|
→24←
- Вот это нааааглость! – протянула Мария и всплеснула руками. – Ладно бы Жданов такое Клочковой сказал – от неё вечно за полкилометра разит, но тебе? – она выпучила глаза и возмущённо уставилась на Катю. Пушкарёва пожала плечами.
- Ну а ты чего? Надеюсь, высказала ему всё, что думаешь и о нём, и о его мнении?
Катя отрицательно покачала головой.
- Молча ушла к себе.
- И всё? – не унималась Тропинкина.
- И всё. А что я могла ещё сделать?
- Хорошую пощёчину залепить, вот что!
- И что бы это изменило?
- Мозги бы на место встали! Хотя… - вздохнула Мария, - Жданов и мозги - вещи почти несовместимые.
- Маш! – одёрнула её Катя.
- Ладно-ладно! Молчу. Ну, а дальше что было?
- А дальше…
… Дрожащими руками Катя закрыла дверь каморки и привалилась к стене.
Хотелось ли расплакаться? Да, очень хотелось. Только слёз не было.
Она всё выплакала тогда, когда Жданов поцеловал её неделю назад, а она потом полночи прорыдала, уткнувшись носом в подушку. Зачем он опять это сделал? Зачем он мучает её? Неужели не понимает, что для него это ничего не значит – непонятный порыв, не больше, а для Кати – трагедия, потому что она начинает на что-то надеяться, а этого делать никак нельзя – между ними никогда и ничего не может быть.
Она выплакала всё тогда, когда на следующий день после возвращения Андрея на работу, позвонил Воропаев и ехидно поинтересовался, как идут дела в его компаниЯХ, а после - Пушкарёва вздрагивала от каждого оклика Жданова: «Катя, зайдите-ка ко мне на минуточку». Шла на ватных ногах и ждала, что вот сейчас он скажет, что всё знает, и обвинит её в предательстве.
Выплакала всё тогда, когда поняла, что Андрей её сторонится. Словно видеть её и работать с ней ему неприятно. Он больше не заходил к ней в каморку, вызывал к себе в кабинет и говорил только по делу, не шутил, как делал раньше, а если они задерживались допоздна, не предлагал подвезти. Чувствуя, что с Андреем что-то не так, Катя списывала всё на пережитый стресс и даже несколько раз пыталась заговорить: «Андрей Павлович, с Вами всё в порядке?», но Жданов, казалось, только ещё больше злился: «Со мной всё в порядке, Катя. Идите, занимайтесь своими делами». Был всё время на взводе: малейший повод – и он вспыхивал как спичка.
Что? Почему? Как? Душа болела. Непонимание того, что происходит, рвало на части. Может быть, Катя сделала что-то не так? Чем-то обидела? Неужели всё из-за того, что тогда сбежала, потребовав отпустить её? А он так и думает, что она его обманывает?
Господи, как же ей разобраться в том, что происходит. Главное, что и спросить нельзя. С какой стати? Кто для Андрея Жданова Катя Пушкарёва? Да никто. Помощница. По сути дела, чужой человек, которому он ничего не должен, и прежде всего - объясняться.
Но как же было невыносимо больно понимать, что, наверное, она больше не нужна ему так, как раньше. Наверное, пока Андрей был в больницы, у них снова наладились отношения с Кирой – ведь сейчас они почти не ругаются, полное взаимопонимание, а Катя… Катя, кроме как помощница, уже больше и не нужна…
А сегодняшний выпад – последняя капля.
Дура! Какая же она непроходимая дура, раз решила, что может стать для него близким человеком. Нет, она была лишь строчкой – нет, даже несколькими буквами в длинном письме его жизни.
«Не стойте надо мной», - он сказал это с таким презрением на лице. И от этого невыносимо больно, как будто Катя навязывается, а ему это претит. И эти чёртовы духи! Хотя ей они нравятся…
Господи, какое унижение! А ведь всего лишь хотела быть рядом, ничего не требуя взамен. Просто рядом…
Только у Андрея забыла спросить. А ему это надо? Возомнила себя чёрти кем, а на самом деле – никто. Ты для него никто. Обычная помощница.
Как же ей теперь быть? Как жить?
Больно… Она ему больше не нужна.
Больно… словно её швырнули как керамическую чашку о пол и разбили вдребезги…
Больно… Чем же оттолкнула от себя Андрея? Ведь совсем недавно всё было хорошо… Было. А теперь нет.
Скрыться, спрятаться ото всех, от самой себя. Забыться.
Перебирая руками по стенке, Катя добралась до вешалки, надела пальто и туго завязала пояс на талии, не потрудившись застегнуть пуговицы.
Перебралась к столу, открыла на компьютере файлы с незаконченными расчётами и окунулась в работу с головой.
Только бы забыться, только бы ни о чём не думать.
Пальцы резво стучали по клавиатуре, из-под модных очков зрачки внимательно следили за цифрами, мозг переключился на расчётную деятельность.
Только бы ни о чём не думать.
Но там, где-то далеко-далеко в подсознании не получалось не думать. Душа, как белка в колесе, металась и рвалась на свободу. Что делать? Как быть?
Пушкарёва решила отвлечься только тогда, когда заболели глаза. Катя глубоко вздохнула, сняла очки и уткнулась лицом в ладони.
Она ничего не будет делать. Он – начальник, она – помощница. И не больше. Так всегда было, есть и будет.
Развязала пояс, но пальто так и не сняла. Оно, как дополнительная защита, было сейчас единственным средством отгородиться от окружающего мира, несправедливого и такого жестокого.
В абсолютной тишине, послышались шорох и шаги. Катя даже не надо было гадать, чьи они. Она и так знала.
Что будет сейчас?
Андрей подошёл к двери. Катя видела его силуэт через полупрозрачный пластик. Как в замедленной съёмке, Жданов взмахнул рукой и, замерев на секунду, словно решаясь, постучал два раза.
Пушкарёва уже чувствовала, как сильно бьётся её сердце. Моментально вспотели руки, и жарко стало просто невыносимо.
Ничего не ответив, Катя судорожно схватила мышку, придвинула клавиатуру ближе и отчаянно забила пальцами по клавишам.
Пожалуйста, только держи себя в руках!
Дверь распахнулась. Андрей постоял несколько минут на пороге кабинета и медленно вошёл. Приблизился к столу и встал рядом, напротив Кати. И молчал.
Она не поднимала головы. Если бы сейчас спросили, что за цифры появляются в колонках таблицы, ни за что бы не сказала. Даже под пытками. Она сама не знала. Просто ей надо было что-то делать, чтобы скрыть дрожь рук.
Жданов присел на корточки, положив подбородок на ладони.
Катя не удержалась и взглянула на него. В глаза. И сразу почувствовала, как уходит почва из-под ног. Тонет. Снова тонет в чёрном омуте его глаз. Родных глаз. Ничего не может с собой поделать – он всё равно для неё родной.
Андрей первый прервал молчание:
- Я был не прав.
Не внешне, Катя внутренне вздрогнула от его слов. Он словно прервал их диалог, глаза в глаза. Или это ей так только кажется – нет никакого «глаза в глаза», она опять выдумает.
- В расчётах что-то непонятно?
Скрывая и от Андрея, и от самой себя свою неловкость, поднялась, обошла стол и, откинув сидение маленького стула, забралась на него, потянувшись к папкам. Ей не нужны были папки. Ей сейчас ничего не нужно было. Но усидеть на месте она тоже не смогла.
Жданов поднялся вслед за ней и встал рядом.
- Я не о расчётах.
По всем законам жанра, Катя должна была бы сейчас независимо водрузить ему на руки несколько папок – мол, я так зла, что даже разговаривать с Вами не хочу, а сама – делать вид, что крайне озабочена документами, просматривая их.
Так и хотела поступить, но передумала. Зачем? Зачем им эти игры?
Медленно повернулась и привалилась спиной к шкафу.
- Да, Вы были неправы.
Андрей скрестил руки на спиной и посмотрел на Катю снизу вверх.
- Я просто устал…
Как будто стена, которая выросла между ними некоторое время назад, стала рушиться прямо на глазах. И все прошлые мысли показались в один миг глупыми и нелепыми. Ничего не изменилось. Ему нужна её поддержка. Как и раньше. Только спокойнее не стало. Андрей так смотрел... Совсем не так, как раньше... И в душе вновь поселилась тревога.
- Но… ведь всё идёт хорошо… в компании. Почему… Вы…
- Подожди, Кать, - Жданов взял её за руку и легонько сжал пальцы. – Я не договорил...
Даже пошевелиться боялась. Боялась, что то, как он сжимает её руку – плод воспалённого воображения. А ещё его взгляд… он не отпускал. Как будто боялась перестать смотреть в его глаза, боялась что-то пропустить. Очень важное.
- Я устал без тебя…
Приложил её ладонь к своей щеке.
- Ты только не беги сейчас от меня, ладно? Просто выслушай…
Не беги? Да это единственный выход. Чтобы вернуться в реальность. Потому что всё, что сейчас происходит – НЕреально. Это… Это какой-то сон.
Пушкарёва дёрнулась, попыталась освободить руку, но Жданов лишь сильнее прижал её к себе.
- Андрей Павлович… Пожалуйста…
- Давай поедем куда-нибудь? Рабочий день почти закончен. А у нас незапланированные переговоры, а? Поговорим.
- К-куда?
Улыбнулся.
- Не знаю. В ресторан, например.
Это не с ней. Ну не может быть с ней такого на самом деле! НЕ-МО-ЖЕТ! Андрей Жданов не может, по закону того же жанра, по установленным отношениям «начальник-помощница» - да по всему, он не может сказать, что устал без неё и пригласить в ресторан.
В себя пришла уже только в машине. И то лишь потому, что Андрей вдруг сказал:
- Кать, там уже дырка!
Вздрогнула.
- Что?
- Говорю, что Вы так испепеляете взглядом лобовое стекло, что там уже дырка.
Катя до боли стиснула зубы и зажмурилась.
Что она здесь делает?
Господи, что с ней вообще делается?
- И ручку оторвёте, - спокойно добавил Жданов. – Что Вы в неё так вцепились?
Пушкарёва резко разжала пальцы и костяшками ладони нервно постучала по дверце.
- Простите. Вычтите из моей зарплаты.
Повернулась и встретилась с быстрым и недоумённым взглядом шефа. Да, именно шефа. Нужно немедленно вспомнить и зарубить себе на носу, что Андрей Павлович Жданов - президент «Зималетто», ЕЁ НАЧАЛЬНИК, и никак по-другому. И то, что она в него безнадёжно и безответно влюблена – это в порядке вещей, а вот то, что произошло в каморке некоторое время назад – это плод её фантазии.
- Что-то случилось? Вы уже никуда не хотите ехать?
Значит, не плод фантазии. Это правда. Он сказал, что устал без Неё, и везёт сейчас в ресторан.
- Андрей Павлович, - удивительно, у Кати даже получается чётко выговаривать слова, а ей казалось, что во рту всё так пересохло – аж язык не ворочается. – Скажите честно, Вы выпили?
Автомобиль как раз притормозил на светофоре, Жданов нахмурился и повернулся.
- Простите, что?
- Я спрашиваю, Вы выпили? – она даже улыбнулась. Главное - выглядеть спокойно и непринуждённо, тогда всё само пройдёт. Он довезёт её до дома и уедет к себе. И она, опять прорыдав в полушку полночи, на завтра всё постарается забыть. Ей не привыкать.
Андрей ухмыльнулся и отвернулся. Машина снова тронулась с места.
- Отвезите меня, пожалуйста, домой, Андрей Павлович, - попросила Катя, не дождавшись ответа.
- Боитесь ездить с пьяным?
Ну вот. Он обиделся. А она? Она не должна обижаться, что он сводит её с ума? Что ему от неё надо?
- Нет.
И всё. И больше друг другу ни слова. И так всю дорогу. До её дома.
И когда автомобиль остановился около подъезда – тоже ни слова.
- Кать…
- Андрей Пав…
Одновременно. И снова тишина.
- Я пойду, Андрей Павлович. Спасибо, что подвезли.
Дура! Ну что ты сидишь? Уходи! Вылезай из машины!
Но что-то держит. Что-то в этом автомобиле сильнее её, и оно не опускает. И она сидит.
- Знаете, - наконец сказал Жданов. – Мне очень нравятся Ваши духи.
- Как всё просто! – усмехнулась Катя. – А несколько часов назад Вы думали по-другому. До завтра, Андрей Павлович. Вы действительно устали!
Она даже дверь не успела распахнуть, как Жданов резко перегнулся через подлокотник и дёрнул ручку на себя. Пушкарёва вжалась в спинку сидения.
- Кать, - Андрей снова вернулся на место и уставился в лобовое стекло. – Вы для меня… очень важный человек. Я не могу без Вас.
«А в тюрьме сейчас ужин…» - совершенно некстати вспомнила Катя. И её тоже сейчас ждёт ужин. Дома. И она бы давно уплетала котлеты за обе щеки, если бы ни этот разговор. Вкусные мамины котлеты. С пюре. И наверняка даже с огурцами. И это была бы её жизнь. Да, её жизнь с таким привычным ужином, родителями и домом. А сейчас… то, что сейчас происходит – это не из её жизни. И это надо остановить до того, как оно повлечёт за собой очень плачевные – для Кати – последствия.
- Тааак, - протянула она, сложив ладони корабликом и постучав ими по губам. – Мы с Вами почти не расстаёмся. И так работаем вместе по восемнадцать часов в сутки, - мельком взглянула на Андрея. – Спать пора. Домой.
В этот раз он не стал тянуться к двери, рывком развернул Пушкарёву к себе и сжал её плечи.
- Я говорю не о работе. Ты мне нужна как женщина, понимаешь?
Нет, она не понимала. Ничего не понимала. Разве так бывает?
- Но это же я… Катя Пушкарёва.
- Да, - решительно кивнул Андрея, не убирая рук с её плеч. – И мне нужна именно Катя Пушкарёва.
Сама не зная отчего, но Кате стало вдруг так смешно, что она хихикнула несколько раз, а потом рассмеялась во весь голос. Господи, какой абсурд!
- Да не могу я Вам нравиться! – с трудом выговорила и снова зашлась смехом.
Она наверное бы ещё долго вот так вот хохотала, так и не поняв до конца – в аду она сейчас или в раю, если бы Жданов не обхватил её лицо ладонями и не поцеловал.
И всё!
И смех сам собой прекратился. И смеяться стало не над чем, потому что мужчина, впившийся сейчас в её губы, был серьёзен и решителен. Она ещё немножко, совсем немножко не верила, что всё происходит НА САМОМ ДЕЛЕ, а потом вдруг расслабилась и сама потянулась к нему. Губы перестали просто принимать поцелуи, пока ещё несмело, осторожно, словно пугаясь своих собственных порывов, её губы начали отвечать его губам. И чем сильнее, глубже, откровеннее становились уже ИХ поцелуи, тем больше отпускало напряжение. Она совсем не хотела плакать, но слёзы самопроизвольно полились из глаз, и катились по щекам, и попадали в рот. Наверное, как и она, почувствовав солоноватый привкус, он отстранился, аккуратно снял с неё очки и, продолжая удерживать их в пальцах и смотреть в её глаза, нежно поцеловал её щёки – сначала одну, потом другую.
- Не плачь, - тихо сказал Андрей. – Теперь всё будет хорошо. Ты мне веришь?
Катя ничего не ответила. Уткнулась лбом в его плечо. Андрей стиснул её в жарких объятиях.
- Всё будет хорошо, Катюш…
… - Катька, - выдохнула Тропинкина, - я не понимаю, как ты могла так быстро сдаться? У него же невеста была, не говоря уже о куче девиц, которые на него вешались. Ты ему так быстро поверила?
- Да, Маш. У него была Кира, а у меня за спиной – Воропаев. Только в тот вечер я ни о ком из них ни разу не вспомнила. Я не знаю, как это объяснить. Хотя что уж тут объяснять… Я его любила. И давно привыкла думать, что никогда и ничего между нами быть не может. И тут вдруг… Я чувствовала только одно: он – моё счастье.
- Слушай, Кать, у меня от твоего рассказа аж в горле пересохло. Пойдём, что ли, хоть чаю выпьем? – Маша решительно откинула плед, сунула ноги в тапки. – Пошли, - потянула подругу за руку и потащила за собой.
На кухни включила электрический чайник и сунулась в холодильник.
- Бутерброды сделать?
- Нет, спасибо.
- А я буду, - кивнула сама себе Тропинкина. – Я не ем после шести, а после семи ем. И плевать на диету, когда тут такие страсти кипят.
Достала колбасу, хлеб, сделала себе бутерброд, села за стол напротив Кати и спросила, хитро прищурившись:
- И что? Процеловались всю ночь в машине?
Пушкарёва звонко засмеялась и отрицательно покачала головой.
- Не дали. Папа мусор вышел вынести. Чуть нас не застукал.
- Або -деть! – проговорила Мария с набитым ртом. Потом дожевала и подмигнула: - А вообще, папы – они такие!
_________________
Жизнь — это то, что с вами случается как раз тогда, когда у вас совсем другие планы. /Джон Леннон/
|
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
Не заблудился там Андрюша? 
Ну просто растрогали,прода потрясающая! 
И как теперь продолжения дождаться? 
Атлична! 
И что же папа Пушкарёв так невовремя вышел, вот другого времени для выноса мусора он не нашёл 
