|
В клубе было полно народу, и чтобы найти свободный столик им пришлось идти через весь зал, протискиваясь через танцующую публику. Катя постоянно извинялась, с трудом перемещаясь между людьми, активно и не очень дёргающимися под ритмичную музыку. Андрей шёл следом и, наблюдая за Пушкарёвой, удивлялся - на сколько бы его хватило говорить: «извините» через каждые тридцать секунд?
Замешкавшись на пару секунд, чтобы пропустить проходящую мимо официантку, Жданов потерял Катю из виду. Покрутился на месте, вглядываясь в толпу, и наконец заметил свою помощницу в компании какого-то смазливого блондина. Он крепко держал девушку в объятьях и что-то говорил ей на ухо, не обращая внимания на её попытки отстраниться.
Вот урод!
Бесцеремонно распихав локтями встреченных на пути «танцоров», Жданов через несколько секунд был рядом с парочкой и тяжело опустил руку на плечо зарвавшегося паренька. Тот дёрнулся и резко обернулся.
- Проблемы? – спросил Андрей. Парень был Катиного роста и, скорее всего, одного с ней возраста, если не моложе. Да и взгляд – слишком вызывающий – был не более чем просто понтами.
- У кого?
- У тебя… будут, - широко улыбнулся Жданов и, видя, что руки паренька всё также покоятся на талии Пушкарёвой, сжал его плечо.
- Ты чего? – поморщился тот.
- Девушку в покое оставь.
Словно не желая расставаться с лёгкой добычей, блондин нехотя расцепил руки.
- Молодец! – похвалил Андрей. – Свободен! – и, сунув руки в карманы, кивнул в гущу толпы. – Давай!
Уходя, парень обернулся пару раз, недовольно посмотрев на Жданова, но последний потерял к нему всякий интерес и подошёл к столику, за которым уже устроилась Катя. Она мельком глянула на Андрея и тут же опустила глаза.
- Спасибо, Андрей Павлович, только Вам не стоило вмешиваться. Я бы сама разобралась.
- Правда? – Андрей сел напротив. – Пять раз сказали бы «Извини» и двадцать пять - «Отпусти, пожалуйста»? – Получилось резковато, и Жданов поспешил объяснить ситуацию: - Катюш, в подобных заведениях так себя не ведут. Тут надо либо сразу посылать, либо идти, если зовут. Понимаете?
Он дружески похлопал Катю по руке и поддерживающе улыбнулся, мол, это приходит с опытом. Но Пушкарёва высвободила свою руку и усмехнулась.
- Нет, не понимаю.
- Чего не понимаете?
- Не понимаю, зачем мы сюда приехали. Чтобы Вы рассказывали мне, как вести себя в подобных заведениях?
Она улыбнулась, и можно было бы расценить её слова как шутку, только взгляд, которым наградила Жданова Катя, был вовсе не весёлым. Скорее наоборот. Она злилась. Как будто это Андрей пять минут назад пытался нагло её облапать, а не тот придурок со смазливой мордой. И Жданова это задело – словно в грязь лицом окунули.
- Конечно, простите. Коля наверняка Вам уже всё рассказал.
- Коля? – Катя удивлённо подняла одну бровь. – Причём здесь Коля?
- Ну… наверняка Вы часто с ним по клубам ходите…
Пушкарёва оперлась руками на столешницу, наклонилась вперёд и отрицательно покачала головой.
- Коля меня ни разу в клуб не водил.
- Странное поведение, - не смог удержаться Жданов, - для бой-френда.
- Действительно странное, - согласилась Катя, - для бой-френда, - помолчала и добавила: - Коля мне «френд», Андрей Павлович, но не «бой». И я Вам об этом ещё утром сказала.
Подошедший официант избавил Жданова от ответной реплики. Да и что он мог ответить: «Я помню, просто ещё раз хотел это услышать?» или «Слава Богу, а я думал, что у вас действительно роман!» или ещё лучше «Какое счастье, Катенька, что у Вас никого нет!»
Что за бред! Жданов, чёрт побери, да какая тебе разница – есть у Пушкарёвой кто-нибудь или нет! Ты ей веришь? Веришь. Она тебя хоть когда-нибудь подставляла? Нет, не подставляла. Тогда зачем весь этот цирк с разборками? О чём вообще можно говорить, когда речь о работе уже не идёт. Катя это понимает, поэтому нервничает и злится. Может, пора уже просто закрыть тему? В конце концов, какое ты имеешь право запрещать своей помощнице с кем-то встречаться или женихаться? А то, что она когда-то сказала, что влюблена в тебя… может быть… была. Но прошло время, всё изменилось. И нет никакого обмана.
- Что будете заказывать?
Официант достал из нагрудного кармана шариковую ручку и перелистнул лист блокнота.
- Кать, а поедемте я Вас домой отвезу?
- Что? – Пушкарёва взглянула на возвышающегося над столом официанта и перевела недоуменный взгляд на Андрея.
- Поздно уже. Ваши родители, наверное, волнуются.
Хорошо казаться и себе, и другим умным и рассудительным. Полюбила-разлюбила. Никакого обмана – просто жизнь. Только вот куда деть неприятное чувство, которое после сделанных выводов, саднит в душЕ и, казалось, с каждой минутой разрастается всё больше и больше?
Жданов гнал машину и вместе с ней гнал от себя непонятную обиду. Она клокотала внутри и выбивала из равновесия.
Ну разлюбила и разлюбила. Он сам такой - не может долго быть влюблён в одну женщину: быстро надоедает, и он начинает интересоваться другой. Женщины легко входят в его жизнь и так же легко покидают её.
Но почему сейчас он так цепляется за Катю? По большому счёту, кто она ему? Не любовница, не подруга. Помощница. Прекрасный специалист. Хороший человек, на которого можно положиться в трудную минуту. Всё. А остальное… то, что почти родная, что без неё почти как без рук, что на душе тепло, когда она рядом – он придумал. Вдолбил себе в голову, привык к тому, что Катя всегда рядом.
Нет, не придумал всё-таки. Почувствовал.
И ведь, в принципе, ничего не изменилось. Катя также рядом. Вот, сейчас, едет с ним в машине, сидит на пассажирском сидении и иногда посматривает исподтишка. И заговори Андрей с ней – он уверен – она выслушает, поймёт и что-нибудь обязательно посоветует.
А вдруг нет? Вдруг он просто выдумывает, и теперь, когда у Кати появился новый любимый человек, он, Андрей, ей уже и не нужен с его разговорами и проблемами?
- Андрей Палыч…
Катин голос ворвался в сознание, и Жданов мотнул головой.
- Что?
- Всё в порядке?
Нет, ничего не в порядке! НИ-ЧЕ-ГО! И он никак не может понять, что происходит! Вроде бы только полчаса назад точная схема адекватного объяснения поведения Кати была безупречна. Всё работало как часы. Жданову всё было ясно. А сейчас вдруг всё рухнуло. Если Зорькин ей только «френд», а вовсе не «бой», тогда зачем было говорить о нём всем, как о женихе? ЗАЧЕМ?
- Андрей Павлович… - снова её тихий голос. – Я пойду. Спасибо, что подвезли.
Жданов глянул в окно и только теперь обнаружил, что они давно подъехали к Катиному дому и стоят около её подъезда.
- До свидания! – она дёрнула ручку двери и собралась выходить.
- Подождите, Катя!
- Что-то ещё?
Несмело захлопнула дверцу.
- Зачем? – спросил Андрей, глядя в лобовое стекло.
- Что «зачем»?
- Зачем Вы сказали всем, что Коля Ваш жених, если это неправда?
Она ещё ничего не сказала, но воздух моментально превратился в разреженный газ. И не только потому, что Катя резко напряглась, и, не видя её глаз, Андрей знал, что её зрачки в этот момент сужены и похожи на мелкие бусинки, но и потому, что Жданов сам боялся её ответа.
- Вы всё ещё мне не доверяете? Так и считаете, что, влюбившись в кого-то другого, я перепишу на него «Никамоду»?
Он молчал, потому что это было не так. Он молчал, потому что ждал продолжения – продолжения «влюбившись в кого-то другого». Именно эти слова напряжённый слух выхватил из всего вопроса, и теперь мозг заработал во сто крат быстрее – значит, всё ещё любит?
Жданов медленно повернулся к Кате, и несколько минут они молча смотрели друг на друга. Андрею хватило этих нескольких минут, чтобы разглядеть и блеск её глаз, и бархатистость кожи, освещённой светом луны, проникающей в машину, и как Катя напряжённо закусила нижнюю губу, прерывисто вздохнув, и ему даже пришлось судорожно сглотнуть – так невыносимо сильно захотелось поцеловать её – просто дотронуться до её чуть влажных губ. И он даже потянулся к ней…
- Мне 25 лет, Андрей Павлович… - сказала Катя и, ничего не заметив, повернула голову и посмотрела за окно.
Андрей вздрогнул и, сорвав с лица очка, тоже отвернулся.
Жданов, мать твою, угомонись! Ты что, сбрендил?
- А знаете, что говорят о женщинах, которым уже 25 и которые ещё не то, что не замужем, а у которых даже нет никого на примете на роль жениха, да ещё с такой внешностью, как у меня?
Он так медленно приходил в себя после мало осознаваемого порыва, что не сразу понял, о чём идёт речь. Снова обернулся и посмотрел на Катю.
- Мне всегда казалось, что Вам неважно общественное мнение.
Она улыбнулась, развернулась на сидении и оперлась спиной на дверцу машины.
- Общественное – нет. А когда это мнение лучших подруг? – опустила голову и начала теребить кожаную ручку своей сумки. – Понимаете, Андрей Павлович, когда Вам каждый раз напоминают, что в твоём возрасте пора бы уже начать с кем-то встречаться, что это неправильно быть одной, хуже того… - она глубоко вдохнула и выдохнула, нервно хохотнув, - ты даже немножко неполноценная, раз с тобой такое происходит, и тебе надо в себе что-то менять…
Она говорила, а Жданов вспоминал разговор с Изотовой несколько месяцев назад. Лера тоже несла какую-то чушь про то, что Катя скорее всего одна и с такой внешностью на неё никто не позарится, и ещё что-то про любовные романы… Как Кира говорила про хулиганов, которые только по ошибке пристали бы к Пушкарёвой на улице…
- Не то, чтобы это меня обижало. Нет, я знала, что никому и никогда не смогу понравиться, но… Знаете, от замечаний даже лучших подруг в какой-то момент устаёшь. Вот и я устала. Поэтому у меня и появился жених – Николай Зорькин. То есть, он мне жених - для всех остальных, а на самом деле - просто друг. Лучший и единственный… Вот такая вот история.
Она кашлянула, потому что голос её охрип, и, Жданов отчётливо видел, как тяжело далось ей это признание. Даже не видел, чувствовал. Правда, он так и не понял, почему нельзя было бы просто послать «подружек» куда подальше с их мнением и не обращать внимания.
Наверное, он должен сейчас как-то поддержать Катю – ей наверняка тяжело изворачиваться и врать, только для того, чтобы оставили в покое, но Жданов вдруг понял, как обрадовался тому, что история с женихом оказалась придуманной, словно камень с души упал – и никак не мог подобрать слова. Замямлил что-то невразумительное:
- Кать, я не понимаю… Почему надо было придумывать… Ведь можно же просто оглянуться и заметить, что кому-то Вы тоже дороги…
- Андрей Павлович, давайте не будем, ладно? Во-первых, я знаю, что если оглянусь и даже если очень сильно присмотрюсь, то ничего не замечу, а, во-вторых, посмотрите как Вы переполошились, когда узнали о том, что у меня есть жених и я, возможно, его так сильно люблю, что отдам ему «Никамоду»… А я… я слишком люблю Вас, чтобы заставлять Вас нервничать.
Может, это неумение утешать и поддерживать как-то по-другому; может, облегчение и внезапная радость оттого, что Катя его всё ещё любит, а может, это желание, которое Андрей гнал от себя во время всего их разговора – Жданов перегнулся через подлокотник, притянул Катю к себе и поцеловал.
Она наверное не сразу поняла, что случилось, и никак не отвечала на его поцелуй, но Андрей этого не замечал – он уже давно не испытывал таких чувств: её губы сейчас казались самыми нежными на свете, волосы под ладонью – самыми мягкими, а её запах – пробирал буквально до костей.
- Ан… - Андрей Павл… - одна её рука упёрлась ему в грудь, а вторая – в шею и, соскочив, скользнула под ворот рубашки. От прикосновения её холодных пальчиков к его разгорячённой коже по телу пробежала сладостная дрожь, и Жданов не сразу понял, что это вовсе не ласки – Катя его отталкивает. Осознав, что происходит – словно молния сверкнула в голове – Андрей медленно отстранился от Катиных губ, продолжая держать её лицо в своих ладонях и смотреть ей в глаза.
- Отпустите меня, Андрей Павлович, - попросила Катя.
Как только Андрей убрал руки, она тут же выскочила из машины.
Домофон противно запищал, и Катя скрылась за подъездной дверью. Жданов откинулся на спинку сидения, сильно запрокинув голову. Шумно вдохнул и задержал дыхание. Сердце скакало в таком темпе, что, казалось, даже рубашка с левой стороны ходит ходуном.
Ну ты и скотина, Жданов!
А теперь что? По традиции, авария?
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
хочу сказать дорогим авторам слова благодарности за удовольствие, доставляемое вашим творческим тандемом. 
И осталось какое-то послевкусие...чувствую, Андрюша продолжит "разговаривать". Девочки - 
Спасибо,дорогие! 
