Привет,
Дуся, Эви, Варен, Ма-Машка!
Люта, добро пожаловать!
Итак, мы продолжаем...
Глава 49.
- Юлька, подъем! Вставай, вставай дружок, с постели на горшок! Ту-туруру-ту-туруру-ту-туруру-ру! Вставай, вставай, штанишки одевай!
Она открыла один глаз и спросила:
- Куда подевался вчерашний милый Ромочка? И откуда появился этот садист и мучитель? Сейчас шесть утра? Или пять?
- Ромочка пошел за водой и утонул в колодце. Остался только я – серийный будильщик. И ты в моей полной власти.
- Вот, держи – нашел тебе джинсовые бриджи, сестра двоюродная оставила года два назад. Рубашка моя будет великовата, но чем богаты, тем и рады. Только с обувью проблема.- Он дипломатично удалился.
«Ага, конечно, двоюродная сестра». Юлиана натянула джинсы, рубашку. Закатала рукава, завязала узел на животе. Сняла висевшие на гвозде видавшие виды кеды, примерила. Великоваты, но лучше, чем туфли на шпильке. Усмехнулась, вспомнив, как прихорашивалась перед выходом из офиса. А теперь вот чучелом выглядит.
Спустилась вниз и застала хозяина в ведром в руках. Осторожно помочила пальцы под умывальником, побрызгала на лицо.
- Юляшка, полей мне!
Вышла на голос во двор, взяла наполовину полное ведро и стала тонкой струйкой поливать на руки Роме. Залюбовалась обнаженным торсом, пока мужчина отфыркивался, плеснула прямо на спину, ожидая вопля.
Роман выпрямился.
- Хорошо!
- А я изнеженное городское дитя, - сообщила Юлиана.
- Мы с дедом и водой обливались, и по снегу босиком ходили. Я болезненный был очень, он меня закалял круглый год. Помогло. О, тебе мои счастливые кеды подошли? Я в них столько соревнований выиграл…
Вытерся, надел футболку, встряхнул мокрыми волосами.
- Готова? – глядя на недоуменное выражение ее лица, кивнул в сторону двух велосипедов.
Запер сарай с машиной, калитку.
- Догоняй!
Легко сказать, догоняй! Юлиана уже сто лет не каталась на велике, тем более на здоровом мужском велосипеде с рамой.
Выехала, набрала скорость, ощутила состояние полета. Ветер в лицо, волосы вразлет. Рома дождался ее и поехал рядом. Через две улицы затормозил у красивых резных ворот, постучал.
- Теть Наташ!
- Кого там нелегкая принесла? – Суровая женщина лет шестидесяти просияла, узнав гостя. – Ромочка, какой ты стал! С женой? Что-то давно тебя не было видно.
- Теть Наташ, молочка продашь нам?
Тут же получил подзатыльник и рассмеялся.
- Обормот! Я тебе сейчас… продам! - вынесла две огромные литровые кружки.
Юлиана отпила, сколько смогла, и с ужасом смотрела, как мужчина, не отрываясь, пьет свой литр. Протянула кружку, он с удовольствием допил и ее порцию молока. Вытерла ему молочные усы.
– Теленок!
Снова помчались по асфальтовой дорожке, потом по гравию, свернули на лесную тропку и неожиданно выехали к маленькому блюдцу лесного озера. Рома бросил велосипед, стащил одежду так быстро, что Юлька не успела отвернуться, нырнул. Она разулась, решительно шагнула в прозрачную прохладу и тут же с визгом выскочила на траву, обжегшись о ледяную воду.
Роман выбрался на берег и одел штаны. Юлиана старательно игнорировала этот процесс, смотрела на свои ноги, испачканные в песке и земле. Как теперь обуться? Он подошел, взял ее под мышки, зашел по щиколотку в воду, отпустил ее на пару секунд, снова легко поднял и вынес на сушу. Посадил на траву, вытер маленькие ступни своей футболкой, помог одеть кеды. Потом растянулся во весь рост и закрыл глаза. Заснул что ли? Юлька пристроилась рядом, стала через ресницы рассматривать его лицо. Давно она не видела его так близко.
А он возмужал. Не утратил юношеского задора и обаяния, но приобрел малозаметные лучистые морщинки у глаз, смотреть научился грустно. Стал шире в плечах и вообще крупнее, заматерел что ли. Вдруг снова захотелось почувствовать на себе вес его тела. Черт знает что это! До сих пор не научилась оставаться равнодушной к нему. Прямо физиологическая зависимость…
- И каков приговор? - спросил Роман, не открывая глаза.
- Хорош, паразит. - Погладила по щеке и отвернулась. Надо остыть.
- Спасибо. Как насчет второго завтрака?
- А у нас был первый?
- Молоко. – Достал из рюкзачка бутерброды и термос. – Угощайся.
Юлиана села по-турецки и приступила к трапезе.
- Ром, а кем ты в детстве собирался стать, когда вырастешь? Астрономом? Летчиком? Спортсменом?
- Не угадала. Я хотел продавать мороженое.
- Так любил мороженое?
- Это как быть продавцом счастья. Мне казалось, что тогда меня все будут любить, и никто больше не бросит.
Она посмотрела на мужчину внимательно – он не шутил.
- Родители постоянно отсутствовали, конечно, приезжали в отпуск, иногда меня к себе брали на каникулы. Но ощущение брошенности имело место. В основном, я жил у деда, он один со мной и возился. Мы с ним все делали вместе – и рыбачили, и забор чинили. Могучий старик был, в смысле, интересный. Столько повидал на своем веку, на пятьдесят томов мемуаров хватило бы. Хорошо с ним было.
А когда я подрос – добился самостоятельности, в шестнадцать уже поселился один. Дед и тут меня поддержал. Мы тогда с Андрюхой здорово отрывались. Девчонки косяком пошли.
- То есть, ты не с рождения купался в женском внимании?
- Куда там! Стеснительный был, тощий, голенастый. А Жданчик – толстенький очкарик. Та еще парочка. На нас девчонки не смотрели.
- Зато потом так и вешались.
- Просто мы поняли, с какой стороны к ним подъезжать надо. Целую систему разработали, и оттачивали на практике.
- Главный пункт, как я понимаю, правильный выбор объекта? Чтобы внешне соответствовала и без особых комплексов.
- Угадала. Однажды изменил своему правилу – и вот наказан на всю жизнь.
- Жалеешь? – она внимательно посмотрела на него.
- Ни в коем случае. Тем и отличается любовь от всего прочего – тебя в бараний рог сворачивает, а ты не жалеешь. И готов снова на те же грабли.
Рома присел, сорвал травинку и стал задумчиво ее покусывать.
- Тогда ты не торопился про любовь говорить! – разозлилась вдруг Юлька. – Если бы я чувствовала, что ты дорожишь мной!
- Я сам не сразу понял, что со мной происходит. А когда начало доходить – ужасно струсил. Избегать постоянных привязанностей и бац! Так попасться… А тут ты замудрила, закрутила, стала бегать от меня. Совсем с толка сбила.
- Потерявши, плачем… Так в пословице? И сразу другую притащил к себе. Утешился… - она иронизировала, стараясь скрыть вернувшуюся боль.
- Ладно тебе, Юль. По этому поводу я тебе уже все объяснил года четыре назад. Я виноват, признаю, но не я один. Мы все сделали с тобой вместе.
- Значит, я виновата, что ты такой бабник? Вот это да!
- Рассуди непредвзято. Ты с самого начала не верила в меня. В нас. Выстроила теорию и жила по ней, что-то придумывала, делала выводы, принимала решения. Меня только не спрашивала. Я любить не умел, но и ты не умела. Так, чтобы понимать и доверять, чтоб на край света за любимым. Я ни в чем не обвиняю тебя, не думай. Просто ты еще маленькая была.
- Хочешь сказать, что встретились рановато? Теперь ты мудрым стал и все по-другому будет?
- Думал я много об этом. Не хотел бередить старые раны, да не получается… Повторюсь, давай попробуем еще раз. Я буду очень стараться.
Юлиана вдруг представила маленького худенького мальчика, скучающего без родителей; подростка, привыкшего к одиночеству. Он жаждал внимания и боялся быть отвергнутым. Хотел быть любимым, но научился заводить лишь легкие и кратковременные связи и долгое время не чувствовал, что довольствуется подделкой, фальшивкой. А она не дала ему шанса. С другой стороны, если бы она не исчезла, не встряхнула его – сообразил бы Рома, что их отношения – именно то, к чему он так стремился и от чего бежал? Оценил бы сокровище, не потеряв? И что же получается? Она сама виновата в том, что ничего не получилось? Виновата в том, что потеряла малыша… - Сердце Юлианы болезненно сжалось. Она запретила себе думать на эту тему. Дни черной тоски остались далеко позади благодаря кропотливой работе психолога, дружеской поддержке Алекса и опеке жизнерадостного Антонио. Но решающую точку поставило появление Лёльки. Малышка перевернула всю жизнь Юлианы, заставила снова радоваться и мечтать.
Юлиана перевела взгляд с вереницы облаков на высоченную сосну с высохшей верхушкой. А ведь Роман прав. Они оба виноваты. И никто не виноват. Просто так получилось. Только нужна ли им вторая попытка, которую она так легкомысленно пообещала в ресторане? Ей – нужна. Лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть, что не сделала.
Она вложила свою руку в раскрытую мужскую ладонь, тут же сжавшую тонкие пальцы. Что-то изменилось в лице Малиновского. Потеплели глаза, появилась смущенная детская улыбка. Юлиане показалось, что он только сейчас поверил в реальность своей отчаянной затеи.
Парочка вновь оседлала велосипеды и отправилась в обратный путь. Пока Рома заводил технику в сарай, Юлиана поднялась на второй этаж и обнаружила несколько пропущенных звонков. Уже через несколько минут она выскочила переодетая во двор и попросила:
- Ром, отвези меня в Москву. Мама с дочкой в Питере гостят у бабушки, а у той что-то со здоровьем случилось. Мама с ней в больнице, Лёлька с временной няней… Мне надо срочно лететь к ним.
- Подожди пять минут, переоденусь и дом закрою. А знаешь что? Я с тобой полечу. И не надо со мной спорить, возражения не принимаются.
Вход
Регистрация
FAQ
Поиск
У всех жизнь налаживается, и у Саши с Катей должно быть всё хорошо? Нате - получите! 
Зато есть надежда ещё долго наслаждаться этой историей. 
Но в результате получила аж двойное удовольствие: во-первых, читая, я испытывала просто неописуемое наслаждение от самого текста - какой легкий язык, юмор, все герои безумно понравились, а в Вашего Сашку просто влюбилась 
, а во-вторых, мне не приходилось мучиться, как другим читателям, в ожидании продолжения - мне досталась практически сразу целая книга, от которой невозможно оторваться 
Правда, теперь я на равных со всеми буду ждать новой дозы. 
Давай быстренько какое-нибудь ЧУДО! Фея ты или как?! 
И он даже не знает, что он давно уже мог быть отцом. 
Автора нашего , паааапрашу не обижать !!! Автор - он , эта , всегда прав он ! Воть !!! 
