечных чисел уже мутило, и даже открытое окно не помогало проветриться мыслям.

Ну и поделом ему.

Однако спустя полчаса он сдался и пошёл прогуляться прямо в Катин кабинет — может, как раз её встретит там потом, если переговоры не задержатся. Уже у дверей телефон зазвонил, и Андрей взял трубку не глядя.

— Алло?

— Андрей, это я. — Катюша. Услышать её голос было всегда приятно. — Я задержусь, обсуждаем кредит. Пока не удаётся договориться. Можешь пообедать без меня, если что.

— Ещё чего, я закажу нам еды в офис. Курица или рыба?

Он почти видел, как она улыбнулась на том конце телефона.

— Юлиана всегда говорила, что в самолёте надо брать рыбу. Андрей, мы доживём до отпуска?

— До понедельника дожили и до отпуска доживём! В общем, я возьму на твой вкус.

— Спасибо, — сказала она чуть более сухо, чем обычно, но рядом зазвучали чужие мужские голоса — видимо, представили банка вернулись с перекура. Пришлось спешно завершить разговор, и Андрей нажал на кнопку отбоя, уже заходя в Катин кабинет.

Он сел на кресло для посетителей и заскользил рассеянным взглядом по столу. На том мало что изменилось с его президентства, только орёл переехал к нему в кабинет, да появился пёстрый, в цветах ежедневник. Андрей взял его, чтобы сверить сегодняшние встречи, и, открыв, даже не сразу понял, что именно он на самом деле держал в руках.

— Что за… — пробормотал он, недоумённо смотря на ровные линейки без пропечатанных дат. А потом пролистал в начало и резко выдохнул.

Это был Катин дневник. В новой тетради.

Андрей захлопнул его и бросил на стол, словно тетрадь обожгла руки.

— Господи, Катя, — проговорил он, — ну ничему тебя жизнь не учит.

Соблазн был велик. Вдруг… вдруг она писала о том, хочет ли предложения? Или каким желает его видеть? И что сейчас думает о самом Андрее, потому как он не верил, что она могла его полностью простить. Не могла. Он сам себя не простил.

— Держи себя в руках, Жданов, — сказал он, буравя дневник взглядом.

Осторожно тронув тетрадь пальцем, он поправил её положение на столе. Кажется, она лежала так. А ручка справа или слева? Он уже не помнил.

Конечно, он не стал бы читать её дневник снова. У того Андрея, который сделал это, имелась серьёзная причина — нужно было понять, остыла ли к нему Катя или нет, стоило ли мучить её навязчивым вниманием. Теперь у него не будет ни единого оправдания, и Андрей, справившись с мимолётным порывом, закрыл за собой дверь президентского офиса.

— А Катя что, уже пришла? — спросила Маша, влетев в приёмную на своё секретарское место. — То есть Екатерина Валерьевна конечно.

— Пока ещё нет, она задержится. Знаете что, Маша, а сделаете заказ в «Ришелье»?..

Спустя пять минут, уже в своём кабинете, он решительно сдвинул на край стола папки с отчётами и задумался, щёлкая ручкой. Вдруг зазвонил телефон, который до того был поставлен на зарядку.

— Алло, — рассеянно сказал Андрей, будучи мыслями далеко от кабинета. — Наташа? Какая Наташа?

Он отнял трубку от уха и с недоумением на неё уставился, пока наконец не осознал, что это был за телефон.

— Я недоступен, — громко сказал он, прерывая поток слов из динамика, — совсем! Нет, я вас не помню, у меня склероз, маразм, отшибло память и совесть, до свидания!

Женский голос из телефона продолжал кричать, и Андрей некоторое время слушал, пытаясь хотя бы вспомнить, но всё безуспешно. Наконец ему надоело, и он просто нажал на отбой.

— Ничего себе у меня жизнь была, — пробормотал он и поставил телефон на беззвучный режим, а потом его осенило.Он взял чистый лист бумаги. Подумав, нарисовал на нём два кривоватых кольца вместо заголовка и ниже прописал: «Варианты».

— Если планы — то такие, — сказал он себе и улыбнулся, немедленно начиная писать.


***



Что-то было не так.

В своём кабинете Катя остановилась на полпути и прислушалась к ощущениям. Всё вроде бы на месте, но что-то ломало привычную картину и не давало успокоиться. Приобретённая за год тревожность била в набат, заставляя сосредотачиваться на незначительных мелочах.

Тут же Катя поняла, что её беспокоило - отчётливо пахло парфюмом Андрея, словно он был здесь совсем недавно и запах оттого не успел выветриться. Она пожала плечами. Ну заходил и заходил, искал, наверное, документы.

Катя уже успела расслабиться и бросить сумку на кресло, как заметила свою крупную оплошность. Её дневник лежал прямо на столе, на самом видном месте.

— Как же так я, — растерянно пробормотала она, — неужели я вправду его здесь оставила…

Она прижала пальцы к губам. А вдруг…

— Маш! — крикнула Катя, и та немедленно отозвалась, заглянула в кабинет. — А Андрей заходил?

— Ага, — тут же подтвердила Маша. — Я сюда, а он отсюда.

— Он не говорил зачем?

— Да нет, сразу обед заказал. Скоро привезут кстати, курьер уже поднимается!

— Спасибо. Ты иди, всё нормально, пусть еду несут ко мне.

Маша исчезла из поля зрения, а Катя вернулась к столу и убрала дневник в сумку. Вообще-то странное дело: обычно она кладёт ручку справа от него, а теперь та слева. Ну да ладно, сколько можно быть такой мнительной?

Андрей встретил её своей обычной улыбкой, и Катя отбросила сомнения, принимая его объятия.

— Переговоры прошли успешно, — сообщила она. — Кредит дали, и мы можем поесть.

— А если бы не дали, то всё, еда бы отменилась на неопределённый срок?

Катя ущипнула его за щёку.

— Не исключено! «Зималетто» всё ещё на плохом счету у банков, репутацию придётся долго восстанавливать.

Андрей состроил гримасу.

— Слышу замаскированный упрёк в твоём голосе. Ну хочешь, можешь наказать меня за нашу подмоченную репутацию.

Катя смутилась.

— Наказать?

— Ага. — Андрей выглядел очень довольным, и его глаза хитро поблескивали из-под очков. — Обдумай эту мысль.

Он быстро чмокнул Катю в губы, пока она растерянно моргала, сбитая с толку последними словами.

— Так что, обедать? — громко призвал он уже у двери. — Есть хочу — не могу.

— Да…

Это был самый обычный день. Катя запомнила его именно таким, ведь всё, что она видела — улыбка Андрея, и всё, что она чувствовала — его рука на своей талии. Он всегда обнимал её, словно теперь боялся отпустить и думал: уберёт руку — она снова сбежит.

«Я бы никогда не сбежала. Уже привыкнув встречать все невзгоды лицом к лицу, я в этот раз ни за что бы не улетела на край света. Мы должны, мы обязаны говорить друг с другом, случись что не так, ведь сколько бед мы бы предовратили, если бы просто спокойно поговорили и изложили всю правду! Даже слабое зерно сомнения может прорасти и задушить сердце.

Я вижу, что Андрей любит меня — и это та истина, которой мне достаточно. Я учусь заново доверять ему, это сложно, но я стараюсь. Он иногда слишком хочет мне нравиться и до смешного быстро соглашается с моими идеями перед собственным отцом. Тот глядит на меня понимающе, а мне даже неловко, хотя Павел Олегович вправду хороший человек.

Заглянуть бы Андрею в голову!.. Он остался совсем один, кроме меня у него никого, с родителями он почти не общается. Не чувствует ли он иногда сожаления, что оставил прошлую жизнь далеко позади?

Я посматриваю на его старый тайный телефон, в котором были забиты номера любовниц. Он так и лежит у Андрея на столе, перемещаясь из угла в угол. Что это значит? Не знаю».



25 мая, суббота



Через неделю, после долгих переговоров с Валерием Сергеевичем, утром в субботу наконец запустился обратный отсчёт. Андрей вёл машину и поглядывал иногда на Катю — она осматривалась с любопытством, ещё не понимая, какой её ждёт сюрприз.

— И всё-таки, куда мы едем? — спросила она, едва знак с перечёркнутым «Москва» остался позади.

— Катя! Ну хватит всё контролировать. Я же говорю: секрет. Ты мне доверяешь?

— Да. — Она закусила губу и отвернулась.

Андрей в ответе услышал тень сомнения, и его пробрал мандраж. А если ничего не выйдет? Или он опять заговорится и скажет какую-нибудь ерунду вместо того, что надо? Нет, он, конечно, подготовил речь, и теперь этот листок надёжно спрятан в кармане куртки рядом с кольцом, но всё же…

А ведь когда он делал предложение Кире, никакого волнения не было. Потому что её не любил или же потому что не боялся отказа?..

Катя неожиданно положила руку на плечо, и Андрей вздрогнул.

— Ты дёрганый совсем, — сказала она. — Точно всё хорошо?

Он делано рассмеялся:

— Конечно, Катенька! Всё лучше некуда!

Она недоверчиво подняла брови:

— Обычно после такого смеха ты крушишь кабинет. Останови машину, Андрей.

— Зачем? Всё правда нормально.

— Мы просто выйдем на минутку.

Он остановился на обочине второстепенной дороги посреди нигде. Катя, обойдя машину, сразу взяла за руку и потащила в сторону, к оврагу. В самом низу, меж редких деревьев, змеился ручей.

— Не знаю, что с тобой, — начала Катя, — но просто отпусти мысль и дыши. Медленно, и надо ещё считать вдохи. Хотя бы до десяти.

— И что это за хрень?

— Юлиана когда-то научила. — Вдруг Катя улыбнулась. — Потом мне советовали набрать воздух в грудь и заорать изо всех сил, чтобы выплеснуть эмоции, так что если хочешь — тоже вариант.

— И как, тебе помогло?

Андрей спросил это, не сумев скрыть сарказм в интонации. Однако Катя неожиданно серьёзно ответила:

— Ты знаешь, да. Тогда, в Египте, мне после этого стало легче.

Он не решился уточнить. В его руке всё ещё лежала Катина ладонь, и Андрей крепко её сжал. Это помогло заземлиться лучше, чем странные советы про дыхание и вопли в пустоту оврага. Вон там сороки что-то выискивают внизу, целых две, да ещё и мелькнул какой-то зверь вроде зайца. Зачем пугать их почём зря?

Всё это он вслух не сказал и даже шумно подышал для виду, так что Катя осталась довольна. Они стояли так ещё минут пять, держась за руки, — как в концовке «Бойцовского клуба», — и рядом оглушительно орала неизвестная птица.

— Поехали?

— Поехали.

Остаток дороги прошёл и правда спокойнее. Наверное, потому, что ладонь Кати то и дело ложилась на колено Андрея. Когда путь завершился у базы отдыха, Катя не выглядела удивлённой — видимо, успела понять что к чему.

— Ну, вот и наш домик на выходные, — сказал Андрей, сваливая сумки в прихожей. — Мясо я взял, так что шашлык обеспечен. Рядом еще красивый лес, можем сейчас распаковаться и погулять.

— Уже был тут? — полюбопытствовала Катя, разуваясь. Он последовал за ней.

— Да… довольно давно, ещё подростком, со своими. И с Малиновским, кстати.

Катя, которая уже разглядывала кровать, обернулась.

— Расскажешь?

— Да нечего рассказывать, обычный скучный отдых. Шашлыки, река, грибы. Отец, правда, всё время был на телефоне, но он постоянно так. А, ну я тогда чуть не утонул еще.

Андрей ногой подтащил из прихожей сумку и начал доставать вещи, когда вдруг Катя поймала в ладони его лицо.

— Чуть не утонул? Ты же хорошо плаваешь.

— На самом деле там мелко было, — начал он неохотно. — Просто ногу свело судорогой, и я в глубокое место угодил, но Ромыч меня вытащил. Мама, кстати, до сих пор не знает — думала тогда, что я простудился, а я всё воду откашлять не мог. Вот ещё один случайный факт обо мне: не очень люблю теперь естественные водоёмы. — Он повёл плечами, стряхивая с себя воспоминание. — Да что мы о всякой ерунде говорим, Кать? Давай отдыхать наконец!

Он схватил её и повалил на кровать, тут же нависнув сверху. Катя смотрела на него затуманенными глазами и смешно морщилась, пытаясь убрать волосы, упавшие на лицо. Андрей сдул прядь и, поддавшись внезапному порыву, нежно укусил за кончик носа. Так, слегка.

Катя резко порозовела.

— Это запрещённый приём! — сказала она, стукнув его кулаком в плечо.

— Да что ты говоришь. А это?

Он дотянулся до мочки уха. Катя, уже совсем красная, вывернулась и вскочила, поправляя очки. Андрей следил за ней с удивлением.

— Что я сделал не так?

— Всё так! — горячо заверила она. — Но тут… и шторы нараспашку, и окно на тропу выходит…

Андрей картинно поднял бровь, и Катя вздохнула.

— Ладно, на самом деле пока хочется сначала тут освоиться, мне некомфортно в новых местах.

— Ну так бы сразу и сказала. Что же ты, Катюш.

Он снова схватил её и приобнял, чувствуя, как она и правда расслабляется в его объятиях.

— А ты? — спросила она.

— А что — я?

— Почему ты в машине нервничал?

— Ну-у… — Придумывать отмазку сложно, когда на тебя смотрят так внимательно. — Не знал, понравится моя идея или нет.

Кажется, этот ответ её устроил.

Грибов в лесочке не было, но зато удалось рассмотреть тетерева на опушке, чей красный кожистый хохолок приметно торчал из кустов, а потом скрылся, когда Андрей неосторожно наступил на хрустнувшую ветку. Там же недалеко нашлась поляна колокольчиков, которые стали единственной добычей на сегодня. Вернувшись, Андрей немедленно взялся за шашлык, пока Катя задумчиво перебирала струны его гитары.

— Мы тоже любим отдыхать на природе, — сказала она, — но чаще в диких местах, так папе больше нравится. Обожаю мамину уху из рыбы, которую там же и наловим, она самая вкусная получается. А Кольку так вообще от котелка за уши не оттащишь.

— Слушай, я давно хотел спросить… — Андрей повернулся к ней с шампуром в руке, — а чего Коля всегда у вас трапезничает?

Катя вдруг прыснула.

— Это большой секрет, — начала она заговорщически, — хотя на самом деле не очень! Просто у Коли дома никто готовить не умеет, ну вот совсем, поэтому и ходит к нам. Так ещё в школе повелось. Из него тоже кулинар аховый — гены страшная сила! Однажды, когда он немного ухаживал за мной очень давно… Андрей, да не дёргайся так! …он попытался тогда приготовить мне торт. Потом весь вечер мы на пожарные машины во дворе любовались. Только Коля не любит, когда ему об этом случае напоминают.

— Ухаживал, значит, — повторил Андрей, выцепив из рассказа самую важную деталь.

— Не говори ему, что я тебе сказала. Мы делаем вид, словно этого никогда не было, так, детские глупости.

— Хм-м.

— Ты что, правда снова будешь ревновать меня к Коле?

Она отложила гитару и подошла совсем близко, заглядывая в лицо. Андрей немедленно сдулся. Как же она это делает с ним каждый раз?..

— Да нет, конечно, — сказал он. — Осторожно, не обожгись о мангал! — добавил, когда Катя обвила руками его талию. — Всё, никакого Коли Зорькина сегодня.

— Абсолютно никакого. Я за вином?

— Давай! Первая порция скоро будет готова.

Вечерело. А когда они завершили свой обед, перешедший в ужин, на небе показались первые звёзды. Андрей про себя радовался, что их дом стоял в стороне от других, и прочие компании было слабо слышно отсюда. Он даже рискнул негромко спеть под гитару несколько любимых песен, и Катю совсем не смущало полное отсутствие у него голоса. Потом она под его случайный перебор струн затянула какой-то старинный романс, и когда её взгляд обратился в этот момент в небо, к бледной пока полосе Млечного пути, Андрей понял: вот оно. От волнения сразу зашлось сердце. Как же Катя была красива в эту минуту, обрисованная светом фонаря и поющая ночи. Сумерки не смогли скрыть румянец смущения на её щеках, но и когда Катя сбивалась, поворачиваясь к Андрею с робкой улыбкой, он только и мог, что любоваться.

Коробочка в нагрудном кармане жглась огнём.

— Ка-катенька, — начал Андрей запнувшись, когда гитара уже лежала на краю скамьи. Слова никак не шли на язык.— …Чудесный вечер сегодня, правда?

Она горячо закивала с улыбкой, и ветер бросил ей пряди на губы. Андрей нежно отвёл волосы с её лица второй раз за день, обведя пальцем рот, и Катя тепло выдохнула ему в ладонь.

— Катя, я… — попробовал Андрей начать второй раз, но охрип. Рука его тем временем уже пыталась вытащить коробочку, но двигалась хаотично и бестолково — мозг абсолютно не работал, подготовленная речь была полностью забыта. — Я… я такой болван! — проговорил он наконец в сердцах. — Ну совершенно не могу ничего сказать, когда ты смотришь на меня, прекрасная лесная фея, и вот так улыбаешься. Да я в жизни не мог поверить ещё несколько месяцев назад, что ты будешь улыбаться снова — кому? — мне! Каждое твоё ласковое слово готов считать и записывать вот здесь, — он указал на сердце. — Я не заслуживаю тебя и твоей любви, но ты почему-то выбрала меня из всех, и я готов доказывать каждый день, что не зря. Ты лучшая из женщин, которых я знаю. Если ты… если ты согласишься, я… Ты… Да что же я несу! Катя.. — Коробочка наконец оказалась в руке, и Андрей дрожащими пальцами её открыл. — Катя… ты станешь моей женой?

Это мгновение было бесконечным — целое мгновение, когда Андрей мог бы поклясться, что сейчас она согласится.

Но тут счастливая улыбка начала покидать её лицо.

Катя зачем-то огляделась — сперва недоумённо, потом брови её сошлись на переносице. Андрей смешался. Он не понимал, что происходит, и продолжал держать кольцо, всё больше чувствуя себя дураком.

— Поверить не могу, — внезапно сказала она с холодком в голосе, — ты опять.

— Катенька, что…

— О господи, — выдохнула она, закрывая руками лицо, — почему, ну почему снова со мной… — Она вдруг нервно рассмеялась. — Какая же я дура. Признайся… признайся, ты читал!

— Да что я читал?! Катя, Катя, что происходит, объясни, я не понимаю.

Она вскочила — в глазах слёзы, руки сжаты в кулаки.

— Не притворяйся, Андрей, не делай этого снова! Скажи прямо, читал ведь, хотя… ты же не мог… Нет, я не верю. — Катя громко вздохнула со всхлипом и всплеснула руками, потерянно обернувшись на лес. Андрей с ужасом следил за этими истерическими движениями. — Мой дневник. Подтверди, что ты брал его.

По спине пробежал холодок.

— Нет, Катя, да клянусь тебе! Почему ты вдруг решила...

— Потому что всё один в один! — вскричала она. — Всё, как я хотела, каким я мечтала увидеть этот день — ты точно воспроизвёл детали. Ты снова пошёл на это, как это низко, Андрей, после всех твоих слов, твоих обещаний…

— Я их и не нарушал! Я бы никогда не посмел! Но вот, значит, как ты веришь мне?

Андрей захлопнул коробочку, и звук неожиданно громко раздался в ночной тиши. Мрачно он поднялся, и злость накатывала волнами, неконтролируемая, как цунами.

— Вот значит как! — громко сказал он. — Что ж, ладно. Как хочешь. Ведь я способен на что угодно, верно, Катерина Валерьевна? — спросил он с нажимом.

Катя не ответила, и на этом разговор Андрей счёл законченным. Глотнув вина прямо из горла бутылки, он направился в дом, где немедленно достал из холодильника еще одну и уединился с ней на веранде, прихватив с собой плед. Когда вернулась Катя, он не слышал, погружённый в свои сумрачные мысли. Стоит ли игра свеч, если никакого доверия между ними так и нет? Они оба сойдут с ума и сведут всех остальных, затянутых на орбиту их разрушительных отношений. А если дети?..

Как же он поспешил.



26 мая, воскресенье



Катя видела Андрея в окно спальни — его ссутуленную спину в клетчатом пледе и бутылку вина, к которой он то и дело прикладывался. Было что-то сломленное в его фигуре, и червячок сомнения начал точить изнутри. Остаток ночи Катя провела в терзаниях, тихо плача и не зная, что же ей думать. Всё было так красиво, так хорошо — но как же похоже на то, что она загадала недавним майским вечером.

«Люди не меняются», — говорила ей мама когда-то. Правда, потом она ведь Андрею всё-таки поверила. Но он уже читал раньше её дневник и мог прочитать снова, решив, что поступает так во благо самой Кати. Это звучало очень правдоподобно.

Катя перевернулась на бок, смотря на спину человека, которого она болезненно любила. Как велико это страшное чувство, ломающее их обоих до основания, как высоко оно их возносит и как быстро роняет оземь. Никогда Катя не была счастливее, чем в моментах с Андреем, и никогда она же не была несчастнее.

Ночь прошла без сна.

Утром они сели в машину и молча доехали до Москвы, погружённый каждый в себя. Андрей смотрел только вперёд, на его лбу пролегла складка. Катя разглядывала мелькающие поля за окном, по детской привычке считая лошадей и коров, чтобы не отдавать себя в плен отчаянию. Уже ближе к городу она всё же задремала и проснулась, когда Андрей тронул её за плечо.

— Приехали, — сообщил он, и это было первым словом, сказанным им за сегодня.

Он поднял наверх её вещи, ушёл от расспросов мамы и закрыл за собой дверь. Разговаривать с родителями было невмоготу и Кате, поэтому она сбежала к единственному человеку, который мог ей сейчас помочь.

— Э-э-э, — глубокомысленно произнёс Коля полчаса спустя, прослушав всю историю их поездки. — Честно — ничего не могу сказать, не знаю я. Вроде как будто ты и права, но ведь могло и простое совпадение случиться.

— Не верю я в совпадения. — Катя обняла колени, сидя на Колиной кровати. — Особенно после всего, что было.

— И то верно. — Коля поник, но тут приободрился и боднул её головой в плечо. — Кать, а Кать. Ну хочешь, я с ним поговорю? Он, между прочим, спрашивал моего совета, как тебе предложение сделать.

Катя резко подняла голову.

— Твоего?

— А что? Отличный выбор. Я прекрасно тебя знаю и всё такое, под стол вместе пешком ходили, на горшках рядом сидели.

Она против воли улыбнулась.

— И что же ты посоветовал?

— А ничего, сказал своей головой думать. Ха, жених!

— Вот он и придумал… — медленно проговорила Катя. — А когда это было, день вспомнишь?

— Да без проблем. — Коля полистал историю звонков на мобильном. — Ну вот, нашёл. Четырнадцатого мая.

Катя начала считать про себя. Всё сходится, запись в дневнике она сделала через пару дней и после этого как раз оставила тетрадь в своём кабинете, где Андрей мог всё прочитать без свидетелей.

Она вздохнула, и тут до неё дошла ещё одна деталь.

— Подожди, четырнадцатого! Так это ты был его тайной встречей?

Коля поморщился.

— Звучит ужасно, словно на свидание со Ждановым ходил.

Что ж, хотя бы этот секрет раскрыт. Катя положила подбородок на колени, и Коля отзеркалил её позу.

— Ты сам как? — спросила Катя.

— Потрясающе, аж верёвку уже намылил. — Он вздохнул. — Без Вики всё же пусто в офисе…

— Угу, никто не орёт и не просит денег.

— Циничная ты, Пушкарёва! А сама со своим Андрей Падлычем не ругалась только что на крыше «Зималетто»... ну ладно, извини, погорячился.

Он привалился к ней боком и обнял за плечи, и так они сидели молча, пока в комнату не зашёл Колин папа.

— Вы, может, есть будете? — спросил он нерешительно, и Катя с Колей в голос ответили:

— Нет!


***



Андрей, не распаковывая вещи, рухнул на кровать и ударил по ней кулаком. Какого дьявола! Почему всё пошло именно так?

— Я долго ещё буду расплачиваться за свои прегрешения?! — заорал он в потолок. — Или мне теперь всю жизнь счастья не видать?

Он закрыл лицо руками и глухо застонал. Ладно он, но Кате ведь тоже сейчас хреново, вот что самое плохое. Дурацкое совпадение! Если бы не тяжёлое прошлое их отношений, они с Катей бы только порадовались тому, как Андрей точно угадал её желания.

— Не любовь, а минное поле какое-то, — проворчал Андрей. — Притом я самолично все эти мины закопал полгода назад. Молодец, Жданов, что сказать!

Катя вообще-то тоже хороша, сказала ведь, что простила, а сама ни шанса ему не дала — сразу стала обвинять. Словно для неё и не было последних двух месяцев. Ему теперь всю жизнь мучиться и существовать с клеймом прошлых ошибок на лбу?

Он утёр повлажневшие глаза и сел. Пить не хотелось, спать — тоже. Голова была тяжёлой, как промышленный швейный станок, и по ней словно пустили строчку, пробивая иглой раз за разом.

На кухне Андрей закинулся цитрамоном и пошёл разбирать вещи. От этого занятия его оторвал звонок домашнего телефона, и пришлось искать трубку.

— Да, — устало сказал Андрей, опустившись на пол. На имя звонившего он посмотреть забыл.

— Здравствуй, Андрей, долго ты что-то не отвечал.

Отец. Андрей усилием воли попытался сделать голос бодрее и беззаботнее.

— Да не мог найти её никак! Привет-привет.

— Как дела твои? Как компания?

— Отлично всё, отчёты скоро пришлём с Катериной. Была бы рядом — тоже привет бы передала.

— Я рад, что у вас всё хорошо. Мама переживает за тебя сильно, только не говори ей, что я это сказал.

— Да ладно вам. С меня любые проблемы — как с гуся вода!

Отец хмыкнул в трубку.

— Ну как знаешь. А всё же не хорохорься, Андрей, и если что — говори мне или матери. Поездка у нас пока продляется на неопределённый срок, я это звонил сообщить. Прости уж. Дела идут потихоньку, но медленнее, чем хотелось бы.

Новость почему-то сильно задела.

— Хорошо, пап, да ты не беспокойся. Приезжайте как сможете.

Перекинувшись с отцом еще несколькими рядовыми фразами, Андрей нажал на кнопку отбоя. Приходить к ним с проблемами, конечно. «Привет, папа, меня бьют мальчишки с соседнего двора!» — «Ну так дай им сдачи». Или: «Мама, помоги, я не понимаю геометрию». — «Значит, иди к учительнице и проси объяснить».

Решать свои проблемы он будет сам, как давно привык.

Во всём, что касается Кати, он словно слон в посудной лавке — и говорит не то, и действует не так. Вот какими словами ей сейчас объяснить, что он точно не читал больше её дневник? Может, позвонить ей? Нет, такие вещи лучше лицом к лицу…

— Ладно, — сказал он громко. — Я не знаю, что делать! Совсем!

Он рассмеялся и швырнул подушку в угол комнаты, ощущая жёсткое дежавю.

_________________
Профиль на ао3: https://archiveofourown.org/users/Luchenza


Последний раз редактировалось Люченца 09 ноя 2026, 00:51, всего редактировалось 2 раз(а).

Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 09 ноя 2026, 00:22 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 окт 2026, 21:49
Сообщения: 17
27 мая, понедельник



Катя, конечно, уже приходила одна на работу, но было очевидно, что всё хорошо. На лице улыбка до ушей, походка летящая — ну сразу ясно: счастлив человек. Точно так же всегда можно было сказать, когда что-то в её жизни шло под откос — она хоть и скрытная, но по лицу же всё видно.

— Кать… — сказала Маша обеспокоенно, выглядывая из-за плеча Амуры, — ты чего кислая такая?

— Точно! — подхватила та, — кстати, вот утренняя почта.

Катя взяла почту с видом человека, забирающего приговор о собственной казни.

— Спасибо, Амура… и доброе утро. Всё нормально, правда. Извините, сегодня много дел, я лучше сразу к себе.

И убежала в свой офис, даже не остановилась сплетен послушать. Где это видано?

— Это что такое сейчас было? — спросила Маша в воздух с недоумением.

Амура всё ещё смотрела на закрывшуюся дверь.

— Есть у меня одно подозрение, — она нахмурилась. — Давай-ка Андрей Палыча дождёмся.

— Ты думаешь, что?.. Да ну не-е-е, ну только не снова!

— Крепись, Маш! Сначала надо выяснить.

Когда Палыч вышел из лифта на административном этаже, ждали его всей толпой. Шуруп сразу больно ткнула Машу кулаком под рёбра.

— Смотри, смотри, — зашипела она в ухо. — Тоже смурной какой-то идёт.

— Угу.

Света шикнула на них и поздоровалась первой:

— Здравствуйте, Андрей Палыч. А Екатерина Валерьевна уже тут.

Жданов поднял тяжёлый взгляд, и задавать вопросы сразу расхотелось.

— Спасибо, — бросил он. — Шура, а вы что, теперь на ресепшне работаете? Пойдёмте, задание есть.

Уходя за ним, Шура обернулась и сделала большие глаза. Маша перекрестила её вслед.

— Удачи Шурупу, Палыч не в духе, — озвучила она то, что у всех сейчас было в голове. — Девочки, он точно с Катькой разругался.

— Сто процентов! — сказала Амура. — Вот ужас-то, надо бы с Катей поговорить.

— Не надо! — возразила Света. — Прямо сейчас не стоит, она только закроется. Вот чуть позже, на обеде…

— На обед ещё выманить её придётся, — заметила Таня. — Может и не повезти.

Они все задумались, сгрудившись у стойки. Зазвонил телефон, и Амура выпала из коллективных размышлений, но зато подошёл Федя. Маша немедленно протиснулась к нему и чмокнула в щёку.

— Нужно их мирить! — внушительно заметила Таня.

— Точно, — подхватила Маша. — Ещё одна их ссора — и у нас «Зималетто» развалится.

— Поддерживаю! — сказал Федя. — А чья ссора-то?


***



Катя безуспешно пыталась сосредоточиться на работе, но две ночи без сна давали о себе знать. Строчки текста расплывались перед глазами, и сконцентрироваться на служебных письмах удалось лишь усилием воли. Где-то час Катя изучала их и электронную почту, отвечая на корреспонденцию, пока в дверь не постучалась Маша.

— Кать, — позвала она просительно. — А Кать. А на обед пойдёшь с нами? Ну пожа-а-алуйста!

— Наверное не выйдет, извини. — Катя даже не кривила душой, у неё накладывалась на обеденное время встреча с директором по франчайзингу. — А… а Андрей тут?

Спросила и сразу пожалела об этом: Маша немедленно вскинулась, как гончая, почуявшая добычу.

— Давно здесь. Может, его позвать? — предложила та осторожно.

— Нет-нет, не стоит. Спасибо, это всё, что я хотела знать.

То есть он здесь. Совсем близко, на расстоянии коридора, и всё же опять очень далеко. Что он делает сейчас? Думает ли тоже о ней?

Едва она снова занялась бумагами, дверь распахнулась.

— Шура? — спросила Катя с недоумением, оглядывая подругу. Вид у той был полубезумный.

— Катя, — выпалила она. — Срочно нужно кое-что тебе показать, вот прям немедленно.

— Да что случилось, не говори загадками!

Шура покачала головой.

— Сама всё увидишь.

Что-то в её движениях и мимике было странным, однако Катя заспешила следом без лишних вопросов. Они направились к лестнице, и Катя всё больше терялась в догадках, поднимаясь вверх за рыжей Шуркиной шевелюрой.

— Ты меня пугаешь, — заметила Катя и схватила за руку. — Что происходит, да скажи уже!

Но Шура взмолилась:

— Ну не могу я ничего говорить, сама всё увидишь! Ещё только один пролёт, и я отстану!

Через пролёт перед ними оказалась дверь, и Шура толкнула её. Они вышли на крышу. Солнце ударило в глаза, заставив сощуриться, и Катя приставила ладонь козырьком к лицу, озираясь и пытаясь понять, кому и что от неё здесь надо.

— Ты извини, я пойду, — шепнула Шура сзади. — Если хочешь, отругай меня потом.

За что? Не успела Катя ответить, как рядом раздался голос:

— Катюш, прости за конспирацию. Хотелось без свидетелей, а сама ты бы не пошла ко мне.

Андрей.

— Что за цирк? — спросила она устало. — Зачем ты вмешиваешь в наши дела моих подруг?

— Я ведь уже сказал. Кать, давай поговорим.

«Давай поговорим». Она постоянно от него это слышала зимой, и всегда дело заканчивалось его враньём.

— Хорошо, — согласилась она, и, подчёркнуто не смотря в сторону Андрея, направилась к обустроенному рядом уголку с креслами и столиком под тентом. С ума сойти, она даже не знала, что тут можно отдохнуть.

Андрей, похоже, был обескуражен её быстрым согласием, потому что напористость его тут же исчезла. Он замолчал и несколько раз вздохнул за её спиной.

— Катюш, ну вот что это было позавчера? Ты мне сделала больно.

Ах, она ему сделала больно?!

— А ты мне нет, значит? — спросила она со смехом. — Как много красивых слов ты говорил в последние месяцы о том, что изменился — и в итоге вернулся таким же, как был. Я ведь знаю: ты мог прочитать мой дневник, ты заходил в мой кабинет именно тогда, когда я оставила тетрадь на столешнице. И не смей врать, что не заметил её и не открывал.

Она повернулась к Андрею вовремя, чтобы увидеть, как он опустил взгляд.

— Открывал, врать не буду, — сказал он глухо.

Катя покачнулась. Теперь даже не стал отпираться.

— Но не читал я его, богом клянусь! Катюш, как только я понял, что это, сразу положил обратно!

— Прямо как в прошлый раз, да?

— Ты знаешь, почему я это сделал в прошлый раз.

— Это тебя и тогда не оправдывало. Я иногда думаю, что слишком быстро, слишком рано тебя простила, не успев прожить всё то горе, которое ты мне причинил. Сначала я считала, что любовь пройдёт, потом — что она сгладит углы, смягчит боль, но…

Лицо Андрея пошло пятнами. Он снял очки и начал неторопливо протирать их полой пиджака.

— Вот значит что, — произнёс он с обманчивым спокойствием. — Как же ты терпела меня эти два месяца, такого мерзавца?

— Поверила, что ты стал другим, — сказала Катя с горечью. — И снова обманулась.

— Да не читал я твой дневник! — крикнул он. — Что мне сделать, чтобы ты поверила? Цыганочку станцевать? Ты вообще допускаешь мысль, что я могу иногда говорить правду?

— В том-то и дело: я не знаю, где ты говоришь правду, а где нет! — воскликнула она со слезами в голосе. — Я верю, что ты любишь меня…

— И?!

— Но любить и быть хорошим человеком — это разные вещи.

Андрей, кажется, на мгновение потерял дар речи.

— Прекрасно! — громко сказал он после недолгого молчания. — Отлично. Вот что ты продолжаешь обо мне думать. Спасибо за пояснение, — он отдал честь, — и всего хорошего.

Когда Андрей скрылся в черноте дверного проёма, Катя дала волю эмоциям и разрыдалась, упав в кресло под тентом. Даже сейчас, после этой некрасивой ссоры больше всего она боялась одного — что они с Андреем расстанутся, и Катя разделит судьбу Киры. Чем дальше был Андрей, тем становилось больнее, но всё же гордость не позволит Кате снова бегать за ним, как верной собачонке. Она уже прошла этот этап и сделала выводы.

Силой она заставила себя успокоиться и направилась к выходу с крыши. Лестница — это хорошо, тут нет людей. Сейчас бы куда-нибудь подальше, где нет Андрея, хотя бы на часик…

Спустившись, она нашла уединенный крошечный сквер и села на скамейку. Здесь остатки выдержки снова её покинули, и Катя стёрла тыльной стороной руки вновь набежавшие слёзы, жалея, что не захватила сумку, в которой был платок. Мысли завязались в узел где-то в районе горла.

— Екатерина Валерьевна? — вдруг раздался рядом знакомый удивлённый голос.

Катя подняла глаза — перед ней стоял Малиновский. Господи, да что ему тут, мёдом намазано?

— Здравствуйте, Роман Дмитрич, и до свидания, — произнесла она, резко вставая.

— Подождите, Катя! Простите… Катерина Валерьевна. Что с вами?

В его голосе прозвучало вполне искреннее беспокойство, и Катя бы даже поверила, не знай она этого человека.

— Извините, я спешу.

— Да постойте вы! Я же не слепой. Я вижу, вы плачете.

Мог бы и сделать вид, что не заметил, хотя бы из вежливости.

— Екатерина Валерьевна, давайте всё же сядем, — сказал он, — ну неужели вам сложно пять минут на меня потратить?

Она вздохнула и снова опустилась на скамейку, Малиновский рядом.

— Сразу скажу, что я тут не шпионю ни за кем, у меня деловая встреча в соседней башне.

— Я вас ни в чём и не обвиняю.

— Это хорошо. Спасибо. В общем, я не знаю, конечно, что случилось, но очень вам сочувствую. — Она хмыкнула. — Ну правда! Вот не умею я разговаривать с плачущими женщинами. Слёзы всегда что-то во мне надламывали. Я может чем-то всё-таки помочь могу? Ясное дело, мы с вами не друзья совсем, но я не бессердечная скотина. Не верите? А зря. Может, я даже догадаюсь, в чём проблема? Сдаётся мне, тут пробегал наш общий друг Андрюша.

— Роман Дмитрич, шли бы вы куда шли.

— Если вы хотели послать меня подальше, то там другие выражения используются, поэтому я вас проигнорирую. Вот просто ответьте: да или нет? Жданов?

Катя помедлила. «Нет» так и рвалось из губ, и всё же неожиданно для себя она сказала:

— Да.

Малиновский сделал картинный жест рукой.

— Вот! Скоро я буду практиковать как потомственная гадалка. Андрей такой, он умеет портить отношения.

— Всегда таким был?

Она задала вопрос слишком быстро, и Роман заинтересованно поднял брови.

— С детства, — сказал он вдруг уже серьёзным тоном. — Мы частенько друг друга колотили, прежде чем подружились, да и после дрались тоже, обычно из-за девушек.

— Это он начинал драку?

Малиновский почесал в затылке.

— Чаще да, только вы же мне не поверите. Вы даже сейчас когда спрашиваете об Андрее, у вас в глазах сердечки, как у мультяшек. Андрей то, Андрей это! Есть ли у вас жизнь кроме Андрея? Вы же совсем на нём помешанная.

Катя размахнулась и залепила Малиновскому звонкую пощёчину. Тот дёрнулся, но быстро совладал с собой.

— Легче стало? — спросил он насмешливо.

— О да.

— Вот же вы два сапога пара. Бегите к нему, чего вы ждёте? Благословляю.

— Я вас ударила, чтобы не забывались. Язык иногда придерживать надо, Роман Дмитрич.

— Воспитывать меня решили?

— Да, если понадобится.

Он поморгал, удивлённый, и заметил:

— Ну, зато вы теперь успокоились, Екатерина Валерьевна, так что я пожалуй и правда пойду куда шёл.

Катя следила, как Малиновский поднимается и потирает щёку. Уходя, он обернулся:

— Кажется, вы сегодня вернули себе часть того, что я вам должен. Если ещё понадоблюсь — мой телефон у вас есть.

Она кивнула, переваривая эти слова, и проводила его взглядом.


***



— И что?! — спросила Маша нетерпеливо. — О чём они говорили?

Шура развела руками.

— Да не знаю я! Когда дверь закрылась, всё, больше ничего не было слышно. Ох, убьёт меня Катька…

— Погоди ты, Шур… О, Ольга Вячеславовна, здрасти! У нас тут катастрофа вселенского масштаба.

— Мне уже Федя успел рассказать. — Ольга Вячеславовна оперлась на стойку ресепшна. — Богом прошу, да не лезьте вы в личную жизнь Кати и Андрея. Не маленькие, сами разберутся.

— Как в прошлый раз без нас разобрались, угу.

— Вот именно, — сказала Амура, кладя трубку телефона. — Маша, с тебя выманить Катю хотя бы на обед, с меня карты. Погадать она не откажется!

Ольга Вячеславовна вздохнула.

— Ох поосторожнее бы вы, девочки. Помните, как в прошлый раз вы Андрею про Катиного друга лишнего наплели, а он и поверил?

— А что мы сейчас наплетём и кому, если мы не знаем ничего? — логично возразила Шура. — Вот выясним, так и придумаем план действий.

Ольга Вячеславовна лишь головой покачала и позвала с собой покурить, но когда Маша дёрнулась следом, Шура остановила её:

— А у тебя партийное задание, помнишь?

— Партийное задание, — проворчала Маша, едва все убежали в женский туалет. — А что сразу я-то?

Она вернулась в приёмную президента и стала ожидать. Вот только Катя примчалась уже к самой встрече с директором по франчайзингу, и ничего обсудить не удалось до обеда. Зато из соседнего коридора донеслись другие знакомые голоса, и Маша прокралась подслушать.

— Что ты ей наговорил? — громко спросил Коля. — Довёл Катю до слёз!

— Я? Ты бы слышал, что она мне наговорила! Меня обвиняют в несуществующих грехах вообще-то, да и человек я дрянь, оказывается. — И через паузу: — Плакала, значит…

— Жданов, скажи как мужчина мужчине… — И далее Маша не расслышала, потому что они направились в её сторону, и пришлось срочно ретироваться.

Когда оба зашли в приёмную, Маша уже сидела на своём секретарском месте с самым чистосердечным выражением лица. Коля держал Андрея за локоть, будто пытался остановить.

— Маша, когда там Катя освободится? — спросил Коля. — А то поговорить надо. Наедине, — добавил он с нажимом, посмотрев на Андрея.

Тот вырвал руку из хватки.

— Я не лгу, — сказал он негромко. — Можешь Катерине это передать, только вот она не хочет верить.

И он удалился. Маша немедленно вскочила.

— Николай Антоныч, ну миленький, ну расскажите, что происходит-то! Катька опять не в себе, Андрей Палыч тоже, а мы нервничаем вообще-то.

Коля с серьёзным видом поправил очки.

— Секрет, — сказал он загадочно. — Сообщите, когда Катя закончит, пожалуйста.

Маша подождала, пока он не скрылся из виду, и с раздражением начала перебирать бумаги.

— Секре-е-ет, — передразнила она. — Ну вот и как их спасать, если они ничего не рассказывают?!


***



Когда Коля вошёл, Катя стояла у окна, отодвинув жалюзи.

— Пушкарёва, ты только не прыгай, — сказал он, садясь в одно из кресел и немедленно кладя в рот печенье из вазочки на столе. — Родина и «Зималетто» тебе не простят.

— Очень смешно. Ты по делу или как?

— Или как. Я со Жданычем твоим поговорил.

Катя тут же повернулась к нему. Коля сидел с самым невинным видом, стряхивая с себя крошки от печенья.

— И?

Он пожал плечами.

— Да фиг его знает. Вроде и правда не врёт.

— И это всё, что ты можешь сказать?

— А что ещё? Я-то знаю только про его хороший удар правой, а встречаешься с ним ты вообще-то.

Справедливое замечание. Катя обняла плечи и снова вперила взгляд в окно. Сзади опять раздался голос Коли:

— Ты хоть ела сегодня?

— Нет.

— А зря. Дома у вас, между прочим, в меню вареники. А ещё мама твоя сказала, что обязательно с тобой поговорит, и никуда ты не сбежишь в этот раз.

— Спасибо, утешил.

— А, и ещё она у тебя какую-то коробку в комнате нашла, ленточкой перевязанную, спрашивает, что это.

Катя охнула и закрыла рот рукой, а потом её пробрал смех. Коля закашлялся на фоне.

— Катюха, ты чего пугаешь, я из-за тебя подавился!

— Я вспомнила, — сказала Катя, — вспомнила одну вещь.

— И какую же?

— У Андрея завтра день рождения.

Коля состроил гримасу, которая, наверное, была призвана показать сочувствие, но получилось нечто совсем невыразимое.

— Неловко вышло, — сказал он. — И что делать теперь станешь?

Она покачала головой, не отвечая. Праздник, разумеется, насмарку, однако было тяжело думать, что Андрей в такой день останется один. Даже испытывая горькие чувства, она не могла остановить мысли о том, каково будет ему. Любовь всё ещё была сильнее обиды.

— Повышенная эмпатия тебя погубит, — сказал Коля, как мысли прочитал. — В ссоре так в ссоре, без полутонов!

— Давно ли сам циником заделался? — улыбнулась Катя.

— Я теоретик, а не практик. Кать, ну если что ещё тебе надо, давай сделаю. Если у меня занятия нет, образ Виктории сразу поселяется в голове, не могу уже так жить.

— Бедняжечка, — сказала Катя вполне искренне, — ну хочешь, работой загружу?

— Давай! Вот серьёзно, давай хоть работу, цифры меня не обманут и не предадут.

Но Катю внезапно осенило:

— Колька! — сказала она громко. — Я придумала. Мне нужно, чтобы ты сейчас посмотрел, у себя ли Андрей, а потом, если понадобится, постоял на шухере.

— О-о-о, начинается слежка! Давно ли так низко падали, Катерина Валерьевна?

— Не бей по больному, — сказала она, заламывая руки. — Я хочу ещё кое-что проверить, разобраться в себе и в Андрее…

— И в его кабинете заодно разобраться, понимаю. — Коля покивал с серьёзной миной. — Тогда жди, сейчас гляну и вернусь.

Когда он закрыл за собой дверь, Катя заметалась по президентскому офису, полная сомнений в своём предприятии.

— Я превращаюсь в Киру, — сказала она вслух. — И это самое ужасное. Чего я пытаюсь добиться, если ни одна проверка мне не поможет вернуть доверие, как не помогла и Кире?

Любовь — это ведь бросок в пропасть с закрытыми глазами. Либо ты прыгаешь, либо нет, и никакой страховки тут быть не может. Полгода назад она прыгнула и разбила сердце вдребезги, а теперь склеивает его, медленно и неутомимо. Только вот сейчас осколки выпали из рук, и нет сил вернуться к этой кропотливой неблагодарной работе.

Зашёл запыхавшийся Коля и сообщил, что путь свободен. Даже Шуры не было на месте — наверняка она с девчонками на внеочередном заседании женсовета, где те обсуждают чужие проблемы.

— Ну так что, ты идёшь? — нетерпеливо спросил Коля, и Катя решилась.

Как преступники в ночи, то и дело озираясь, они проникли в кабинет Андрея. Коля встал за дверьми снаружи, а Катя немедленно нашла на столе мобильный телефон — тот самый. Осталось нажать всего пару кнопок и посмотреть историю звонков…

— И? — спросил Коля с любопытством, когда Катя вышла. — Что обнаружила?

— Ещё больше вопросов, — ответила она, хватая его за рукав. — Возвращаемся.

И вовремя — к себе уже спешила Шурка, которая при виде Кати так и встала столбом.

— Кать… — начала та жалобно, но она лишь отмахнулась:

— Потом, всё потом!

Уже в президентском офисе они выдохнули.

— И ради чего это всё было? — поинтересовался Коля. — Может, таки расскажешь?

Катя оперлась спиной на свой стол и скрестила руки на груди.

— Ради его мобильника с телефонами любовниц.

— Ни хрена себе, у него и такой есть?

— Был. Был… — Катя развернулась к Коле спиной и бездумно поправила бумаги на столе. — Андрей перестал им пользоваться месяцы назад. Но есть одна нестыковка — недавний входящий вызов от некоей «Наташи Бар Кристалл». Целых полторы минуты длился разговор.

Коля почесал в затылке.

— Ну не исходящий же. А вообще завидую я конечно… У твоего Андрея что, так много любовниц было, раз в один телефон не помещались?

Катя в два шага преодолела кабинет и постучала Коле по голове:

— У него была мнительная невеста, забыл?

— А, ну да. А теперь это ты, — брякнул Коля, и его нечаянно брошенная фраза обожгла больнее, чем если бы он предполагал обидеть ею.

Дома Катю тоже ждал неприятный разговор. Мама и папа усадили перед собой, поставили тарелку вареников и пытали так, что вареники успели остыть дважды. Катя мялась и страдала, обкусывая губы, пока мама поднималась подогреть еду в третий раз.

— Ну вот скажи мне, Катерина, только честно… — Папа подался вперед. — Ну не хочешь ты делиться подробностями — ладно, твоё дело, хоть и не по-родственному это! Но мне ведь надо знать, чего стоит Андрей. Вы таких ужасов понарассказывали раньше, что я уж и в сомнениях, достоин ли он даже твоего ногтя. Если он тебя хоть пальцем тронул…

— Не бил он меня, папа.

— А я не знаю, правду ли ты мне говоришь! Столько всего скрывала, что тайн на целый взвод наберётся.

Ладно папа, думала Катя. Он пошумит и перестанет, но вот с мамой совладать будет гораздо труднее.

Так и оказалось.

— Не веришь ты ему, — позже заключила мамуля, серый кардинал их маленькой семьи. — Я этого и боялась.

Катя спрятала лицо в подушке.

— Мне казалось, я смогу оставить всё позади, — произнесла она невнятно.

— Такие вещи легко не забываются. Поэтому мне конечно хотелось, чтобы ты встречалась с Мишей — он тебя не предавал. Но любви не прикажешь… Так что всё же Андрей сделал, если ты два дня сама не своя?

— Мне кажется, он снова читал мой дневник.

Мама повздыхала нерешительно, потом наконец сказала:

— Ну так и я тоже его читала, Катюш, помнишь?

На что Катя невесело засмеялась, отняв подушку от лица:

— Похоже, мне пора с дневниками завязывать. Все так и норовят влезть в душу без мыла, даже самые близкие люди.

— Я не со зла, ты же знаешь. И Андрей наверняка тоже. Ты ведь не сильно откровенничать любишь, ходишь как в воду опущенная, и не поможешь же — потому что непонятно чем. Всё в себе держишь, лукавить много стала. Не такой мы тебя воспитывали.

— С папиной тягой к контролю иначе никак, — сказала Катя то, что давно уже накипело в душе. — Я его очень люблю, но жить так тяжело.

Мама обняла и притянула к себе.

— Да понимаю я. Поговорю с ним, поговорю, а ты с Андреем уж помирись, день рождения — хороший повод.

Катя согласилась, просто чтобы закончить этот опостылевший разговор, и как только осталась одна в своей комнате, достала из ящика тетрадь — ту, старую, затроганную и зачитанную всеми. Открыла там ноябрьскую запись:

«...Доверие — вот что важнее всего; его и потеряли Андрей с Кирой. Я вижу это, и пусть я не знаю, с этой ли проблемы всё началось, но именно она добила их отношения. Я не смогла бы так жить — в вечном сомнении и постоянном режиме контроля. Не пахнет ли от моего мужчины чужими духами? Нет ли загадочных женских имён в его списке контактов? Даже не важно, подтверждаются ли подозрения, такая жизнь делает глубоко несчастным».

Она перечитала запись и уронила голову на руки, отчего очки сползли к кончику носа. Теперь дневник обрёл приятные расплывчатые очертания, тем более что было досадно видеть воочию проницательность той наивной глупенькой Кати, которая оказалась прозорливее Кати в настоящем.

— Что я делаю? — громко спросила она у своего смутного отражения в окне. А потом нашла в телефоне номер Малиновского и написала смс.

_________________
Профиль на ао3: https://archiveofourown.org/users/Luchenza


Последний раз редактировалось Люченца 09 ноя 2026, 00:52, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 09 ноя 2026, 00:26 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 окт 2026, 21:49
Сообщения: 17
28 мая, вторник



Как закончился рабочий день, Андрей не запомнил. Вроде бы делал что-то, а в голове остались только хаотичная беготня по производству — планировалось новое расширение, — и разговор с Катей на крыше. Злость и сейчас мешала думать, отравляя остаток дня. Андрей посмотрел на часы — до полуночи минут двадцать.

Он упал на подушки, раскинув руки, и стал разглядывать потолок. Тоска ела поедом, сердце словно обглодали.

— Да ну к черту, — сказал он сам себе и принялся одеваться.

Застегнув куртку и взяв с собой бутылку виски, он спустился во двор, где уже никого не было. Какая-то шпана громко гоготала на детской площадке — так, что разносилось на всю округу. Может, сходить выдать им люлей для острастки?.. Эту мысль Андрей отпустил, даже не додумав. Катя бы не одобрила. А вообще, где эта Катя? Нет её тут, жалуется наверняка на него, Андрея, родителям или женсовету, а то и всем сразу. Хотя ладно, за это он осуждать не станет, сам ведь постоянно Ромке докладывался в подробностях обо всех событиях своей жизни.

Может, к Ромычу поехать, наплевав на гордость? Нет, ну его в жопу.

Андрей глотнул прямо из бутылки, чувствуя себя ужасно. Ровно год назад они с Кирой приятно проводили время в его постели, пока Кира не достала подарок, спрятанный под кроватью. Тогда ещё казалось, что жизнь будет понятной и предсказуемой, год разворачивался успешнее некуда, Андрей укрепил свои позиции внутри «Зималетто» и закончил заочно обучение маркетингу. Оставалось два месяца до прихода Кати в компанию.

С ума сойти, этот год длился как вечность. Позавчера Андрей нашёл у себя седой волос, но даже не удивился — скорее, удивительным был факт, что волос всего один. На кривой линии жизни Андрея пики и провалы в этом году чередовались с такой последовательностью, что выглядела она как у больного в реанимации: один сплошной провал и где-то в самом конце — пик.

И снова провал.

Заливать виски душевные раны было всё равно что пускать в море пробитый корабль. Алкоголь туманил разум, но не спасал от меланхолии. Хотелось совершить что-то лихое и бредовое: поорать песни в караоке, посвящая каждую Кате, вломиться к ней в квартиру, требуя выслушать, а лучше даже сразу взять Катю в охапку и забрать к себе на всю ночь, и говорить, обнажив друг перед другом тело и душу. Конечно же ничего из этого Андрей не сделает, потому что в этом мелодраматическом сериале он стал старше на добрую сотню серий и сам в состоянии быть своим поступкам независимым судьёй и выносить себе приговоры.

Поэтому он просто втиснулся в детскую качель и раскачался на ней, слушая ритмичный скрип и поглядывая на часы. Ещё две минуты… минута… ну вот и полночь, двадцать восьмое мая.

С днём рождения, Жданов.


***



Он серьёзно думал не приезжать на работу, но зачем-то приехал. Видимо, в смутной надежде, что сегодня таки всё изменится к лучшему, и жизнь снова повернётся к нему светлой стороной.

Не повернулась.

Андрей уверился в этом, когда из президентского офиса на него вышел угрюмый Валерий Сергеевич, грозный, как артиллерия. Ретироваться вовремя не удалось, и Андрей натянул на лицо подобие улыбки.

— Доброе утро… — начал он, но продолжить не получилось.

— Недоброе! Пошли поговорим, Андрей, сам знаешь о чём.

Хорошо хоть Маши на месте ещё не было, зато Шура глядела на них с большим интересом. «Подслушивать ведь будет, зараза», — подумал Андрей и смирился с этим. Всё равно узнают рано или поздно.

— Моя совесть перед вами, Валерий Сергеич, чиста, — начал он первым, закрыв дверь кабинета. — И перед Катей тоже.

Тот сразу поник и приготовленную явно заранее тираду не выдал, лишь очень внимательно посмотрел прямо в глаза.

— А не врёшь ли?

— Нет. Я больше никогда не буду ей и вам врать.

Катин отец вздохнул и, тяжело сев в одно из кресел, поглядел на Андрея исподлобья.

— Она думает, что я снова читал её дневник, — продолжил Андрей, — но я не делал этого, клянусь.

— Ей клянись лучше. Понаделал ты дел, что она тебе верить боится совсем…

— Я знаю. Знал, что будет нелегко.

— Так а почему ты тогда тут, а не с ней объясняешься?!

— Да не слышит она меня! — крикнул Андрей. — Извините, — добавил, понизив голос. — Всё, что мог, я ей уже сказал. Дело за Катей.

— Плохо значит говорил! Неубедительно! Всему вас, молодёжь, учить надо… Женщине нужны такие слова, чтобы она с тобой — хоть в окопы! — Валерий Сергеевич потряс кулаком. — А ты столько лет прожил и всё не научился.

Андрей благоразумно промолчал, что опыта-то у него завались, вот только весь дар убеждения и красноречия на Кате иссякал, словно его и не было. Сколько раз стоял перед ней и мялся как мальчишка, либо нёс чушь, злился невпопад и лез невовремя с широкими жестами. После, ретроспективно всё осмысляя, хотелось биться головой о стену, но задним умом всякий крепок.

— Я не буду вам помогать, — заявил Катин папа. — Это ваша жизнь, вот и миритесь сами.

— Я что-нибудь придумаю, Валерий Сергеич.

Пообещал, но сам не знал, как исполнить это обещание. Почему-то казалось, что теперь решить всё должна именно Катя. Андрей сейчас перед ней ни в чём не был виноват, и извиняться ему не за что, и лучше он просто будет ждать. Да, наверное так. А то снова придёт к ней и наговорит сгоряча того, о чём потом станет жалеть.

За матовым стеклом дверей мелькнул долговязый силуэт Шуры. Что ж, зато теперь женсовету будет о чём посудачить.


***



— Общий сбор! — заявила Шура и взяла Таню под руку. — Через десять минут в туалете! Сообщи Маше и Амуре, а я Ольгу Вячеславовну и Свету вызвоню.

Таня ахнула.

— Что, ты всё-таки разузнала?!

— Тс-с. Пока ничего говорить не буду, доклад будет в установленном месте и в установленное время!

Установленное время случилось немного позже — Тане успел на уши присесть Урядов, решивший перебрать старые папки с делами. Но через полчаса общий сбор в туалете наконец-то состоялся, и Ольга Вячеславовна со вздохом облегчения подпалила сигарету.

— Шуруп, не томи, — сказала Амура. — Давай по порядку, быстро и чётко.

И Шура выложила как на духу всё то, что услышала через дверь в кабинете Жданова, приправив собственными догадками:

— Я уверена, что Андрей Палыч не врёт, у него голос очень правдивый был! Только вот почему Катя считает иначе, может, он всё-таки случайно её дневник брал?

Тут Маша охнула:

— Дамочки, я что вспомнила! А может, и правда брал. Палыч заходил к Кате в её отсутствие, и после Катя, когда вернулась, была нервной какой-то и меня вызывала, всё допытывалась, заглядывал ли он!

— …Казань — брал, Астрахань — брал, дневник — брал…

— Да ну тебя, Тань, с твоими шутками. Ну не мог он так сделать, он же правда изменился, мы же все это видим, ну.

— Маш, люди конечно меняются, но сильно не сразу, — заметила Света. — На такое время нужно. Андрей Палыч, может, и любит Катю, вот только вспомните, как он её обманывал всего полгода назад.

— Да-да, а потом опять зачем-то к Кире Юрьевне возвращался, пустые надежды ей внушал. А после морочил голову этой, Ткачук, которая…

— Я смотрю, у нас две коалиции, — перебила Таню Шура. — Амура, Ольга Вячеславовна, а вы с кем?

— Я бы сначала хотела с Катей поговорить всё-таки и разложить ей карты, — произнесла Амура, — а вот там уже и посмотрим. Хотя Андрей Палычу, наверное, верю.

— А я ни с кем. Мы свечек не держали, что случилось между Катей и Андреем — в точности не знаем, стало быть и рассуждать тут не о чем.

— Но мы же можем предположить?

— Можем, — согласилась Ольга Вячеславовна. — А зачем, что это изменит? Если хотите, поговорите, конечно, с Катей, вот только тут я вам не помощница. Сдаётся мне, не зря она всё в тайне держит и с нами не делится. Там что-то очень личное.

— А мы ей кто, чужие люди? — возмутилась Маша.

— Мы ей приятельницы с работы, а друг у неё один. Вот он наверняка всё знает.

— Коля точно знает, они с Катей в кабинете запирались, но там звукоизоляция дверей получше. — Маша досадливо вздохнула.

— Хочется, чтобы Катя с Андрей Палычем счастливы были наконец, — сказала Таня, — а они от счастья руками и ногами отбиваются.

В туалете воцарилась тишина. Шура пинала туфлёй банкетку.

— Впервые вижу таких упрямых людей! — сказала Маша. — Вот всё указывает на то, что им надо вместе быть, а они продолжают ссориться и разбегаться… Свет, а чего ты так улыбаешься?

Тут уже и Амура прыснула:

— Маш, упрямее тебя с Федей этот мир ещё не придумал.

— Мы, между прочим, больше не ругались!

— Это пока.

— Так! — громко сказала Шура. — Всё, я сама тогда с Катей поговорю, вот прям сейчас пойду и позову в «Ромашку». И помирюсь с ней.

Света показала скрещённые пальцы, Таня повторила жест.

— Удачи!

— Ни пуха ни пера!

— К чёрту, — кивнула Шура и пошла брать штурмом президентский офис.


***



Катя собиралась с духом. Ей требовалось поговорить с Андреем по работе и обсудить новые предложения по франшизам, но было так тяжело решиться… В конце концов она набралась смелости и подняла телефонную трубку, чтобы связаться с Машей, но той на месте не оказалось. Точно так же, как и Шуры, и пришлось звонить напрямую.

— Да? — услышала она его раздражённый голос.

— Андрей… Палыч. — Отчество само сорвалось с губ по старой привычке.

Молчание.

— Слушаю, Екатерина Валерьевна.

— Вы… вы не могли бы подойти, надо обсудить кое-что по франшизам.

— Сейчас буду.

И щелчок, короткие гудки.

Катя сжала голову руками. Какой же ужасный разговор, он словно откинул их отношения на полгода назад, в самый тёмный период жизни. Разве должно быть так между ними, разве не работали они оба над собой не покладая рук, чтобы стать лучше друг для друга, разве…

Послышался звук шагов, и Катя увидела перед глазами знакомые ноги.

— Я к вашим услугам, — сказал Андрей, и его голосом можно было охладить в летнюю жару весь небоскрёб.

Катя сделала глубокий вдох, собирая волю в кулак, и подняла взгляд.

Тяжёлыми оказались эти полчаса. Андрею было плохо, она видела, и две противоборствующие силы сцепились внутри неё: одна убеждала забыть всё и кинуться в объятия, а вторая ехидно констатировала, что проблему это не решит. Катя может простить снова без оглядки, как прощала ранее, накапливая в себе груз сомнений, который рос бы с каждым днём опухолью на её любви.

— Мы закончили? — спросил Андрей, мрачневший с каждой минутой всё больше. — Тогда я пойду.

Он встал и направился к выходу.

— С днём рождения, — выпалила Катя отчаянно, проиграв самой себе часть внутренней битвы. Однако Андрей даже не обернулся.

— Спасибо, — бросил он сухо.

Мгновение — и вот Катя снова одна. Только в кабинете остался ещё шлейф парфюма Андрея, и она вдыхала его, не в силах продолжить работу. Нужно успокоиться… боже мой, каким разбитым он выглядел!.. взять себя в руки, дышать размереннее, разжать кулаки. Катя со слабым удивлением осмотрела ладони, на которых остались следы от ногтей.

Каким Андрей взволнованным был той ночью в субботу, когда говорил свою путаную речь, с какой любовью смотрел, держа коробочку с кольцом. Разве это не доказательство его искренности? Но тут Катя оборвала себя — нет, он умеет играть крайне убедительно, а для небольшого лукавства не нужны великие актёрские способности. Андрей по-прежнему скрывает от неё детали, ведь что ему стоило со смехом рассказать о звонке прошлой любовницы, которую он даже не узнал, или поведать сразу, что он видел случайно Катин дневник, попросив быть осторожнее с личными вещами на работе? Но он смолчал по неизвестной причине — вот что странно и наводит на мысли.

Шурочка ворвалась неожиданно, прервав этот поток размышлений.

— Катя!!! Я… Мы… Ты меня простишь? Андрей Палыч сказал, что если я не уговорю тебя пойти на крышу, то он мне устроит весёлую жизнь. Было сложно отказаться.

Катю это покоробило. Вот значит как он может обходиться с её подругами?

— Я на тебя не злюсь. Правда.

Шура выдохнула с облегчением и кинулась обниматься.

— Ура! Тогда, может, пойдёшь с нами пообедать? Амура карты обещала разложить, тебе, наверное, это сейчас будет кстати.

Катя замялась, но получить расклад на себя и вправду было интересно. Раньше они всегда помогали разобраться в чувствах.

— Хорошо, — кивнула она, и Шура победно вскинула кулаки.

Через два часа, сидя между Машей и Амурой, Катя уже начала жалеть о своём согласии. Смотрели девочки уж очень многозначительно, и пришло ощущение, что они задавят не упорством, так количеством и заставят её расколоться.

— Кать, — начала Света, — ты конечно извини нас, но… в общем, мы услышали разговор между твоим отцом и Ждановым.

Что?..

— Они разговаривали? — Катя была ошарашена.

— Да. И… в общем, Андрей Палыч его уверял, будто не читал твоего дневника. Катюш, может, расскажешь, что случилось-то?

— Подслушивали, значит? — спросила Катя укоризненно, одновременно ломая голову над тем, как много теперь знает папа. — Вы же понимаете, что вот это вообще не по-дружески. Зачем вы лезете в мои и Андрея дела?

Она собралась подняться, но её в четыре руки утянули обратно.

— Кать… Кать, извини, ну мы же как лучше хотим, — затараторила Машка. — Вот чем хочешь клянёмся, что мы… Ой, Ольга Вячеславовна, вы всё-таки пришли!

Та опустилась на свободный стул, бросив на его спинку шаль.

— Да вот решила присмотреть за вами, а то дров наломаете опять. Катюш, ты не сердись, но твои отношения с Андреем всегда сильно влияют на компанию. Вспомни сама. Вы тут далеко не последние люди, а всё ж бизнес и личное разводить пока не научились.

Катя усмехнулась:

— Что ж, упрёк принят.

— Ну расскажи нам, пожалуйста! — влезла опять Маша. — А мы поможем.

И Катя решилась. Отодвинув полупустую тарелку, она поведала всё, что случилось в ночь с субботы на воскресенье во время их с Андреем загородного отдыха.

— О-бал-деть, — подвела итог Шура после всего рассказа. — Он сделал предложение!

Таня на неё цыкнула, а Амура пихнула локтем.

— Не в этом дело сейчас, а в том, говорит ли правду Андрей Палыч, — сказала Таня.

— Кать, я помню, что он был тогда в твоём офисе, — произнесла Маша с жаром. — Но выглядел обычно, честное слово!

Тут вдруг Света тронула Катю за локоть.

— Ты же не веришь ещё по каким-то причинам, правда? — тихо спросила она.

Катя мотнула головой, не отвечая. Все свои сомнения и подозрения она озвучивать не собиралась.

— Ну, Кать, давай погадаю? — Амура достала колоду. — Сейчас поймём, что с твоей ситуацией делать.

Пока она раскладывала карты, все напряжённо ждали. Катя закусила губу. В гадания она особо не верила, но всё же… всё же было в этом что-то полезное, да и сбывались они у Амуры частенько.

— Так… — Амура разглядывала выпавшие карты. — Смотри. Много недоверия тут, недомолвок… Ситуация запутанная, но не безнадёжная! Видишь эти две карты?

Она указала на даму бубей и червового валета.

— Вот эти двое каким-то образом тебе помогут. Может, есть идеи, кто это?

Катя задумалась. Насчёт дамы у неё не было никаких предположений, а вот валет… тут имелось два варианта.

— Может быть, — сказала она неуверенно. — Спасибо, Амура. Девочки, у нас обед через пять минут заканчивается.

— Но теперь же Кира Юрьевна никого не уволит, — фыркнула Маша, однако под взглядом Кати осеклась: — Всё-всё, работа на первом месте!

— Кать, так а кто эти дама и валет? — Таня поднялась, придерживая живот. — Скажи хоть, кого предполагаешь?

Но Катя лишь улыбнулась:

— А вдруг не сбудется? Нет, я лучше потом.

— Когда с Андрей Палычем помиритесь, верно! — согласилась Шура.

Хотелось бы надеяться. Но кажется, с одним кандидатом на роль валета червей она сегодня точно поговорит, поэтому Катя поставила себе мысленную отметку заглянуть к Коле. Хотя вообще-то и со вторым вечером может пересечься, только вот он так и не подтвердил встречу.

Когда лифт дзынькнул на административном этаже, в сумочке Кати раздался звук пришедшего сообщения. Едва увидев адресанта, Катя хмыкнула. Только чёрта помяни!


***



Малиновский выглядел озадаченным и явно заинтригованным. Он занял снова этот столик у аквариума в углу, и Катя села так, чтобы почаще видеть плавные, неторопливые движения рыб и пореже — самого Малиновского.

— Ну что ж, вот вы и вот я — два самых неожиданных человека вместе этим вечером, — сказал он. — Вам не кажется, что за это надо выпить?

— А давайте. Только не чокаясь.

Роман усмехнулся и заказал вина подошедшему официанту, пока Катя следила за сомиком, присосавшимся к стенке аквариума. Сомик не делал ничего, лишь вяло шевелил губами.

Когда вызванный официант наполнил бокалы, Катя сказала:

— Но на самом деле нам стоит выпить за другое, и вы знаете, Роман Дмитрич, за что.

Он кивнул почти без паузы и провозгласил:

— За рождение нашего дорогого Андрюши, который так достал своего лучшего друга и свою девушку, что они вынуждены праздновать сей знаменательный день без него.

Катя поморщилась, но приняла этот напыщенный злой тост.

— Я была уверена, что вы тоже помните, — сказала она секундой позже, отпив глоток. — Сколько вы дружите с Андреем, лет пятнадцать?

— Около двадцати, хороший такой тюремный срок, — ответил Роман. — Как за убийство.

— А как… вы подружились?

Малиновский сощурился.

— Екатерина Валерьевна, почему вдруг допрос? — осведомился он с недоумением. — Зачем вы позвали меня сюда?

Катя вздохнула.

— Я хочу лишь понять Андрея, и мне никто не расскажет о нём больше, чем его лучший друг.

— Вы знаете, что он мне больше не друг.

— Я уверена, что это ненадолго. Неприятно это признавать, но вы ему нужны. Как и он вам.

— Подружите его с Зорькиным, в чём проблема? Андрей по вашей указке будет даже прыгать на задних лапках и класть голову в пасть разъярённого Воропаева.

Катя невольно представила себе эту сцену, а Малиновский тем временем продолжил:

— И если вы хотите задавать вопросы, то я бы желал всё-таки быть в курсе новых проделок Андрюши. Что он учудил? Встречался с Кирой? С Милко? Стал травести-дивой в «Голубом огоньке»?

— Интересные у вас фантазии, Роман Дмитрич, психиатру не показывались?

— А я Андрея просто лучше вас знаю, сами ведь это признаёте.

Туше.

— Я не хотела бы делиться с вами подробностями, но вы, как это вы тоже недавно признавали, мой должник. Давайте просто поможем друг другу.

Роман не стал ничего уточнять и в свою очередь вперил взгляд в аквариум, явно размышляя. Видеть его серьёзным и печальным было непривычно.

— Мы подружились, когда он меня учил кататься на велосипеде, — вдруг начал Малиновский с неохотой. — Потом разговорились и поняли, что за одну футбольную команду болеем. Да и жили мы в соседних подъездах.

«Прямо как мы с Колькой».

— Андрюха уже тогда постоянно с Сашкой дрался. — Лицо Малиновского просветлело. — Помню, колотят они друг друга, и тут я как раз на велосипеде. Ну и отплатил я за уроки, затормозив прямо в Сашку, Жданыч в восторге был. Точно, вот тогда мы подружились!

Катя даже не знала, как на этот рассказ реагировать.

— Да не дрался он со всеми подряд, — по-своему истолковал Малиновский её молчание. — Только по делу. Нормальный, правильный был пацан — девчонок защищал, щенят уличных кормил, бабулек переводил… на португальский. Ну, с бабульками, может, и вру. Мог и дедулек.

— Андрей как-то раз говорил, что вы его из речки вытащили, когда он чуть не утонул.

На лице Романа на мгновение отобразилась некая сложночитаемая эмоция.

— Было. А он не добавлял, почему его спасать пришлось?

Катя попыталась вспомнить.

— Говорил, что угодил в глубокое место. Но вообще он быстро сменил тему.

Малиновский издал нервный смешок:

— Глубокое место… Там на базе отдыха девчонки были чьи-то, мелкие и не очень, за одной мы ухлёстывали оба — красавица была, ну просто шик. Купались мы тогда все в реке, а родители ушли куда-то и оставили нас за малышнёй приглядывать. А нам немного не до того было. Понимаете, а? В общем, я первый заметил, что маленькая сестра нашей подружки тонет. Андрюха кинулся спасать. Её он смог подтолкнуть к берегу, а потом у него ногу свело судорогой, смотрю — а он под водой исчезает. Дальше помню только, как лежим на берегу оба, от воды отплёвываемся.

Катя ошеломлённо выслушала эту историю.

— Он и сейчас считает, что если бы мы не были втроём заняты отношениями, то ничего бы не случилось, да и вспоминать об этом не любит.

— Спасибо, что рассказали, — пробормотала Катя.

— После Жданов туда больше не ездил, отмазывался. Да и Кира появилась на горизонте, как солнце, и осветила жизнь бедного скучающего Андрюши.

Катя отпила вина. Говорить о Кире не хотелось, но…

— Вы правда считаете, что если бы он женился на Кире, он был бы счастлив?

Малиновский пожал плечами.

— Почему нет? Кире нравилось быть обманутой, а Жданыч стал её любимыми граблями — она ходила по кругу, и всё наступала, наступала на них раз за разом! Да, она с ним ругалась — но и мирились они тоже постоянно, всплеск дофамина, все счастливы. А потом появились вы.

— А потом появилась я, — задумчиво повторила Катя. — Но вы сами меня толкнули в объятия Андрея, нестыковочка выходит.

— Каюсь, грешен. Не знал, что его так на вас переклинит. Вы уж извините, — он приложил руку к груди, — но там не на что западать было совсем. Если бы я знал, как дело кончится, я бы никогда так снова не сделал.

— Вы стали честнее, — заметила Катя. — Говорите наконец-то в лицо то, что думаете, и по правде, так мне больше нравится.

У Малиновского брови поползли вверх.

— И потому вы мне вчера врезали? — спросил он с укоризной.

— Ну вам ли не знать, Роман Дмитрич, — Катя сделала большие глаза, — что женщины таки-и-ие непостоянные.

Малиновский впервые не нашёлся с ответом и издал неловкий смешок, от чего Катя испытала глубокое удовлетворение.

— А стал бы Андрей сейчас… скрывать что-то, недоговаривать? — не выдержала она. — Я знаю, он не был честным со своими женщинами…

Малиновский не успел ответить — им принесли еду. Он немедленно взял в руки вилку, но задумчиво прокрутил её между пальцев.

— Мы подошли к сути встречи, да?

Катя не ответила.

Роман вздохнул и начал с остервенением разделывать рёбрышки.

— Вот до этой зимы я думал, что знаю его как облупленного. И я бы сказал вам «нет», он не станет ничего умалчивать. Это если бы вы были женщиной из Ждановского тайного телефончика, а моей задачей как друга было бы его прикрывать.

— Но?

— Но вы совсем иное дело, и Жданов из-за вас слетел с катушек. Так что, представьте, я тоже скажу «нет» — но уже потому, что ваше доверие ему теперь важнее всего, даже старого друга.

Катя кивнула, ковыряя салат.

— Мне стало легче, спасибо, — сказала она.

— Я просто ответил на вопрос.

— Хм.

Они помолчали, занявшись едой. Вскоре Катя подняла голову:

— Знаете, Роман Дмитрич, а я ведь раньше представляла, как избиваю вас, — сказала она задумчиво. — Ну, когда инструкцию вашу прочитала.

Малиновский закашлялся и оттянул воротничок рубашки от шеи.

— А я ведь поверю. Вы так иногда смотрели на меня — так даже на коллекторов не смотрят.

Катя улыбнулась и наклонилась ближе.

— Меня следует бояться, — сказала она заговорщически. — Видите, какой я страшный человек. Стоило мне появиться в «Зималетто» — у вас всё с ног на голову перевернулось. Где теперь я, а где вы.

— А я никогда вас не недооценивал, заметьте. Поэтому и придумал тот злополучный план.

— Да, но вы не учли самого главного.

— И чего же? — Роман тоже склонился над столом, показывая, что он весь внимание.

— Никогда не стоит злить женщину.

— Учту, — сказал он вполне серьёзно и впервые за встречу улыбнулся в ответ.

«Лёд тронулся, господа присяжные заседатели», — подумала Катя.

— Я всё же вижу прогресс. Вы теперь разговариваете со мной как с человеком — можете ведь, если захотите. А слабо так с другими женщинами?

— Ну вы уж совсем невыполнимые задачи не ставьте! И потом, должны же вы чем-то выделяться?

— А всё-таки попробуйте, сильно в жизни поможет, уверяю. Наверное, даже подольше задержитесь на вашей теперешней работе.

— Зубастая вы, Екатерина Валерьевна, вот что я вам сейчас сделал?

— Я же «мисс Железные зубы», запамятовали? — Катя изобразила руками клацающие челюсти.

Он досадливо выдохнул:

— Я уже миллион раз пожалел, что написал эту инструкцию.

— Так скажите это вслух, мне. Можно покрасноречивее, вы ведь умеете.

— Я жалею! Хорошо? — Роман воздел руки к потолку. — Это было жестоко, глупо и привело к странным последствиям, так что я извиняюсь. Искренне!

— Ну… — Катя оценивающе взглянула на него. — Сойдёт для начала, но маловато, конечно. Что насчёт завтра?

— Завтра?

— Продолжим разговор. — Катя потянулась за сумочкой. — Извините, дела не ждут, на неприятные беседы у меня выделено всего два часа в день.

— Поэтому вы так рвётесь увидеть меня снова?

— А почему вы решили, что это про вас?

Он хмыкнул, а Катя тем временем вынула кошелёк и вдруг помедлила:

— Роман… может я все же поговорю с Андреем насчёт вас, когда… если… когда мы помиримся?

Малиновский с полуусмешкой наблюдал за её лексическими трудностями.

— Не надо. Но спасибо за предложение, Катя. Или лучше Катерина?

— Сойдёмся на втором варианте.

Это была странная встреча и странный разговор, но отчего-то в душе Кати он оставил приятное послевкусие. Нет, она ещё долго не сможет простить Малиновского, но, кажется, они хотя бы начинают находить общий язык.


***



— Уехала Катька куда-то… и снова без Андрей Палыча, — задумчиво сказала Маша, подперев рукой щёку. — Как же это всё грустно, девочки…

— Грустно, — согласился Федя. — А знаешь, что ещё грустнее? То, что ты никак не можешь собраться!

— Да иду я, сейчас губы накрашу только. Но девчат, надо действовать.

— Как? — выпучила глаза Таня. — Кате мы погадали, а больше мы ни на что и не договаривались!

Маша достала помаду и зеркальце.

— Вот Федь, хоть бы ты с Андрей Палычем поболтал, как мужик с мужиком!

— Ага-угу, — кивнул Федя. — А мне потом снова прилетит ни за что. Вон и Николай Антоныч идёт, — повысил Федя голос, — тоже наверняка меня поддержит.

Коля остановился на полпути к лифту, озадаченный.

— Кого поддержу? Зачем? А почему вы по домам не идёте? — опомнился он вдруг. — Уже давно шесть вечера пробило.

Шура на него зашикала и нажала кнопку вызова лифта.

— Катю поддержите, — сказала Амура Коле. — А мы вообще-то в клуб собираемся!

— Танцы! — поддакнула Маша. — А вы Жданова не видели?

— Не-а, а должен был?.. Хотя вру, видел конечно, последние цифры отчётов обсуждали в обед. А больше он вроде бы и не выходил.

— Заперся он в кабинете, — подытожила Таня. — Ой тревожно…

— Так. — Ольга Вячеславовна хлопнула в ладони. — Идите, девчата, я схожу к нему. Идите-идите. Вы успели его с днём рождения поздравить, а я нет, вот и повод хороший заглянуть.

— Ольга Вячеславовна! — Маша показала скрещённые пальцы на обеих руках. — Мы в вас верим!

— Да! — кивнула Шура, повторяя жест. — Мы тогда пойдём, а вы Андрей Палычу скажите что-нибудь…

— Воодушевляющее!

— Что мы ему верим! И вообще, пусть с нами едет!

Лифт дзынькнул, и Ольга Вячеславовна махнула краем своей шали:

— Не бойтесь, что-нибудь уж придумаю. До завтра!

Почему-то хотелось ей доверять, как и всегда в таких ситуациях — ведь именно она порой помогала выйти из совсем безвыходных положений. Но всё ещё было боязно, так что, когда двери лифта закрылись, Маша прижалась к Феде.

— Обещай, что мы не будем так ругаться, — сказала она, сама не зная зачем.

Шура хрюкнула, даже не скрываясь, вот ведь зараза.

— Не, ну почему прям так? Можем интереснее, — сказал Федя. — Будем драться подушками! Или сушёными воблами — до такого точно ещё никто не додумался.


***



Андрей, подперев голову рукой, смотрел на коробку, стоящую перед ним на столе. Обмотанная цветной бумагой, украшенная бантом, она выглядела чужеродно в аскетичной обстановке кабинета и к тому же пробуждала неприятные ассоциации с идиотским цветастым пакетом Малиновского, который стал причиной многих их бед. Ещё неприятнее было обстоятельство, что Катя занесла коробку без единого слова и просто поставила на столешницу перед опешившим Андреем. Он даже не успел отреагировать.

Открывать подарок не хотелось, уходить домой тоже, но что делать — было решительно непонятно, поэтому он застрял в лимбе без надежды выбраться. Худшего дня рождения у Андрея, пожалуй, не бывало.

Что ж, можно отвлечься на работу.

Стрелки часов ползли, и накопленные дела постепенно разгребались, на все письма был отправлен ответ, все необязательные документы были изучены. Поэтому когда Ольга Вячеславовна постучалась и зашла, Андрей уже снова подбирался к коробке, но теперь в компании бокала виски.

Она быстро оценила обстановку и всё поняла. Очевидно.

— Здравствуй, Андрюш, я не вовремя? Могу уйти, если хочешь.

— Да нет, — ответил он, грустно глядя на свой подарок, — оставайтесь, с вами хоть веселее.

Ольга Вячеславовна села на стул для посетителей и наблюдала, как Андрей медленно развязывал бантик, снимал ленты и обёрточную бумагу. Под всем этим безобразием оказалась модель самолёта для сборки и фотоальбом с их с Катей снимками, сделанными ею на полароид. Какие-то фото она, похоже, снимала тайно — вот и он сам, Андрей, стоящий спиной на фоне окна с кружкой кофе. Простой бытовой портрет, но сколько любования было в нём.

Андрей не смог удержаться от улыбки, только вот к горлу подступил комок.

— Хороший хоть подарок? — спросила Ольга Вячеславовна, и Андрей кивнул, пока не сумев обрести голос. — Это главное. Катя не из тех, кто долго помнит обиды, сам знаешь. Она мостик к тебе сейчас проложила.

— Знаю, — сказал он, справившись с собой.

Ольга Вячеславовна вдруг встала и обошла стол, оказавшись за спиной, погладила по плечу.

— С днём рождения тебя. А что вышло не так, как ты хотел бы — со всеми бывает. У тебя будет ещё много замечательных дней рождения, не сомневайся.

— Спасибо, Ольга Вячеславовна. Вы, может, совет какой дадите?

Она хмыкнула.

— Да вырос ты уже из чужих советов. Учить тебя жить я не буду, я здесь просто для того, чтобы знал — ты не один. И не смотри так на меня, очень ты изменился и ерунды делать не станешь, по глазам вижу. Не станешь же?

— Ну если вы так говорите… — улыбнулся Андрей. — И я так понимаю, что всё «Зималетто» уже в курсе подробностей моей с Катей ссоры?

Он сказал это, не сумев скрыть раздражения в голосе. Ольга Вячеславовна на него шикнула и погрозила пальцем.

— Да к чему подробности, у вас и без того на лицах всё написано, — ответила она со смешком. — Но знаешь что? Люди вы хорошие, на ошибках учиться умеете, и я верю, что всё у вас наладится, только надо к этому немного усилий и терпения приложить.

Андрей молча кивнул в знак благодарности и потянулся за своим бокалом.

— Я постараюсь. Правда.

— Мысль у меня есть, Андрюш, не знаю, понравится тебе или нет. Праздновать день рождения одному — совсем никуда не годится. Девочки сейчас в клуб собрались, Федя тоже с ними — вот и тебе бы к ним присоединиться, они не против будут.

— К женсовету?! Спасибо, шутку я оценил.

— К Катиным подругам. Ну, дело твоё, тогда найти хотя бы сегодня себе другую приятную компанию.

Андрей побарабанил пальцами по столешнице в раздумьях. Да ну, какой к чертям женсовет? Она с ума сошла? Тем временем Ольга Вячеславовна похлопала Андрея по руке и направилась к двери.

— Как знаешь, — сказала она.

— Да подождите вы! — Он устало поднялся. — Нет у меня больше друзей, и вам это известно. Что за клуб хоть?

Ольга Вячеславовна пожала плечами и достала телефон с улыбкой:

— Сейчас позвоним и узнаем.


***



— Эй, Пушкарёва, — позвал Коля с дивана, и Катя выглянула из-за стеллажа, в котором протирала пыль. — А помнишь, как мы с тобой разругались на мой день рождения?

— Это когда? А-а-а, вспомнила, в одиннадцатом классе?

— Ну да. Ты страшно обиделась, что я хотел поступать не туда же, куда ты.

Катя кинула в Колю тряпкой.

— И чего вспоминаешь? Ну да, я тогда эгоисткой была. Но в итоге ты передумал, и всё к лучшему сложилось.

Коля скомкал тряпку и запульнул обратно, попав Кате по голове.

— Ой, прости. Не знаю, чего вспомнил, по ассоциации наверное — ссоры, дни рождения… А какой вкусный торт тогда твоя мама испекла!..

— Коль, если хочешь торт — закажи у мамы, но придётся тебе окна наверное помыть у нас взамен.

Со стороны дивана раздался недовольный вздох.

— Я хочу, чтобы ты перестала себя накручивать. Ты эти полки три раза протёрла. Я вообще-то к тебе фильм пришёл смотреть, если помнишь, даже диск притащил, и телевизор уже освободился, а ты всё никак не успокоишься. — Коля сел к краю дивана и попытался схватить Катину руку, передвигавшую фоторамки. — Но от торта тоже бы не отказался конечно, спасибо за идею.

Катя дала себя поймать и усадить на диван. Нервы и правда были на пределе, словно кто-то натянул их, как струны, и давай лабать что-то разудалое в формате бесконечного концерта.

— Просто у него день рождения, а я… — начала она убито, — …я тут. Это так неправильно.

Коля откинулся головой на спинку дивана.

— Блин, как хорошо было классе в седьмом, — сказал он внезапно. — Или даже пятом! Никаких отношений, никаких терзаний, мы просто шли после школы поджигать пух и обрывать сирень, зная, что получим свои пятёрки по контрошам. Эх, где наши буйные десять лет!

Он похлопал по Катиной ссутуленной спине.

— Ты пойми, я тебе сочувствую очень, — произнёс он извиняющимся тоном — наверное из-за молчания Кати. — Просто… я не знаю, грустно мне, что жизнь стала сильно сложная. Слушай, я уверен, что вы с Ждановым поженитесь, и всё у вас отлично будет. Главное, врезать ему не забывай вовремя, ему полезно.

Катя усмехнулась, но отвечать не стала.

— Я тут думаю ещё, что уйдёт это время, вот такие моменты, когда мы можем с тобой кино смотреть или ерундой страдать, или болтать до ночи, поедая пирожки твоей маман. Только в офисе будем общаться: «Доброе утро-день! А как отчёт? А как финансы? Передавай своим привет!»

Катя, оторопев, обернулась.

— Ого, Коль, это ты с чего вдруг? Перестань, дружба наша в любом случае никуда не денется!

— Эх, это ты сейчас, Пушкарёва, так говоришь, — заметил Коля уныло.

Она крепко обняла его, слегка шокированная приступом откровенности. По правде, ничего подобного ей в голову не приходило, и от этого навалилось чувство вины. Коля, конечно, ревновал — эдакой дружеской ревностью, которая раньше и ей была знакома, как и любому, наверное, у кого есть самый лучший и единственный друг. Она знала, что тоже будет скучать по имеющемуся пока у них обоих.

А ещё она была благодарна Коле за честность, которую всегда в нём ценила. И за этот сегодняшний ностальгический порыв, приглушивший тревогу и заставивший подумать о том, что в жизни её есть не только Андрей.

— Дурак ты, — сказала она в конце концов, дёрнув Колю за ухо. — Думал, я тебя кину с обещанием? А вот и нет, давай свой диск, пошли смотреть. Что там у нас?

— «Убить Билла», вторая часть, — ответил Коля с восторженным придыханием. — Всё никак не мог добраться.

— А-а-а, — Катя понимающе кивнула. — Ума Турман. Травма черепно-мозговая — твоя любовь?

— Ой, ну тебя, теперь песня опять в голове заест на сутки.

— Я ещё завтра в офисе напою, продлю эффект!

Коля в ответ нежно вытолкнул Катю из комнаты в кухню и начал приплясывать у чайника, пока включался DVD-проигрыватель. Катя наблюдала, хихикая, как дикарские пляски перерастали в самурайский боевой танец.

Всё же это был хороший вечер.


***



Сначала Андрей думал, что это ужасная идея.

Потом — что надо оттуда бежать.

Еще через час мысли испарились, и его настигла алкогольная лёгкость бытия. К полуночи Андрея успели поздравить все сидящие у барной стойки, а Маша со Светой уже втирали что-то левой компании за столиком у входа, то и дело оборачиваясь с улыбками. Андрей блаженно и пьяно улыбался в ответ. Шура рядом танцевала макарену невпопад. В какой-то момент виски превратился в пина-коладу, но Андрей решил этому не удивляться и неторопливо потягивал своё сливочно-кокосовое безобразие.

— Вот это круто! — сказал Федя, подойдя и кивая на что-то в глубине зала. Присматриваться и уточнять не хотелось, и пришлось верить на слово. — Вы как, Андрей Палыч?

— Ты трезвый что ли? — искренне удивился Андрей, и Федя смешно передёрнул плечами.

— Ага, а то тут Маша и мой мотоцикл, так что я за всеми присматриваю. А вы зачем Машину пина-коладу украли?

Андрей с удивлением осмотрел бокал.

— А я думал, как оно так возникло из ниоткуда? Вот и разгадка! Ну ничего, я ща ей другую куплю… всем куплю!

— Ну-ну, Андрей Палыч, без широких жестов. — Федя панибратски похлопал по плечу, но было слишком лень возмущаться. — Курить пойдёте с дамами? На свежий воздух?

Андрей согласился — в голове был адский туман. Увлекаемый Шурой, на ватных ногах он вышел на веранду и опёрся на стену.

— О-о-о, Андрей Палыч! — Тут же ему вручили подожжённую сигарету. — А мы вас ждали!

Голос Амуры, кажется. Он затянулся, вышло хреново — курил он крайне редко и делать это не любил. Поэтому пришлось курить невзатяг, как школьник, и Андрей то и дело подносил сигарету ко рту, наблюдая, как Маша танцует под отголоски музыки, а Света подпевает песне. Федя куда-то испарился, зато рядом возникла Амура и её тяжёлые восточные духи, от которых слегка мутило.

— А Таня что, совсем ушла? — вяло поинтересовался Андрей.

— Да, ей же сейчас не до таких вечеринок. Будете в караоке участвовать?

— Только не это, — сказал Андрей с притворным ужасом, — я пошёл!

Он и правда попытался сделать шаг, но его со смехом остановили несколько женских рук.

— Заставлять не будем!

— Да, караоке всё равно не так скоро, оставайтесь, выпьем ещё по коктейлю!

— Я вам пина-колады принесу, — хмыкнул в ухо невесть откуда взявшийся Федя.

— Мужчины мне выпить раньше не покупали, — ответил Андрей, и Маша тут же заржала, но совсем необидно. Смех у неё был такой дурацкий, что вскоре зафыркала и Шура, и пьяное хихиканье стихло нескоро.

Света зябко ёжилась, и Андрей одолжил ей свой пиджак. Они стояли так вшестером минут двадцать, болтая ни о чём, дым от сигарет тонкими струйками поднимался в небо, заволакивая юный ещё месяц. Или это просто облака?..

— С днём рождения снова, мужик! — крикнул кто-то, выходя из клуба, и Андрей отсалютовал сигаретой, хрен знает какой по счёту. День, правда, уже вроде бы кончился, но не всё ли равно?

Они вернулись в клуб, когда начинался конкурс караоке. Слава богу, Андрея оставили в покое, и он с удовольствием понаблюдал, как позорится Федя, пытаясь вытянуть: «А я теряю корни-и-и». Затем Амура со Светой спели что-то из «Блестящих», кажется, и притом очень неплохо. Виски уже в горло не лез, и пришлось перейти на сок, из-за чего невольно вспомнилась Катя.

Когда Андрей дёрнулся на выход, Федя его резко тормознул рукой в грудь:

— Вы куда? — спросил он ласково, как охранник на фейс-контроле.

— К Кате, — ответил Андрей честно, пытаясь сфокусироваться на Федином лице.

— Извините, Андрей Палыч, но я вас сейчас к Кате не пущу, мне за это коллективно башку открутят.

Андрей задумался. Мысли ворочались в голове медленно и печально, как треснутые жернова.

— А в глаз? — выдал он наконец первую оформившуюся фразу.

— А может, не надо?

Подоспела Шура и как-то уболтала снова сесть, а теперь стояла над душой, заменив Федю на посту.

— Да мы поедем уже сейчас, Амура такси вызывает. — Шура мотнула головой в сторону дивана, на котором сгрудились остальные дамы из женсовета. — А с Катей завтра поговорите.

Андрей подпёр щёку рукой и тоскливо допил сок.

— Я бы лучше сейчас… к ней.

— Не стоит! Спит она уже сто лет, Андрей Палыч. — Шура глядела на него очень сочувственно.

В клубе заиграла «Лучшее в тебе» от «Гостей из будущего». Андрей слушал и думал о том, что Кате эта песня тоже нравится. И она бы не погнушалась выйти и спеть её тут в караоке, глядя ему прямо в глаза. Она вообще была очень смелой.

Улыбнувшись воспоминанию о Кате и конкурсе караоке, Андрей поддался порыву и обнял Шуру, которая ойкнула от неожиданности. А потом выслушал комментарий от Феди — тот сетовал, что кому-то в глаз обещают, а кому-то достаются обнимашки. Поэтому пришлось обнять и его.

В такси садились весёлой гурьбой, долго прощаясь с Машей и Федей и пытаясь составить маршрут. Андрей оказался на переднем сидении и всю дорогу продремал. Когда он открыл глаза, выяснилось, что высаживали его последним — потому что постеснялись будить.

Дома Андрей скинул ботинки и сел на кровати, залипая в окно. Месяц всё ещё тонко улыбался, молодой и яркий. Такой же, как они все.

— Надо бы поднять женсовету зарплату, — пробормотал Андрей вполголоса, падая спиной на постель. — Обговорю потом с Катей, когда… если…

Да ну чего он такой пессимист. Будет обязательно это «когда».

_________________
Профиль на ао3: https://archiveofourown.org/users/Luchenza


Последний раз редактировалось Люченца 09 ноя 2026, 00:53, всего редактировалось 1 раз.

Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 09 ноя 2026, 00:31 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 окт 2026, 21:49
Сообщения: 17
29 мая, среда



Проснувшись утром и с некоторым трудом вернув себя в мир живых, Андрей принял решение ещё раз поговорить с Катей и убедить её, чего бы это ни стоило. Он приехал на работу почти без опоздания, но только чтобы столкнуться с Машей в тёмных очках и с бутылкой минералки, охранявшей закрытый офис президента.

— Не понял, — сипло произнёс Андрей без приветствия и красноречиво посмотрел на часы. — А где?..

— Сказала бы я в рифму вам, Андрей Палыч… Ой, извините. — Маша опомнилась и побила себя по губам. — Катя была! Но уехала с начальником производства рассматривать новые помещения под расширение.

— М-м-м, — протянул Андрей. — А я об этом узнаю последним? Какая прелесть!

— Она никому не сказала, правда! Только что уехали. Вы не кричите, пожалуйста, голова трещит…

Хотелось в ответ наоборот заорать, но Андрей остановил себя на полпути. Раньше он бы так и сделал, но сейчас что это даст? Чем ему насолила бедная Маша, страдающая похмельем?

Он выдохнул и постарался успокоиться.

— Минералкой не поделитесь? — в конце концов спросил Андрей неловко, и Маша тут же заулыбалась, посмотрела на него поверх очков.

— А в холодильнике общем стоит, мы с Федькой привезли, берите сколько хотите!

— Спасибо. Огромное.

— Катя сказала, что скорее всего вообще сегодня не вернётся в офис. Простите.

— Да вы-то чего извиняетесь! Будем смиренно ждать и надеяться, других опций она нам не оставила, — сказал Андрей с раздражением.

Когда муторный день, ознаменованный лишь похмельным туманом в голове, подошёл к концу, осталось констатировать: Катя не соврала. В офис она так и не вернулась. Поэтому вечером Андрей, не задумываясь, рванул к Кате домой, но вместо неё столкнулся с Еленой Александровной, и они со взаимным недоумением смотрели друг на друга через порог.

— Здравствуйте, а Катя дома? — спросил он как школьник, пришедший звать приятеля погулять.

— Здравствуй. Нет, Андрей, на встречу некую поехала сейчас после работы. Может, зайдёшь? Побеседуем.

— А где Валерий Сергеич?

— Машина у него заглохла, поэтому чуть позже будет. Мы с тобой вдвоём пока.

Судя по тому, что Андрей получил перед разговором не тарелку окрошки, а чашку чая, на него всё-таки сердились, поэтому он поспешил с разбегу оправдаться:

— Я ни в чём перед Катей не виноват, я…

— Знаю, можешь не продолжать. Дело тут, Андрей, не в том, что случилось или не случилось сейчас. Разговор всё ещё про «тогда».

— Подождите, то есть вы знаете, что я Кате предложение сделал?

Елена Александровна поставила чашку на стол с громким стуком, и чай расплескался по скатерти. Андрей мгновенно вскочил и взял тряпку.

— Видимо, нет, — подытожил он со смешком.

Его схватили за руку заставляя повернуться. Елена Александровна была совершенно ошеломлена.

— Ты серьёзно? Андрей… Андрюша, ну ничего себе новость!

Ласковое именование выбило из колеи, теперь настала очередь Андрея опешить.

— То есть… вы были бы рады?

— Ох, не знаю, ты всё же тот ещё прохиндей, — сказала она, отбирая тряпку, — но есть в тебе что-то. Я надеюсь, Катя с тобой найдёт счастье.

— Она пока не хочет, как видите.

— Дурак ты, Андрей.

Он рывком придвинул стул, сел ближе.

— Так объясните.

Елена Александровна одарила его долгим оценивающим взглядом и вздохнула.

— Недаром же мне сегодня снились рассыпанные ножи — вот и пришёл ты, гость незваный… Запуталась просто Катюша. Страшно ей. Предложение, шутка ли! Её успокоить надо было сразу, а ты наверняка возмущаться начал, от разговора тут же сбежал и жалел себя в компании бутылки. Не так ли?

Андрей в смятении схватился за свою чашку как за спасательный круг.

— Мне тоже больно было выслушивать несправедливые обвинения, сами понимаете.

— Нет, уж прости. И если ты не готов восстанавливать её доверие долгие месяцы, а то и годы — тебе рядом с ней делать нечего.

— Я готов. Я потому и приехал сегодня. Я… — Он залез рукой во внутренний карман пиджака и показал коробочку с кольцом. — Вот верите, я не отступлюсь. Катя упрямая, но я ещё упрямее.

— Да верю я, верю. Ох, Андрей… — Елена Александровна встала и погладила его по голове, по-матерински прижала к себе. — Насмотрелась я на тебя за эти два месяца. Хороший ты человек всё же, готовый расти, меняться, только характер поганый. Ну один в один мой Валера иногда. Прости, что говорю это, ну да чего лукавить-то. Главное, что Катя тебя любит такого, какой есть, и ты любишь её тоже.

Он улыбнулся. Обижаться на маму Кати было совершенно невозможно.

— Люблю конечно. Так что, шанс у меня есть?

— Её почти отпустило уже. Завтра поймаешь Катю и поговорите, но главное — спокойно, без лишних эмоций, ты уж постарайся.

— Хорошо. Я всё завтра улажу.

Раздался звонок домофона, и они одновременно дёрнулись, Андрей отодвинул свою едва тронутую чашку.

— Спасибо за чай и советы.

— Не за что и удачи тебе завтра. — Елена Александровна его отпустила и поспешила к двери. — Кате не буду говорить, что приходил, и Валере накажу, — прокричала из коридора. — А то она надумает лишнего про наши беседы.

Золотая женщина всё-таки, что ни говори.

Когда Валерий Сергеевич переступил порог, Андрей уже обувался. Тот замер в прихожей, барабаня по стенке.

— Здороваться не буду, Андрей Палыч, здоровались сегодня! И какими судьбами к нам? Чего убегаете?

— Да я Катю искал и не нашёл, так что, может, привезёте её завтра и запрёте в офисе?

Валерий Сергеевич крякнул от удивления, не распознав сходу шутки.

— Всё-то вам на блюдечке с голубой каёмочкой! Сами Катюху ловите, она юркая, как рыбка золотая! Не удержишь — пиши-пропало!

Андрей спешно попрощался, чтобы не провоцировать словоохотливого Катиного отца на разговор, и, уже спускаясь по лестнице, перематывал в голове услышанное. В мыслях установилась наконец кристальная ясность, как воздух морозным зимним днём.

«Верно про рыбку золотую, — думал Андрей, заводя машину, — главное — загадать правильное желание».

Он хмыкнул и поехал домой, чтобы наконец впервые за несколько дней уснуть спокойно человеком, которому дали надежду.


***



Катя договорилась встретиться с Романом у парка Горького. Почему она выбрала это место — сама не знала, но за сегодня помещения её доконали и страшно хотелось на свежий воздух. Она ждала вопросов и удивления, однако их не последовало, и около семи, когда уже смеркалось, они вдвоём неспешно вошли в парк.

— Я даже почти рада вас видеть, — заметила Катя после приветствия.

— Ну разумеется, ведь я от природы наделён обаянием.

— И невероятной скромностью, видимо.

Роман отреагировал на её подколку улыбкой и первым перешёл к делу:

— Вы опять конечно про Жданова спросите, так что снова побуду предсказателем. — Он начал водить руками вокруг невидимого магического шара. — Я вижу всё… и даже ваш вопрос! Вы, Катерина, желаете знать, относился ли Андрей хоть к одной женщине так, как к вам?

— Не отбирайте хлеб у Амуры, — сказала Катя со смешком. — Ну предположим, да, хочу. Но я думаю, что к Кире раньше он был более внимательным.

— А вот и не угадали! — Роман изобразил, как выбрасывает в кусты свой стеклянный шар. — Ради Киры он не копался бы по мусоркам «Зималетто», разыскивая побитый жизнью пакет с открытками и игрушками.

Катя резко повернулась к нему и схватила за локоть, останавливая.

— Что? Я не знала об этом. Я помню пакет в мусорке, но потом Андрей вернул его.

— Ага, потому что Жданыч показательно выкинул его при Кире. После у нас убрались, и Андрюха как бешеный носился по всему офису, пытаясь узнать, когда мусор вывозят. В конце концов всю мусорку перебрал и явился обратно, благоухающий, как канализация, с бессмертным зелёным пакетиком.

Катя помолчала, переваривая информацию.

— Хорошо, Роман, чего ещё я не знаю из тех событий?

Тут Катя замедлила шаг, увидев тележку мороженщика. Роман это заметил и кивнул на неё, предлагая подойти.

— Мне всё равно нужен тайм-аут на подумать, — сказал он.

Выбрав шоколадное мороженое и сообщив об этом продавцу, Катя полезла в сумочку, однако Роман остановил её руку, доставая свой кошелек.

Спустя минуту Катя уже с мороженым спросила:

— Итак?

— Ну, например: вскоре после того, как вы уехали покорять сфинксов, Жданов напился в баре до чёртиков и дал себя избить качкам из соседней тренажёрки. Выглядел наутро — краше в гроб кладут.

Даже при таком несерьёзном повествовании услышанное болезненно отзывалось в груди.

— Кира упоминала, да, — пробормотала Катя.

— Или, продолжая тему пакетика… Захожу я в президентский офис как-то, а Андрюха в каморке вашей, лежит головой на столе, вокруг игрушки с открытками рассыпаны. Страдает, в общем, картинней некуда. А дальше начал убиваться, рассказывать, какой он был дебил, потом меня во всех грехах обвинял и громко выражал надежду, что вы ненавидите, потому что любите.

Катя отрешённо смотрела перед собой, слушая и не веря.

— Вы в порядке, Катерина?

— Вполне, — ответила она предательски дрогнувшим голосом.

— Ну ладно, раз так говорите, только у вас мороженое убежало.

Оно и вправду таяло, стекая по пальцам. Пока Катя спешно искала в сумочке салфетки, Роман заметил:

— Вы ведь и так в общих чертах в курсе произошедшего, раз с Кирой говорили. Что изменится от моего рассказа?

— Детали важны, — пояснила Катя, вытирая пальцы. — Кстати, тон ваш о многом говорит.

— О чём же?

— Пытаетесь хохмить, но неуклюже как-то. Теряете хватку. А всё потому, что вам тоже тяжело это вспоминать.

Роман фыркнул.

— После совета директоров вообще не до смеху было. Это вы отдыхали среди пирамид и наслаждались свободой.

— Фальшивите, Роман, — спокойно сказала Катя.

— Ой, ну вас с вашей проницательностью.

Какое-то время шли молча. Одуряюще пахла ранняя сирень.

— Никогда Андрюху таким не видел, — произнёс Роман вдруг. — Вообще. Мы с ним ни разу не ссорились так надолго.

Катя не понимала, как реагировать на эту внезапную искренность, и потому тоже ответила признанием:

— Знаете, Андрей мне предложение сделал.

Повисла тишина. Они неторопливо обогнули беседку и орущую толпу детей на аттракционах, выйдя к кафе. Наконец Роман остановился и развернулся лицом, принуждая к тому же.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Они смотрели друг на друга без тени улыбки.

— Не вижу кольца на пальце.

— Ну вы же не дурак, Роман, сложите два и два.

Катя нервно повела плечами и отошла к кустам сирени, приблизила к себе ветку, вдыхая аромат и пытаясь стряхнуть напряжение. Диалог стал слишком наэлектризованным, как воздух перед грозой.

Роман не сдвинулся с места и наблюдал за Катей, пока она не вернулась.

— Принимайте его руку с сердцем, — сказал он. — Не нужны Жданову другие женщины, кроме вас, он сквозь них смотрит теперь. Как на декорации в спектакле.

— Вы же говорили: бабником был, бабником и останется.

Роман закатил глаза.

— Так сложите два и два тоже, Катерина. Я просто обязан был вас поддеть тогда, ну. Вы мне абсолютно не нравились.

— Значит, что-то всё-таки изменилось? В вас или во мне?

— А пойдёмте к пруду? — предложил Роман, полностью проигнорировав вопрос.

Катя лишь подняла брови:

— Как скажете.

Пионерский пруд был хорош и вечером, особенно когда схлынул поток желающих прокатиться на катамаранах. Вода, слабо подсвеченная рядом стоящими фонарями, уже не казалась такой грязной. Наплевав на запреты, Катя смело сбросила туфли и, держа их в руке, босыми ногами ступила на крутой склон берега; газон оказался именно таким мягким, каким и виделся. Осторожно шагая, Катя спустилась к самой воде, и, судя по шуму сзади, Роман спускался тоже.

— Только попробуйте столкнуть, — предупредила она.

— И в мыслях не было! Вот таким варваром вы меня видите, значит?

— Вы именно что мастер несмешных розыгрышей.

— Честное слово, с вами больше не буду так, вот вам крест! — Он показательно перекрестился. — А теперь, может, всё же поедим? В вас есть хотя бы мороженое, а у меня в животе сейчас образуется сверхмассивная чёрная дыра.

Вскоре они уже поедали шаурму, сидя всё там же, но теперь босой была не только Катя.

— Мы студентами тут часто гуляли, — сказала она, сама не зная зачем. — Ну, мы с Колькой. Иногда с газона нас гнали конечно, но убегать было даже весело. А зимой притаскивали коньки и катались по пруду, один раз я под лёд провалилась, от папы тогда порядочно влетело. Он-то думал, мы на нормальном катке будем.

— А вы хулиганка оказывается. Но представьте, что на коньках тут и мы со Жданычем бывали. Но в другие годы наверное, вряд ли бы пересеклись.

Она улыбнулась совпадению, беспечно шевеля пальцами ног и захватывая ими травинки.

— Вернулись бы в «Зималетто»? — спросила она напрямик.

— О-о-о, пошли предложения, от которых невозможно отказаться. Но я откажусь. — Роман кинул камешек в воду, тот ушёл на дно с тихим плеском. — Иногда нужно уходить, не оборачиваясь на взрыв. По-супергеройски.

— Какой такой взрыв? — спросила Катя с недоумением.

— Взрыв эмоций Жданова, какой же ещё?

Отсмеявшись, Катя произнесла:

— Но «Зималетто» и ваш дом тоже. Поправьте меня: я помню, что пришли вы с Андреем в компанию почти одновременно, через год после вышки. Для него это семейное дело, но и вы внутри уже лет десять, тем более акционер. Такое легко не бросают. Вы ушли на эмоциях, а не взвешенно.

— Вот скажите искренне: вы правда хотите, чтобы я вернулся?

— Искренне скажу, что буду не против.

Он издал недоверчивый смешок, и Катя пожалела, что не может считать полностью реакцию Романа. Его лицо было едва различимо в сумерках.

— Вы слишком благородный человек для бизнеса.

— Это комплимент или скрытая поддёвка?

— Это правда. И тем не менее у вас отлично получается.

— Спасибо.

Он серьёзно кивнул и отвернулся; тем временем, пока они разговаривали, стало заметно холоднее. Московский май, как всегда, оказался коварным, и сидеть на траве было уже не настолько приятно.

— Похоже, пора завершать. — Она зябко поёжилась.

— Как скажете, Катерина! «Нас вечер встречает прохладой», а?

Роман поддержал Катю за руку, когда она осторожно поднималась по склону и надевала снова туфли. Перебрасываясь малозначимыми фразами, они дошли до ворот, и Катя сняла с сигнализации свою машину.

— Спасибо за встречу. — Она протянула ладонь для рукопожатия. — Вы мне правда помогли. Да и хорошо погуляли на самом деле.

Роман с лёгким удивлением пожал ей руку.

— Так что теперь, до послезавтра? Завтра, увы, не смогу — дела.

Она покачала головой.

— А вот и нет! Я думаю, что больше вас не потревожу. Вы мне помогли лучше понять Андрея, и я поговорю с ним… Надеюсь, всё будет хорошо.

— О! Да, конечно.

— И снова спасибо.

— Не за что, Катерина.

Садясь в машину, она видела Романа — тот почему-то медлил и не шёл к своей. Когда Катя выезжала, он махнул рукой в прощальном жесте, а после она отвлеклась на дорогу и, проехав поворот, стала думать уже лишь о том, как сильно её клонило в сон. Ну и день. С самого утра она была на ногах, и противно ныли натёртые пятки. Завтра она придёт к Андрею и скажет… что-нибудь скажет. Она обязательно придумает.

Больше у неё не было сомнений, кто в раскладе оказался червовым валетом. А дама бубей… что ж, может быть, её встретил Андрей.

Глубоко внутри зрело странное ощущение, что Катя не заметила нечто важное этим вечером, упустила значимую деталь и не смогла собрать из мимолётных впечатлений полную картину. Что-то сегодня произошло, а она проморгала.

Устав от бесплодных размышлений, она мотнула головой, выбросив из неё всё лишнее и сосредоточилась на пути домой. Романтичный розовый закат позади давно истаял без следа, оставив после себя лишь мягкую облачную дымку.



30 мая, четверг



Андрей приехал в «Зималетто» рано, и, как оказалось, на административный этаж он зашёл первым. С удивлением он огляделся в звенящей тишине, посмотрел зачем-то на часы и неторопливо прошёлся по коридорам. Такую картину он привык видеть по вечерам, но утром наблюдал её едва ли не впервые. Заварив кофе самостоятельно, Андрей прошёл к себе и включил свет в полутёмном кабинете.

Он принялся за работу, слушая через приоткрытую дверь, как постепенно этаж наполняется голосами. Заскочить к Кате сейчас или чуть позже?.. Может, дать и ей прийти в себя? Он представлял, как она открывает кабинет, ставит сумочку на стол и включает компьютер, смотрит почту. Представлял, как она его совсем не ждёт.

Андрей изучал бюджет новой рекламной кампании, когда широко открылась дверь его кабинета. Он не сразу отреагировал — скорее всего это была Шура, но что-то зазвенело внутри требовательно, заставив поднять взгляд.

В дверях замерла Катя.

— Андрей… — сказала она нерешительно, так и стоя в проходе, но этого единственного слова ему хватило.

Он бросился к ней и обнял, спрятав лицо у неё в выемке между шеей и плечом, ощущая, что так же крепко смыкаются её руки на его спине, слыша сбитое дыхание. Всё совсем как раньше, когда они в отчаянии то отталкивали друг друга, то бросались навстречу, ведомые одной лишь бурей своих чувств и не имея руля.

Целуя Катины щёки, губы, глаза — всё, до чего мог дотянуться, Андрей наощупь закрыл дверь. Руки Кати то ворошили волосы, то гладили шею, она сама шептала что-то почти неразличимое, но ласковое, и её щёки были мокрыми. Правда, Андрей не понимал уже, от чьих именно слёз.

— Спасибо, что вернулась, — сказал он, потеревшись носом о её скулу.

— Я не могла без тебя, — призналась она. — Чуть с ума не сошла за эти дни.

— Веришь, я тоже собирался сейчас прийти, я…

Она положила ладонь ему на губы, обвела их пальцем.

— Я верю.

Андрей с радостным возгласом подхватил её и усадил на свой стол, аккуратно снял с Катиного лица очки. Она смешно заозиралась по сторонам, щурясь.

— Что ты пытаешься рассмотреть, ну? — Андрей нежно погладил её плечо. — Моё лицо? Ты и так его изучила вдоль и поперёк, но можешь сделать это снова, пальцами.

— С удовольствием, — тихо отозвалась Катя, кладя и его очки на стол.

Андрей закрыл глаза, чувствуя знакомые прикосновения, и память дарила воспоминания их первых свиданий, когда Катя так же недоверчиво его касалась, словно не веря, что ей можно это делать. Не веря, что он здесь, живой и настоящий. Как он вообще допустил повторение их размолвки и возвратил Кате ощущение ирреальности его присутствия рядом?

Он на ощупь притянул её голову, вовлекая в поцелуй. Любовь распирала сердце, рвалась наружу — такая сильная, что становилось страшно. Чем он думал? Как он смог бы жить без Кати, если бы они не помирились?

— Мы идиоты, — сказал он спустя это бесконечно прекрасное мгновение, которое было так сложно завершить. — Точнее я, я идиот! Снимаю с тебя всю ответственность за нашу ссору.

Катя грустно улыбнулась.

— Хорошо, что ты затронул эту тему, потому что… Ох, Андрей… — нервно произнесла она, оглаживая воротничок его рубашки. — Я очень тебя люблю, но… нам нужно серьёзно поговорить.

Это прозвучало пугающе.

— А может потом? — Он коснулся губами Катиного запястья. — Мы ведь снова вместе — вот что главное.

Катя покачала головой.

— Нет, больше мы не будем откладывать. У меня есть к тебе вопросы.

Андрей вздохнул, смирившись.

— Я весь внимание, Катюш.

Спрыгнув со стола, она отступила в сторону и обхватила себя руками — знакомый жест, который Андрей видел очень часто зимой и почти никогда — в последние пару месяцев.

— Ты продолжаешь многое недоговаривать. Не перебивай, дай мне закончить! — вскинулась Катя, едва он открыл рот. — Я не говорю, что у тебя есть секреты — может, и нет. Но ты почему-то умалчиваешь то, что может быть важным для меня. Ты знаешь, что это будет важным для меня, и молчишь.

— О чём ты вообще?

— Почему ты не сказал, что видел мой дневник?

— Я… — А действительно, почему? Сам себе он не задавал этот вопрос. — Наверное, не хотел давать тебе повод для лишних мыслей.

Катя страдальчески поджала губы.

— Ты могла не поверить, что я его закрыл не читая, — закончил он убито, — и в итоге так оно и вышло.

— Я тебе не поверила именно потому, что ты ничего не сказал! Андрей…

Он почувствовал себя ужасно глупо. Ведь и правда детсадовское решение проблемы — сделать вид, что её не было.

— И ещё… — продолжила она. — Я… я этим не горжусь, но я заглянула в твой тайный телефон.

Неприятное дежавю прошило Андрея сверху донизу. История повторяется.

— Видишь? Ты мне всё-таки не доверяешь, — горько заключил он.

— Ты не будешь отрицать, что у меня были на это причины. Наше прошлое…

— …Осталось в прошлом! — Негодование моментально взяло верх над всеми прочими эмоциями. — Как долго ты будешь припоминать мне мои ошибки? До старости?!

— Не ори на меня! — вскричала Катя, сжав кулаки, и Андрей немедленно опомнился. Что он делает?

— Прости… прости, не знаю, что на меня нашло.

Он на мгновение увидел ту Катю, в странной одежде, с круглыми очками и косичками. Она стояла перед ним в своей каморке, точно так же гневно смотря прямо в глаза, а он и не знал тогда, сколько сил ей требовалось просто для того, чтобы с ним разговаривать.

Андрей упал в кресло, попытался снять очки и вспомнил, что уже без них. Потянувшись к руке Кати у его лица, он начал разжимать её пальцы.

— Кать… продолжай. Пожалуйста.

Она вздохнула.

— Я увидела, что тебе звонили, — сказала она, всё ещё отвернувшись. — Некая женщина, верно?

Андрей силился вспомнить, и наконец ему удалось.

— Точно! Не знаю, кто это был, честно. Она на меня кричала довольно долго, я так и не понял причину. Хотя в общих чертах примерно представляю, вспоминая свою прошлую жизнь.

— И ты не упомянул об этом, потому что?..

— Забыл, — ответил он простосердечно. — Абсолютно выпало из головы.

Катя присела на корточки перед ним, и пальцы Андрея замерли у её лица. Очень хотелось нежно коснуться, поцеловать, но смятение и печаль в выражении её глаз останавливали.

— А Шуре-то зачем угрожал? — горько спросила она напоследок. — Когда на крышу меня заманивал.

— Я что?.. А-а-а, — протянул он неловко. — На взводе был, кажется. Она что, правда восприняла мои угрозы всерьёз?

Катя невесело засмеялась, закрыв лицо руками. Андрей совсем смешался.

— Кать… — позвал он виновато. — Ну дурак я, да. Чем мне искупить вину?

Он тронул несмело её волосы, пальцем погладил тыльную сторону Катиных ладоней, которые всё ещё закрывали лицо. Она опустила руки так, что стало видно глаза.

— Я лишь прошу быть искреннее… и не угрожать секретаршам.

— Принято. И больше ни на кого не буду орать, честное пионерское.

Рядом с Катиными глазами тут же появились смешливые морщинки, она явственно фыркнула.

— Ну-ну, — сказала она чуть невнятно. — Неделю ты, пожалуй, выдержишь, но больше…

— Опять ты в меня не веришь!

Он отвел наконец ладони от её лица и с облегчением убедился, что Катя улыбалась.

— Мы обсудили? — уточнил он. — Ты же понимаешь теперь, что и дневник твой…

— Да, Андрей, я знаю. Прости, что не смогла тебе поверить сразу.

— Я понимаю почему и не виню.

Он ласково её приобнял, потянул к себе на колени. Катя не сопротивлялась и подставила щёку для поцелуя.

— Катюш, умоляю, — начал Андрей, не сдержав приступа любопытства. — Ну скажи мне, с кем ты тайно встречалась четырнадцатого мая? Я тогда беседовал с Колей, может, он тебе успел рассказать.

Она вдруг прыснула.

— Помню тот день, да. Ты не поверишь, с Романом.

Андрей даже не сразу понял, кого она имеет в виду.

— Что? Ты про Малиновского?

— Ага, он пытается загладить вину передо мной. Но на тебя пока ещё злится.

Новость была настолько удивительной, что Андрей даже не мог сообразить, на какую её часть среагировать в первую очередь.

— Ромка сам с тобой связался? — спросил он.

— Представь. А потом и я тоже его вызванивала, так что мы раза три уже пересекались.

Андрей медленно переваривал информацию.

— Что же вы делали, интересно…

— Ну-у… — Катины глаза вдруг стали хитрыми-хитрыми. — Тебя обсуждали, гуляли по парку, Роман купил мне мороженое…

Видимо, лицо у Андрея сделалось таким говорящим, что Катя рассмеялась.

— Ты шутишь, надеюсь? — спросил он оторопело.

— Нет, — сказала она, — я абсолютно серьёзно.

— Поговорю я как-нибудь с этим… Ромео.

— Только не бей его снова, а то ему от меня уже прилетало.

Андрей вконец потерял дар речи, пока Катя фыркала, совершенно бессовестно наслаждаясь его ступором. Ничего себе неожиданные союзники!.. Что ж, у Малиновского хотя бы проступают признаки зарождающейся совести.

Катя тем временем снова посерьёзнела:

— Андрей, у меня ещё есть вопросы, но… может, в конференц-зал?

Проходя по коридору вместе, они определённо произвели фурор среди женсовета. Таня, забыв о приветствии, невразумительно пискнула, а у Маши округлились глаза, и, когда она передавала Кате почту, взгляд её то и дело сползал на Андрея рядом. Однако он пока остерегался брать Катю за руку или приобнимать за талию, поэтому Машу явственно закоротило.

— Э-э-э, Катя, тебе звонили… по поводу контровых оптактов… Оптовых контрактов то есть! Стеблин ждёт ответ на этой неделе по его предложению.

— Я помню, — сказала Катя, — а пока пусть меня никто не беспокоит.

Она заперла дверь изнутри и вошла в конференц-зал первой. Андрей со смутной тревогой разглядывал её очень прямую спину.

— Садись, — предложила она, и он опустился в кресло рядом с ней, не понимая, чего вообще ожидать.

— Я много думала все эти дни, — произнесла Катя, и её пальцы сами собой сплелись с пальцами Андрея. Он крепко сжал их, решив не выпускать ни при каких обстоятельствах. — …И хочу от тебя ответа на один запоздалый вопрос, который стоило задать несколько месяцев назад: что было бы, если бы ты не влюбился в меня? Как долго ты бы продолжал играть в любовь, пойдя на сделку со своей совестью?

Вот это было как гром среди ясного неба. Андрею стало сильно неуютно.

— Я думаю, у меня не было шансов не влюбиться.

— А я думаю, что ты уходишь от ответа.

Он снял очки и потёр глаза.

— Я не знаю, Кать, — сказал он честно. — Наверное, я не смог бы долго играть эту роль и сдался бы на первой ночи. Но может и нет, давление было слишком большим.

Губы Кати страдальчески изогнулись.

— Давление чего, денег?

— Их, Малиновского, страха потерять фирму. — Он вздохнул. — В те дни я готов был согласиться на любой бред, лишь бы имелся призрачный шанс на спасение.

— И шёл бы до конца… — задумчиво сказала Катя. — А каким ты представлял его, этот конец? Уже после свадьбы с Кирой продолжал бы изображать любовь в меня? Целые полгода до восстановление «Зималетто», каждый день преодолевая отвращение…

Андрей закрыл лицо руками, забыв о своём обещании не отпускать Катину ладонь.

— Я не знаю! Спроси что полегче, — пробормотал он.

Катя требовательно потянула его за руки, заставляя убрать их.

— Не отгораживайся от меня, когда мы говорим о таких вещах, — сказала она, — не прячь глаза. Мы решили похоронить прошлое вместо того, чтобы обсудить его — и вот последствия.

Андрей через силу встретил её взгляд. Это было тяжело.

— Я говорил Роме, когда уже знал про Дениса — что если ты случайно узнаешь правду, это тебя убьёт. Но он мне напел, что мы подарили тебе сказку, что у нас на кону совсем другие деньги…

Катя помолчала, а когда заговорила, в голосе её прорезалась сталь:

— В том, что Роман мог это сказать, я не сомневаюсь. Но неужели ты так легко, так бездумно мог согласиться после всего того, что я рассказала о себе?

— Нет! Нет, это вовсе не было легко. Но уже тогда я почти не играл, Катюш… Больше врал себе, чем тебе.

— И когда же ты понял, что влюбился в меня?

— Перед советом директоров. За вечер до. Но я просто признал очевидное, а что-то почувствовал, наверное, в гостинице, в твой день рождения. Ты была такой искренней и трогательной, ты была… особенной. Катя… — Он снова взял её за руку, преодолев слабое сопротивление. — Я уверяю, иначе не могло случиться. Но признаю, что старался не думать о возможных последствиях наших с Ромычем решений.

— Это было видно.

— Самый позорный отрезок моей жизни, да. Поэтому я действительно желаю сделать тебя счастливой, понимаешь? — Андрей взволнованно коснулся её лица, обвёл его пальцем. — Заставить тебя забыть об этих событиях, чтобы они затёрлись воспоминаниями о наших лучших днях. Вот почему я не хотел говорить о прошлом.

Она кивнула и доверительно прижалась к нему, сдвинув кресла вплотную. Буря миновала, понял Андрей, и с облегчением поцеловал Катю в висок.

— Ты любила меня даже последним мерзавцем, — произнёс он. — А за что любишь сейчас?

— Андрей…

— Нет, правда. Скажи мне.

Она вдруг порывисто взяла его за подбородок, отчего Андрея бросило в жар.

— Я каждый раз говорю тебе это в постели, и никогда не скрывала, почему люблю тебя сейчас. Я люблю, потому что ты нежный и внимательный, ты оберегаешь меня, заботишься обо мне и смотришь так, что я готова умереть за этот взгляд. Я люблю тебя потому, что ты боролся за меня, Андрей, потому, что ты вернулся совсем другим человеком. И всё же я боюсь ошибиться, я… — Она замолчала, судорожно вздохнув, когда Андрей поцеловал её в шею. — …Я слишком часто уже ошибалась и видела не то, что было на самом деле.

— Ты просто разглядела во мне любовь раньше, чем я сам её осознал.

Он склонился и обнял её колени, ложась на них головой.

— Нам нельзя ругаться, — сказал он, — слишком многое выплывает из глубин.

Катины пальцы нежно прошлись по волосам, обвели ушную раковину.

— Можно, — проговорила она, — только осторожно.

Андрей хмыкнул и закрыл глаза, отдаваясь моменту. Впервые за эти дни он был полностью спокоен и счастлив, любовь плескалась внутри и рвалась наружу, снова требуя глупостей и безумств, пока наконец он не выдержал. Рывком подняв голову, Андрей спросил:

— Катюш… а ты дашь мне завершить то, что я так неудачно начал?

Первое непонимание в её глазах сменилось догадкой. Она застенчиво кивнула и дала сдёрнуть себя с кресла, чтобы совместно почти бегом покинуть конференц-зал, а затем и президентский офис. Андрей крепко держал её за руку, боясь упустить своё счастье.

— Маша! — воскликнул он, и та подпрыгнула на месте. — Собирай ваш женсовет и через три минуты чтобы были на ресепшне. Да собирай вообще всех! Пусть подходят, мне есть что сказать.

— Будет сделано! — ответила Маша удивлённо, явно пытаясь поймать Катин взгляд, но та старательно отворачивалась.

Уже у стойки ресепшна, Андрей следил, как подходят люди. Женсовет прибежал первее всех, ну ничего удивительного. Подтянулись Федя, Зорькин, Урядов, часть руководителей среднего звена.

— Папы сегодня нет, если что, — тихо сказала Катя, и Андрей кивнул. Наверное, и к лучшему.

Нервозность внутри постепенно нарастала, но едва Катя ответно сжала руку, всякий страх ушёл.

— Итак, — громко начал Андрей, когда собралось достаточно народу. — Я хочу сделать объявление. Хотя нет, просто хочу сказать кое-что очень важное. Только не вам, а вот этой изумительной женщине рядом со мной, которая сделала «Зималетто» снова процветающей компанией. Катя… — Она смотрела прямо на него с радостным волнением, и Андрей на мгновение опять потерял дар речи. — Я… Э-э-э… Когда ты пришла сюда год назад, я даже помыслить не мог, как всё в итоге обернётся. Но сейчас во мне нет ни тени сомнения, что этот момент был предопределён. Я благодарен судьбе, что ты появилась в моей жизни и изменила её к лучшему, поэтому спрошу: Катя, ты готова к тому, чтобы уже я сделал твою жизнь сказкой? Ты выйдешь за меня замуж?

И снова он достаёт коробочку и открывает её трясущимися руками, видя перед собой только Катину нежную улыбку.

— Конечно! — ответила она громко, и все собравшиеся возликовали. Особенно неистово вопила Шура, и Андрей смеялся, смотря на её дикие пляски вокруг стойки. Кольцо наконец оказалось там где оно должно быть — на пальце Кати, и она бросилась в объятия Андрея под одобрительные крики толпы.

— Видишь, внутри «Зималетто» всё у нас сразу налаживается, — шепнул ей Андрей в ухо. — Надо было с самого начала делать тебе предложение здесь.

Катя улыбнулась и лишь крепче обняла в ответ, быстро чмокнув в губы. Как же ему не хватало этих объятий, и тепла Катиных ладоней, и запаха её духов. С большим трудом он смог разомкнуть руки, чтобы встретить её взгляд, в котором он узрел всё, что ему было нужно.


***



Весь последующий день был хаотичен и недолог, а сама Катя была до странности рассеяна, так что несколько важных встреч она всё же неохотно перенесла. В освободившееся время бесцеремонно вклинился Андрей, немедленно захватывая и кабинет, и Катино сердце целиком, дополнительно лишая и остатков разума. Он приходил, чтобы брать за руку, обнимать и касаться, говорить о любви, и Катя могла только говорить то же в ответ, целуя так же горячо. Всё, чего они ждали — это конец рабочего дня.

— Да не будет проблем, — убеждал Андрей, ведя машину к Катиному дому. — На той неделе же вышло? Вышло.

Катя сомневалась, что в этот раз получится так легко.

Опасения оказались не напрасны.

— Я к вам по быстрому делу, Валерий Сергеич, — начал Андрей, простой, как топор, у дверей её квартиры. — Без обиняков — позвольте я украду Катю сегодня на ночь.

Дальнейшая беседа проходила местами на повышенных тонах и растянулась почти на полчаса. Спасла положение мама, которая после короткого таинственного обмена взглядами с Андреем вручила Кате наспех собранную сумку и велела идти. Когда развоевавшегося папу успокоили, и входная дверь наконец-то закрылась перед лицом, Андрей выглядел как человек, побывавший в бою.

— Ладно, — сказал он обалдело, — с «нормально» я немного поспешил.

И всё же это была победа, и они готовились отпраздновать её второпях купленной бутылкой шампанского, о которой забыли в ту же минуту, как открылась дверь в квартиру Андрея. Все порывы души, сдерживаемые сегодня с таким трудом, вырвались на волю, и Андрей уже в коридоре прижал Катю к стене, целуя в висок, потом в шею, рукой забираясь под складки юбки. Противостоять этому натиску было просто невозможно, и Катя сдалась, обнимая и зарываясь пальцами в волосы, привычно пытаясь на ощупь стянуть с Андрея очки.

— Я немного эгоистичен, — вдруг произнёс он, дыша в шею, — даже не спросил про душ. Давай я пока займусь шампанским, а ты первая, идёт?

Он чуть отстранился, и его взгляд был мягок и беззащитен, как у всех плохо видящих людей без очков.

— Идёт, — ответила Катя, сорвав напоследок ещё один поцелуй.

Их губы встретились снова спустя бесконечно длинные пятнадцать минут. Андрей, как всегда нетерпеливый, срезал неважную на его взгляд часть пути и вошёл в спальню даже без полотенца на бёдрах, так что Катя с удовольствием любовалась им в приглушённом свете прикроватной лампы. Он взял со столика бокал шампанского и потянул за пояс халата, украденного Катей из ванной.

— Хочешь тост? — спросил он, неторопливо развязывая пояс одной рукой. — Или сразу к делу?

Катя в ответ лишь провела рукой по животу Андрея, уведя её после на бедро. Сами по себе пальцы потянулись дальше — назад, чтобы погладить и сжать. Андрей довольно выдохнул.

— Понял, — сказал он, отставляя бокал, чтобы наконец расправиться с этим несчастным поясом. Губы Андрея нежно, почти целомудренно коснулись лба, а после окружающая реальность распалась на цветные пятна, потому что в стремлении снять с Кати вообще всё Андрей сделал её очки первой жертвой.

— Верни их, пожалуйста. — Катя потянулась за ними. — У меня сильнее минус всё-таки.

— Катюш, зачем? Чтобы рассматривать что?

— Тебя, — ответила она просто.

Шею согрел его удивлённый вздох. Очки вернулись на место, и Андрей опустился на постель рядом, позволяя смотреть, касаться пальцами и языком. Катю вело от того, что он настолько близко, весь её, горящий от желания. Она исступленно исследовала его тело, словно в первый раз, потому что ей так долго не хватало всего этого: тепла его кожи, убыстренного дыхания, когда она то тянулась к лицу поцеловать и игриво прикусить за нос, то опускалась вниз, кружа пальцами совсем рядом с полувставшим членом. И Андрей реагировал — о, конечно он реагировал! — порывистой, хаотичной лаской в ответ, а звуки, которые он издавал, были музыкой для Катиных ушей.

Она повела плечами, стряхивая с них халат, и Андрей помог от него избавиться окончательно. Не медля, он повалил Катю на постель, и теперь она позволила себя разглядывать, отвернувшись в смущении.

— Ну чего ты? — мягко спросил Андрей. — Я ведь уже видел тебя и безумно хочу, чтобы это происходило почаще.

И правда, что на неё нашло?..

— Посмотри на меня, — добавил.

Она подняла взгляд. Этот Андрей — взлохмаченный, с зацелованными губами — принадлежал только ей.

— Я тоже хочу тобой любоваться, — сказал он. — Я совсем сошёл с ума, знаешь? Без тебя уже перестаю понимать, как жить.

Катя чувствовала его прикосновения: Андрей вел рукой от шеи по плечам, к груди, и через живот — ниже. Она охнула.

— Я верю тебе, — сказала Катя, понимая, что это правда. Теперь она в действительности ему верит.

И она полностью отдалась его порывам, его бурным ласкам, постанывая и отчаянно желая, чтобы уже наконец-то… ну когда же он!.. А Андрей всё дразнил, то покусывая мочку уха, как ему всегда нравилось делать, то облизывая соски, и его взгляд, полный обожания, говорил гораздо больше слов.

— Ну давай же, — наконец взмолилась Катя под этой сладкой пыткой, прекрасно видя, что и Андрей изнемогает от желания.

Ей удалось добиться своего, и он отдал резинку, затуманенным взглядом следя, как Катя, усевшись, вытаскивает её и придвигается ближе.

— Хотя нет, подожди, — вдруг произнесла она и улыбнулась. Тронула член, стерев пальцем каплю у самого отверстия, повела ладонью ниже с нажимом, чтобы вырвать из груди Андрея восхитительный глухой стон.

И после она сняла очки и склонилась, довершая языком и губами начатое, стараясь поймать правильный темп и довести почти до самого предела. В конце концов он выдохнул:

— Хватит… Иначе я сейчас…

Катя послушно отстранилась и отдала инициативу в руки Андрея. Мгновение он просто нависал над ней и смотрел в лицо, и они ловили дыхание друг друга.

— Как же я люблю тебя, — произнесла она, не в силах отвести взгляд. — Всегда буду любить, понимаешь?

— Как и я, — ответил Андрей, и это тоже было правдой, прочитанной в его глазах.

Когда их тела наконец соединились, это стало блаженством. Целый сонм эмоций взорвался внутри Кати, все чувства обострились, и она пыталась запомнить это мгновение — столь же сладостное, как и непрекращающееся «люблю» Андрея. Толкаясь, он шептал ей в ухо на выдохах нежные слова, беспорядочно целовал, и она сходила с ума от любви, обхватывала ногами, чтобы быть ещё ближе — насколько это возможно. В момент пика Андрей застонал, вздрогнув, и замедлился, но Катя не успела его догнать. Тем не менее как же он был красив с этими затуманенными от удовольствия глазами, румянцем и приоткрытым ртом. Он приподнялся, и Катя следила, как перекатываются мышцы на его теле.

— Ты ведь не?.. — спросил он, отдышавшись. Катя качнула головой. — Тогда подожди, я сейчас…

Андрей вытащил член (Катя испытала мимолётное разочарование) и спустился ниже, к её бёдрам. Ласково улыбнувшись, он пальцами проник внутрь, а вскоре Катя ощутила и его язык. Она запрокинула голову, постанывая, снова приближаясь к наивысшей точке блаженства. Пальцы сами собой поджались на ногах.

Как же это невероятно — быть любимой, быть желанной и таять от наслаждения, когда самый лучший мужчина в мире доводит тебя до экстаза!.. Катя жмурилась от удовольствия, стонала в голос, поднимала бёдра, пока Андрей вылизывал её — умело и старательно. Он подчинялся каждому её слову, каждой просьбе, то замедлялся, то наоборот, ускорялся, пока наконец оргазм не настиг и её — длительный и бурный. Когда Катя открыла слезящиеся глаза, Андрей был уже рядом и склонился сцеловать её слёзы. Катя притянула его к себе.

— Спасибо, — сказала она порывисто, дыша ему в шею.

Он засмеялся:

— За что, Катенька?

— За то, что мне было так хорошо. С тобой я вправду самая счастливая женщина на свете.

— Так оно и будет теперь всегда. Поженимся — и я весь твой с потрохами, можешь что хочешь со мной делать, ну. Хоть каждый день требовать подвигов в постели.

— Ловлю на слове!

Он протянул ей руку, и она с серьёзной миной её пожала. Не разрывая рукопожатия, Андрей рывком поднялся, увлекая Катю за собой.

— А теперь выпьем за нашу помолвку. — Он подал ей бокал. — Как же я рад, что наконец могу назвать тебя своей невестой, ты не представляешь.

— Очень круто всё изменилось в нашей жизни за этот год, — сказала Катя с задумчивой улыбкой. — Но оно к лучшему.

— Конечно к лучшему! Иначе просто быть не может!

Уверенность Андрея была заразительна, и Катя отдалась эйфории, пузырившейся внутри подобно шампанскому. Они сидели обнявшись, достигнув наконец той хрупкой гармонии, которую всеми силами выстраивали последние месяцы. Пусть сегодня это был лишь один шаг на сложном пути преодоления ошибок прошлого, но главное, что начало уже положено.

— Я люблю тебя, — повторила в который раз за день Катя, повернувшись к Андрею лицом и смотря прямо в глаза. — Как же хочется, чтобы вот этот момент никогда не заканчивался и чтобы наше счастье было постоянным… как математическая константа.

Он хмыкнул и поцеловал Катю в плечо.

— Ну мы конечно не число Пи, но попробовать стоит. Всё у нас получится.

Катя кивнула, а Андрей, залпом допив шампанское, прокашлялся и спросил:

— Так что… может, свадьбу через месяц?





зы энд

_________________
Профиль на ао3: https://archiveofourown.org/users/Luchenza


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 10 ноя 2026, 02:02 
Не в сети

Зарегистрирован: 29 мар 2014, 03:30
Сообщения: 476
:inlove: Здорово вы пишите автор. :tender: :good:

_________________
«Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств». Эрих Мария Ремарк


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 10 ноя 2026, 02:27 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 окт 2026, 21:49
Сообщения: 17
nesmejana писал(а):
:inlove: Здорово вы пишите автор. :tender: :good:

Спасибо на добром слове :sun:

_________________
Профиль на ао3: https://archiveofourown.org/users/Luchenza


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 10 ноя 2026, 02:30 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 окт 2026, 21:49
Сообщения: 17
Когда пишу и текст не идет, порой начинаю баловаться. Нашла у себя два довольно забавных скрина)
Изображение

Изображение

_________________
Профиль на ао3: https://archiveofourown.org/users/Luchenza


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 15 ноя 2026, 10:01 
Не в сети

Зарегистрирован: 11 окт 2024, 17:54
Сообщения: 2
Спасибо, автор. И вспомнилась, Батильды "Капитанская дочка". Там Катя не приняла предложения Андрея из-за его подлого поступка, хотя и простила.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
СообщениеДобавлено: 15 ноя 2026, 22:44 
Не в сети
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 10 окт 2026, 21:49
Сообщения: 17
Тамара 1122 писал(а):
Спасибо, автор. И вспомнилась, Батильды "Капитанская дочка". Там Катя не приняла предложения Андрея из-за его подлого поступка, хотя и простила.


Спасибо за отзыв) А такое я вроде не читала, спасибо, поищу) Я пока еще не так долго рылась в старых фандомных сокровищах

_________________
Профиль на ао3: https://archiveofourown.org/users/Luchenza


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 9 ] 

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB