Название: Иллюзия доверияАвтор: Люченца (Luchenza)
Персонажи и пейринги: Андрей Жданов/Екатерина Пушкарёва, Роман Малиновский, Николай Зорькин, женсовет в полном составе + Федор Коротков, Валерий Сергеевич Пушкарёв, Елена Александровна Пушкарёва, камео Павла Олеговича Жданова
Размер: макси, ~24к слов
Рейтинг: NC-17
Дополнительные теги: Character Study, Post-Canon, Romance, Drama, Humour, Happy Ending
Саммари: Андрей наконец решил сделать Кате предложение, однако всё пошло совершенно не так, как он планировал. В сущности говоря, это был полный провал.
13 мая, понедельник
Мама всегда говорила ему: в таких делах, как свадьба и бизнес, спешка чаще не к добру. Отец, обыкновенно немногословный, тоже любил вспомнить, что ухаживал за мамой долго и упорно, и предложение сделал уже спустя года три после начала отношений.
Три года! Кошмар какой.
Андрей открыл коробочку с кольцом и тронул бриллиант. Два месяца — прекрасный срок для предложения, зачем вообще откладывать?! Вспомнил себя в отношениях с Кирой и хмыкнул. Ну что ж, то был другой Андрей, доисторический. Дикий неотесанный неандерталец, методично разрушавший собственную — и не только — жизнь. А вот нынешний Андрей хомо сапиенс таких ошибок больше не совершит.
Сейчас бы Ромка непременно пошутил, что раньше было проще — за волосы да в пещеру, никаких мучений с кольцами и отдачей руки и сердца. У Андрея непроизвольно дернулся рот — да, Ромка идиот, но всё же… всё же его не хватает. Ведь даже посоветоваться не с кем теперь. А ну как налажает? В самый ответственный момент!
Хотя если так подумать… один вариант у него был.
Поколебавшись недолго, Андрей решительно ударил ладонями по кровати и схватил телефон.
— Алло, — раздался голос Зорькина после гудков, — вам что надо-то, Андрей Палыч? На ночь глядя.
Андрей кашлянул.
— Во-первых, откуда это «вы» опять? Мы же у Елен Санны на обеде ели пельмени на брудершафт! Во-вторых, что за пассивная агрессия?
— Ой-ой, слова-то какие умные! Ладно, так и быть. — Коля явно смягчился. — Что случилось… э-э-э… Андрей?
— Коль, дело есть. Позарез надо кое-что обсудить, Кати касается.
— Сейчас?
— Да ну зачем. — Андрей потянулся за ежедневником. — Завтра. Можешь?
— Ну могу. Серьезное что-то?
— Невероятно серьезное и очень секретное, — сказал Андрей заговорщическим тоном.
Коля, похоже, завис и не понял, чего вообще ждать — поэтому молчал. Однако Андрей пока не собирался давать подсказок.
— Короче, Коль, в «Лиссабоне» в восемь, — подытожил он. — Если согласен, кивни.
— Я кивнул, — подтвердил Коля. — У нас что, опять «Зималетто» разваливается?
— Типун вам на язык, Николай Антоныч.
Закончив разговор, Андрей подошёл к окну и открыл его. Холодный весенний ветер ворвался в комнату, опрокинул шаткую лампу на столике и рамку с фотографией. Там, где раньше было фото с Кирой, теперь улыбалась Катя. Только лишь она — совместными снимками обзавестись пока не вышло, ну да дело поправимое. Андрей поднял фото и переставил к кровати, поближе к себе.
В душе была сумятица, почему-то стало очень страшно без видимой причины.
— Она скажет: «слишком рано, надо убедиться в чувствах»! — Андрей пнул ножку стола, и лампа снова опрокинулась. Ну ее к дьяволу! Купит новую. — Как будто этих месяцев недостаточно.
Он прошелся до ванной и заглянул в бесконечный лабиринт своих зеркал.
— Или предложит дождаться, пока компания не выйдет из кризиса окончательно. Или и того хуже… — Он поднял глаза на зеркальный потолок и произнёс с выражением: — «Андрей, ты же понимаешь… Мне ещё нужно время, нужно прийти в себя».
Он содрогнулся всем телом. Почему вообще посчитал, что Катя так быстро согласится?
Говорить с Зорькиным больше не хотелось. Мама бы посоветовала решать проблемы на свежую голову — ну, может, оно и верно. Жаль с ней поговорить нельзя, да и с отцом тоже. Сейчас ему никто не придёт на помощь, придётся самому соображать.
Андрей добрался до кровати, упал на неё и выключил свет. Штора колыхалась как привидение, освещаемая уличным фонарём.
Из последних сил взяв телефон, Андрей написал Кате быстрое пожелание спокойной ночи. С недавних пор они всегда слали это друг другу, если были не рядом. Катя ответила сразу и прислала вдобавок поцелуйчик, от которого потеплело в душе.
14 мая, вторник
Уснуть удалось лишь под утро, встать долго не получалось, и к Кате Андрей опоздал. Садясь в машину, она взглянула на него с удивлением.
— У тебя всё нормально? — поинтересовалась с тревогой и приложила к его лбу ладонь.
Прикосновение подняло в душе тёплую волну любви, окатившую Андрея целиком, как при шторме на море. Он уже к этому привык, но сейчас, глядя на выбившийся из причёски кудрявый завиток на шее Кати, на её лицо с мягкими чертами и ореховые глаза, с ужасом осознал, что отказ Кати его уничтожит. Андрей Жданов снова превратится в то проспиртованное несчастное существо, которое только в кунсткамере показывать.
— Да, — ответил преувеличенно бодро. — Ну что со мной случится, Кать? Проспал вот, ты же меня простишь?
Она помолчала, вглядываясь в него, потом отвернулась.
— Я уже научилась понимать, когда ты недоговориваешь, — сказала она, смотря вперёд, на громко курлыкающих голубей на тротуаре. — Но если не хочешь сообщать — не надо. Я лишь надеялась, что мы прошли этап недомолвок.
— Катя…
— Давай поедем уже, пожалуйста.
Андрей выжал сцепление и медленно тронулся, распугав всех голубей. Взмывая в воздух, один из них ударился о бампер, и Катя громко ойкнула, приникла к окну, высматривая птицу.
— Он взлетел, — сказал Андрей. — Я видел.
Соврал, конечно же — второй раз за сегодня. Ну что за день-то такой, а?
Перед входом в «Зималетто» уже привычным жестом Андрей обвил рукой Катину талию и был награждён за это полуулыбкой. Небольшая утренняя размолвка как будто бы забылась, и от сердца отлегло.
— Доброе утро, Екатерина Валерьевна, Андрей Палыч! — жизнерадостно поприветствовала их Амура, едва открылись двери лифта. — Вот вам корреспонденция.
— Девочки, начальство пришло! Физкультпривет! — заорала Шура издалека, подняв сжатую в кулаке руку узнаваемым Катиным жестом. Катя засмеялась, вторила ей, и Андрей крепче сжал пальцы на её талии. Этот звук, звук её смеха, он обожал.
В офисе уже второй месяц все были в приподнятом настроении, даже неурядицы разрешались словно быстрее обычного. После примирения с Катей целую неделю женсовет встречал их полным составом, абсолютно счастливые — ну только что конфетти не разбрасывали. Андрей не мог их осуждать, хотя такое пристальное внимание к своей личной жизни переносил с трудом. Но в «Зималетто» сплетни всё же были главной скрепой, как ни крути.
В кабинете Кати он не удержался и крепко её поцеловал.
— Разрушаешь рабочую атмосферу! — сказала она ему строго, полностью сдав себя румянцем на щеках.
— Рад стараться, товарищ президент! А теперь пойду работать, уж не обессудьте.
Однако выйти он не успел — в дверь постучали, и тут же осторожно заглянула Шура, лицо у нее было озадаченное.
— Кать, чуть не выпало из головы. Вот принесли тебе — лично в руки, — последнее она добавила свистящим шепотом. Андрей закатил глаза.
Когда Катя, слегка удивленная, открывала конверт, он отступил, чтобы дать ей пространство и усмирить собственное любопытство. Рыжая голова Шуры так и продолжала маячить, и Андрей одним решительным движением захлопнул дверь. Глаза Кати забегали по строчкам и вдруг расширились — что-то было не так.
— Ну ты хоть намекни, — взмолился Андрей.
— Да ничего, — сказала Катя быстро. — Правда, ничего особенного.
Однако лист бумаги она свернула и спешно убрала в низ стопки документов, и подозрения в душе Андрея подняли свою змеиную голову.
— Михаил? — спросил он, пытаясь засунуть подальше вскипающую, нетерпеливую злость, давно уже ставшую частью его натуры. — Скажи хоть это!
Она усмехнулась, притом невесело как-то.
— Андрей, — произнесла с нажимом, — Михаилу совершенно незачем мне писать. Я не говорю тебе, что в послании, потому что это личная просьба его автора. Ничего серьёзного там нет, и я всё же никогда не давала повод подозревать меня в интригах.
Имя Коли так и просилось на язык, но Андрей оставил его невысказанным. Тогда в действиях Кати была веская причина, и ему в жизни не удастся забыть, какая именно.
Он поднял руки в жесте поражения.
— Извини, — сказал с натянутой улыбкой. — Удаляюсь.
Взгляд Кати ощутимо буравил спину, когда Андрей закрывал дверь. В своём кабинете он дал волю эмоциям и от души пнул кресло для посетителей — однако легче не стало.
Спустя несколько минут удалось успокоиться и погрузиться в работу, так что день прошёл в целом неплохо. С Катей они смогли мирно пообедать почти без чужого назойливого внимания, и она вела себя совершенно как обычно — поэтому Андрей расслабился. Вечером однако же пришлось вспомнить о встрече, о которой не успел сообщить, и едва Андрей направился в Катин кабинет, как заслышал её шаги.
На полпути в коридоре они вдвоём встретились лицом к лицу, и вид у Кати был почему-то виноватый.
— А-а-а я тут… к тебе! — произнёс Андрей неловко. — Предупредить. У меня сегодня вечером встреча, совсем из головы вылетело.
— О, — сказала Катя. — А я к тебе с тем же. У меня тоже… встреча, вот только договорилась.
— С кем?
— А ты?
Шурочка сзади явно навострила уши, и Андрей замялся, взял Катю за локоть.
— Я пока не могу сказать, — произнёс он шёпотом ей в ухо, — ты мне веришь?
Катя посмотрела на него странно, с настороженностью.
— Если ты мне веришь.
Они выпрямились, и Андрей отпустил Катину руку, сжав пальцы напоследок.
— Да, — сказал он твёрдо, мысленно схватив за горло ту тварь, которая продолжала внутри него биться в ревностном припадке. — Да, не сомневайся.
Он выдавил из себя улыбку, надеясь лишь, что та не выглядит как жуткий оскал. Однако Катя уже не видела — она тут же заспешила к лифтам, даже не сжав напоследок его руки в ответ.
На встречу Андрей ехал в смешанных чувствах. Ревность так и не удалось заглушить, и это было невыносимо. Ему что, теперь всю жизнь мучиться, допрашивая Катю о каждой мелочи и каждой деловой встрече? Криво смотреть на всех мужчин вокруг неё?
Коля уже сидел внутри, одетый в то, что Андрей бы назвал деревенским деловым стилем. Приличный пиджак на какой-то дедовской рубашке, словно из гардероба Валерия Сергеевича, и галстук в уродливый яркий горох. Но выглядело это даже мило, и по ассоциации вспоминалась до-египетская Катя с её смешными трогательными косичками.
— Привет! Странно, что в офисе не пересеклись. — Коля махнул рукой и чуть не задел свой бокал вина. — Я здесь это… уже полчаса. Не знал, мы праздновать будем или горе заливать, так что подготовился ко всему.
Тут Андрей заметил на столе графин с водкой и хмыкнул:
— Похвальная дальновидность.
— Работая в «Зималетто», иначе никак. Так что за повод всё же?
Коля смотрел исподлобья и устало щурился, ковыряя пальцем кружево на скатерти. Андрей тем временем подбирал слова и, укрепляясь духом, вперил взгляд в этот гороховый галстук.
— Тут вот какое дело, Коль, я… Я Кате э-э-э…
Да почему слова-то не идут! Лицо у Коли вытянулось.
— Ты Кате изменил?
— Да какое к чёрту изменил! — выкрикнул Андрей и откашлялся, заметив, что все вокруг на него смотрят. — Я предложение собираюсь ей сделать.
У Коли отвисла челюсть, хотя Андрей искренне не понимал, чему тут удивляться. Пару секунд длилось молчание, пока информация обрабатывалась в Колином мозгу.
— Предложение?! — воскликнул он, снова приковав к их столику чужие взгляды. — Ты… какое еще предложение?! Вы сколько встречаетесь, месяц? Ты вообще Катю знаешь? Ты ни черта её не знаешь! Вот что за музыку она слушает, а? А от какого фильма плачет каждый раз? Какой предмет ненавидела в школе? Из-за чего терпеть не может печёночные оладьи и кисель? Ты же построил сам себе образ Кати в голове и теперь ему предложение делать собрался!
Андрей ошарашенно слушал эту тираду, пока Коля не выдохся окончательно. Такого он вообще не ожидал.
— Я вот чего не пойму… — Андрей притворно погрузился в раздумья. — Ты ей в отцы что ли заделался, а? Или в женихи опять?
— Ну знаешь! Если у тебя нет нормальных друзей, это не означает, что ни у кого их нет! Мне Пушкарёва как сестра вообще-то.
Замечание укололо больнее, чем Коля явно планировал. Андрей выпрямился на стуле и молча следил, как Коля наливает себе водки.
— Всё дело просто в том, что я тебе не нравлюсь, — сказал Андрей наконец.
— Конечно не нравишься, — с готовностью подтвердил Коля. — А чего ты ожидал? Не, работать с тобой нормально, но я не Катюха — я всё помню.
Он залпом выпил стопку и скорчил смешную физиономию. Андрей встал.
— Я вообще-то хотел у тебя совета попросить, как лучше предложение обставить, но теперь вижу, что в этом нет смысла.
Коля пожал плечами и взял с тарелки брускетту.
— Это ты в женихи ей набиваешься, вот и думай сам, — произнёс он с набитым ртом.
Злиться на Колю не получалось — возможно потому, что в глубине души Андрей ощущал: тот может быть прав. О Кате он знал меньше, чем хотелось бы, правда, вкусы её в музыке помнил, но и там случались сюрпризы. Недавно вот в машине она неожиданно подпела Linkin Park.
Страшной проблемы в своём невежестве Андрей не видел. Ну узнает он Катины любимые фильмы, и что та в детстве не переносила физручку — как это глобально изменит их отношения? Чувства его что ли заглохнут, как старый жигуль, если вдруг выяснится, что Катя не умеет готовить борщ?
Колю однако можно было понять, он всё же искренне за неё переживал. И, садясь в машину, Андрей ощутил мимолётную зависть — он бы многое отдал, чтобы иметь такого же преданного друга, но, похоже, их потенциальное товарищество отменилось на моменте, когда кулак Андрея прилетел Коле в лицо.
— Сам дурак, Жданов, — сказал Андрей в никуда. — Ладно, разберёмся.
Стараясь не думать о сегодняшнем загадочном рандеву Кати не пойми с кем, он поехал домой, и сумерки, укравшие последнюю рыжину с неба, медленно забирали цвета вокруг и подползали всё ближе и ближе. Тьма проскальзывала в самое сердце, убыстряя его бег.
***
Выйдя из дверей «Зималетто», Катя посмотрела на часы и огляделась по сторонам. Нет, никого знакомого рядом не видно, в том числе и Андрея. Она решительно ушла вправо, огибая небоскрёб по дуге и подходя к дальней парковке.
Машину она узнала, хоть и не видела её давно. Открыв дверь, Катя села рядом с водителем.
— Ну здравствуйте, Екатерина Валерьевна, — произнёс Малиновский. От его голоса привычно передёрнуло, словно нечто склизкое и холодное коснулось кожи. Похожее ощущение вызывал разве только Александр Воропаев.
— Здравствуйте, Роман Дмитрич, — сказала она ровно. — Ну что, поехали?
Всю дорогу они молчали, только радио надрывалось не к месту весёлой попсой, но у Кати не хватало духу просить переключить волну. Лучше уж так. Малиновский поглядывал на Катю украдкой, она чувствовала это, но разговор он к счастью не начинал. Ещё не хватало его глупой беспечной болтовни ни о чём.
Ресторан, рядом с которым они припарковались, Катя не знала. Внутри их пригласили сесть за столик у большого аквариума с разноцветными рыбами, плавающими меж кораллов.
Тут же подскочившему официанту Катя заказала апельсиновый сок, Малиновский неожиданно взял то же самое, и, едва он открыл рот, как Катя его перебила:
— Хотела сразу поблагодарить вас, Роман Дмитрич, за список контактов. Люди полезные, но вам не стоило утруждаться. Со многими я уже знакома.
Она кривила душой: список был и вправду хорошим, однако ещё не хватало оказаться в долгу у человека вроде Малиновского. Тем более мотивы его действий были пока неизвестны.
— Ну что вы, что вы, Екатерина Валерьевна! Я так, загладить некоторые свои прегрешения. Знаете, я тут думал…
«О, неужели он иногда думает?» — пронеслось язвительное в голове Кати.
— …Я тут думал обо всех событиях в «Зималетто» и готов признать, что мы с Ждановым тогда малость погорячились.
— Малость, — повторила Катя. Малиновский беспечно пожал плечами.
— На кону было слишком многое. Как президент вы должны сейчас понимать.
— Подлость — необязательное качество для главы компании, поверьте, — улыбнулась она. Андрей бы уже содрогнулся от этой улыбки — он понимал, что та означала.
Малиновский отпил соку и скривился — то ли от вкуса, то ли разговор его уже доконал.
— Жестоки вы, жестоки! Ну признайте хотя бы, что послания для открыток были красивые, я всё-таки старался. Да, я мудак. Вы это хотите услышать? Да никто в жизни бы не стал сидеть на чужих деньгах из альтруистических соображений, поэтому мы так поступили. Кто знал, что вы человек с другой планеты? И в итоге ведь всё равно компанию отняли и родственников пристроили, так что не только у нас рыльце в пушку.
Катя не выдержала и встала.
— Я не вижу смысла продолжать этот разговор, — сказала она. — Можете думать обо мне что хотите на вашем новом рабочем месте. Я слышала, вы теперь в «Экомоде».
— Всё верно. Да сядьте вы, — махнул он на стул. — Я быстро. И в конце концов, я же список вам этот дал? Дал. Ну неужели вы даже не выслушаете человека, который уже на пути к раскаянию?
Его патетические речи и кривляние надоели Кате до чёртиков ещё в «Зималетто», однако она решила остаться и пошла на компромисс с собой — вместо противной физиономии Малиновского стала разглядывать разноцветных рыбин. Вот, кстати, и рыба-клоун…
— Я знаю… знал Андрюху много лет. — На этих словах он запнулся и Катя обернулась вовремя, чтобы успеть заметить болезненную гримасу на его лице. — Давайте так, я прощать его не собираюсь, но понимаю, почему Жданов ручонки свои распустил под конец. Я много лишнего тогда наговорил, пока он рыдал и пил над вашим дневником. Ну не умею я жить на таких серьёзных щах, когда вокруг все мелодраматичные как бразильский сериал. А попросил я о встрече, потому что у меня вещи его остались с тех пор, когда он баб в мою квартиру водил, и хочу вот их отдать наконец. А то глаза мозолят.
Катя не нашлась со словами и следила, как на столе появляются паркеровская ручка, два галстука и — тайный мобильник с номерами любовниц. Его она сразу узнала.
— Жданов сильно изменился, раз такую важную вещь у меня забыл, но я бы всё равно за ним поглядывал на вашем месте. — Малиновский хитро подмигнул. — Вы тоже прекрасно помните того Андрея. Я так вообще считаю, что бабником был, бабником и останется, не в обиду вам, конечно, но мужскую натуру не изменить.
Он цокнул языком на этой фразе, и чаша терпения Кати переполнилась. Залпом выпив сок, Катя поднялась.
— Спасибо, Роман Дмитрич, — смела махом все вещи Андрея со стола и бросила их в сумочку, — и всё же я пойду.
— Ещё один момент, — Малиновский тоже встал и преградил ей путь. — Одно последнее слово. Я не могу не уважать женщину, которая даже из такого, как Жданыч, умеет веревки вить и морские узлы вязать. И потому запоздало признаю, что дурацкий план сочинил в действительности, не знаю, чем я думал. С самого начала он был заведомо проигрышным.
— И это для вас главное? Что план был неработоспособен, а не то, что он был аморален?
— Ну и это тоже. Вот умеете вы подловить, а! Ладно, теперь моя совесть немного почище, и я вас отпущу, раз вы так рвётесь на волю. Только Жданову привет передавать не надо. Обойдётся он и без моего привета.
— Вы же скучаете, я вижу.
— А его это не касается уже.
Разговор оставил Катю в недоумении и вызвал двоякие чувства. С одной стороны, думала она, смотря на Кутузовский проспект за окном такси, Малиновский остался таким же ублюдком, но с другой, что-то в нём всё же неуловимо изменилось. Да ещё и эта тоска по Андрею, вполне человеческая эмоция. Она была не права, что раньше совсем отказывала этому клоуну хоть в каких-то положительных качествах.
— Ну ладно, — пробормотала она вслух. — Ничего нового я не выяснила.
Но вспомнить о том, кем был Андрей, оказалось неприятно. Малиновский знал его конечно лучше — они ведь вместе учились. Но нет, нет, в самом главном тот ошибся — люди могут меняться. Андрей изменился, она это знала.
Дома, чмокнув маму и папу на ночь, уже в пижаме, Катя схватила мобильник и быстро набрала смс:
«Я в постели, всё хорошо. Спокойной ночи!»
Ответ не заставил себя долго ждать.
«Я тоже дома. Спокойной ночи и целую крепко».
Катя помялась, покусала палец и всё-таки написала:
«Как прошла встреча?»
«Так себе. А у тебя?»
Очень скупой ответ. Катя долго подбирала слова и пыталась сформулировать вопрос, пока не сдалась и не написала:
«Тоже».
На этом она выключила свет, абсолютно разочарованная их ночной перепиской. Больше телефон не вибрировал, и, в тревожных мыслях, она наконец уснула.
15 мая, среда
Папа стоял у порога и притоптывал, уперев руки в бока.
— Андрей, мы доедем, — прокричала скороговоркой Катя в трубку, одновременно пытаясь обуться, — так что не заезжай, в офисе увидимся! Да, да, я помню про встречу с Полянским, успею найти документы.
— Ох, молодёжь, — папа неодобрительно покачал головой. — Счастливые часов не наблюдают, а?
— Очень даже наблюдают! На твоей руке вот наблюдаю часы, много времени показывают. Ну всё, пойдём, я готова.
В машине она отдышалась, пока папа заводил мотор. Ещё минута — и знакомые пейзажи замелькали за окном.
— Я вот о чём думал, Катюш, — начал вдруг папа степенно, — о тебе с Андреем-то. Ты только в штыки сразу не принимай, ответь, если знаешь — много ли у него других женщин было? Ну про невесту я знаю, а помимо неё?
Катя похолодела. Нет, этот разговор она не хотела сейчас начинать.
— Ну пап, ну какая разница. Андрей со мной, он меня любит, давай не будем снова прошлое ворошить.
— Ой темнишь! Значит честный ответ мне бы не понравился, — он невесело усмехнулся. — Ясно, ясно…
— Пап, я тебя очень прошу.
— Ну коль просишь. Но я за ним точно приглядывать буду теперь внимательнее! Ишь какой оказывается, дамский угодник.
— Папа…
— Не папкай мне! Тьфу ты, поворот проехал… Лучше сама бы холодную голову включила и снова всё хорошенько обдумала, а то любовь совсем глаза застила.
Катя в этот раз смолчала, чтобы отец наконец успокоился, и вышло так, что последнее слово осталось за ним. Она прибавила громкости у радио и позволила болтовне ведущих заполнить мысли. Думать — слишком обременительно после всего, что она пережила. Неужели не понятно, что ей нужно лишь спокойствие и счастье? Она их заслужила, купив любовь за самую высокую цену и выплатив проценты слезами.
Андрей встретил в кабинете и немедленно подхватил на руки. Катя ойкнула и, счастливая, уткнулась лицом в его волосы.
— А я уже тут и все документы нашёл. Но вот встреча у нас отменилась, — сказал Андрей. Его приятный тембр было совсем тяжело воспринимать настолько близко. — Так что мы теперь никуда не торопимся.
Папа зашёл со спины незаметно.
— Я всё понимаю, но надо бы и поработать, молодёжь! Нежности до вечера подождут.
Катя смутилась, а вот Андрей, кажется, не особо. Аккуратно опустив Катю на пол, он поздоровался и взял её за локоть, чтобы увести в конференц-зал. Папа только вздохнул и что-то пробурчал, впрочем, не очень сердитое.
— Я будто вечность с тобой не был, — сказал Андрей тихо, потеревшись носом о её щёку. — Может, мы сумеем всё-таки отпроситься ко мне на ночь наконец?
— Смеёшься, — фыркнула Катя, млея. — Это же папа. Он считает, что до брака ни-ни.
Андрей как-то странно хмыкнул, но ничего на это не сказал.
— А я знаешь что придумал? — произнёс он минутой позже, щекоча дыханием её ухо. — Давай будем делиться друг с другом фактами о себе. Вот даже самыми случайными, что в голову придёт. Можем начать прямо сейчас.
Катя с удивлением посмотрела на Андрея. Выглядел он обычно, но едва заметная морщинка на лбу подсказывала, что всё не так просто.
— А какие факты ты хочешь знать? — спросила она осторожно.
— Катенька! Да любые, какие ты захочешь мне рассказать!
Одновременно с этой фразой он наконец подобрался к губам, и все мысли, что были до того в голове, улетучились. Катя наощупь сняла с Андрея очки, а потом и он сделал то же, чтобы ничего не мешало. Обхватив Катино лицо ладонями, прижавшись близко-близко, он целовал так самозабвенно, будто нет и офиса вокруг них, и раннего утра среды, и чересчур бдительного отца за стеной. Каждый поцелуй Андрея был таков после воссоединения — словно тот навёрстывал упущенное или старался нацеловать впрок.
Было сложно сказать, когда этот момент закончился. Она чувствовала дыхание Андрея на лице, а потом он произнёс, обдавая шею тёплыми выдохами на каждом слоге:
— Я люблю собирать конструкторы самолётов.
Катя прыснула от неожиданности и открыла один глаз.
— Правда что ли?
— Угу. Хочешь, покажу потом коллекцию? Только она в старой родительской квартире.
— Очень хочу. — Она деликатно выкрутилась из объятия и поправила платье, пока Андрей наблюдал с мягкой полуулыбкой. — А я… я кубики-рубики любила, правда, больше в студенчестве. И в шахматы немного играла.
Теперь была очередь Андрея удивиться.
— Серьёзно?
— Да. Второй спортивный разряд.
— Ничего себе «немного», Катерина. Да ты полна сюрпризов!
Он поднял её и закружил в воздухе, мир расплылся перед глазами, превратившись в размазанное пятно. Катя уткнулась губами в макушку Андрея, надеясь лишь, что это не сон — она думала об этом каждый раз, как случалось нечто подобное. Почему же до сих пор так трудно поверить? Почему нельзя наконец воспарить в небо от счастья, избавившись от тревоги?
— Андрей, Андрей… — она надавила на плечи, прося опустить, — мне на самом деле кое-что тебе надо… отдать.
— Ну-ка, какой-то сюрприз? — поднял он брови с интересом.
— Не совсем. Я тут нашла… в подсобке.
Она надела очки, порылась в сумочке, которую до того бросила на стол, и выудила старый мобильник Андрея. Его лицо мгновенно изменилось.
— Господи, Катя. Да делай ты с ним что угодно. Хочешь, выброси или даже сожги. Забавно, конечно, я всё не мог понять, где же его оставил.
Катя следила за ним — не слишком ли Андрей беспечно улыбается? Не с деланным ли равнодушием предлагает ей варианты?
— Зачем же сжигать, — сказала она, — можно сменить симку и сделать рабочим, для менее важных контактов например.
— Хм-м.
Она взяла руку Андрея и решительно вложила туда телефон.
— Займёшься тогда этим?
Он держал мобильник как держат нечто неприятное — мокрицу, например, — и в недоумении взирал на Катю.
— Умеешь ты сбить настрой.
— А нам работать надо! — ответила она задорно, открывая дверь в свой кабинет и успевая заметить, как Андрей пытается надеть очки — перевернув их дужками кверху.
16 мая, четверг
Когда Катя добралась до дневника, был уже вечер четверга. Она постучала ручкой по тетради, размышляя, с чего бы начать. Посмотрела на настенный календарь и заглянула в будущие листы — неведомые пока дни манили и пугали. Что будет дальше — она не знала. Последний год выдался настолько непредсказуемым, что загадывать вперёд было бессмысленно.
«Андрей всё чаще упоминает будущее — наше будущее, — начала она, склонившись над тетрадью. — Мне кажется, он скоро сделает предложение, или же я так хочу этого, что принимаю желаемое за действительное. Правда, часть меня думает: не рано ли? Но я слишком люблю его, чтобы ждать дольше. Я не знаю, нормально ли это: так желать брака с человеком, который делал настолько больно. Но мне всё равно. Я не могу спокойно видеть его, и чем ближе Андрей, тем быстрее я теряю волю».
Катя вздохнула и уставилась невидящим взглядом в окно.
— Я бы хотела, чтобы случилось так: мы вдвоём посреди леса, вдали от шума большого города, а над нами лишь Млечный путь — настолько яркий, что почти слепит, — сказала она, адресуясь герани на подоконнике. А потом взяла ручку:
«...И в этой звенящей тишине Андрей говорит мне заветные слова и достаёт кольцо, а звёзды отражаются в его очках. Я почему-то всегда это так представляю, но не стану врать себе — я приму любой вариант, я буду счастлива сказать “да” без раздумий».
Телефон пиликнул коротким звуком пришедшего смс. Андрей как всегда желал спокойной ночи. А ведь лучше бы всё-таки позвонил…
— Добрых снов, — сказала Катя вслух, набирая текст. — Я тебя люблю.
***
— Я тоже тебя люблю, — проговорил Андрей, отправляя смс. — Ты даже не представляешь, как сильно.
Он не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал подобное. Наверное, только с Кирой, и то лишь в школе он умирал от её красоты и недоступности. Здравствуйте снова, безумные влюблённые шестнадцать. Но даже тогда он не чувствовал такой хрупкости собственного существования. Сердце словно хрусталь. Посмотришь сквозь него на свет и видишь мир безумно красивым, в лёгкой радужной дымке, а ведь одно неосторожное движение — и разобьётся вдребезги.
— Ромка бы сказал поставить в сервант да и дело с концом, — произнёс Андрей вслух и криво усмехнулся. Ну да, тот никогда не любил и в жизни бы не понял.
Постель была холодна и одинока, и с этим мириться больше не хотелось. Тут должна быть женщина,
его женщина, его милая Катя, и остаться она должна здесь навсегда. Да пусть даже делает что хочет с этой квартирой, он переделает тут всё к чертовой матери, если Катя так пожелает.
Захотелось написать ей ещё смс, каких-нибудь страшных глупостей, а лучше даже позвонить, но нельзя быть таким эгоистом. Катя наверняка уже легла спать. Он всё скажет ей, но завтра. И послезавтра. И каждый день будет говорить ей лично, как он счастлив просто тому, что она рядом.
Нужно срочно сообразить, как сделать ей предложение, и брать уже быка за рога.
Думай, Андрей, думай.
17 мая, пятница
В пятницу в их общем расписании стояла встреча с представителем банка, но Катя поехала одна — авторитет Андрея был всё ещё подорван, да и дел накопилось прилично. Разбирая отчёты отделов, сверяя цифры и подбивая всё в единую таблицу, Андрей то и дело вспоминал, как требовал от Кати того же в кратчайшие сроки. Теперь он осознавал, насколько был жесток. От бесконечных чисел уже мутило, и даже открытое окно не помогало проветриться мыслям.
Ну и поделом ему.
Однако спустя полчаса он сдался и пошёл прогуляться прямо в Катин кабинет — может, как раз её встретит там потом, если переговоры не задержатся. Уже у дверей телефон зазвонил, и Андрей взял трубку не глядя.
— Алло?
— Андрей, это я. — Катюша. Услышать её голос было всегда приятно. — Я задержусь, обсуждаем кредит. Пока не удаётся договориться. Можешь пообедать без меня, если что.
— Ещё чего, я закажу нам еды в офис. Курица или рыба?
Он почти видел, как она улыбнулась на том конце телефона.
— Юлиана всегда говорила, что в самолёте надо брать рыбу. Андрей, мы доживём до отпуска?
— До понедельника дожили и до отпуска доживём! В общем, я возьму на твой вкус.
— Спасибо, — сказала она чуть более сухо, чем обычно, но рядом зазвучали чужие мужские голоса — видимо, представили банка вернулись с перекура. Пришлось спешно завершить разговор, и Андрей нажал на кнопку отбоя, уже заходя в Катин кабинет.
Он сел на кресло для посетителей и заскользил рассеянным взглядом по столу. На том мало что изменилось с его президентства, только орёл переехал к нему в кабинет, да появился пёстрый, в цветах ежедневник. Андрей взял его, чтобы сверить сегодняшние встречи, и, открыв, даже не сразу понял, что именно он на самом деле держал в руках.
— Что за… — пробормотал он, недоумённо смотря на ровные линейки без пропечатанных дат. А потом пролистал в начало и резко выдохнул.
Это был Катин дневник. В новой тетради.
Андрей захлопнул его и бросил на стол, словно тетрадь обожгла руки.
— Господи, Катя, — проговорил он, — ну ничему тебя жизнь не учит.
Соблазн был велик. Вдруг… вдруг она писала о том, хочет ли предложения? Или каким желает его видеть? И что сейчас думает о самом Андрее, потому как он не верил, что она могла его полностью простить. Не могла. Он сам себя не простил.
— Держи себя в руках, Жданов, — сказал он, буравя дневник взглядом.
Осторожно тронув тетрадь пальцем, он поправил её положение на столе. Кажется, она лежала так. А ручка справа или слева? Он уже не помнил.
Конечно, он не стал бы читать её дневник снова. У того Андрея, который сделал это, имелась серьёзная причина — нужно было понять, остыла ли к нему Катя или нет, стоило ли мучить её навязчивым вниманием. Теперь у него не будет ни единого оправдания, и Андрей, справившись с мимолётным порывом, закрыл за собой дверь президентского офиса.
— А Катя что, уже пришла? — спросила Маша, влетев в приёмную на своё секретарское место. — То есть Екатерина Валерьевна конечно.
— Пока ещё нет, она задержится. Знаете что, Маша, а сделаете заказ в «Ришелье»?..
Спустя пять минут, уже в своём кабинете, он решительно сдвинул на край стола папки с отчётами и задумался, щёлкая ручкой. Вдруг зазвонил телефон, который до того был поставлен на зарядку.
— Алло, — рассеянно сказал Андрей, будучи мыслями далеко от кабинета. — Наташа? Какая Наташа?
Он отнял трубку от уха и с недоумением на неё уставился, пока наконец не осознал, что это был за телефон.
— Я недоступен, — громко сказал он, прерывая поток слов из динамика, — совсем! Нет, я вас не помню, у меня склероз, маразм, отшибло память и совесть, до свидания!
Женский голос из телефона продолжал кричать, и Андрей некоторое время слушал, пытаясь хотя бы вспомнить, но всё безуспешно. Наконец ему надоело, и он просто нажал на отбой.
— Ничего себе у меня жизнь была, — пробормотал он и поставил телефон на беззвучный режим, а потом его осенило.Он взял чистый лист бумаги. Подумав, нарисовал на нём два кривоватых кольца вместо заголовка и ниже прописал: «Варианты».
— Если планы — то такие, — сказал он себе и улыбнулся, немедленно начиная писать.
***
Что-то было не так.
В своём кабинете Катя остановилась на полпути и прислушалась к ощущениям. Всё вроде бы на месте, но что-то ломало привычную картину и не давало успокоиться. Приобретённая за год тревожность била в набат, заставляя сосредотачиваться на незначительных мелочах.
Тут же Катя поняла, что её беспокоило - отчётливо пахло парфюмом Андрея, словно он был здесь совсем недавно и запах оттого не успел выветриться. Она пожала плечами. Ну заходил и заходил, искал, наверное, документы.
Катя уже успела расслабиться и бросить сумку на кресло, как заметила свою крупную оплошность. Её дневник лежал прямо на столе, на самом видном месте.
— Как же так я, — растерянно пробормотала она, — неужели я вправду его здесь оставила…
Она прижала пальцы к губам. А вдруг…
— Маш! — крикнула Катя, и та немедленно отозвалась, заглянула в кабинет. — А Андрей заходил?
— Ага, — тут же подтвердила Маша. — Я сюда, а он отсюда.
— Он не говорил зачем?
— Да нет, сразу обед заказал. Скоро привезут кстати, курьер уже поднимается!
— Спасибо. Ты иди, всё нормально, пусть еду несут ко мне.
Маша исчезла из поля зрения, а Катя вернулась к столу и убрала дневник в сумку. Вообще-то странное дело: обычно она кладёт ручку справа от него, а теперь та слева. Ну да ладно, сколько можно быть такой мнительной?
Андрей встретил её своей обычной улыбкой, и Катя отбросила сомнения, принимая его объятия.
— Переговоры прошли успешно, — сообщила она. — Кредит дали, и мы можем поесть.
— А если бы не дали, то всё, еда бы отменилась на неопределённый срок?
Катя ущипнула его за щёку.
— Не исключено! «Зималетто» всё ещё на плохом счету у банков, репутацию придётся долго восстанавливать.
Андрей состроил гримасу.
— Слышу замаскированный упрёк в твоём голосе. Ну хочешь, можешь наказать меня за нашу подмоченную репутацию.
Катя смутилась.
— Наказать?
— Ага. — Андрей выглядел очень довольным, и его глаза хитро поблескивали из-под очков. — Обдумай эту мысль.
Он быстро чмокнул Катю в губы, пока она растерянно моргала, сбитая с толку последними словами.
— Так что, обедать? — громко призвал он уже у двери. — Есть хочу — не могу.
— Да…
Это был самый обычный день. Катя запомнила его именно таким, ведь всё, что она видела — улыбка Андрея, и всё, что она чувствовала — его рука на своей талии. Он всегда обнимал её, словно теперь боялся отпустить и думал: уберёт руку — она снова сбежит.
«Я бы никогда не сбежала. Уже привыкнув встречать все невзгоды лицом к лицу, я в этот раз ни за что бы не улетела на край света. Мы должны, мы
обязаны говорить друг с другом, случись что не так, ведь сколько бед мы бы предовратили, если бы просто спокойно поговорили и изложили всю правду! Даже слабое зерно сомнения может прорасти и задушить сердце.
Я вижу, что Андрей любит меня — и это та истина, которой мне достаточно. Я учусь заново доверять ему, это сложно, но я стараюсь. Он иногда слишком хочет мне нравиться и до смешного быстро соглашается с моими идеями перед собственным отцом. Тот глядит на меня понимающе, а мне даже неловко, хотя Павел Олегович вправду хороший человек.
Заглянуть бы Андрею в голову!.. Он остался совсем один, кроме меня у него никого, с родителями он почти не общается. Не чувствует ли он иногда сожаления, что оставил прошлую жизнь далеко позади?
Я посматриваю на его старый тайный телефон, в котором были забиты номера любовниц. Он так и лежит у Андрея на столе, перемещаясь из угла в угол. Что это значит? Не знаю».
25 мая, суббота
Через неделю, после долгих переговоров с Валерием Сергеевичем, утром в субботу наконец запустился обратный отсчёт. Андрей вёл машину и поглядывал иногда на Катю — она осматривалась с любопытством, ещё не понимая, какой её ждёт сюрприз.
— И всё-таки, куда мы едем? — спросила она, едва знак с перечёркнутым «Москва» остался позади.
— Катя! Ну хватит всё контролировать. Я же говорю: секрет. Ты мне доверяешь?
— Да. — Она закусила губу и отвернулась.
Андрей в ответе услышал тень сомнения, и его пробрал мандраж. А если ничего не выйдет? Или он опять заговорится и скажет какую-нибудь ерунду вместо того, что надо? Нет, он, конечно, подготовил речь, и теперь этот листок надёжно спрятан в кармане куртки рядом с кольцом, но всё же…
А ведь когда он делал предложение Кире, никакого волнения не было. Потому что её не любил или же потому что не боялся отказа?..
Катя неожиданно положила руку на плечо, и Андрей вздрогнул.
— Ты дёрганый совсем, — сказала она. — Точно всё хорошо?
Он делано рассмеялся:
— Конечно, Катенька! Всё лучше некуда!
Она недоверчиво подняла брови:
— Обычно после такого смеха ты крушишь кабинет. Останови машину, Андрей.
— Зачем? Всё правда нормально.
— Мы просто выйдем на минутку.
Он остановился на обочине второстепенной дороги посреди нигде. Катя, обойдя машину, сразу взяла за руку и потащила в сторону, к оврагу. В самом низу, меж редких деревьев, змеился ручей.
— Не знаю, что с тобой, — начала Катя, — но просто отпусти мысль и дыши. Медленно, и надо ещё считать вдохи. Хотя бы до десяти.
— И что это за хрень?
— Юлиана когда-то научила. — Вдруг Катя улыбнулась. — Потом мне советовали набрать воздух в грудь и заорать изо всех сил, чтобы выплеснуть эмоции, так что если хочешь — тоже вариант.
— И как, тебе помогло?
Андрей спросил это, не сумев скрыть сарказм в интонации. Однако Катя неожиданно серьёзно ответила:
— Ты знаешь, да. Тогда, в Египте, мне после этого стало легче.
Он не решился уточнить. В его руке всё ещё лежала Катина ладонь, и Андрей крепко её сжал. Это помогло заземлиться лучше, чем странные советы про дыхание и вопли в пустоту оврага. Вон там сороки что-то выискивают внизу, целых две, да ещё и мелькнул какой-то зверь вроде зайца. Зачем пугать их почём зря?
Всё это он вслух не сказал и даже шумно подышал для виду, так что Катя осталась довольна. Они стояли так ещё минут пять, держась за руки, — как в концовке «Бойцовского клуба», — и рядом оглушительно орала неизвестная птица.
— Поехали?
— Поехали.
Остаток дороги прошёл и правда спокойнее. Наверное, потому, что ладонь Кати то и дело ложилась на колено Андрея. Когда путь завершился у базы отдыха, Катя не выглядела удивлённой — видимо, успела понять что к чему.
— Ну, вот и наш домик на выходные, — сказал Андрей, сваливая сумки в прихожей. — Мясо я взял, так что шашлык обеспечен. Рядом еще красивый лес, можем сейчас распаковаться и погулять.
— Уже был тут? — полюбопытствовала Катя, разуваясь. Он последовал за ней.
— Да… довольно давно, ещё подростком, со своими. И с Малиновским, кстати.
Катя, которая уже разглядывала кровать, обернулась.
— Расскажешь?
— Да нечего рассказывать, обычный скучный отдых. Шашлыки, река, грибы. Отец, правда, всё время был на телефоне, но он постоянно так. А, ну я тогда чуть не утонул еще.
Андрей ногой подтащил из прихожей сумку и начал доставать вещи, когда вдруг Катя поймала в ладони его лицо.
— Чуть не утонул? Ты же хорошо плаваешь.
— На самом деле там мелко было, — начал он неохотно. — Просто ногу свело судорогой, и я в глубокое место угодил, но Ромыч меня вытащил. Мама, кстати, до сих пор не знает — думала тогда, что я простудился, а я всё воду откашлять не мог. Вот ещё один случайный факт обо мне: не очень люблю теперь естественные водоёмы. — Он повёл плечами, стряхивая с себя воспоминание. — Да что мы о всякой ерунде говорим, Кать? Давай отдыхать наконец!
Он схватил её и повалил на кровать, тут же нависнув сверху. Катя смотрела на него затуманенными глазами и смешно морщилась, пытаясь убрать волосы, упавшие на лицо. Андрей сдул прядь и, поддавшись внезапному порыву, нежно укусил за кончик носа. Так, слегка.
Катя резко порозовела.
— Это запрещённый приём! — сказала она, стукнув его кулаком в плечо.
— Да что ты говоришь. А это?
Он дотянулся до мочки уха. Катя, уже совсем красная, вывернулась и вскочила, поправляя очки. Андрей следил за ней с удивлением.
— Что я сделал не так?
— Всё так! — горячо заверила она. — Но тут… и шторы нараспашку, и окно на тропу выходит…
Андрей картинно поднял бровь, и Катя вздохнула.
— Ладно, на самом деле пока хочется сначала тут освоиться, мне некомфортно в новых местах.
— Ну так бы сразу и сказала. Что же ты, Катюш.
Он снова схватил её и приобнял, чувствуя, как она и правда расслабляется в его объятиях.
— А ты? — спросила она.
— А что — я?
— Почему ты в машине нервничал?
— Ну-у… — Придумывать отмазку сложно, когда на тебя смотрят так внимательно. — Не знал, понравится моя идея или нет.
Кажется, этот ответ её устроил.
Грибов в лесочке не было, но зато удалось рассмотреть тетерева на опушке, чей красный кожистый хохолок приметно торчал из кустов, а потом скрылся, когда Андрей неосторожно наступил на хрустнувшую ветку. Там же недалеко нашлась поляна колокольчиков, которые стали единственной добычей на сегодня. Вернувшись, Андрей немедленно взялся за шашлык, пока Катя задумчиво перебирала струны его гитары.
— Мы тоже любим отдыхать на природе, — сказала она, — но чаще в диких местах, так папе больше нравится. Обожаю мамину уху из рыбы, которую там же и наловим, она самая вкусная получается. А Кольку так вообще от котелка за уши не оттащишь.
— Слушай, я давно хотел спросить… — Андрей повернулся к ней с шампуром в руке, — а чего Коля всегда у вас трапезничает?
Катя вдруг прыснула.
— Это большой секрет, — начала она заговорщически, — хотя на самом деле не очень! Просто у Коли дома никто готовить не умеет, ну вот совсем, поэтому и ходит к нам. Так ещё в школе повелось. Из него тоже кулинар аховый — гены страшная сила! Однажды, когда он немного ухаживал за мной очень давно… Андрей, да не дёргайся так! …он попытался тогда приготовить мне торт. Потом весь вечер мы на пожарные машины во дворе любовались. Только Коля не любит, когда ему об этом случае напоминают.
— Ухаживал, значит, — повторил Андрей, выцепив из рассказа самую важную деталь.
— Не говори ему, что я тебе сказала. Мы делаем вид, словно этого никогда не было, так, детские глупости.
— Хм-м.
— Ты что, правда снова будешь ревновать меня к Коле?
Она отложила гитару и подошла совсем близко, заглядывая в лицо. Андрей немедленно сдулся. Как же она это делает с ним каждый раз?..
— Да нет, конечно, — сказал он. — Осторожно, не обожгись о мангал! — добавил, когда Катя обвила руками его талию. — Всё, никакого Коли Зорькина сегодня.
— Абсолютно никакого. Я за вином?
— Давай! Первая порция скоро будет готова.
Вечерело. А когда они завершили свой обед, перешедший в ужин, на небе показались первые звёзды. Андрей про себя радовался, что их дом стоял в стороне от других, и прочие компании было слабо слышно отсюда. Он даже рискнул негромко спеть под гитару несколько любимых песен, и Катю совсем не смущало полное отсутствие у него голоса. Потом она под его случайный перебор струн затянула какой-то старинный романс, и когда её взгляд обратился в этот момент в небо, к бледной пока полосе Млечного пути, Андрей понял: вот оно. От волнения сразу зашлось сердце. Как же Катя была красива в эту минуту, обрисованная светом фонаря и поющая ночи. Сумерки не смогли скрыть румянец смущения на её щеках, но и когда Катя сбивалась, поворачиваясь к Андрею с робкой улыбкой, он только и мог, что любоваться.
Коробочка в нагрудном кармане жглась огнём.
— Ка-катенька, — начал Андрей запнувшись, когда гитара уже лежала на краю скамьи. Слова никак не шли на язык.— …Чудесный вечер сегодня, правда?
Она горячо закивала с улыбкой, и ветер бросил ей пряди на губы. Андрей нежно отвёл волосы с её лица второй раз за день, обведя пальцем рот, и Катя тепло выдохнула ему в ладонь.
— Катя, я… — попробовал Андрей начать второй раз, но охрип. Рука его тем временем уже пыталась вытащить коробочку, но двигалась хаотично и бестолково — мозг абсолютно не работал, подготовленная речь была полностью забыта. — Я… я такой болван! — проговорил он наконец в сердцах. — Ну совершенно не могу ничего сказать, когда ты смотришь на меня, прекрасная лесная фея, и вот так улыбаешься. Да я в жизни не мог поверить ещё несколько месяцев назад, что ты будешь улыбаться снова — кому? — мне! Каждое твоё ласковое слово готов считать и записывать вот здесь, — он указал на сердце. — Я не заслуживаю тебя и твоей любви, но ты почему-то выбрала меня из всех, и я готов доказывать каждый день, что не зря. Ты лучшая из женщин, которых я знаю. Если ты… если ты согласишься, я… Ты… Да что же я несу! Катя.. — Коробочка наконец оказалась в руке, и Андрей дрожащими пальцами её открыл. — Катя… ты станешь моей женой?
Это мгновение было бесконечным — целое мгновение, когда Андрей мог бы поклясться, что сейчас она согласится.
Но тут счастливая улыбка начала покидать её лицо.
Катя зачем-то огляделась — сперва недоумённо, потом брови её сошлись на переносице. Андрей смешался. Он не понимал, что происходит, и продолжал держать кольцо, всё больше чувствуя себя дураком.
— Поверить не могу, — внезапно сказала она с холодком в голосе, — ты опять.
— Катенька, что…
— О господи, — выдохнула она, закрывая руками лицо, — почему, ну почему снова со мной… — Она вдруг нервно рассмеялась. — Какая же я дура. Признайся… признайся, ты читал!
— Да что я читал?! Катя, Катя, что происходит, объясни, я не понимаю.
Она вскочила — в глазах слёзы, руки сжаты в кулаки.
— Не притворяйся, Андрей, не делай этого снова! Скажи прямо, читал ведь, хотя… ты же не мог… Нет, я не верю. — Катя громко вздохнула со всхлипом и всплеснула руками, потерянно обернувшись на лес. Андрей с ужасом следил за этими истерическими движениями. — Мой дневник. Подтверди, что ты брал его.
По спине пробежал холодок.
— Нет, Катя, да клянусь тебе! Почему ты вдруг решила...
— Потому что всё один в один! — вскричала она. — Всё, как я хотела, каким я мечтала увидеть этот день — ты точно воспроизвёл детали. Ты снова пошёл на это, как это низко, Андрей, после всех твоих слов, твоих обещаний…
— Я их и не нарушал! Я бы никогда не посмел! Но вот, значит, как ты веришь мне?
Андрей захлопнул коробочку, и звук неожиданно громко раздался в ночной тиши. Мрачно он поднялся, и злость накатывала волнами, неконтролируемая, как цунами.
— Вот значит как! — громко сказал он. — Что ж, ладно. Как хочешь. Ведь я способен на что угодно, верно, Катерина Валерьевна? — спросил он с нажимом.
Катя не ответила, и на этом разговор Андрей счёл законченным. Глотнув вина прямо из горла бутылки, он направился в дом, где немедленно достал из холодильника еще одну и уединился с ней на веранде, прихватив с собой плед. Когда вернулась Катя, он не слышал, погружённый в свои сумрачные мысли. Стоит ли игра свеч, если никакого доверия между ними так и нет? Они оба сойдут с ума и сведут всех остальных, затянутых на орбиту их разрушительных отношений. А если дети?..
Как же он поспешил.
26 мая, воскресенье
Катя видела Андрея в окно спальни — его ссутуленную спину в клетчатом пледе и бутылку вина, к которой он то и дело прикладывался. Было что-то сломленное в его фигуре, и червячок сомнения начал точить изнутри. Остаток ночи Катя провела в терзаниях, тихо плача и не зная, что же ей думать. Всё было так красиво, так хорошо — но как же похоже на то, что она загадала недавним майским вечером.
«Люди не меняются», — говорила ей мама когда-то. Правда, потом она ведь Андрею всё-таки поверила. Но он уже читал раньше её дневник и мог прочитать снова, решив, что поступает так во благо самой Кати. Это звучало очень правдоподобно.
Катя перевернулась на бок, смотря на спину человека, которого она болезненно любила. Как велико это страшное чувство, ломающее их обоих до основания, как высоко оно их возносит и как быстро роняет оземь. Никогда Катя не была счастливее, чем в моментах с Андреем, и никогда она же не была несчастнее.
Ночь прошла без сна.
Утром они сели в машину и молча доехали до Москвы, погружённый каждый в себя. Андрей смотрел только вперёд, на его лбу пролегла складка. Катя разглядывала мелькающие поля за окном, по детской привычке считая лошадей и коров, чтобы не отдавать себя в плен отчаянию. Уже ближе к городу она всё же задремала и проснулась, когда Андрей тронул её за плечо.
— Приехали, — сообщил он, и это было первым словом, сказанным им за сегодня.
Он поднял наверх её вещи, ушёл от расспросов мамы и закрыл за собой дверь. Разговаривать с родителями было невмоготу и Кате, поэтому она сбежала к единственному человеку, который мог ей сейчас помочь.
— Э-э-э, — глубокомысленно произнёс Коля полчаса спустя, прослушав всю историю их поездки. — Честно — ничего не могу сказать, не знаю я. Вроде как будто ты и права, но ведь могло и простое совпадение случиться.
— Не верю я в совпадения. — Катя обняла колени, сидя на Колиной кровати. — Особенно после всего, что было.
— И то верно. — Коля поник, но тут приободрился и боднул её головой в плечо. — Кать, а Кать. Ну хочешь, я с ним поговорю? Он, между прочим, спрашивал моего совета, как тебе предложение сделать.
Катя резко подняла голову.
— Твоего?
— А что? Отличный выбор. Я прекрасно тебя знаю и всё такое, под стол вместе пешком ходили, на горшках рядом сидели.
Она против воли улыбнулась.
— И что же ты посоветовал?
— А ничего, сказал своей головой думать. Ха, жених!
— Вот он и придумал… — медленно проговорила Катя. — А когда это было, день вспомнишь?
— Да без проблем. — Коля полистал историю звонков на мобильном. — Ну вот, нашёл. Четырнадцатого мая.
Катя начала считать про себя. Всё сходится, запись в дневнике она сделала через пару дней и после этого как раз оставила тетрадь в своём кабинете, где Андрей мог всё прочитать без свидетелей.
Она вздохнула, и тут до неё дошла ещё одна деталь.
— Подожди, четырнадцатого! Так это ты был его тайной встречей?
Коля поморщился.
— Звучит ужасно, словно на свидание со Ждановым ходил.
Что ж, хотя бы этот секрет раскрыт. Катя положила подбородок на колени, и Коля отзеркалил её позу.
— Ты сам как? — спросила Катя.
— Потрясающе, аж верёвку уже намылил. — Он вздохнул. — Без Вики всё же пусто в офисе…
— Угу, никто не орёт и не просит денег.
— Циничная ты, Пушкарёва! А сама со своим Андрей Падлычем не ругалась только что на крыше «Зималетто»... ну ладно, извини, погорячился.
Он привалился к ней боком и обнял за плечи, и так они сидели молча, пока в комнату не зашёл Колин папа.
— Вы, может, есть будете? — спросил он нерешительно, и Катя с Колей в голос ответили:
— Нет!
***
Андрей, не распаковывая вещи, рухнул на кровать и ударил по ней кулаком. Какого дьявола! Почему всё пошло именно так?
— Я долго ещё буду расплачиваться за свои прегрешения?! — заорал он в потолок. — Или мне теперь всю жизнь счастья не видать?
Он закрыл лицо руками и глухо застонал. Ладно он, но Кате ведь тоже сейчас хреново, вот что самое плохое. Дурацкое совпадение! Если бы не тяжёлое прошлое их отношений, они с Катей бы только порадовались тому, как Андрей точно угадал её желания.
— Не любовь, а минное поле какое-то, — проворчал Андрей. — Притом я самолично все эти мины закопал полгода назад. Молодец, Жданов, что сказать!
Катя вообще-то тоже хороша, сказала ведь, что простила, а сама ни шанса ему не дала — сразу стала обвинять. Словно для неё и не было последних двух месяцев. Ему теперь всю жизнь мучиться и существовать с клеймом прошлых ошибок на лбу?
Он утёр повлажневшие глаза и сел. Пить не хотелось, спать — тоже. Голова была тяжёлой, как промышленный швейный станок, и по ней словно пустили строчку, пробивая иглой раз за разом.
На кухне Андрей закинулся цитрамоном и пошёл разбирать вещи. От этого занятия его оторвал звонок домашнего телефона, и пришлось искать трубку.
— Да, — устало сказал Андрей, опустившись на пол. На имя звонившего он посмотреть забыл.
— Здравствуй, Андрей, долго ты что-то не отвечал.
Отец. Андрей усилием воли попытался сделать голос бодрее и беззаботнее.
— Да не мог найти её никак! Привет-привет.
— Как дела твои? Как компания?
— Отлично всё, отчёты скоро пришлём с Катериной. Была бы рядом — тоже привет бы передала.
— Я рад, что у вас всё хорошо. Мама переживает за тебя сильно, только не говори ей, что я это сказал.
— Да ладно вам. С меня любые проблемы — как с гуся вода!
Отец хмыкнул в трубку.
— Ну как знаешь. А всё же не хорохорься, Андрей, и если что — говори мне или матери. Поездка у нас пока продляется на неопределённый срок, я это звонил сообщить. Прости уж. Дела идут потихоньку, но медленнее, чем хотелось бы.
Новость почему-то сильно задела.
— Хорошо, пап, да ты не беспокойся. Приезжайте как сможете.
Перекинувшись с отцом еще несколькими рядовыми фразами, Андрей нажал на кнопку отбоя. Приходить к ним с проблемами, конечно. «Привет, папа, меня бьют мальчишки с соседнего двора!» — «Ну так дай им сдачи». Или: «Мама, помоги, я не понимаю геометрию». — «Значит, иди к учительнице и проси объяснить».
Решать свои проблемы он будет сам, как давно привык.
Во всём, что касается Кати, он словно слон в посудной лавке — и говорит не то, и действует не так. Вот какими словами ей сейчас объяснить, что он точно не читал больше её дневник? Может, позвонить ей? Нет, такие вещи лучше лицом к лицу…
— Ладно, — сказал он громко. — Я не знаю, что делать! Совсем!
Он рассмеялся и швырнул подушку в угол комнаты, ощущая жёсткое дежавю.