|
Потому неприятным сюрпризом стало то, что через два дня Катерину свалила с ног простуда. Ромашке сразу запретили бывать у Ждановых, боясь, что он заразится.
Андрей паниковал как никогда. Ведь пить лекарства беременной женщине нельзя. Он решился на настоящий подвиг – тайком от Кати и ВалерьСергеича позвонил ЕленСанне, чтобы узнать у нее способы лечения простуды. Та, шифруясь от мужа, распросила, как у них дела и надавала мужчине советов и названий книг по народной медицине, которыми пользовалась всю жизнь. А вот от встречи отказалась. «Вдруг Валера узнает — будет еще хуже!» Этот шаг не остался бессмысленным – через четыре дня Кате стало получше, но болезнь отступать еще не хотела.
- Маленький мой, - прошептал Жданов, не сводя глаз с Катерины, которая наконец-то уснула. – Как же я тебя люблю… И в лепешку расшибусь, но верну твое доверие, твою любовь, саму тебя… Честно-честно…
Потом он вздохнул и углубился в чтение полезной книги «Народные средства от гриппа и простуды».
От этого занимательного дела его отвлек голос Кати.
- Андрей… Андрей, ты где?
- Здесь, - немедленно он оказался рядом. – Голова все еще болит?
- Да… И тело ломит и горит… И пить хочется, кажется во рту все потрескалось…
- Я сейчас, Кать!
И буквально через минуту Жданов принес Катерине кувшин со смородиновым морсом и бокал с какой-то янтарно-зеленоватой жидкостью.
- Вот! Это отвар шиповника и мать-и-мачехи. Лекарства-то тебе пить нельзя…
- Ой, ты прямо как мама моя… - после выпитого отвара сказала Катя. - Она тоже меня всю дорогу травами лечит… Лечила…
- И попомни мои слова, еще будет лечить! – бодро сказал Андрей. – А теперь, извините, миледи, ваш лечащий врач – я! И на очереди у нас – обтирание спиртом!
Катя, напившаяся в свое удовольствие и отвара, и морса, совершенно спокойно отвернула одеяло и потянула с себя ночнушку. Жданов замер.
- Кать, ты чего?
- Ну, спиртом ты меня как натирать-то будешь? Не через сорочку же…
- Я как-то не подумал… Думал руки натру, ноги…
- Так не поможет… Надо грудь и спину растереть…
И тут Пушкарева замолчала, заметив, что Андрей покраснел.
- Ты чего? – теперь уже спросила она.
- Так… Раздевайся, а я пока за спиртом схожу…
И мужчина просто вылетел из спальни.
- Если бы это был не Андрей Жданов, голову отдала бы на отсечение за то, что он застеснялся, - улыбнулась Катя и бросила ночнушку на стул.
Когда Жданов вернулся, Катерина уже голенькая, но накрытая одеялом, лежала на животе, оперевшись подбородком о сомкнутые ладони, и ждала своего «обтирания». Андрей не верил сам себе и своим ощущениям. Он был просто зеленым юнцом, который в первый раз увидел обнаженную женскую спину… И, о Боже, какую прекрасную спину!... А о том, что у нее скрывается под телом… это… Андрей зажмурился от напряжения и забыл выдохнуть, глубоко вздохнув.
- Андрей, ты здесь?
- Д-да… Уже здесь, - наконец, выдохнул Жданов и сел на кровать.
- Лей больше… Когда спирта много, то жар быстрее спадает…
- Ладно…
Он налил спирта в ладонь, сложенную лодочкой, согрел его своим дыханием и опрокинул над уровнем Катиных плеч.
- Ай! – вскрикнула она. – Холодно!
- Сейчас я… Я согрею…
И Андрей размашистыми, нетвердыми движениями стал растирать девичью спину. Он не втирал спирт, а просто размазывал его по коже, и тут послышался ее возмущенный возглас:
- А поэнергичней можно? Так ты меня еще больше простудишь. Сильнее три… Чтоб досуха…
Жданов сомкнул челюсти и стал тереть спину девушки сильнее.
Он пытался представить себе, что Катя – это вовсе не Катя, а старенькая, больная бабушка, а он – простой медбрат, который пытается облегчить страдания больной. Но руки обмануть было невозможно: Катина кожа была нежной и гладкой на ощупь. Именно такой, как он ее помнил… Именно такой, как он ее желал… Мужчина готов был застонать, но, прикусив губу, продолжил растирание…
Катя была готова заурчать от охватившего ее удовольствия, причем, и тело и душу сразу. Руки Жданова были потрясающе ласковыми, несмотря на всю резкость его движений. Тело продолжало гореть, но вовсе не от болезни, а от близости Андрея.
Вдруг девушка почувствовала, как его ладони дернулись, когда он дотронулся до того места, где начинались ее ягодицы… Неужели стесняется?… А вот ее стеснение по-моему сейчас пропадет полностью… Полностью и навсегда… Под руками Жданова боль отступала, но появлялось нечто новое – желание… Желание повернуться сейчас к нему, обнять за шею, притянуть к себе и… Поцеловав, прижаться к нему всем телом и…
- М-мм, - простонала она коротко, и Андрей вздрогнул.
- Что? Больно?
- Нет… Приятно очень… А руки зачем убрал?
- Так… По-повернуться надо… - не сказал, а прохрипел он.
Катерина помедлила секунду, и перевернулась, застыв от удивления – Андрей Павлович Жданов сидел на самом краешке кровати, набрав в ладони спирту и зажмурив глаза. Его лоб был мокрым, а кадык нервно подрагивал от напряжения.
- Андрюш… Если ты… Не хочешь…
Жданов просто зарычал.
- Да уж… Знала бы ты мои хотения…
- Что?
- Ничего, я быстро… Тебе же грудь надо натереть…
- Да… Надо…
- Раз надо…
И он начал растирать ее грудь, сцепив зубы так, что раздался скрип. И тут Катя коротко хохотнула, когда он дотронулся до ее животика в самом конце операции.
- Щекотно…
- Кать… - его глаза открылись и остановились на ее животе, а губы расплылись в несколько глуповатой улыбке. - А он еще не шевелится?
- Нет… Еще рано…
Жданов почти перестал дышать и, вдруг, наклонившись, поцеловал ее в пупок, и, оставшись склоненным к ее животу, прошептал:
- Я тебя люблю, малышка, доченька…
Его ладони нежно огладили все еще плоскую поверхность ее живота, а его шепот, глупый, но такой ласковый, позволил Катерине увидеть мужчину еще с одной стороны.
- Интересно, что с тобой будет, когда он зашевелится… - улыбнулась она, погладив его по волосам.
Он будто проснулся, ругнулся про себя, укрыл Катерину одеялом, но как только это произошло, прижался к ее животу щекой.
- Андрюш… А можно я одену что-нибудь вместо рубашки?
- Сейчас… У меня маечка есть симпатишная… Малиновский подарил…
И Андрей достал из шкафа розовую майку с веселым зубастым барсучонком. Катя снова хохотнула.
- Тебе ЭТО подарил Малиновский?
- Да… Я ему тогда скандал на работе устроил, вот он мне и отомстил. Прямо при всех на Дне Рождения…
- Представляю.
- Ты спи, давай, а не представляй…
Пушкарева начала возиться под одеялом.
- Кать… Давай одену, а то тебя снова просквозит…
- Давай…
Через несколько минут она зевнула и сказала:
- Ты прямо как сестра милосердия…
Жданов хмыкнул.
- Тогда уж, брат…
- Нет… я такого брата не хочу… меня ты как ты устраиваешь… - она, одетая в смешную майку, укрытая одеялом, снова напоенная отваром, зевала с уже закрытыми глазами.
- Кать… Ты о чем?
- Я тебя как тебя хочу… понимаешь? Как Андрея Жданова…
- Понял… - сказал Жданов, хотя до него так и не дошло.
- Ты только не уходи… Никуда не уходи… И под одеяло мое залезай… Ты так ко мне ближе…
И Катерина засопела. Жданов погладил ее по волосам, легко поцеловал и прошептал:
- А ты ко мне… - и лег рядом с любимой женщиной под ее одеяло.
Как она просила. Это было очень непросто, потому что тело кричало о своем желании любить ее, но кое-что было еще сильнее. Еще одно желание – новое, незнакомое, не изведанное ранее… Да, он ее хотел! Хотел, как никогда, но… Чувство защитить, обогреть, прижать к себе и укутать своим теплом, силой, любовью было еще сильнее… Вот, что было новым и пьянящим… И непонятным… И прекрасным…
Именно на волнах этого удивительного чувства Андрей и заснул, совершенно не подозревая о том, что ждет его завтра утром.
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц!
По свету разнесут они любовь...
Ведь для свободных птиц на небе нет границ!
И нет преград для моих птиц!
Белых птиц!
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
При первой беременности у меня живот появился на шестом месяце, а при второй - на третьем уже был огромный 
