|
Новость о том, что у Романа Малиновского есть сын, в одно мгновение облетела все «ZIMALETTO» и растревожило его как муравьед муравейник. Прихода мальчика ждали все.
Но все равно, его появление произвело в компании настоящий фурор! Во-первых, все поражались похожести отца и сына. Во-вторых, серьезность и ум мальчика, которые можно было встретить не у всякого взрослого, приводили многих в состояние культурного шока. А в -третьих...
В-третьих, никто не ожидал, что Роман Дмитрич Малиновский проявит столько отеческой любви и теплоты к ребенку. Постепенно, в процесс воспитания Малиновского-младшего было вовлечено все «ZIMALETTO». Потапкин и Федька играли с ним в агента 007 по всем коридорам и лестничным пролетам...
- Просто война - это скучно, а вот шпионская — это другое дело! - поясняли мужчины, прячась друг от друга за вешалками с одеждой.
Женсовет баловал мальчика вкусненьким, начиная с пирожков с капустой и кончая тортиком «Рыжик».
Милко занялся творческим развитием отпрыска романа Дмитрича, позволив ему сидеть и рисовать у себя в мастерской.
Но больше всех ребенком занимались Роман, Андрей и Катерина. Когда сходились эти четверо, то весь производственный этаж на несколько десятков минут мог превратиться в рыцарский замок, где шел праздничный турнир, и великолепные бойцы (конечно же, Ромио и Андрюччо) должны были сражаться за приз (папку с договорами) из рук Прекрасной Дамы (конечно же, Катерины)... Или в поле боя — Полтавское или Бородинское. В этом случае некоторые станки становились шведами или французами, и их обязательно брали в плен трое великих русских воинов — чудо-богатырей... Или это была прерия, по которой с улюлюканьем и с бойцовскими криками носились индейцы. В разгар одного из таких набегов на бледнолицых, когда Андрей Роман и Ромашка были украшены (где только раскопали-то!) разноцветными перьями и тенями разных оттенков, с помощью которых были нарисованы таинственные узоры на их мордуленциях, случилось нечто такое, что заслуживает отдельного внимания.
Андрей с Катериной вышли с этажа в цех, Роман отправился за соком для сына, а Ромашка, расшалившись, совершенно не заметил того, что по цеху шли две женщины, одна из которых красовалась в белоснежной юбке. Именно на этой самой юбке мальчик и отпечатал свои индейские узоры. И, конечно же, эта женщина была Викторией Клочковой, которая немедленно подняла такой крик, что у Ромки даже в уши заложило.
- Ты чего творишь, а?! Ты совсем, что ли очумел?! Глаза потерял?! Щенок сопливый!!!
Но крик-то ладно. Вика замахнулась, чтобы отвесить мальчику удар. Ромашка даже зажмурился от неожиданности, потому что страха не было: мать никогда не поднимала на него руки. И тут…
- Только попробуй! - руку Виктории перехватила сильная ладонь и рывком бросила ее вниз…
Малиновский стоял бледный и страшный. Дыхание его было прерывисто… Клочкова напугалась, а Кира усмехнулась:
- А не очень ли ты стараешься, Ромочка, вжиться в образ папаши? Ведь это тебе скоро надоест, и мальчик отправится прямо в приют…
Вот тут из глаз Ромашки брызнули слезы, и Роман понял, что готов убить за эти слезинки любого!
- Сынок, дорогой, не плачь, слышишь? Эта тетя, она все врет… Понимаешь? Все врет… я тебя никому и никогда не отдам, слышишь? Ром!
Именно в этот момент на этаж вернулись Катя с Андреем. Они оба застыли, когда увидели всю эту катавасию, и девушка моментально поняла все. Ромашка все еще плакал, когда она подошла к нему и взяла на руки.
- Кать, прошу тебя, пожалуйста, уведи его отсюда, а я сейчас… - дрожащим голосом проговорил Малиновский. - Разберусь и приду… Разберусь и приду…
Катя, Андрей и Ромашка прошли к лифту под тревожными взглядами собравшихся работников, а Малиновский, яростно глядя на двух подруг, сказал достаточно жестко и страшно:
- Если ты, Клочкова, еще раз к моему сыну просто подойдешь, я… я не знаю, что я с тобой сотворю… Поняла!!! И Вас, Кира Юрьевна, это тоже касается! Вот уж не думал, что ты так низко скатишься… Детей обижать… Гадость какая…
- И когда мы это такими правильными сделались? – кипя от негодования, старалась поддеть его Воропаева.
- С некоторых пор, когда с нормальными людьми стал общаться… А не со всякими там… Злыднями! Понятно!
- Что?!
- Что слышала! Не смей больше приближаться к моему сыну, понятно?
И Малиновский двинулся к лифту. Как только он шагнул на этаж, то крикнул секретарше:
- Шура! Где Ромка?
- Его Катя увела в кабинет с Андреем Палычем.
- Хорошо… Сейчас остыну и пойду к нему.
А в это время мальчик, сидя на коленях у Кати и вытерев последние слезки, сказал:
- Теть Кать, а папа мозет быть таким стйяшным. Я его таким ни йязу не видей. Он так кйичай на этих теть… А почему, теть Кать?
- Он за тебя очень испугался.
- Пйявда?
- Правда. Он тебя очень любит, Ромашкин.
- Йюбит?
Мальчик удивленно посмотрел на женщину и шмыгнул носом.
- А посему не сказет?
- Боится, что ты не поверишь.
- Боится? Язве такие бойсие бояться?
- Боятся, Ром. Еще как боятся. Твоему папе просто страшно, понимаешь?
- Нет. Он зе бойсой.
- Большие боятся еще больше чем маленькие.
И тут тот о ком они говорили ворвался в кабинет.
- Как тут? Хорошо все? Или она что-то успела сделать?
- Нет пап… Не успея…
- Ладно… Я пойду в архив… Меня там Андрей ждет, - тактично сказала Катерина и пошла к двери. – Мы скоро.
Роман подошел к сыну и крепко прижал к себе, ни слова не сказав. Первым заговорил мальчик.
- Пап… А тебе пйявда стйяшно?
И тут Роман Дмитрич Малиновский, первый бабник Москвы и Московской области, легкокрылый мотылек понял, что не сможет больше без этого человечка, как бы тяжело и страшно ему не было потом в жизни. Он поправил челку на лбу у сына и тихо ответил:
- Очень, Ромашка… Так страшно, как никогда в жизни…
- Ты не бойся, - мужественно ответил мальчуган, погладив отца по щеке. – Я тозе много чего боюсь, но тебя в обиду никому не дам. Ты зе мой папа…
Таких слов Роман даже не мечтал услышать в ближайшее время, а потому бороться с собой не стал и, подхватив Ромку на руки, крепко прижал его к себе, чувствуя, как в глазах начинает закипать что-то горячее и мокрое. Его ладони гладили детские волосы и все крепче и крепче прижимали маленькое тельце к себе.
- Пап! Задусис! – рассмеялся мальчик и обвил ручонками шею отца. – Лутсе поцеуй, пока никто не видит… - заговорщицки добавил он и сам чмокнул его в щеку.
Роман Дмитрич расхохотался, расцеловал сына в обе щечки и поднялся с дивана.
- Слушай, а пойдем в кафешку, а? По мороженному навернем, пока тетя Катя не видит! А может и еще чего-нибудь!
- А ведь бойсой, - вздохнул Ромашка и весело рассмеялся. – Мне с дыней и с висней!
- Любой каприз - пока по шее не дали!
Малиновский подхватил сына на руки, подбросил его пару раз вверх, поймал и со свистом они полетели к лифту.
***
Приблизительно через час «тетя Катя» залезла на стремянку, чтобы достать какую-то папку с верхней полки своего стеллажа. И именно этот момент выбрал ее шеф и любимый по совместительству, чтобы войти к ней в каморку.
- Кать! – крикнул Жданов и тут же схватил девушку на руки. – Ты с ума сошла, по лестнице лазить? А я тебе в кабинете на что?
Катерина расслабилась в его руках и прижалась головой к сильному плечу. А он и не собирался ее опускать на пол. Неизвестно, когда еще подвернётся такая возможность – держать ее вот так близко… Ощущать ее тепло, дыхание, биение сердца…
- Больше не буду…
- Правильно… Если что, сразу зови.
- Хорошо…
Но отпустить ее из рук не просила. И хорошо!
Сколько они так стояли? А Бог знает! Только Жданову, как и всякому человеку, который быстро привыкает ко всему хорошему, одного ощущения Катиного тела в своих руках показалось мало. Он наклонил свое лицо к ней и приблизил свои губы к ее губам.
- Так, позовешь? В следующий раз…
Но оба понимали, что не об этом говорят в это мгновение.
Катя молчала.
- Позовешь?
Девушка согласно качнула головой, и тут Андрей решился. В конце концов, он все-таки мужчина! И легко коснулся ее губ своими губами… Катя не протестовала и не вырывалась из его рук. И тогда он превратил поцелуй в более настойчивый и страстный. Она прижалась к нему теснее и приоткрыла губы, как бы приглашая его к более активным действиям. Андрей даже застонал. Неужели, правда?
- Кать…
- Что?...
- Ты меня целуешь?
- А мне кажется, мы оба друг друга целуем… Или я ошибаюсь?
- Нет… Не ошибаешься… Кать…
- Что?
- Мне перестать?
И тут Пушкарева обалдело уставилась на него. Он у нее спрашивает разрешения? Господи, вот это она его вымуштровала! Жданов! Андрей Жданов спрашивает у девушки разрешения, чтобы поцеловать ее! Вот это да…
- Только попробуй, - с легкой хрипотцой в голосе прошептала она и сама поцеловала мужчину.
И именно в этот момент в кабинет вошел Воропаев. Двое целующихся были так увлечены друг другом, что не заметили ни открытой двери каморки, ни незваного гостя, а вот он… Он прекрасно все заметил и похолодел от гнева.
Так вот почему Катерина перестала разговаривать с ним по душам! Вот почему прислала те цветы назад! Опять ОН! Опять Жданов, черт побери!
Александр закрыл дверь и пошел к лифту. Он сумеет отомстить Жданову… Да, сумеет! Он в нужный момент расскажет все Павлу Олеговичу, и тогда Пушкарева поймет, что шеф ее просто использовал, и она потеряла нечто, что могло стать чем-то настоящим… Надо только подождать… Месть — блюдо, которое подают холодным...
***
Влюбленных отвлекли от их сладкого занятия двое – отец и сын Малиновские, ворвавшиеся в кабинет президента «ZIMALETTO», подобно смерчу. Причем, первый держал на руках второго и орал благим матом:
- Кать! Катя! Он полстакана вишен съел! С косточками!
- Я выпьёвывать забыл… - чуть не плакал Ромашка.
- И чего? – успокаивающе спросила Катерина, забирая из рук Малиновского свой «цветочек». – Я тебе сейчас дам ириску специальную, ты просто в туалет сходишь и все!
- Как все?! – ошалело посмотрел на нее Роман-старший.
- Так, все… Полстакана не ведро. Просто в следующий раз вместе с ним вишни ешь, и про косточки не забывай, - Катерина рассмеялась, целуя Ромашку в висок.
- Ох, ты, ё-моё…
Малиновский, совершенно обессиленный, грохнулся на диван.
- Меня ж самого еще воспитывать надо, блин! Ром, живот-то хоть не болит?
- Неа, тойко буйчит!
- Ну, раз «буйчит», то можно и без слабительного обойтись, - улыбнулась Катя. - Пойдем в туалет.
И тут оба Малиновских хором выдали:
- Не, я с папой!
- Не, я с ним!
Катя с Андреем только переглянулись. Факт отрицать было невозможно: Роман Дмитрич становился ответственным!
После четырех походов в небольшое помещение с буковкой «М» на двери, Роман Дмитрич и Роман Романыч решили, что после такого стресса им обоим и «дяде Андйею с теть Катей» просто необходим визит в кафе.
- Туда, где йипки в аквайиуме! Бойсо-ооом таком! Я есть не буду, тойко смотйеть!
И веселая компания поехала в «Робинзон», где неплохо провела часа два, а потом отправилась по домам.
Как только Андрей с Катей перешагнули через порог своей квартиры, девушка тут же шагнула на кухню.
- Сейчас ты скажешь, что не наелась, да? – смеясь, спросил Жданов, сам открывая холодильник и доставая из него макароны и кусок сыра.
- И сардельку! – восторженно пискнула Катя. – Кто же виноват, что в «Робинзоне» такие порции маленькие!
- Обжорка ты моя! Иди, переодевайся в домашнее, я все разогрею…
Через четверть часа они уже мыли тарелки, готовясь к просмотру старого фильма. И все снова было замечательно.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
