lenushka писал(а):
Все ещё ка-а-а-ца?
Не, вот вроде. Она.
-------------------
------------------------------
9
- Что с тобой, Андрей?
Сшибая стулья, роняя на ходу бумаги, Кира ринулась к нему.
- Не знаю. Нехорошо как-то. Не могу понять…
- Где-то больно? Что?
- Нет, нет, я в порядке, - всё же получилось улыбнуться. – Какая-то тревога. Не понимаю… Кира, дай трубку. Я наберу отца.
В кабинете его не оказалось.
Андрей позвонил домой.
Застал его там - отец задерживался просто.
Разговор был короток. Андрей как мог скрывал волнение. Причину этого звонка придумал на ходу: Павел вчера проверял отчёт и положил его в одну из папок; ссылаясь на забывчивость, Андрей уточнил, где она лежит.
С папой было всё по-прежнему, в порядке.
Кира не сводила с Андрея глаз: «Ну, как там?» – в этом взгляде.
«Всё хорошо, отбой тревоге», - кивнул Андрей.
Как тяжело дышать… Наверно, не включён кондиционер. Или сегодня просто день такой – душный…
…Катя зашла за угол поликлиники. Как шла – не помнила. Но тут, в этой слякотной грязи под сапогами да в зарослях какого-то кустарника безлюдно и темно. Скамейку бы. Огляделась – только пожухлые оголившиеся пучки травы и эта грязь. Прислонилась к стенке здания и замерла. Беретка съехала набок, выпуская наружу волосы. Очки… А где очки? Может, поэтому сейчас перед глазами так темно? Нет, на месте – целы-невредимы. И душно. Не хватает воздуха. Но она на улице. Так почему же нечем ей дышать?
Расстегнула верхнюю пуговицу пальто. Потом ещё одну.
За забором с грохотом проехала машина.
По тротуару шли прохожие, о чём-то говоря.
Лотошница поправляла стенд с газетами и журналами.
Окна здания напротив отражали солнечные лучи.
А вот из этого набухшего бледно-коричневого ростка среди едва пробившейся молодой травы, наверно, скоро распустится мать-и-мачеха…
- Господи… Господи. Не может быть.
Беретка окончательно сползла и упала под ноги. Катя сняла очки и с силой потёрла глаза, лоб.
- Не может быть…
Всё казалось нереальным. И эта улица. И эти люди за чёрным крашеным забором. И это по-летнему ослепительное солнце. И та женщина в кабинете с ярко-красными наманикюренными ногтями. И она сама – тоже нереальная. Нет её. А кто-то вместо неё стоит сейчас и за всем наблюдает со стороны - историю про совсем неведомое и непонятное ей.
А может, это сон?
Захотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться.
Ладони уже стёрты и в крови от шершавой стены здания. Но она, Катя, всё никак не просыпается.
-Да не может быть!!!
На крик её залаяла какая-то собака. Дунул втер, раскачивая голые ветки-прутья раскидистого куста. И капля – большая, холодная - ударилась о выступ и брызгами попала на лицо.
Всё реально…
И это не сон…
Но не может, не может такого С НЕЮ быть!
Подняла беретку. Пыталась отряхнуть, очистить – бесполезно. Засунула её в карман. Где-то был пакет… А, вот он - тоже грязный, но с одной стороны годится. Застегнула пуговицы на пальто. Поправила очки. Пора идти. Стоять здесь, за углом, совсем невыносимо.
Что-то сделалось с ногами. Они как будто ватные.
Кажется, ей направо – там троллейбусная остановка. Надо заранее приготовить деньги, чтобы карточку купить.
За своей спиной собрала большую очередь в троллейбусе: карточка не поддавалась и не хотела входить в турникет. Катя засовывала и принимала её назад – раз, два, три… Какой-то пожилой мужчина молча взял картонку и помог ей.
- Спасибо, - кивнула. Всё просто – не той стороной вставляла.
…Третий подъезд, четвёртый, пятый… А её какой? Да вот же он.
- О господи…
Нельзя сейчас домой. Дома папа. А она ничего не сможет скрыть. Куда же?
Стояла несколько минут молча и без движений. Ноги сами повернули назад, к третьему подъезду. Там Колька. К нему.
- О, какие лю-ю-ю-ю-ди! Да без охра-а-а-аны! – Зорькин нарочито сильно распахнул входную дверь. - Вы ко мне? Или перепутали подъезд? А?
- Привет. У тебя… - Катя пыталась отдышаться. Лифт никак не приезжал, поднималась по лестнице пешком. – У тебя Интернет работает?
- Интернет?.. А как же! Куда ж я без него? Вот, кстати, только что работу по нему себе нашёл. Хочешь – и тебя пристрою?
Она вошла молча. Сняла сапоги. Пальто бросила на стул у зеркала – на вешалку не стала вешать.
- Э-э-э! Тапки-то обуй!
- Ты один?
- Да, - уже серьёзно ответил Колька, не сводя с подруги глаз.
- А мама где?
- Так там же, где и дядь Валера с тёть Леной были, - у дядь Толи. Яблоки же… Забирают старые. Новые же скоро… - растерялся он.
- Когда вернётся?
- Сказала - в понедельник... А что? Случилось что-то?
- Раз, два, три… - Катя загибала пальцы, считая вслух. Четыре дня. Много. Да, эта самая приятная на сегодня новость. – Я у тебя сегодня. Можно?
- Да ради бога… - совсем озадачился друг, следуя по пятам за Катериной, пока она проходила в комнату и усаживалась за компьютер. – Пушкарёва, не темни. Ты снова натворила дел, да?
Катя только нахмурилась. Под пальцами заиграли клавиши, на экране высветилось табло.
Колька придвинул второй стул и уселся рядом.
- Пожалуйста, принеси мне чаю.
Отвлечь, хоть на сколько-то увести отсюда его. Она сейчас совершенно не готова что-то объяснять ему и пересказывать. Она единственное хочет – убедиться, что всё сегодняшнее никак не относится к ней.
- С… лимоном? – почему-то уточнил он, не трогаясь со стула.
- С лимоном. Или… Колька, у тебя есть яблоки?
- Да, - нахмурился он.
- Порежь мне их в чай. Мелко-мелко. Как мама делала, помнишь? Пожалуйста… Сможешь?
- Смогу. Катька, а что же всё-таки произошло?
- Всё потом. Пожалуйста. Потом.
Он покорно встал и вышел из комнаты. Катя тут же набрала аббревиатуру, которую недавно видела на ярко-зелёном рецепте. На экране забегали ровные строчки.
Читала, не дыша.
«T - От латинского слова tumor — опухоль. Описывает и классифицирует основной очаг опухоли. Цифра 1-4 означает степень»…
- …Т4, - вспомнила она. В горле пересохло.
«N - От латинского nodulus — узел. Описывает и характеризует наличие регионарных метастазов»…
- N1. Господи…
«Mх - выявление отдалённых метастазов не проводилось, их наличие не известно»...
Ну да же, да… Ей предлагали какие-то рецепты, бланки. Наверно, для того, чтобы выявить, где они, эти самые м… метастазы…
Пальцы не слушались, дрожали. То и дело перескакивал курсор. Катя оглянулась на дверь – Кольки не было. Закрыла на минутку глаза, стараясь отдышаться. Смахнула рукавом мелкий пот со лба. Удалось собрать себя. Она набирала чужие, странные слова дальше.
«Диагностика трудна. Можно заподозрить саркому матки по быстрому росту опухоли, наличию болезненности при исследовании, общему недомоганию, быстрой утомляемости»…
«…быстро дает метастазы в другие органы»…
«…может протекать бессимптомно, создавая у женщины иллюзию благополучия»...
«…лучевая терапия»…
«до настоящего времени вопрос об эффективности полихимиотерапии при лечении больных остается в достаточной мере спорным»…
«Прогноз. 3 стадия - 12 процентов»…
- А четвёртая? А там как?
Глаза жадно впились в экран монитора. Двигала и двигала бегунок. Дальше – только совершенно непонятные фразы и слова про практику в Америке и опыты израильских врачей…
- О господи! Да что же это?
Обхватила голову руками и медленно раскачивалась на стуле, как будто баюкала себя. Слёз не было. Ничего не было, кроме стеклянных глаз и неподвижной мимики лица. Оно застыло. Такой её и увидел Колька - со стаканом горячего чая в руке, истончающим аромат свежепорезанного яблока.
Не почувствовала.
Не заметила.
Он поставил чашку на пол и наклонился к монитору, нависая над ней. Несколько минут молчал.
- Катька, что? У кого всё это?
- У меня, - ответили губы.
- Ты… А, я понял, ты так обиду вымещаешь на мне за Барто, да?
Она не отвечала, смотря куда-то поверх всего.
- Ну скажи, обиду, да?
Удалось улыбнуться окаменевшими губами. Как же ей хотелось сейчас сказать ему, что это так!
Посмотрела на него во всю ширь глаз. Пристально, внимательно - так, что он вздрогнул.
- Погоди… Не может быть!!! – взорвался, нечаянно задев ногой чашку с кипятком. Не почувствовал боли.
- Может, Колька.
Она была спокойная, как будто пересказывала прогноз синоптиков или сто раз перечитанный роман. Неживая.
Колька сжался, снял очки и зажмурился. Катя поднялась со стула и обняла его. Так и стояли, замерев.
Вечность.
-------------------