|
По дороге домой, Катерина заставила своих мужчин заехать в магазин. Навалив целую тележку продуктов, она шокировала Малиновского их количеством, и совершенно ничего не сделала из того, чем можно было бы удивить Жданова, уже привыкшего к таким налетам на продуктовые лотки.
- Ром, а ты что-нибудь особенное хочешь? – спросила она мальчика.
- Ага, - кивнул он. – Я манку йюбью.
- Манку? – удивленно улыбнулась Катя. – Ты первый ребенок, который любит эту кашу. Но тебе повезло: я очень хорошо умею ее варить… И дядя Андрей, кстати, тоже!
- А то! Тетя Катя еще и не этому обучить может, - поддакнул Жданов. – Вот и папа твой… Тоже кое-чему научился… Я надеюсь…
Малиновский посмотрел на них двоих и тоже улыбнулся. Робко, но с надеждой на то, что они его не бросят в такой сложной ситуации.
Скоро великолепная четверка оказалась дома у Андрея.
Катерина тут же занялась мальчиком, раздев его и уведя с собой в ванную, чтобы тот помылся с дороги. Тот совершенно не возражал, чем еще больше удивил мужчин, прошедших в зал и севших на диван.
- Андрюх… Чего мне делать-то? Сейчас хорошо, Катя с ним, а потом?
- Ром… Я даже не знаю, что тебе посоветовать… Но я бы на твоем месте попытался с ним познакомиться поближе, ведь, как никак – это часть тебя… Твое продолжение… Сын… Я вот, правда, дочь хочу, но ведь ты же не я, правда? Сын – это тоже замечательно!
- Андрюх… Оказывается я вовсе не такой как ты… У меня все поджилки трясутся, когда я на него смотрю… а что он обо мне думает? Вдруг я для него враг номер один?
- Брось! Не вел бы он себя так, если бы ты был ему врагом номер один… Да, и вообще, мальчишка славный какой! Смотри, Катька как с ним общий язык нашла.
- Да, но ведь я-то не Пушкарева, вот в чем дело… Не умею я с детьми…
- А ты попытайся… Все когда-то приходится начинать… Но помни одну вещь: он – ТВОЙ СЫН! Понимаешь? Твой…
- Андрей! – раздался голос Кати. – Подай, пожалуйста Ромашке полотенце, пока я его сумочку разберу.
- Хорошо…
Жданов поднялся с места, а Катя, опустившись на диван рядом с Малиновским, тихо сказала:
- Мальчик очень самостоятельный и умненький… Решил принять легкий душ, причем, сам… А вы бы ему одежду принесли, когда он вытрется… Зайдете, поможете, но ненавязчиво так… Только если он сам попросит… Давайте, Роман Дмитрич… С Богом…
И девушка протянула ему белье, детскую рубашечку, брючки, носочки и мягкие тапочки-поросята.
- Катя… Вы меня…
- Потом… Обо всем потом. Сейчас главное – это он и Вы.
И Малиновский двинул в ванную.
- Ром, тебе не помочь?
- Есйи мозно, то спину вытйи. Я пока не отень хоосо это деаю.
- Ладно.
Руки Романа слегка дрожали, пока он вытирал маленького мальчика, а тот неотрывно смотрел на отцовское отражение в зеркале ванной.
- Ром, а что ты сразу есть не пошел? – спросил у него Малиновский.
- Мама всегда говоила, сто теловек долзен садиться за стол тистым. А гоод мозно и потейпеть.
- Молодец. Завидую тебе. Я вот редко когда терпения набраться могу. Так что в этом плане ты меня обогнал. Ну, что, сухой?
- Ага.
- Тогда давай одеваться, - улыбнулся, было, мужчина, но мальчик ответил:
- Я сам, - и взял трусики из рук отца.
Тот перестал улыбаться, что не прошло мимо детского внимания.
- Не обизайся, но музчина долзен одеваться сам. Самостоятейно. Ты тойко попявь, есйи я сто-нибудь не так одену.
У Романа отлегло от сердца.
- Хорошо. Поправлю.
И под потеплевшим и растроганным взглядом отца маленький, но уже самостоятельный мужчина, начал одеваться.
- Вы скоро? – раздалось из-за двери Катино восклицание, когда Ромашка почти застегнул все пуговицы. – А то я уже кашу сварила и чай готов. С пирогами!
- Узе счас! – ответил мальчик и пожал плечами. – Зенсины! Они все такие: всегда о музском зелудке думают бойьсе, тем сами музтины.
Малиновский готов был расхохотаться, но сдержался, настолько глубокомысленно была сказана эта фраза.
Зато продолжение было еще убойнее:
- Но ведь это и хоосо, когда о тебе кто-то так сийно заботиться. Пйявда?
- Правда, - ответил Роман и подхватил сына на руки. – Пошли, а то нас уже тетя Катя заждалась.
И отец и сын двинулись из ванны на кухню, где стол уже был накрыт.
Катерина была отличной хозяйкой, а потому на столе кроме каши, чая, какао и пирогов для Романа-младшего стояло множество тарелочек, плошечек и вазочек для Романа-старшего и Андрея.
За ужином воцарилась теплая и непринужденная атмосфера, которая целиком и полностью была заслугой Пушкаревой, прилагавшей все усилия для того, чтобы мальчик как можно больше рассказал о себе. И он рассказывал, поражая взрослых своими недетскими рассуждениями, а отца особенно. Внезапно Роману Дмитричу стало стыдно. Стыдно за то, как он жил до настоящего момента, не замечая таких простых и важных вещей, которые совсем недавно открылись его лучшему другу. Это были верность, доверие, любовь…
А Ромашка, как ласково называла его Катя, немного освоившись, начал задавать вопросы:
- Дядь Андйей, а Вы с папой давно дйюжите?
- Давно… С детасада.
- А папа, пйявда, на меня похоз?
- Копия просто!
- Ром, мы, когда домой приедем, - вдруг сказал Малиновский, - я тебе свои детские фотографии покажу. Где ты, где я с первого взгляда не поймешь.
Мальчик улыбнулся, светло и тепло, и от этой улыбки на душе Романа стало легче.
- Ну, как ужин? – спросила Катерина, поднимаясь с места.
- Спасибо, все было осень вкусно, - поднялся со стула мальчик и взял со стола свою тарелочку. – Я помогу.
- Спасибо…
- Пожаюста… Я маме… всегда помогал…
- Правильно… А теперь папе помогать будешь. Он у тебя человек творческий, может забыть о мелочах быта.
- Я напомню…
- Буду премного благодарен. А то надоело мне же на одноразовую посуду тратиться, - скорчил дурашливую рожицу Роман.
- Зачем?
- А чтоб потом не мыть, а сразу выбрасывать.
- Это зйя. Я тепей за этим сйедить буду, - буркнул мальчик себе под нос, и Роман улыбнулся во все свои тридцать три зуба, а Ромашка, вытирая тарелку, спросил:
- А мозно дейикатный вопйос?
- Пожалуйста, - ответила Катерина.
- Теть Кать, а вы с дядей Андреем муз и зена?
Андрей напрягся, а Роман просто вытаращил глаза от любопытства своего отпрыска.
Женщина помедлила только мгновение и ответила:
- Как тебе сказать… И да, и нет… Между нами все так сложно.
- А спите вы вместе? – вдруг задал еще один совершенно неожиданный вопрос мальчик.
Катя слегка покраснела, но ответила:
- Да… Вместе…
Малиновский-старший удивленно глянул на друга, который расплылся в улыбке и пожал плечами.
- Тогда поютяется, сто вы мус и зена, - уверенно подытожил Ромка и сел на стул. – А есё какао мозно?
- Можно! – рассмеялась Катя, взяв небольшой чайничек с этим напитком.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
