|
→28←
- Прости! Прости меня, пожалуйста…
Прости? Внутри что-то большое и тяжёлое больно ударило прямо в солнечное сплетение. Прости…
Никакое это не «прости», а самое настоящее «отпусти».
Андрей ещё колебался несколько секунд, а потом решительно поднялся и сел на край кровати. Сразу стало холодно. Рядом с Катей было очень жарко, а сейчас вдруг холод пробрал до костей. Жданов подёрнул плечами. Нет ничего нелепее, чем сидеть вот так вот на постели без рубашки, да ещё с расстегнутым ремнём – и когда только успел?! – и осознавать, что тебя только что «отшили». Его действительно «отшили», и он чувствовал себя нелепо. Хорошо, хоть штаны не снял. Было бы ещё паршивее.
Катя завозилась позади него и затихла.
- Что случилось? – глухо спросил Андрей, не оборачиваясь. – Я сделал что-то не так?
- Всё так, Андрей, – ответила она откуда-то из-за спины и снова заёрзала. – Ты же знаешь.
Он оглянулся. Ну конечно, уже успела сесть, застегнуть кофту и даже колени к груди подтянула. На шее красовались довольно выразительные красные пятна. «Следы сумасшедшей страсти», - так, кажется, принято говорить и даже гордиться своей «сумасшедшей страстью». Только Жданов не гордился – это только неопытных подростков радует и заставляет думать о себе, как о супер-любовнике. Андрей же уже давно вышел из подросткового возраста и старался не оставлять на женщинах никаких следов, тем более что он умел контролировать эту свою «сумасшедшую страсть». С Катей не получилось. С ней совсем ничего не получалось контролировать, как будто разум в такие моменты прятался куда-то далеко-далеко, презрительно бросив напоследок «Я в этом не участвую!». Самое странное, что красные пятна на Катиной шее не показались Андрею чем-то пошлым и грязным – как он привык считать, наоборот, это было очень возбуждающе и сексуально. Он сглотнул и отвернулся. От греха подальше.
- Я ничего не знаю. Я просто не понимаю, что произошло.
- Я не могу… Я боюсь, Андрей.
Жданов повернулся и хмыкнул:
- Меня?
Катя обхватила плечи руками и поёжилась. Как от холода.
- Я всего боюсь. Боюсь, что консьерж расскажет, что видел нас вместе… Если Роман Дмитрич узнает, я даже боюсь представить, что будет; и Кира Юрьевна…
- И Кира Юрьевна забьёт тревогу и будет объявлен план-перехват, - устало усмехнулся Андрей. – И что? Почему тебя это тревожит?
- Ты понимаешь, какие последствия могут быть, если кто-нибудь узнает, что мы…
«Любовники», - мысленно закончил за Катю Андрей. Вот этого он и боялся больше всего: что однажды она пожалеет, что стала его любовницей. Ему самому было совершенно плевать на консьержа, который что-то кому-то может рассказать, на Малиновского – да и он, Роман, узнав о Кате, наоборот бы, только обрадовался, решив, что Жданов таким образом страхуется из-за «Никамоды», а Кира… с Кирой Андрей действительно не знает, что делать, потому что с появлением в его жизни Кати находиться рядом с Воропаевой и строить из себя любящего жениха стало особенно невыносимо. Но ещё невыносимее понимать, что женщина, с которой хочешь быть рядом, боится и стыдится того, что стала твоей любовницей.
Словно прочитав его мысли, Катя придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
- Я переживаю за тебя. Я боюсь, что наши с тобой отношения создают тебе очень много проблем.
Умереть – не встать! Она совсем не понимает, что с ним делает, да?! Доводит до белой горячки своими страхами, заставляя считать себя по меньшей мере подонком и последней сволочью, а потом трётся щекой об его плечо – от чего аж мороз по коже, и заявляет, что она «переживает за НЕГО».
- Если кто-нибудь узнает о нас, - сказал Андрей, чеканя каждый слог, – это будут только мои проблемы, и решать их буду тоже я сам. Тебя это должно волновать меньше всего.
- Нет, Андрей, ты не понимаешь, это очень важно. Потому что я… я… - она вдруг отстранилась от него, зажмурилась и закрыла ладошками лицо. Жданову показалась, что она сейчас расплачется. Этого ещё не хватало! Он развернулся, схватил её за запястья и силой попытался убрать её руки от лица.
- Да что с тобой такое, Кать? Ну что ты взялась? Прекрати немедленно! Кать, не нервируй меня, а? Я и так весь на нервах! – Она вдруг перестала вырываться, даже, кажется, дышать перестала, и медленно убрала ладони. Жданов отпустил её и облегчённо выдохнул – она не плакала. Слава тебе Господи, её слёз он бы точно не перенёс.
- Я тебя расстроила, да?
Всемилостивый боже! – мысленно проговорил Жданов и откинул голову назад, чтобы не рассмеяться. Расстроила? Нет, ну что ты, Катенька, расстроила – это слабо сказано. Ты не умеешь меня расстраивать, ты сразу сбиваешь с ног и кладёшь на лопатки. Совсем некстати Андрей вспомнил, как ума сходил только из-за того, что она не пришла в больницу перед операцией, и как не знал, о какую стену головой биться, когда понял, что Катя Пушкарёва для него уже не просто «помощница» и «хороший человек», а потом целую неделю гнал от себя «бредовые» мысли. И вот теперь она считает, что просто его расстроила, сказав «отпусти» или, кажется, всё-таки «прости»… Да какое, чёрт возьми, это имеет значение?!
- Давай не будем выяснять, расстроила ты меня или нет. Скажи, что я должен сейчас сделать? Отвезти тебя домой?
Молодец, Жданов! Твоё благородство не знает границ! Высшим пилотажем будет, если ты, высаживая её у подъезда, невинно поцелуешь в щёчку и скажешь что-то типа «Не переживай, милая, всё в порядке. Я всё понимаю».
Да ничего он, чёрт побери всё на свете, не понимает! Только что, буквально несколько минут назад, она сама бросилась к нему. Как пантера. И обнимала, и целовала, и там, где касались его её руки сразу становилось горячо и жарко, и от возбуждения и желания он готов был взвыть, но она всё не давалась и мучила его, и заставляла подчиниться, и даже в какой-то момент растеряться – чего никогда не было с Андреем Ждановым, опытным любовником и непревзойденным знатоком в области секса. И Андрей Жданов подчинялся и готов был делать всё, что угодно, лишь бы не заканчивалось то, что происходило между ними. А потом вдруг она сказала «прости» или «отпусти» - чёрта с два он уже помнит точно, что она сказала!
Жданов одним движением обернулся, схватил Катю тонкую лодыжку, повалил на кровать и оказался сверху. От неожиданности Пушкарёва вцепилась в его плечи и уставилась на него испуганными глазами.
- Что ты со мной делаешь, Катерина Валерьевна? Хочешь, чтобы я совсем с ума сошёл?
- Андрей, пожалуйста… Я серьёзно не…
- А я несерьёзно? – бросил он ей в лицо. Скатился с неё и резко встал с кровати. – По-твоему, я несерьёзно?
Я не умею говорить красивых слов… - усмехнулся, - вернее, умею. Но не с тобой. Красивые слова легко говорить тем, с кем всё легко. С тобой – нет. У меня никогда и ни с кем не было ничего серьёзно. Всю мою сознательную жизнь у меня было только одно серьёзно – «Зималетто».
Он замолчал и взглянул на Катю. Она лежала на постели и смотрела в потолок. Молчала. Пальцы напряжённо сжались в кулаки.
Андрей вздохнул, отошёл к стене и прислонился к ней спиной. То, что он собирался сказать, он никогда и никому не говорил. Но именно сейчас выговориться показалось ему жизненной необходимостью. И именно Кате.
- Когда мне было лет двадцать, - начал он, скрестив руки на груди, - отец и Воропаев решили нам с Сашкой устроить, так сказать, экскурс в процесс работы. Тогда компания только-только на ноги становилась. В общем, я не пришёл. Забыл. У меня свидание было, я около той девчонки полгода круги наворачивал, чтобы она со мной в кафешку пойти согласилась. А Сашка пришёл. Отец потом со мной несколько дней сквозь зубы разговаривал. А матери сказал, что ему за меня стыдно. Мало того, мне он посоветовал забыть о «Зималетто», если гулянки и девушки так и останутся для меня на первом месте, тем более что Саша, в отличие от меня, думает прежде всего о деле и выражает полную готовность учиться и работать на благо и процветание «Зималетто». Отец ещё тогда что-то говорил о моей легкомысленности, ветре в голове и так далее по списку. Это был удар по самому больному, понимаешь? Когда компания ещё только в планах была, я уже тогда был абсолютно уверен, что именно я стану президентом «Зималетто» и грезил этим буквально наяву. Не знаю почему, может быть, в силу своей самоуверенности, но Сашку я даже не рассматривал, несмотря на то, что не только мой, но и его отец организовывали фирму.
- Вы поэтому с Воропаевым в таких напряжённых отношениях? – спросила Катя, и Андрей хмуро на неё взглянул.
- Мы с ним по доброте душевной в таких отношениях. - Сейчас было не очень подходящее время вдаваться в подробности их взаимоотношений с Воропаевым.
Катя поднялась и села на край кровати.
- А что было потом? Ты доказал отцу обратное? – и как-то странно смотрела. Как будто жалела. Андрею сразу же стало не по себе - ему только жалости от неё не хватало, и он усмехнулся:
- До сих пор доказываю, вернее, пытаюсь, но, как ты сама понимаешь, всё шито белыми нитками. Так было с самого начала: президентом я стал только благодаря Кире, чей голос перевесил в сторону моей кандидатуры. А теперь… если отец или кто-нибудь ещё узнает, что реально происходит в компании, то…
- Андрей, послушай меня…
- Сейчас, Кать, сейчас ты мне всё скажешь… Подожди чуть-чуть, - перебил её Жданов, подошёл, обхватил сухими ладонями её горячее лицо. – С тех пор в моей жизни не было ничего серьёзного кроме «Зималетто». Девушки, конечно, остались, но лишь на втором плане. Даже Кира… Я точно знал, что отец на Совете будет голосовать за Сашку, поэтому, чтобы стать президентом у меня был единственный выход – сделать предложение Кире. И я его сделал. У меня была цель - доказать отцу, что он ошибся: на меня можно положиться и за меня не должно быть стыдно. Оправдывает цель средства или не оправдывает, я до сих пор не знаю, учитывая то, что компания чуть не обанкротилась под моим «чутким руководством». Но суть не в этом, а в том, что отношения с Кирой с самого начала были игрой, не говоря уже обо всех остальных женщинах. А потом появилась ты. Я не могу объяснить тебе, что со мной происходит. Я сам не понимаю. Но знаю точно, что ты в моей жизни – это слишком серьёзно. Так, что я даже сам боюсь. Но я не принц из сказки, я обычный человек, у которого в голове куча заморочек, а за спиной целая орда ошибок, промахов и недостатков. И я не могу тебе стопроцентно пообещать, что у нас всё будет легко и беспроблемно. Проблемы будут. И проблемы я буду решать по мере их поступления. И всё обязательно будет хорошо, ты мне веришь?
Он не задумывался над словами. Мозг не успевал проанализировать то, что слетало с губ в виде набора звуков. Единственное, что Андрей знал точно – он не врёт, для того, чтобы затащить девушку в постель, он говорит то, что на самом деле чувствует.
Он говорил, крепко удерживая Катю за щёки, а она таращилась на него и молчала. Потом вдруг обняла за талию и прижалась губами к его голому животу. Пресс моментально напрягся.
Я не герой, - твердил себе Жданов, - я не герой, я обычный мужик, которой до безумия влюбился в тебя и всё никак не может искренне признаться в этом даже себе. В первый раз в жизни, чёрт возьми, я влюбился и совсем не знаю, что теперь со всем этим делать.
- Теперь говори то, что ты хотела сказать…
- Я люблю тебя, - тихо сказала Катя и снова посмотрела на него. – Больше всего на свете я люблю тебя, Андрей Жданов.
Никуда он её сейчас не повезёт. И не повёз бы. Не смог бы. И роль благородного рыцаря ему не подходит. Он хочет её – тёплую, растрёпанную, со всеми её страхами за НЕГО, с её «люблю тебя, Андрей Жданов», всю её – с ног до головы. Хочет прямо сейчас. Хочет так, что кровь бешено стучит в висках, а там, где лежат её руки, кожа покрылась мурашками.
Ничего не говоря, Андрей наклонился и потянул её кофту вверх, в этот раз не удосужившись даже расстегнуть пуговицы. Не до этого. Катя послушно подняла руки, и блузка через несколько секунд опустилась на пол. Жданов легко уложил Катю на кровать и устроился рядом, прижав к себе. Начал целовать, а руки сами потянулись к застёжке белья – она всё не поддавалась, и он даже чертыхнулся негромко, так это его рассердило.
- Ну что ты?! – тихонько засмеялась Катя и, уткнувшись ему в плечо, сама щёлкнула замком, сняла совсем ненужную сейчас вещь и отдала Андрею. – Теперь всё в порядке?
- Ты ещё и издеваешься!? – пробормотал Жданов, сунул бельё под подушку и снова притянул девушку к себе. И начал целовать, жадно и глубоко. Теперь она совсем не боялась, и отвечала ему, и прижимала к себе, и каждым своим прикосновением словно кричала:
«Бери. Я вся твоя. Только твоя. И буду с тобой… Всегда»
А, может быть, ему только так казалось, но это ничего не меняло. Он знал, что она только его. И всегда принадлежала только ему. Просто он слишком долго её искал. А теперь нашёл, и уже никуда не отпустит.
А когда на ней не осталось ничего, он на миг отстранился и посмотрел на неё всю. От маленьких пальчиков на ногах до широко распахнутых глаз. И вдруг понял, что никогда не видел более совершенного тела. Тело, которое сводит его с ума.
Опускаясь на неё, он провёл ладонями по её ногам, животу и вот наконец пальцы коснулись затвердевших сосков – и крышу сорвало окончательно!
- Мама, я влюбился в девочку одну…
- Да ну?
- Мы хотели лазить с ней по чердакам…
- Так-так…
- Не расскажешь папе этот мой секрет?
- Нет-нет!
- Эта девочка такая, это девочка такая… Я на ней женюсь! (с)
→→→→
- Отличный выбор! – блондинка ослепительно улыбнулась и стрельнула своими голубыми глазами – неестественно голубыми, и Андрей подумал, что скорее всего такой цвет придают линзы. – Ваша девушка будет в восторге! Чем будете расплачиваться: наличными или…
- Натурой! – серьёзно сказал Жданов.
Блондинка выпучила свои голубые глазищи, и Андрей удивлённо поднял брови вверх.
- Не хотите?
У него было прекрасное настроение, и смущение симпатичного «флориста - консультанта Ирины Серовой» - так было написано на бейджеке, прикреплённом у неё на груди – ещё больше его развеселило.
- Я пошутил, - хмыкнул Жданов и, решив, что цветы растерявшаяся блондинка ему так и не отдаст, сам вытащил их из вазы. – Я буду расплачиваться кредитной картой.
Флорист-консультант тут же отвела взгляд и поспешила к кассе. Андрей зашагал следом. Цветы он покупал для Кати и сейчас торопился, чтобы успеть вручить ей их до того, как она окажется в «Зималетто». Можно было бы и в компании – Жданов по этому поводу совершенно не переживал, но Катя точно испуганно замотает головой и скажет, что он сошёл с ума.
- Пожалуйста, - снова улыбнулась вежливая блондинка и положила перед Ждановым чек. Андрей поставил на нём неровную подпись, сунул в карман кредитку и паспорт. – Приходите к нам ещё, - пожелала Ирина Серовая. – Мы всегда Вам рады!
Андрей кивнул и, толкнув дверь, выскочил из магазина.
Конечно, сошёл с ума! Сам он в этом теперь совершенно не сомневался. Не может взрослый человек, которому уже за тридцать, в трезвом уме и доброй памяти чувствовать себя на десять лет младше и на двадцать лет безбашаннее своего реального возраста. А Жданов чувствовал.
Что? Как? Почему? Ничего не понятно. Но эта Катя… Чёрт побери всё на свете, но из-за неё у него словно крылья за спиной выросли или, наоборот, груз с плеч свалился – Андрей знал только одно: всё будет хорошо! Теперь всё будет хорошо и никак иначе!
Он увидел её ещё издалека. Она шла к троллейбусной остановке и прикрывала ладонью лицо, пряча его от снега – сильный снегопад нагрянул на столицу ещё ранним утром и до сих пор не прекращался. Как назло, до остановки вдоль тротуара вся проезжая часть была заставлена автомобилями, и притормозить было решительно негде. Но кто-то там сверху был явно за него, за Андрея, и белый «Фольцваген», замигав поворотником, освободил место, и «Порше» незамедлительно нырнул в свободное пространство.
Выбравшись из автомобиля, Жданов проскочил между машин и побежал за Катей, пряча от снега цветы под пальто – благо, букет был небольшой.
И надо было этой бабульке выскочить прямо на него или он на неё налетел – уже не суть, главное, что рядом с Андреем, который смотрел вперёд, боясь потерять Катю из виду, вдруг что-то запищало старушечьим голосом:
- Что ж ты творишь, бандит?
Жданов резко остановился и посмотрел вниз. Пожилая женщина небольшого роста стояла напротив, подперев кулаками бока, и грозно взирала. Рядом валялась сумка, из которой выкатились яблоки.
- Ну и что ты на меня уставился? – противным голосом спросила бойкая старушенция. – У меня спина болит. Так что давай-ка, милок, исправляй то, что натворил.
Жданов взглянул вперёд. Катя уже стояла на остановке и ждала троллейбус. Андрей снова посмотрел на бабульку.
- Вы откуда взялись? – нахмурился он.
- Оттудава! – кивнула она на арку слева. – Иду себе спокойно, а тут ты несёшьси. Все яблоки из-за тебя уронила. Ты давай не смотри на меня так, не смотри. Собирай!
Пререкаться с бабкой было бесполезно – Андрей сразу понял, слишком уж враждебно она была настроена. Сунул ей в руки букет и опустился на корточки. Быстро покидал рассыпавшиеся фрукты в сумку, вручил бабуле поклажу и забрал цветы.
- Пересчитывать будете? – спросил он, когда старушенция растопырила ручки сумки и стала придирчиво оглядывать её содержание. И вдруг увидел, что к остановке подошёл троллейбус, и Катя встала в очередь, дожидаясь, пока из транспорта вывалится порция пассажиров, чтобы запустить новую.
- Счёт за недостачу пришлёте по факсу, - бросил Жданов и припустил к остановке. Пушкарёву он поймал, когда она уже поднималась по ступенькам в троллейбус – дёрнул за сумку, и Катя, охнув, стала заваливаться назад. Андрей подхватил её за бока и опустил на землю.
- Извините, дамы и господа, - подмигнул он удивлённым лицам, выглядывающим из «рогатого транспорта», - но эта девушка сегодня не составит вам компанию.
Словно только и дожидаясь его реплики, двери закрылись, скрывая за собой недоумённых пассажиров, и троллейбус медленно тронулся с места. Жданов всё ещё прижимал Катю к себе, а букет маячил у неё перед носом.
- Это что сейчас такое было? – спросила Пушкарёва, откинув голову назад. Развернулась и посмотрела на Андрея.
- Это тебе! – улыбнулся он и протянул ей цветы.
- Это зачем?
- Это за надом.
Катя с опаской огляделась по сторонам и несмело взяла букет.
- Ты с ума сошёл? – шёпотом поинтересовалась она, а Жданов захохотал – так и знал!
- Андрей!
- Я за него!
- Очень смешно!
- Очень! – согласился Жданов, притянул её к себе и поцеловал. – Я тебя люблю!
- Я тебя тоже, - Катя торопливо отстранилась и снова по-воровски оглянулась. – Забери это немедленно, я не возьму. Я же на работу иду.
- И что?
- Ничего, Андрей! – нахмурилась она. – Как я это в компании объясню? Девочки от меня не отстанут.
- Расскажешь девочкам правду!
- Что мне подарил цветы Андрей Жданов?
- И ещё он сказал, что тебя любит.
- Ты ненормальный!
- Я знаю. Поехали? – взял её за руку и потащил за собой.
- Куда? – запротестовала Катя. – Андрей! Андрей! Андрей, да остановись! Я никуда с тобой не поеду!
Жданов затормозил и резко обернулся.
- Кать, не ерунди! В чём дело?
- В чём дело? – опешила она и возмущённо сунула Жданову букет в руки. – Это же не игрушки, Андрей. Тебе что, нужны сплетни и домыслы? Мы приезжаем вместе на работу, я выхожу из твоей машины с букетом цветов, может быть, мы ещё и на этаж, взявшись за руки, выйдем? Ну что бы уж совсем сомнений ни у кого не осталось?
- А что? – Андрей закатил глаза и улыбнулся. – Мне нравится такой вариант, тебе нет?
- Однозначно нет! До свидания, Андрей Павлович! Увидимся на работе! – хотела было пойти прочь, но Жданов крепко держал её за руку.
- Ладно, - согласился он. – Глупость сказал! Но хотя бы цветы ты взять можешь?
- Нет.
- Ну пожалуйста… - просительно заныл он.
- Нет, Андрей. Ну как я это объясню? Ты же сам всё прекрасно понимаешь…
- Да никак не объяснишь! Какая кому разница!
- Девочкам есть разница!
- Бери, дочка! – послышалось из-за Ждановской спины, и Андрей сразу же узнал голос недавней бабульки.
- Опять Вы? – рявкнул Андрей и отступил в сторону. – Что, всё-таки не досчитались своих фруктов?
Старушенция, и глазом не моргнув, забрала у него цветы и подошла к Кате.
- Бери, дочка. Он хоть и хамоват, но парень хороший. Горланит правда много, но это у него от чувств. И машина у него большая. Вон там вон стоИт, видишь? – развернулась и ткнула пальцем в сторону «Порше».
- Вы и машину мою разглядеть успели? – беззлобно поинтересовался Андрей. Бабулька ему однозначно начинала нравиться. – А сами говорили, что только что «оттудава»! – добавил он и взглянул на арку.
Катя переводила удивлённый взгляд с бабульки на Жданова и обратно и не говорила ни слова.
- А то, что ехать с ним не хочешь, правильно делаешь, - продолжала старушенция, обращаясь исключительно к Пушкарёвой. – Это ещё заслужить надо. А цветы возьми.
Букет снова оказался у Кати в руках.
- Вот и молодец, дочка! А теперь иди, - милостиво разрешила бабулька, махнув старушечьей ладонью на троллейбус, который как раз подъехал к остановке. – Иди, иди, я его пока задержу.
- Слушайте, Вы! – Старушенция Жданову резко разонравилась, и он стал угрожающе надвигаться в её сторону. – Вам не кажется, что это на минуточку не Ваше дело?
- Андрей Палыч, я на работу опоздаю, - быстро сказала Катя, улыбнулась и, бросив бабульке на прощание: «Спасибо!», забежала в троллейбус.
- Хорошую себе девушку выбрал, милок! – старушка обернулась и показала Андрею улыбку «а ля божий одуванчик». – Положительную. И когда в следующий раз на шальную голову будешь решение принимать, подумай хорошенько.
- Это Вы о чём?
- О жизни, милок! О жизни, - вздохнула бабуля, получше перехватила свою сумку и побрела прочь.
Жданов посмотрел на удаляющуюся сгорбленную спину и подумал, что старушке не мешало бы помочь. Догнал.
- Давайте я вас до дома подвезу. Сумка-то тяжёлая.
- Да не надо ничего, - снова улыбка «а ля божий одуванчик». – Мне тут недалече нести. Сюда, в арку. Но всё равно спасибо тебе, милок! – и действительно дошла до арки и свернула в неё.
Вышла из арки, ушла в арку, – Андрей недоумённо пожал плечами.
Вернулся в машину, завёл мотор и поехал на работу.
И даже не догадывался о том, что свидетелем всего происходящего на троллейбусной остановке стал ещё один хорошо знакомый ему человек.
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Спасибо Вам за это изматывающее душу, но всё равно, приятное ожидание. 
Такое впечатление, что Катька ПРОЩАЕТСЯ с ним на всегда. Ей хочется прочувствовать ЕГО, глаза Его видеть и душу в них. Пока ещё это возможно. В последний раз. БЕДА придёт всё равно, как не сопротивляйся... Она это понимает. Потому и не может приблизить это. Не идут слова. ОН НЕ ПРОСТИТ И НЕ ПОЙМЁТ. Точно сказано выше: Мороз по коже.
