|
-11-
Катерина сидела за рулем машины Жданова и, чувствуя на себе его внимательный и какой-то недоверчивый взгляд, понимала, что их обоих ждет серьезный разговор, но и от того решения, которое она приняла несколько минут назад, девушка отказываться не собиралась. Главное, чтобы он ее понял. Понял и принял…
Андрей, все еще находясь под впечатлением того, что произошло несколько минут назад и еще не до конца веря в реальность происходящего, просто смотрел на ту, о которой мечтал все это время и, совершенно не к месту, подумал л том, что она здорово смотрится за рулем.
- А говорила, что водить не умеешь… - решился он, наконец, разбить лед молчания.
- А я и не научилась толком до сих пор… Это просто настроение подходящее…
- Да? И какое же?
- Вырваться поскорее отсюда…
- А куда, собственно, ты меня везешь?
- Я же уже сказала. Приедем – увидишь…
- А намекнуть, значит, не хочешь? – и внутри Андрея снова поднималась какая-то волна.
И Катя туда же! Тоже решает за него!
Это возмущение было похоже на защитную реакцию, хотя от чего защищаться-то сейчас?
«Пушкарева шокировала всех только лишь тем, что к тебе, дураку, подошла и вывела из ресторана. А ты снова что-то ищешь, чем-то недоволен… Как тебя понять, Жданов!»
А Андрей просто злился…
Злился из-за того, что Катя, такая красивая, изысканная, какая-то немного не похожая на себя, стала словно чужой.
Она не смотрела на него, коротко отвечая на вопросы и не сводя глаз с дороги…
Куда везет? Зачем?
«Да, что же ты, Жданов? Боишься, что ли?»
Да… Он боялся… Боялся того, что может сказать ему этот человек. Несмотря на то, что она сделала только что, мужчина боялся, что это их последняя встреча. Что всех его «преступлений» эта девушка ему не простит… а потому и начинал злиться, но…
Когда он увидел то место, куда привезла его Катерина, то злость прошла, а вот неуверенности и страха (почему, черт побери!) стало больше…
Это была та самая гостиница, в которой они провели свою первую ночь...
Катя припарковалась, выключила двигатель и повернулась к нему.
- Вот… приехали…
- Зачем сюда?
- Ну, ты прости, конечно, но в таком виде к своим родителям я тебя отвезти не могу…
- А сюда не пустят, - хмыкнул он.
- Пустят… и булыжник на помощь звать не надо… пойдем…
- Кать…
- Нам надо поговорить, Андрей… обо всем, что произошло, происходит, и будет происходить с нами обоими…
- А будет?
- Будет… Иначе я не подошла бы к тебе сегодня…
И вновь Андрею стало страшно.
Он всегда ощущал ее силу. Силу, которой иногда даже завидовал, и до встречи с ней не видел и не знал ни в одном человеке. Только в книжках читал, а потому думал, что такого в реальной жизни быть не может. А когда встретил Катю…
Андрея всегда поражало то, что Пушкареву невозможно было ЗАСТАВИТЬ сделать что-то…
Да, она пошла на преступление с подделкой отчетов, но (как он это потом понял), только потому, что любила его и хотела помочь ему САМА.
А потом, когда узнала об инструкции?
Ее решение, принятое один на один с собой, невозможно было изменить. Решила, что уйдет – и сделала. Даже не дождалась того, чтобы поговорить с ним, выслушать объяснение всего произошедшего… И, только потому, что РЕШИЛА ВСЕ САМА! И он был бессилен, что-либо изменить тогда… Бессилен…
Жданов мог, конечно, оставить ее тогда в Москве, найти удержать, увести куда-нибудь, в конце-то концов, но…
Какой был бы толк, если оболочка рядом, а душа – далеко? Ведь ее душа – то самое сокровище, которое дарило ему ее ЛЮБОВЬ… И только тогда, когда она САМА хотела этого…
Жданов уже давно понял, что именно заставляет его сходить с ума по этой девушке…
Эта ее внутренняя сила…
Добиваться, покорять, и в то же самое время, делить себя с другим человеком – все это было для него в новинку. Это нравилось, потому, как заставляло ЧУВСТВОВАТЬ ЖИЗНЬ, которая раньше как-то пролетела мимо него в яркой, но бессмысленной будничной суете.
И вот опять…
Ее тон говорит мужчине, что Катя снова приняла какое-то решение…
Только какое?
«Будь в конце-концов мужиком! Выйди из машины, иди с ней и все узнаешь!... Изменить-то все равно ничего не сможешь… И так наворотил дел… Иди!»
И Жданов вышел вслед за девушкой.
Катя уже стояла около входа. Швейцар искоса посматривал на Жданова, но Пушкарева вложила ему в руку несколько купюр, и тот раскрыл двери перед ними обоими.
Катя улыбнулась.
- А ты говорил не пустят… У меня теперь есть пропуск… Универсальный… Пошли, нас ждет вторая высота.
Теперь это был портье, мило улыбавшийся за стойкой.
Он не сводил взгляда с Андрея и все то время, пока Катя говорила ему что-то, только отрицательно качал головой. Пушкарева заговорила еще более проникновенно и достала из кошелька кредитку…
"Качание головой" стало менее интенсивным, а взгляд более задумчивым…
Катя еще что-то прошептала…
Лишь тогда портье посмотрел на нее и улыбнулся…
- Конечно, мы всегда рады таким гостям!
И он вложил в Катину ладонь ключи.
- Вас проводить? Мне позвать кого-нибудь?
- Вы очень любезны, но дорога нам известна… Благодарю Вас… - мило улыбаясь, ответила Катя и повернулась к Жданову.
- Пойдем…
Ох, уж эти ее глаза!
Как он не смог, в свое время, сразу разглядеть такое сокровище? Как?
Она же всем миром может управлять, стоит ей поглядеть вот ТАК…
Жданов промолчал, но пошел рядом с ней.
Теперь он точно знал куда.
Их ждал тот же самый номер.
Только теперь никто их сюда не провожал и не расписывал достоинства…
И было как-то все…
Колюче!
Оба не знали, как начать, наверное, самый важный разговор в их жизни…
Катя закрыла за Андреем дверь, повозилась у входа и бросила сумочку на кресло, стоящее у стены.
Хватит сомнений, Пушкарева! Однажды ты уже напринимала решений за вас обоих! И к чему это привело?… Так что, хватит! Надо поговорить и решить все вопросы сразу…
Конечно, для тебя это все внове. Не так ты думала о своей жизни, и все в твоем решении противоречит тебе самой и твоим принципам, но…
Ты знаешь, что, если будет по-другому, как ты делала раньше, – тебе просто не жить…
Вот только…
Как же начать?
Она стояла, прижавшись спиной к двери, и смотрела на Андрея.
Тот, повернувшись к ней лицом, тоже не сводил с нее взгляда и вдруг…
- Не нравлюсь? Такой?
- Какой «такой»?
- С легким налетом «бомжатинки»!
- Мне кажется, что люди с таким "налетом", как ты говоришь, мало кому нравятся… Но ты исключение… Или я… Кто ж тут разберет… Тебе сейчас вымыться надо… я в ванну, пойду наберу тебе воды…
- А что, я уже не в состоянии этого сделать сам! – вспылил Жданов. – Да, не нужна мне ваша жалость! Не надо меня жалеть!
- Жалеть?! – вдруг крикнула Катя во всю мощь своих легких. – Жалеть?! Ах, ты думаешь, что я тебя жалею, да!!!
И тут она со всего маху дала ему пощечину.
Потом другую, и еще одну…
Жданов ничего не понимал и только вздрагивал после каждого удара и моргал глазами.
- Кать… Ты чего?
И вдруг Пушкарева, так же резко, как начала давать оплеухи, схватила его за лацканы пальто и потянула на себя.
- Я тебя не жалею, а просто убить готова… за то, что ты с собой сделал… Ненавижу, просто!
Она начала его трясти.
- Ненавижу!!! Как?... Как ты мог?!
- Кать, я тогда был совсем идиот, я на поводу у Малиновского пошел, потому что…
- Да я не про себя! Это все поняла уже давно! Поняла и простила даже, вот такая я дура!
Жданов почувствовал, как тело его деревенеет от ее слова «простила». Он подумал, что это все ему послышалось, а Пушкарева продолжала бить его, правда, уже кулачками в грудь, говоря странным, полным слез голосом:
- Андрей… Ведь ты такой сильный… А ведешь себя, как… Как… Несмышленыш!
Кулачки в этот момент разжались и уже не били, а гладили его по груди…
Жданов чуть склонился к ней.
- Да, какой я сильный, Кать… Это я с тобой готов был горы свернуть… А без тебя, Кать…
Пушкарева подняла к нему свое лицо, и он увидел, что в ее больших глазах стоял слезы.
- Кать… я не достоин твоих слез…
- Ты же такой сильный… Зачем же ты так? – прошептала она, и вдруг, привстав на цыпочках, обняла его за шею и, притянув к себе, поцеловала…
Его губы помнили это чудесное ощущение мокрого шелка, которое невозможно было забыть… Сладкий, пьянящий, нежный - все одновременно – поцелуй в одно мгновение бросил его в водоворот, из которого было почти невозможно выплыть!
Руки сами собой оплели ее за талию и прижали к себе, так крепко, что можно было подумать, что это один человек стоит посреди гостиничного номера, а не обнимаются двое!
Андрей с такой страстью, с таким голодом ответил на Катин поцелуй, что девушка застонала от восторга.
Как же она соскучилась по нему! Любому! Но именно по НЕМУ!
Но ее стон был воспринят Ждановым совсем по-другому…
Приговор, который он вынес сам себе, висел над ним, подобно Дамоклову мечу. «Не достоин…». А потому...
«Я снова принесу ей боль… Я не хочу!», - молнией пронеслось в его голове, и он, собрав все свое мужество и силу воли, какие только были, разомкнул объятия и шагнул от Кати назад.
- Нет, Кать! Я же урод… Подонок… Подлец… Я такой, что… Ты… А ты достойна большего!
Катя смотрела на него глазами, еще подернутыми дымкой страсти и думала, нисколько не удивляясь такой перемене в Андрее: «На мои же грабли наступает. Пытается решить за нас обоих… Не получиться, Андрюш…». И она закусила губку, чтобы не улыбнуться…
«Бедный мой любимый… Сколько же тебе пришлось пережить, если хочешь сделать то, что решил! Любимый…».
Жданов, резко повернувшись, подошел к двери, дернул за ручку и…
Замер. Дверь была закрыта.
Так вот почему она возилась у дверей, когда вошла!
- Кать, где ключи? – спросил он, не оборачиваясь.
Увидеть ее еще раз – слишком большая боль…
Катерина, улыбаясь одними глазами, ответила:
- А ты найди… попробуй…
- Кать… Дай ключи…
- Я и предлагаю – найди… А я буду говорить «холодно» или «горячо».
- Кать…
- Что?
- Не глупи…
Он по-прежнему не смотрел на нее.
- А по-моему, это самый разумный поступок в моей жизни…
- Кать!
И Жданов, наконец, повернулся к ней.
- Не кричи на меня, ты мне уже не начальник… И пока не муж, чтоб так орать…
Девушка невозмутимо сняла свое пальто и бросила его в то же кресло, что и сумочку.
Она поправила волосы, склонила голову на бок и улыбнулась.
- Ну, искать будешь?
- Н-нет…
- Вот и хорошо… Ты не обижайся, но тебе надо в ванную… И одежду в прачечную сдать! Здесь есть внизу… Раздевайся, пока я воду наберу. Ты, конечно, это можешь сделать сам, но так время сэкономим, чтобы потом поговорить… Согласен?
Жданов сдался. Бороться с НЕЙ было выше его сил.
- Согласен.
Еще одна улыбка в ответ.
- Вот и хорошо. Тебе соли положить? И пену какую?
- Мята, если есть…
- Отыщу!
И через несколько секунд из ванны донеслось журчание воды.
…Андрей снял пальто и пиджак. Рубашку и брюки решил снять в ванной, когда оттуда выйдет Катя. Она, словно угадав его желания (впрочем, как всегда), появилась в номере уже через минуту.
- Крикнешь, когда разденешься…
- Ладно…
Маразм какой-то! Идиотизм!
«Крикнешь, когда разденешься!», - она что, в ванную зайдет за его одеждой что ли? Да никогда! Катя так не поступит никогда!
Андрей рывком стянул с себя рубашку, расстегнул ремень, так же резко снял брюки вместе с нижним бельем и залез в ванну, наполненную зеленоватой от соли водой и ароматной пеной.
Боже… Как же давно он не принимал ванны вот так…
«Душевая» Фан-фаныча, если так можно было назвать лейку с теплой водой подвешенную на крючок над тазом, в котором ты стоял, пока принимал «водные процедуры», Ждановым в расчет не бралась…
Он закрыл глаза, опустился в воду до самого подбородка и …
- Чего молчишь? – вдруг совсем близко раздался голос Кати, входящей в ванную комнату. – Одежду в прачечную забирают, а он молчит!
Слава Богу, что пена была густая!
Хотя… Неужели он стесняется ее? Черт не поймет…
Андрей пораженно смотрел, как девушка подняла с пола его одежду, поправила на вешалке махровый халат и полотенце и вышла.
Андрей сел в ванной.
Что произошло вот только что?
Со стороны может показаться, что ничего особенного. Ну, зашла девушка, забрала его одежонку, кинула на него взгляд из-под опущенных ресниц…
Ну, ничего особенного!
Если бы это был не он, и если бы это была не Катя…
- Ничего не могу понять… - вырвалось у Андрея, и тут Пушкарева вернулась.
- Чего именно? – как ни в чем не бывало, спросила она.
- Кать… А… Ты чего опять пришла?
- Во-первых, принесла тебе ножницы. Твоя борода тебе, конечно идет, но все же лучше ее сбрить… А, как я слышала, для лучшего эффекта ее в таких случаях стригут…
- А во-вторых?
- Тебе спину потереть?
Простой, можно даже сказать, элементарный вопрос, вызвал у Жданова ступор.
- Чего?
- Спину тебе потереть? Просто, я подумала, что ты разнежишься, и двигаться не захочется…
Андрей все еще настороженно смотрел на нее, и Пушкарева вдруг расхохоталась.
- Еще немного, и я подумаю, что ты меня стесняешься!
Нет, определенно, ЭТУ Катю он не знал…
Еще не знал…
А она, тем временем, взяла мочалку, кусок мыла и начала приводить свою «угрозу в действие».
Катя была права. Андрей совершенно расслабился, а потому заурчать был готов от удовольствия в тот момент, когда его стали «купать», как маленького.
- Кать… А… А ты как все это время?
- Ну, что рассказывать…Вроде как и нечего…
- А ты по порядку… Египет понравился?
И Катя начала свой рассказ. И про Египет, и про Мишу (в этот момент можно было слышать, как Жданов скрипит зубами), и про ресторан в Петербурге, и про то, как ей стало тошно там одной, и про… Про то, про что она хотела сначала промолчать…
- Что он сделал?!!! – заорал Жданов и чуть не вылетел из ванны. – Да, я ему!!!
- Сиди уж сейчас! – удержала его Катя за плечи. - Там папа его так отделал… Тебе еще учиться и учиться…
Помолчали секунд десять…
- Кать, он тебе ничего не…
- Не успел… Папа вовремя вмешался…
Жданов помрачнел.
- Кать… Это я виноват… Это я один!
- Молчи… А то мыло в рот попадет, - вдруг рассмеялась Катя.
- Кать, ты что?
- Да так… Я и не знала, что у меня еще один защитник есть…
Она посмотрела ему в глаза и, наклонившись, снова поцеловала.
Так легко и мимолетно, что он не успел ответить…
- А теперь бороду сбрей… Мешается… А я пойду, чтобы не смущать молодого человека лишний раз…
Андрей проводил ее взглядом, по-прежнему, ничего не понимая.
Она вела себя с ним так, будто ничего не было… Плохого, в смысле…
Но его теперешний опыт подсказывал ему, что это тоже не выход! Им действительно надо было поговорить.
Он побрился, одел халат, и, набрав воздуху в легкие, вышел из ванной.
Катя сидела за сервировочным столиком и накладывала что-то вкусное себе в тарелку. Посмотрев на него, она улыбнулась.
- Ну, вот теперь хоть на человека стал похож! Садись, поешь… Я ужин заказала…
И опять это бытовое, простое обращение сбило его с толку…
- Нет… Мне надо идти…
- Прямо в халате? – посмотрела на него Пушкарева. - С мокрой головой?
Он молчал.
- Тогда дверь ломай…
И она продолжила что-то пробовать и накладывать с больших тарелок.
А потом и вовсе села есть, удобно устроившись в кресле у окна, демонстративно не обращая на него никакого внимания.
Андрей переминался с ноги на ногу, зная, как глупо он выглядит сейчас.
И чего теперь? Вот как ее понять! То целует, то моет, почти лаская, доводя этим до кипения, а теперь…
Даже не посмотрит!
Он обиженно надулся…
- Ты не моя Катя… Ты какая-то… Другая…
Она проглотила кусочек пирога с мясом…
- Да… Другая… Немного… И не твоя… Пока…
Он быстро глянул на нее и обомлел от светящихся золотом искр в ее медовых глазах.
- А если еще раз скажешь, что уходить собрался… Еще раз ударю… Как хотелось тогда…
Это воспоминание о прошлом его грехе, внезапно подстегнуло мужчину.
- Ударь, Кать! Дай мне в морду! Дай! Я же сволочь! Я тебя обманул! Я на Кире женился, хотя…
И тут «морозец» дал о себе знать!
Андрей начал задыхаться, хватаясь за грудь.
Катя скинула тарелку с колен и в одно мгновение оказалась рядом с ним.
- Андрей! Миленький! Андрей, что с тобой!
- Мне без тебя больно… - едва услышала его стон из-за сцепленных зубов. – Меня без тебя нет… Понимаешь? Просто нет…
От боли, пронзившей все его тело только от одной мысли о том, что она вот сейчас, в ответ на его глупое поведение откроет дверь и скажет «Иди!», и снова они расстанутся, Жданов сложился пополам.
- Идем… - прошептала Катя, обнимая его. – Не бойся… Я же с тобой…
- Это сейчас..
- А я и потом буду с тобой…
Девушка откинула покрывало с кровати и уложила его.
- Тебе надо поесть… Совсем немного… Хотя бы яблоко… Хочешь?
Он кивнул головой.
Катерина тут же наложила ему в тарелку всего, что было и, протянув ему, села рядом.
- Бледный какой… А теперь ты рассказывай!
- Что?
- Где ты был… Что делал… Пока мы были не вместе…
Она осторожно, не разуваясь, прилегла рядом с ним, и Андрей начал рассказывать… Он что-то лениво жевал, потому что она так просила поесть, но скоро тарелка оказалась на тумбочке у кровати.
Катя слушала его не перебивая, почти не дыша, и только нет-нет, а вытирала слезу, непрошенную, но несдерживаемую…
- Короче, если б не Фан-фаныч… Может, разбился бы я к едрене фене на своем скакуне…
- Не смей так! – вдруг всхлипнула Катя. – Никогда не смей! Слышишь?
Андрей посмотрел на нее, взял за руку и прижался к ее пальчикам губами.
- Не буду… Если ты так хочешь…
- Хочу…
В дверь их номера постучали.
- Кто это?
- Из прачечной… Наверное, все готово уже…
Катя быстро соскочила с кровати на пол, подошла к двери и впустила девушку с одеждой Жданова.
- Там в пакете вещи, которые мы достали из карманов…
- Да, да… Спасибо… Вы так оперативно работаете…
Катя расплатилась со служащей и закрыла за ней дверь.
Пальто, костюм, брюки, рубашка и белье Жданова легли на кресло.
Катя, посмотрев на Андрея, скинула свои туфельки и потянулась…
Мужчина замер, а девушка, будто не замечая, что с ним происходит, начала раздеваться.
- Можно, я возьму твою рубашку, вместо ночнушки? – спросила она буднично, уже расстегивая платье.
- Бери… - Жданов сглотнул, когда она довела «молнию» до талии.
- Ой, мне тоже не мешало бы начать стесняться! – вдруг рассмеялась она и убежала в ванную.
Черт побери! Что она творит? Чего добивается?
Жданов не знал, что и думать, а Катерина уже вернулась из ванны в его рубашке и с распущенными по плечам волосами.
Он никогда не видел какой они длины, если не считать того дня, в самом начале их совместной работы, когда она разбила свои очки… Но потом - больше ни разу… И вот теперь он замер в восхищении, глядя на то, как свет отражается в ее волнистых каштановых прядях…
Русалка… Из-за такой и с ума сойти – не жаль!
Катерина подошла к постели и, подняв одеяло, нырнула к нему в постель. Прижалась к боку. Вздохнула.
- Кать…
- Что?
- Это ты «что»?
- Я? Я спать… Вечер выдался не их легких, правда? Да, и тебе нужно сначала выспаться…
- Кать, а поговорить?
- Завтра…
- Кать… Точно?
- Да… Спи…
Она обняла его и прижалась к нему всем телом.
Казалось, какой уж теперь сон! Но она всегда была права. Он устал, и сейчас самым главным было то, что ПРОСТО БЫЛА РЯДОМ С НИМ! Большего он не желал… ПОКА…
Андрей вздохнул.
Выдохнул…
И только тут понял, что было не так в последние часы.
Боль ушла…
Совсем!
Дышать снова стало легко…
И «морозца» в сердце не было… Только тепло, разливающееся по всему телу…
Андрей улыбнулся и прижался к Кате теснее.
- Кать… А тебе сегодня не противно было, когда…
- Нет… Я тебя люблю, а когда любят, то принимают все… А потом, я же знаю, какой ты на самом деле…
- Я дурак, Кать…
- Ну, и это тоже, - Жданов почувствовал, что она тоже улыбается.
- Ага… Не споришь…
- С тобой поспоришь… Все… Спать хочется… А потом… Это же я виновата… Я слово дала, что буду рядом, а сама… Исчезла, а тут такое…
- Кать… Это моя вина…
- Все… Хватит на сегодня…Ты спи… Все завтра…
Они прижались друг к другу.
- Кать, а родители?
- Не беспокойся… Они в курсе. Я папе звонила…
- И?
- Сказал, что голову тебе оторвет, когда у нас появишься, если осмелишься, конечно… Они тебя по всем больницам и моргам искали…
- Кать…
- Что?
- У тебя родители… Необыкновенные…
- Я знаю… Андрей… Последнее, и спать…
- Что такое? – тут же в сердце заполз страх.
- Твоя записка…
- Ты нашла?
- Да… Ты, что, ее не дописал тогда, да?
Страх исчез. Осталось только восхищение и любовь.
- А что там, по-твоему, должно было быть?
- «Катя, просто будь…со мной», да?
Андрей внимательно посмотрел на девушку и вдруг прижал ее к себе так сильно, что, казалось, даже косточки затрещали!
- Ка-тя… Как же я тебя люблю! Да… Я просто побоялся тогда…
- Тогда просто скажи это сейчас. Вслух.
Он взял ее лицо в свои ладони и прошептал:
- Катя… Просто будь… со мной… Всегда… Будь со мной…
- Буду, Андрюш… Только и ты будь… всегда… Со мной…
И они начали целоваться. А спустя минуту их ладони встретились, как тогда, чтобы выключить свет...
О сне было забыто за какие-то мгновения! Желание захватило их обоих с головой. Необходимо было просто убедиться, что другой действительно существует и сейчас С ТОБОЙ!
А как это будет «Просто будь со мной» наяву, в реальности, пока не думали…
Не до этого было…
И когда все кончилось, тоже не стали ничего говорить.
Только обнялись крепче…
Еще раз шепнули: «Просто будь со мной…».
И обоих накрыла ночь своим нежным крылом сна…
Счастливого и радужного…
_________________ Своих в полет я отпускаю белых птиц! По свету разнесут они любовь... Ведь для свободных птиц на небе нет границ! И нет преград для моих птиц! Белых птиц!

Последний раз редактировалось Леночек 20 июн 2009, 21:32, всего редактировалось 3 раз(а).
|